Иван Полисский: Мы все в той или иной мере приложили руку к появлению и развитию проекта Никола-Ленивец, который существует с 2000 года. До появления бюро Юля продюсировала фестивали «Архстояние» и «Архстояние Детское», я занимался проектами отца (Николай Полисский – основатель арт-парка Никола-Ленивец и «Архстояния»). Но помимо этого нам регулярно поступали заказы, связанные с паблик-артом и фестивальной деятельностью. По заказу администрации Красногорска Юля провела в городе первый фестиваль современной культуры «Изумрудные Холмы И даже больше…», где мы решали задачи объединения городских сообществ. В 2013-2015 году мы формировали коллекцию публичного искусства для территории Сколково. Совместно с Андреем Бартеневым сделали одну из первых интеграций современного искусства в торговый центр «Кунцево Плаза». В 2014 году по заказу Департамента культуры города Москвы делали Масленицу в Парке Горького. А также было много запросов на искусство Николая Полисского, и мы как команда Никола-Ленивца помогали их реализовывать. В общей сложности за 17 лет мы осуществили около 20 проектов в России и за рубежом (Франция, Япония, Тайвань и другие страны). В 2017 году инвестор Никола-Ленивца Максим Ноготков, с которым мы планировали работать еще долго, обанкротился и свернул все свои проекты. Нам пришлось все спасать и заняться не только культурой и современным искусством, но и реальным предпринимательством и комплексным развитием территории. Оказавшись в этой ситуации, мы поняли главное, что культура должна быть независимой, уметь зарабатывать, быть локомотивом перемен, происходящих на территории. Такого почти нет в России, а в этом заложен просто невероятный потенциал перемен. И вот мы открыли собственное бюро и стали заниматься социокультурным проектированием для других территорий тоже.
Социокультурное проектирование охватывает многие процессы – от креативных до административных, бизнеса. Но в первую очередь работа бюро направлена на развитие территорий сквозь призму культуры и искусства. Почему вы взяли за основу именно такой подход, насколько он эффективен?
Юлия Бычкова: Так как мы работаем с очень разными территориями: городскими, районными, природными, частными, то считаем, что культура – это тот самый универсальный язык, на котором могут говорить совершенно разные люди. Мы обладаем опытом создания целого мира в Никола-Ленивце, но этот опыт нельзя перенести на всю Россию, поэтому в каждом конкретном случае мы выбираем те механизмы, которые сработают на новом месте. В Выксе (Юлия вместе с Антоном Кочуркиным – продюсеры фестиваля «Арт-Овраг», 2017-2019), например, мы столкнулись с разными задачами от разных сообществ, потому что город – это плюрализм мнений, и нам пришлось делать много подготовительной работы, чтобы выйти с конкретной концепцией развития.
Фотография предоставлена пресс-службой Бюро Никола-Ленивец
Фотография предоставлена пресс-службой Бюро Никола-Ленивец
Фотография предоставлена пресс-службой Бюро Никола-Ленивец
Наши механизмы работы расширились и приобрели новый характер, начиная от исследования городского пространства и формирования у градообразующего предприятия понимания, кто такой житель Выксы, до создания новой круглогодичной городской культурной повестки. У Выксы появилась своя культурная идентичность, город начал выделяться на карте страны, а все частные и государственные, федеральные и региональные премии в области урбанистики, культуры и архитектуры за последние три года хранятся сегодня в Выксе.
Кто еще ваши заказчики? Удается ли придерживаться вашей концепции или кто-то пока не готов к таким изменениям?
Ю.Б. Наши заказчики – это муниципальные власти, представители градообразующих предприятий, крупные девелоперы, задумывающиеся о корпоративной ответственности. Когда у тебя на заводе работает 30-50 тысяч человек, ты, конечно же, думаешь о том, как развиваются эти люди, как уровень квалификации и кругозора твоих сотрудников влияет и на развитие твоего бизнеса. Нам также очень важно в своих проектах думать про устойчивое развитие, потому что культура – это то поле, где быстрого результата быть не может. Мы объясняем заказчикам, что если они идут по этому пути, то должны понимать, что это долгий последовательный процесс, усилие многих. В случае с ОМК (Объединенная металлургическая компания в Выксе – вместе с Благотворительным фондом «ОМК-Участие» – организаторы «Арт-Оврага»), компания заботится не только о досуге сотрудников, но и той среде, где они живут. У нас получилось сделать так, чтобы горожане и работники предприятия гордились тем, что они живут именно в Выксе. Это как раз результат последовательной медленной стратегической работы, сочетающей и сам фестиваль, и проектирование, и исследования, и работу с сообществами, и выявление творческого потенциала города, и правильное позиционирование этого институционального роста на культурной карте нашей страны. В 2013-2014 гг. мы формировали коллекцию современного публичного искусства на территории технопарка Сколково. Это была очень интересная задача, так как жизнь там только зарождалась, и с помощью искусства нужно было поддержать пространственные связи и укрепить имидж Сколково как прогрессивного места для жизни и работы. Также у нас был проект в Салехарде. Это край земли, место, которое живет за полярным кругом по своим законам. У всех северных городов одна большая проблема – там очень сложно работать с памятью места. Как правило, жители работают вахтовым методом, и совсем немногие остаются там навсегда. Но такие люди есть, 30-40% жителей. В Нефтеюганске мне хвалились, что у них появились свои пенсионеры, правда, для них нет никакой среды. В Салехарде такая же ситуация. Из шалашей для оленеводов город вырос в поселки рабочих бараков, и это не самая благоприятная среда для проживания. В администрации поняли, что без создания среды люди будут уезжать из города, а память места не будет зафиксирована, не станет культурной почвой. Нас попросили сделать якорный проект для города, основанный на традициях места, но при этом из сферы современного искусства. Художница Ольга Лесникова с этим справилась.
Фотография предоставлена пресс-службой Бюро Никола-Ленивец
Мы использовали ветер, как движущую силу, форму северных сиг и северное сияние. Из-за количества электричества, выделяемого городом, жители перестали видеть северное сияние и им нужно уезжать из города, чтобы на него посмотреть. Наш объект, двигаясь на ветру, напоминает северное сияние. Арт-объект стал одной из точек туристического маршрута по городу.
С 2019 года мы работаем в Алуште и через фестиваль Алушта.Green создаем новый образ города, который заботится об окружающей среде, создает новые культурные ценности, привлекая креативные сообщества на свою территорию.
Фотография предоставлена пресс-службой Бюро Никола-Ленивец
На сколько опыт Никола-Ленивца актуален для работы над другими территориями. Можно ли этот опыт можно распространять шире?
И.П. Приёмы, проекты Никола-Ленивца совершенно не актуальны для других территорий. Странно звучит, после рассуждений о том, что мы делаем бюро для проектов на экспорт. Но это основа нашего подхода. В искусстве этот подход нами отработан лучше всех в стране. Site-specific. Делай только то, что как будто бы «растет» из этой земли. Поэтому опыт в широком смысле да, подходы да, но конкретные кейсы перенести нельзя. Никола-Ленивец для нас – большая «песочница», в которой мы спокойно можем проводить разные эксперименты. Вот, например, мы работаем в Никола-Ленивце с темой инклюзии в этом году, и поворачиваем наш проект лицом к представителям разных групп инвалидности. На этом направлении другие музеи, уже, конечно, заняли недосягаемые высоты. Но мы расширяем границы, делаем то, что имеет значение для Никола-Ленивца. Скоро запустим 15-километровый природный треккинг через поля и леса, который можно будет проехать на коляске, – сложно такое сделать в городе. Или хотим сделать тактильные модели для тех, кто не видит. Таких моделей в музеях уже полно, мы движемся дальше, хотим сделать модель, которая рассказала бы о пейзаже вокруг, а не о самой скульптуре, или рассказала как эта скульптура работает на уровне формы, а не просто копирует ее в уменьшенном виде. Это эксперимент, и поиск уникальности, только так и создаются Места с большой буквы. Мы собрали подходы и видение того, как работать с творческим поиском на территории, с людьми и культурой, и готовы ими делиться. Именно поэтому мы запустили образовательный курс «Как и зачем строить рай на земле», где не только мы, как команда Никола-Ленивца, но и наши друзья, эксперты из смежных областей, расскажем о своем опыте по развитию территорий. Чем больше появится проектов, построенных на идентичности и ярких впечатлениях, тем быстрее будет расти экономика, тем больше людей будет в итоге приезжать в Никола-Ленивец. Наши знания и опыт – это не какая-то тайна, что мы держим за семью печатями и не хотим делиться.
Какие проблемы может решить современное искусство? Как местные жители воспринимают изменения?
И.П. Главная проблема, которую мы решаем, – это проблема упадка территорий, из которых уходит жизнь. На примере Никола-Ленивца нам удалось деревню, которая исчезала с карты после развала колхозов, где жили три последних жителя, превратить в известное место. Туда, где мы реализуем художественные проекты, возвращается жизнь и энергия. Это чудо, потому что искусство – это вещь в себе, оно не обещает никому никаких перемен. Это не завод и не новая дорога, это очень личное творчество художника.
Ю.Б. Дополню. Есть много исследований о том, как влияет искусство на жителей и город. Это гармонизации среды, когда есть гиблые места, которых боятся все жители, которые с помощью искусства можно сделать безопасными и обитаемыми. Искусство может брендировать территорию, особенно в России, на постсоветском пространстве, где в течение очень долгого времени городская среда создавалась по образу и подобию, и с этим наследием мы будем жить еще долго. Проще говоря, все города похожи друг на друга. Путешествуя по стране, не понимаешь, чем один населенный пункт отличается от другого. А еще искусство объединяет сложные городские сообщества, помогая им коммуницировать, привлекать внимание к городским территориям и вершить много важных городских задач. Искусство публичное – это всегда предмет гордости, диалога, вовлечения. А еще – это элемент развития бизнес-среды, ведь оно повышает арендные ставки недвижимости. Вокруг заметных арт-объектов можно делать много параллельных связанных событий на протяжении долгого времени.
Как развитие территорий влияет на отношения между жителями и властью?
Ю.Б. Мы не решаем проблемы, а раскрываем потенциалы. Жители всегда принимают активное участие в нашей работе, потому что хотят жить лучше, гордиться городом, влиять на его развитие. Со временем они получают компетенции взаимодействовать с властями города, собирают с жителей своего двора подписи на какие-то изменения, проводят фестивали, создают свои НКО. Власть гордится такими инициативами. Дистанция между жителями и властью сокращается, а лояльность повышается.
И.П. Главный тренд, который мы видим в регионах сейчас – это чудовищная конкуренция за харизматичных, ярких, действующих людей. Все говорят, как важен человеческий капитал, люди – новая нефть и тд. Крупные города и столица перетягивают все эти ресурсы, самые смелые меняют даже страну. Работать сейчас можно из любой точки мира, но при этом важно, где ты находишься, где живет твоя семья. В отношениях между властью и жителями, в вопросах развития территорий, нужно ставить этот главный вопрос ребром: сколько сильных людей уехало или приехало. Да чиновники сами это знают, в провинции нанять себе в штат никого не могут. И вот мы приходим к вопросу: а можно ли изменить решение уехать в столицу расстановкой скамеек и строительством красивых домов? В этом суть проблемы отношения между жителями и властью: даже если власть хорошо расставляет скамейки, этого недостаточно, и все это понимают, но, увы, заниматься культурным проектированием пока не могут: нет ни ресурсов, ни технологий, иногда даже понимания, что это необходимо.
Недавно весь мир перешагнул новый рубеж – год жизни в условиях пандемии. Как вам кажется, как ковид повлиял на развитие территорий, на внутренний туризм, что изменилось?
Ю.Б. Этот год заставил всю отрасль посмотреть на качество и уровень предоставляемых услуг. И все без исключения – от Камчатки до Алушты – столкнулись с тем, что входящий запрос сложно обработать. Конечно, как только границы откроются, мы почувствуем отток и опять начнем конкурировать за внутреннего туриста. Здесь, мне кажется, каждая территория должна хорошо подумать над собственной идентичностью. Что мы сейчас имеем: Камчатка, Алтай, Карелия, Крым. Между этими точками – огромные просторы, которые требуют внимания и могут предложить уникальные продукты, а мы можем этому помочь.
Как дела у самого Никола-Ленивца, как у бизнеса, завязанного на внутренний туризм?
И.П. Конечно, 2,5 месяца мы просто не работали. Во время самоизоляции люди искали возможность куда-то вырваться хоть на немного. Никола-Ленивец, благодаря законодательству Калужской области, смог открыться, и мы увидели поток людей, которые приезжали к нам каждый день. Но напрямую я эти процессы не связываю. Любые кризисные ситуации не переворачивают все с ног на голову, они скорее ускоряют тренды. Внимание к Никола-Ленивцу основано на нашей идентичности. Туристическая экономика движется к экономике впечатлений, у людей уходит шаблонное отношение к туризму, им уже не интересна постановочная картинка, иллюзорное создание старины, воспроизводство чего-то не существовавшего, симулякры. Люди хотят видеть что-то аутентичное, как в Никола-Ленивце, достопримечательности, созданные трудом гениев, архитекторов и художников. Все честно и без обмана. Поэтому те изменения, что мы видим, нас очень вдохновляют. В начале марта мы провели Масленицу, фото с которой опубликовало неожиданно большое количество международной прессы, потому что эти фото показывают другую Россию. Туристы смотрят на Россию прошлого – храмы, музеи, а Никола-Ленивец – это Россия настоящего и будущего. Создавать этот образ, ради которого есть смысл надеяться на что-то новое и современное, – в этом наша глобальная миссия. Мы понимаем, что «копать» потенциалы для туризма можно только в творческом подходе, с которым мы работаем, который развиваем, учимся сами и учим этому других. Паразитировать на том, что нам досталось из прошлого, больше не получится. Для нас очевидно, что тренд туризма в России – инвестиции в новое, в талант и творчество.
Что ждет Никола-Ленивец дальше, есть ли уже план работы на лето? Какие события станут ключевыми?
Ю.Б. В этом году мы запустили большой проект по инклюзии «Никола-Ленивец. Доступно. Для всех», которые пронизывает все сферы жизни арт-парка. Изменится не только территория, инфраструктура и коммуникация Никола-Ленивца, но и внутренне отношение. Это амбициозный проект мы реализуем в рамках федерального гранта по адаптации парка для людей с дополнительными потребностями. Мы обучаем всю команду парка, адаптируем инфраструктуру, провели большой конкурс на инклюзивный арт-объект для «Архстояния», как уже говорили, делаем треккинговый маршрут для маломобильных групп населения. По итогам этого проекта мы проведем конференцию в сентябре, где поделимся тем, что нам удалось сделать и зафиксируем этот опыт. И, конечно, наши главные события. Тема «Архстояния»-2021 – Личное. Каждый автор – Сергей Кузнецов, Тотан Кузембаев, Владимир Наседкин и другие – представят свой экзистенциальный опыт, пережитый во время пандемии. Кроме того, фестиваль продолжает осваивать новые территории арт-парка и снова выйдет на новую территорию. Это как поставить первую точку на белом листе бумаги – очень волнительно, потому что ты не знаешь, как и какая жизнь на ней сформируется. На «Архстоянии Детском» мы поговорим про профессии будущего вместе с разными художественными и научными институции, включая «Сколково». На нашей территории также пройдет большой Sport-Marafon и фестиваль электронной музыки Signal.
И.П. И глэмпинг. Мы планомерно развиваем нашу инфраструктуру, для нас это процесс медленный. Мы выиграли субсидию в Ростуризме на возведение глэмпинга – палаточного лагеря, где можно будет романтично отдохнуть на природе, но с максимальным уровнем комфорта и экологичности. Откроем его в середине мая. Также у нас большие планы по строительству чего-то более капитального.
