Наталия Воинова, Илья Мукосей: «Скрижалей нет и быть не должно»

В своем интервью для проекта «Эталон качества» Наталия Воинова и Илья Мукосей категорически протестуют против использования понятия «эталон» в сфере архитектуры, считая, что жесткие критерии оценки бесполезны.

author pht

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
zooming

 Илья Мукосей и Наталия Воинова,
архитектурная студия «ПланАР»

Архитектура и архитекторы могут быть очень разными. Кому-то ближе техническая, материальная сторона профессии, кому-то – скорее художественная и формообразующая, кто-то ценит возможность модерировать функции, кто-то на первое место ставит свою миссию влиять на жизнь и самоощущение людей. Есть архитекторы-поэты и архитекторы-философы. И даже есть архитекторы-исследователи, которые не следуют общепринятым стандартам, а ищут и открывают свои пути в профессии и свои ценности. Такие архитекторы всегда ухитряются найти самые неожиданные решения даже для самых банальных задач, и самый неожиданный ответ на расхожий вопрос. И никогда нельзя предугадать, какой.
Руководители студии «ПланАР» Наталия Воинова и Илья Мукосей – именно такие исследователи. Они стремятся не столько за количеством и масштабом проектов, сколько за качеством разрабатываемых решений, тратя на изучение темы и поиск оптимального решения немало сил и времени. Они проверяют и тестируют на соответствие их профессиональному самоощущению любую задачу или любой принцип. И они находят что-то такое, что никому раньше в голову не приходило, но будучи один раз показано, найденное ими решение уже кажется самоочевидным – настолько оно эффективно, интересно и удобно. Это особый талант – делать открытия там, где никто и не предполагал, что они нужны. И так происходит в каждом проекте студии «ПланАР».

Представляем интервью Наталии Воиновой и Ильи Мукосея, в котором они подвергают сомнению и изучают идею проекта «Эталон качества».


Видеосъемка и монтаж: Сергей Кузьмин

Наталия Воинова и Илья Мукосей,
архитектурная студия «ПланАР»:

Илья: К эстетической стороне дела, мне кажется, мы все-таки подходим с точки зрения «нравится – не нравится». И это определяется, конечно, некой средой, в которой мы существуем. Сто лет назад нравилось другое, например. Но все равно нет четких критериев.

Наталия: Качество, не качество – тоже довольно странная вещь. Качество в чем? Если это качество в исполнении, это немножко не совсем про архитектуру. Это про качество строительства, технологии, материалы, адекватности заказчика в том числе, который что-то менял или не менял в процессе – скорее про организацию работы. Если про качество архитектуры как про эстетику, то здесь понятие «нравится – не нравится» довольно странное. Кому-то что-то ближе, кому-то дальше. Но профессионально ты всегда понимаешь, что здесь есть мысль, за этим есть работа. За этим стоит большая долгая красивая история. Тогда ты понимаешь, что это качественно. Или когда оно совсем неочевидно, кажется неуместным, необъяснимым. Иногда эти дома в первый момент вызывают удивление, но потом ты не находишь никаких признаков, по которым ты можешь для себя понять, начать переживать, испытать хоть какой-то опыт рядом с этим домом. Тогда это, да, какая-то случайная вещь может быть. Вообще-то мне кажется, это базовая вещь – думать, как потом придет другой человек, что он увидит, что он поймет, что он там почувствует. На мой взгляд, хорошая архитектура, она про это в первую очередь, она про переживания. Может быть, про свет, про звук, про фактуру, про объем, про интересный сценарий движения внутри или про интересную геометрию. Это обязательно должно быть что-то, иначе оно все равно спущено, иначе это все равно будет один и тот же навес.

Илья: Я совершенно согласен с тем, что сказала Наташа. Но на практике, признаюсь, я, наверное, начинаю думать все-таки с функций всегда. Я думаю, что ты тоже начинаешь думать с функций.

Наталия: Скорее про анализ технического задания и участка.

Илья: Это другая сторона вопроса.

Наталия: Это опять-таки переводится в сценарий, как в движение по или вокруг.

Илья: Самый идеальный вариант: когда эти две вещи, конечно, сливаются потом. Есть и визуально интересное пространственное переживание, и польза, эффект. На самом деле от этого тоже можно получать удовольствие и как автору, и как потребителю, от того, как все здорово придумано именно с функциональной точки зрения. Из этого тоже может вырасти эстетическое качество. На самом деле мне кажется, есть такие проекты у нас, которые нам самим нравятся. Они есть. И в них как раз все эти размышления и прагматические, и поэтические, они как-то перемешиваются, перемешиваются, и бац – получается какая-то штука, которая хороша.

Наталия: Поэтому сложно говорить, что такое хорошая архитектура, а что такое плохая архитектура. Потому что это собирательная профессия. И в чем я абсолютно уверена – если архитектор решает какую-то одну задачу, хорошая архитектура не получится. Если это просто функциональный дом, то, в принципе, достаточно инженера или каких-то типовых решений. И каждый раз, как только начинает не хватать этих составляющих, такого большого тотального супа, когда все-все-все и все срослось, и что-то из этого выросло новое, интересное, дорогое, то, о чем можно говорить, думать, рассуждать, а не просто пройти мимо, сказать: ну да, много денег… и пойти спокойно дальше. Тогда, мне кажется, начинает продвигаться к какому-то качеству, про которое ты пытаешься говорить.

Илья: Эталон – это из области точных наук. Это некая мера длины, веса или чего-нибудь в этом роде, с чем можно сравнить конкретный объект, и сказать: вот эта рулетка правильная, тут метр равняется метру.

Наталия: А главное, это дорога в никуда. Как только мы определяем эталон, дальше мы все не нужны, потому что уже есть эталон, его можно просто размножать. Есть идеальный жилой дом, идеальный музей, идеальный концертный зал. Их можно просто тиражировать. Дальше архитектурная мысль уже не нужна. Уже есть идеальная. Но это невозможно. Общество меняется, запросы меняются, мы меняемся. Не существует эталона. Эталон в разные времена был разный, в разных регионах – разный. Для каждого бюро он более-менее разный, но его не существует. Попытка найти эталон, она такая тупиковая. Потому что после этого – все.

Илья: Если мы возьмем какую-нибудь классическую эпоху. Был у нее эталон? С одной стороны, был. Это античность с ее образцами. С другой стороны, все эти дома немного разные. Именно в этих нюансах их красота и богатство. Каждый архитектор, который пользовался этими шаблонами, не эталонами вовсе, а шаблонами, он применял их по-своему, и чем интереснее, остроумнее он их применял, тем лучше было здание. Поэтому эталон в самом прямом смысле этого слова, как некий образец недостижимый, к которому надо стремиться, который визуализируем, который имеет материальное выражение, такая штуковина вредна для архитектуры.

Наталия: Я не согласна с Ильей на 100% по обоим пунктам. Первое, на мой взгляд, считаю, что абсолютно необходимо пытаться понять, что делают твои современники и внутри локального контекста, и глобально, и писать про это, и говорить об этом. И чем больше говорить и писать об этом, тем ближе можно подходить к некоему условному эталону, не эталону, к немножко другому пониманию архитектуры как профессии. И для меня очень важно понимать, чем я занимаюсь, понимать, что архитектура – это не просто решение чужих проблем, помощь некоему заказчику, спасение какого-то конкретного места или куска города, или квартиры. Архитектура – она немножко про другое. И каждый раз как раз самое интересное понять – про что. И на это уходит в моем случае довольно много времени. И мне это безумно интересно, я до сих пор не могу на 100% сказать, что архитектура – это вот это. Как-то пыталась нарисовать две шкалы, что вот архитектор, он какой-то такой. Нет, они все разные, мы все разные, где там мое место. Это тоже очень-очень важно. Я не могу сказать, что у меня есть ответ, потому что у меня только путь, по которому я иду и пытаюсь понять, нащупать.

Илья: По нему всю жизнь можно идти.

Наталия: И слава богу. Как только мы находим эталон, идти уже некуда. Слава богу, что его нет. И, слава богу, что нет точного ответа, чем должен заниматься архитектор. Каждое бюро формулирует это для себя по-разному, каждый архитектор формулирует по-разному. Большинство архитекторов, они пишущие архитекторы, пытающиеся анализировать. Часть интересных архитекторов пишут про других архитекторов и пытаются найти ту методологию, вынуть из них те приемы, тот способ мышления, то видение, которое они используют. И потом так или иначе использовать, обогащать через это свой архитектурный язык.

Илья: Скрижалей не должно быть и не существует. Потому что скрижали – это конкретная запись. Действительно, пишутся периодически манифесты. Но если проанализировать как следует, мало кто из архитекторов свои собственные манифесты досконально выполняет. По крайней мере, всю жизнь – точно никто. И это тоже важный очень момент, потому что манифест – это такой способ, может быть, избавиться от того, что накопилось. Сформулировать, что в данный момент пришло в голову, отодвинуть это в сторону и пойти дальше. Возможно, кто-то еще воспользуется этим, как полезным знанием. Почему нет? Вот я абсолютно уверен, что любая мысль, произнесенная вслух, она что-то теряет, что-то приобретает. Понятно, что все обертоны никакой фразой не выразишь, с одной стороны, а с другой стороны, другие люди, каждый, поймут эту фразу по-своему, как-то по-своему воспользуются. Именно поэтому диалог необходим. Или даже не диалог, а, извините за такое слово, дискурс необходим. Нужно в него кидать новые слова, не новые смыслы. Новые смыслы в нем находят те, кто эти слова подбирает и читает. А нужно туда кидать новые слова и, действительно, из этого супа каждый себе может зачерпнуть пару половников.
 

27 Ноября 2017

author pht

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments
Итоги 2017
Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.
Качество vs количество
Круглый стол «Погоня за радугой» на фестивале «Зодчество» стал заключительной чертой в обсуждении проблем архитектурного качества. Дискуссия сфокусировалась на вопросах профессиональной этики, ответственности архитектора и особенностях российской ментальности.
Сергей Скуратов: «Архитектура – как любовь»
О различии категорий качества и несовершенства, кайфе от архитектуры, везении конца девяностых, необходимости бороться за свой замысел, но и привлекать консультантов на самой ранней стадии работы – в интервью Сергея Скуратова для проекта «Эталон качества».
Сергей Чобан: «Качество зависит от каждодневного...
Разговор о качестве в архитектуре продолжает интервью Сергея Чобана, который на собственном опыте доказал, что качественная архитектура и строительство – вопрос не географии или ментальности, а профессионализма и настойчивости архитектора.
Антон Надточий: «Архитектор ищет форму для хаоса»
Архитектура бюро ATRIUM обладает пластичной формой, формирует сложное пространство, создает иллюзию движения – в этой игре форм и пространств заложены смыслы, эмоции и функции, определяющие качество их архитектуры.
Юлий Борисов: «Наша главная проблема – время»
Для Юлия Борисова нет секрета в том, что такое качество. Об этом все сказано у Витрувия и в стандарте ИСО 8402-86. Но как сделать качественную архитектуру, а значит архитектуру, приносящую добро людям, – вот это вопрос, решением которого и занимается бюро UNK project.
DNK ag: «Параметров оценки очень много»
Разговор с Даниилом Лоренцем, Натальей Сидоровой и Константином Ходневым: о комплексности, уместности, поиске баланса и совместной работе, – продолжает цикл интервью проекта «Эталон качества».
Взгляд вглубь
Коллекция арт-объектов проекта «Эталон качества», показанная на фестивале «Зодчество», наглядно продемонстрировала, как архитекторы соотносят ключевые ценности своей профессии и свое собственное творчество
Эталон качества
Архи.ру запускает проект «Эталон качества», главными элементами которого станут большая экспозиция с авторскими инсталляциями и круглый стол на фестивале «Зодчество», а также серия видео-интервью с рядом ведущих российских архитекторов.
Технологии и материалы
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Open Spaces
Проект Solo Houses, реализуемый в одном из живописных пригородных районов Испании – это двенадцать экспериментальных жилых домов, гармонично сосуществующих с природным окружением. Ярким дизайнерским акцентом некоторых из них становятся ванны Bette из глазурованной стали.
Пленение плетением
Самое известное применение перфорированной кирпичной стены, сквозь которую проникает солнечный свет, принадлежит швейцарскому архитектору Петеру Цумтору. Идею подхватили другие авторы. Новые тенденции в области кирпичной кладки и старые секреты красивых фасадов – в нашем обзоре.
Строительный материал от Адама
Представляем победителей премии в области кирпичной архитектуры Brick Award 20, учрежденной компанией Wienerberger. Ими стали шесть команд архитекторов из Польши, Руанды, Индии, Испании, Нидерландов и Мексики.
Креативный подход: Baumit CreativTop
Моделируемая штукатурка CreativTop – это насыщенные цвета, глубокие рельефные поверхности, интересные сочетания и комбинации текстур и огромные возможности дизайна.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Сейчас на главной
Бинокулярный взгляд на культуру
Музей Западной Австралии «Була Бардип» в Перте по проекту бюро Hassell и OMA предлагает экспозицию, одновременно учитывающую аборигенный и западный взгляд на историю и культуру.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Театральный бастион
Бюро Nieto Sobejano выиграло конкурс на проект большого театрального центра на окраине Парижа: основой для него станут декорационные мастерские Шарля Гарнье конца XIX века.
Пресса: Игра на понижение, или в чем проблема нового «Нового...
Обсуждение на Архсовете Москвы второй итерации проекта бюро «Восток» для школы «Новый взгляд» в ЖК «Садовые кварталы» вышло ожидаемо резонансным. Оно подтвердило догадки, возникшие этим летом после победы в конкурсе первой итерации, и поставило ребром вопрос о том, по назначению ли российские заказчики используют такой эффективный инструмент повышения качества архитектуры, как архитектурные конкурсы.
Умер Сергей Бархин
Сегодня в возрасте 82 лет скончался Сергей Бархин, известный прежде всего как театральный художник, но также выпускник МАРХИ, участник «бумажных» конкурсов 1980-х, художник, поэт.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Кирпич как связующее
Исторический комплекс почтамта – телеграфа – телефонной станции на юго-западе Берлина архитекторы GRAFT приспособили под офисы, магазины и рестораны, а также добавили два новых жилых корпуса.
Кирпич и фарфор
Музей Императорской печи в Цзиндэчжэне на юго-востоке Китая в прямом и переносном смысле построен вокруг тысячелетней традиции создания фарфора. Авторы проекта – пекинские архитекторы Studio Zhu-Pei.
Шкаф с культурой
Рассказываем о том, как районная библиотека в позднесоветском здании превратилась в актуальное общественное пространство и центр культурной жизни спального района.
Две школы: о лауреатах «Зодчества» 2020
Главную премию, Хрустальный Дедал, вручили школе Wunderpark Антона Нагавицына, премию Татлин за лучший проект получил кампус ИТМО «Студии 44» Никиты Явейна. Показываем и перечисляем все проекты и постройки, получившие золотые и серебряные знаки, а также дипломы фестиваля Зодчество.
Простор для творчества
Результат сотрудничества европейского заказчика и компании «Архиматика» – бизнес-центр со сложным фасадом, умными планировками и сертификатом BREEAM.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Спит кирпич, и ему снится
Великая московская стена, ограждающая Москву по линии МКАДа, дом-звонница, башня-рудимент, имитация воды и вышивка кирпичом. Представляем проекты-победители первого всероссийского архитектурного Кирпичного конкурса, в которых традиционный материал приобретает новые выразительные качества и смелое концептуальное осмысление.
На три счета
Складной дом Brette складывается на шарнирах и укладывается на платформу грузовика. Он состоит их трех модулей, его разбирают за три часа, площадь при этом увеличивается в три раза. Дом изготовлен в Латвии и уже выдержал один переезд.
Парение свечей
Проект установки памятного знака журналистам, погибшим при исполнении профессионального долга – победившая в конкурсе работа скульптора Бориса Чёрствого, умершего в этом году, и архитекторов Алексея и Натальи Бавыкиных – не слишком типичный для современной Москвы, и поэтому актуальный и важный памятник.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Архитектурная среда и дизайн-2020
Дипломные работы выпускников кафедры «Архитектурная среда и дизайн» Института бизнеса и дизайна: двухдневный туристический маршрут, реновация биологической станции, восстановление реки и интерьер квартиры в Доме Наркомфина.
Изгибы среди деревьев
Корпус визуальных искусств в пенсильванском колледже по проекту Стивена Холла получил криволинейный план, чтобы сберечь 200-летние деревья вокруг.
«Панельный дом для богатых»
Лучшим небоскребом мира за 2018–2020 годы Немецкий музей архитектуры выбрал башни Norra tornen в Стокгольме по проекту OMA: сборный бетонный жилой комплекс, напоминающий своими модульными «кубиками» Habitat’67. Публикуем его и небоскребы-финалисты.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Открытая структура
В Екатеринбурге сдано в эксплуатацию здание штаб-квартиры Русской медной компании, ставшее первым реализованным в России проектом знаменитого британского архитектурного бюро Foster + Partners. Об этой во всех смыслах очень заметной постройке специально для Архи.ру рассказывает автор youtube-канала «Архиблог» Анна Мартовицкая.
Башни «Спутника»
Шесть башен в крупном жилом комплексе рядом с берегом Москвы-реки в самом начале Новорижского шоссе совмещают ответ на целый ряд маркетинговых пожеланий и рамок, предлагая простой ритм и лаконичную форму для домов, которые заказчик предпочел видеть «яркими».
Кружево и кортен
Мастерская LMN Architects построила в Эверетте на северо-западе США пешеходный мост, соединивший оторванные друг от друга городские районы. Сооружение, первоначально задуманное как часть канализационной системы, превратилось в популярное общественное пространство.
Рынок с открытым кодом
Рынок для городка Гаубулига в Гане по проекту студенческой лаборатории [applied] Foreign Affairs при Венском университете прикладных искусств получил американскую премию Architecture Masterprize в номинации «Открытие года».
Изба дель арте
Мы решили отобрать несколько объектов из шорт-листа премии АрхиWOOD и рассмотреть их поближе. Суздальский дом интересен тем, что делает своим сюжетом все еще актуальный вопрос современности: диалог старого и нового. Его можно понять как метафору современного туристического города, может быть, даже размышление о его судьбе.
Бранденбургские колоннады
На этих выходных открывается долгожданный для жителей и посетителей немецкой столицы аэропорт Берлин-Бранденбург – BER. Его архитекторы – бюро gmp, авторы закрывающегося с открытием BER Тегеля.
Точка отсчета
Здесь мы рассматриваем два ретро-объекта: одному 20 лет, другому 25. Один из них – первые в истории Петербурга таунхаусы, другой стал первым примером элитного жилья на Крестовском острове. Оба – от бюро «Евгений Герасимов и партнеры».
Деревянное будущее
Бюро Рейульфа Рамстада выиграло конкурс на проект нового крыла музея корабля «Фрам» в Осло: проект называется Framtid – «будущее».
Архитектура и ноосфера, или шесть идей для архитектора...
«Жизнь и судьба архитектурной идеи» – так называлось ток-шоу, цикл авторских выступлений архитекторов – участников АРХ-каталога, организованный в рамках деловой программы АРХ-Москвы. В нем приняли участие архитекторы Илья Заливухин, Юлий Борисов, Олег Шапиро, Константин Ходнев, Влад Савинкин и Владимир Кузьмин. Предлагаем вашему вниманию конспект дискуссии.
Облако на холме
Бюро Alvisi Kirimoto завершило реконструкцию разрушенной землетрясением музыкальной школы в итальянском Камерино. Реализовать проект удалось менее чем за 150 дней.