Наталия Воинова, Илья Мукосей: «Скрижалей нет и быть не должно»

В своем интервью для проекта «Эталон качества» Наталия Воинова и Илья Мукосей категорически протестуют против использования понятия «эталон» в сфере архитектуры, считая, что жесткие критерии оценки бесполезны.

author pht

Беседовала:
Елена Петухова

mainImg
zooming

 Илья Мукосей и Наталия Воинова,
архитектурная студия «ПланАР»

Архитектура и архитекторы могут быть очень разными. Кому-то ближе техническая, материальная сторона профессии, кому-то – скорее художественная и формообразующая, кто-то ценит возможность модерировать функции, кто-то на первое место ставит свою миссию влиять на жизнь и самоощущение людей. Есть архитекторы-поэты и архитекторы-философы. И даже есть архитекторы-исследователи, которые не следуют общепринятым стандартам, а ищут и открывают свои пути в профессии и свои ценности. Такие архитекторы всегда ухитряются найти самые неожиданные решения даже для самых банальных задач, и самый неожиданный ответ на расхожий вопрос. И никогда нельзя предугадать, какой.
Руководители студии «ПланАР» Наталия Воинова и Илья Мукосей – именно такие исследователи. Они стремятся не столько за количеством и масштабом проектов, сколько за качеством разрабатываемых решений, тратя на изучение темы и поиск оптимального решения немало сил и времени. Они проверяют и тестируют на соответствие их профессиональному самоощущению любую задачу или любой принцип. И они находят что-то такое, что никому раньше в голову не приходило, но будучи один раз показано, найденное ими решение уже кажется самоочевидным – настолько оно эффективно, интересно и удобно. Это особый талант – делать открытия там, где никто и не предполагал, что они нужны. И так происходит в каждом проекте студии «ПланАР».

Представляем интервью Наталии Воиновой и Ильи Мукосея, в котором они подвергают сомнению и изучают идею проекта «Эталон качества».


Видеосъемка и монтаж: Сергей Кузьмин

Наталия Воинова и Илья Мукосей,
архитектурная студия «ПланАР»:

Илья: К эстетической стороне дела, мне кажется, мы все-таки подходим с точки зрения «нравится – не нравится». И это определяется, конечно, некой средой, в которой мы существуем. Сто лет назад нравилось другое, например. Но все равно нет четких критериев.

Наталия: Качество, не качество – тоже довольно странная вещь. Качество в чем? Если это качество в исполнении, это немножко не совсем про архитектуру. Это про качество строительства, технологии, материалы, адекватности заказчика в том числе, который что-то менял или не менял в процессе – скорее про организацию работы. Если про качество архитектуры как про эстетику, то здесь понятие «нравится – не нравится» довольно странное. Кому-то что-то ближе, кому-то дальше. Но профессионально ты всегда понимаешь, что здесь есть мысль, за этим есть работа. За этим стоит большая долгая красивая история. Тогда ты понимаешь, что это качественно. Или когда оно совсем неочевидно, кажется неуместным, необъяснимым. Иногда эти дома в первый момент вызывают удивление, но потом ты не находишь никаких признаков, по которым ты можешь для себя понять, начать переживать, испытать хоть какой-то опыт рядом с этим домом. Тогда это, да, какая-то случайная вещь может быть. Вообще-то мне кажется, это базовая вещь – думать, как потом придет другой человек, что он увидит, что он поймет, что он там почувствует. На мой взгляд, хорошая архитектура, она про это в первую очередь, она про переживания. Может быть, про свет, про звук, про фактуру, про объем, про интересный сценарий движения внутри или про интересную геометрию. Это обязательно должно быть что-то, иначе оно все равно спущено, иначе это все равно будет один и тот же навес.

Илья: Я совершенно согласен с тем, что сказала Наташа. Но на практике, признаюсь, я, наверное, начинаю думать все-таки с функций всегда. Я думаю, что ты тоже начинаешь думать с функций.

Наталия: Скорее про анализ технического задания и участка.

Илья: Это другая сторона вопроса.

Наталия: Это опять-таки переводится в сценарий, как в движение по или вокруг.

Илья: Самый идеальный вариант: когда эти две вещи, конечно, сливаются потом. Есть и визуально интересное пространственное переживание, и польза, эффект. На самом деле от этого тоже можно получать удовольствие и как автору, и как потребителю, от того, как все здорово придумано именно с функциональной точки зрения. Из этого тоже может вырасти эстетическое качество. На самом деле мне кажется, есть такие проекты у нас, которые нам самим нравятся. Они есть. И в них как раз все эти размышления и прагматические, и поэтические, они как-то перемешиваются, перемешиваются, и бац – получается какая-то штука, которая хороша.

Наталия: Поэтому сложно говорить, что такое хорошая архитектура, а что такое плохая архитектура. Потому что это собирательная профессия. И в чем я абсолютно уверена – если архитектор решает какую-то одну задачу, хорошая архитектура не получится. Если это просто функциональный дом, то, в принципе, достаточно инженера или каких-то типовых решений. И каждый раз, как только начинает не хватать этих составляющих, такого большого тотального супа, когда все-все-все и все срослось, и что-то из этого выросло новое, интересное, дорогое, то, о чем можно говорить, думать, рассуждать, а не просто пройти мимо, сказать: ну да, много денег… и пойти спокойно дальше. Тогда, мне кажется, начинает продвигаться к какому-то качеству, про которое ты пытаешься говорить.

Илья: Эталон – это из области точных наук. Это некая мера длины, веса или чего-нибудь в этом роде, с чем можно сравнить конкретный объект, и сказать: вот эта рулетка правильная, тут метр равняется метру.

Наталия: А главное, это дорога в никуда. Как только мы определяем эталон, дальше мы все не нужны, потому что уже есть эталон, его можно просто размножать. Есть идеальный жилой дом, идеальный музей, идеальный концертный зал. Их можно просто тиражировать. Дальше архитектурная мысль уже не нужна. Уже есть идеальная. Но это невозможно. Общество меняется, запросы меняются, мы меняемся. Не существует эталона. Эталон в разные времена был разный, в разных регионах – разный. Для каждого бюро он более-менее разный, но его не существует. Попытка найти эталон, она такая тупиковая. Потому что после этого – все.

Илья: Если мы возьмем какую-нибудь классическую эпоху. Был у нее эталон? С одной стороны, был. Это античность с ее образцами. С другой стороны, все эти дома немного разные. Именно в этих нюансах их красота и богатство. Каждый архитектор, который пользовался этими шаблонами, не эталонами вовсе, а шаблонами, он применял их по-своему, и чем интереснее, остроумнее он их применял, тем лучше было здание. Поэтому эталон в самом прямом смысле этого слова, как некий образец недостижимый, к которому надо стремиться, который визуализируем, который имеет материальное выражение, такая штуковина вредна для архитектуры.

Наталия: Я не согласна с Ильей на 100% по обоим пунктам. Первое, на мой взгляд, считаю, что абсолютно необходимо пытаться понять, что делают твои современники и внутри локального контекста, и глобально, и писать про это, и говорить об этом. И чем больше говорить и писать об этом, тем ближе можно подходить к некоему условному эталону, не эталону, к немножко другому пониманию архитектуры как профессии. И для меня очень важно понимать, чем я занимаюсь, понимать, что архитектура – это не просто решение чужих проблем, помощь некоему заказчику, спасение какого-то конкретного места или куска города, или квартиры. Архитектура – она немножко про другое. И каждый раз как раз самое интересное понять – про что. И на это уходит в моем случае довольно много времени. И мне это безумно интересно, я до сих пор не могу на 100% сказать, что архитектура – это вот это. Как-то пыталась нарисовать две шкалы, что вот архитектор, он какой-то такой. Нет, они все разные, мы все разные, где там мое место. Это тоже очень-очень важно. Я не могу сказать, что у меня есть ответ, потому что у меня только путь, по которому я иду и пытаюсь понять, нащупать.

Илья: По нему всю жизнь можно идти.

Наталия: И слава богу. Как только мы находим эталон, идти уже некуда. Слава богу, что его нет. И, слава богу, что нет точного ответа, чем должен заниматься архитектор. Каждое бюро формулирует это для себя по-разному, каждый архитектор формулирует по-разному. Большинство архитекторов, они пишущие архитекторы, пытающиеся анализировать. Часть интересных архитекторов пишут про других архитекторов и пытаются найти ту методологию, вынуть из них те приемы, тот способ мышления, то видение, которое они используют. И потом так или иначе использовать, обогащать через это свой архитектурный язык.

Илья: Скрижалей не должно быть и не существует. Потому что скрижали – это конкретная запись. Действительно, пишутся периодически манифесты. Но если проанализировать как следует, мало кто из архитекторов свои собственные манифесты досконально выполняет. По крайней мере, всю жизнь – точно никто. И это тоже важный очень момент, потому что манифест – это такой способ, может быть, избавиться от того, что накопилось. Сформулировать, что в данный момент пришло в голову, отодвинуть это в сторону и пойти дальше. Возможно, кто-то еще воспользуется этим, как полезным знанием. Почему нет? Вот я абсолютно уверен, что любая мысль, произнесенная вслух, она что-то теряет, что-то приобретает. Понятно, что все обертоны никакой фразой не выразишь, с одной стороны, а с другой стороны, другие люди, каждый, поймут эту фразу по-своему, как-то по-своему воспользуются. Именно поэтому диалог необходим. Или даже не диалог, а, извините за такое слово, дискурс необходим. Нужно в него кидать новые слова, не новые смыслы. Новые смыслы в нем находят те, кто эти слова подбирает и читает. А нужно туда кидать новые слова и, действительно, из этого супа каждый себе может зачерпнуть пару половников.
 

0

27 Ноября 2017

author pht

Беседовала:

Елена Петухова
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: «Эталон качества»

Итоги 2017
Рассматриваем события прошедшего года: как главные, обещающие много суеты в будущем, так и просто интересные.
Качество vs количество
Круглый стол «Погоня за радугой» на фестивале «Зодчество» стал заключительной чертой в обсуждении проблем архитектурного качества. Дискуссия сфокусировалась на вопросах профессиональной этики, ответственности архитектора и особенностях российской ментальности.
Наталия Воинова, Илья Мукосей: «Скрижалей нет и быть...
В своем интервью для проекта «Эталон качества» Наталия Воинова и Илья Мукосей категорически протестуют против использования понятия «эталон» в сфере архитектуры, считая, что жесткие критерии оценки бесполезны.
Сергей Скуратов: «Архитектура – как любовь»
О различии категорий качества и несовершенства, кайфе от архитектуры, везении конца девяностых, необходимости бороться за свой замысел, но и привлекать консультантов на самой ранней стадии работы – в интервью Сергея Скуратова для проекта «Эталон качества».
Сергей Чобан: «Качество зависит от каждодневного...
Разговор о качестве в архитектуре продолжает интервью Сергея Чобана, который на собственном опыте доказал, что качественная архитектура и строительство – вопрос не географии или ментальности, а профессионализма и настойчивости архитектора.
Антон Надточий: «Архитектор ищет форму для хаоса»
Архитектура бюро ATRIUM обладает пластичной формой, формирует сложное пространство, создает иллюзию движения – в этой игре форм и пространств заложены смыслы, эмоции и функции, определяющие качество их архитектуры.
Юлий Борисов: «Наша главная проблема – время»
Для Юлия Борисова нет секрета в том, что такое качество. Об этом все сказано у Витрувия и в стандарте ИСО 8402-86. Но как сделать качественную архитектуру, а значит архитектуру, приносящую добро людям, – вот это вопрос, решением которого и занимается бюро UNK project.
DNK ag: «Параметров оценки очень много»
Разговор с Даниилом Лоренцем, Натальей Сидоровой и Константином Ходневым: о комплексности, уместности, поиске баланса и совместной работе, – продолжает цикл интервью проекта «Эталон качества».
Взгляд вглубь
Коллекция арт-объектов проекта «Эталон качества», показанная на фестивале «Зодчество», наглядно продемонстрировала, как архитекторы соотносят ключевые ценности своей профессии и свое собственное творчество
Эталон качества
Архи.ру запускает проект «Эталон качества», главными элементами которого станут большая экспозиция с авторскими инсталляциями и круглый стол на фестивале «Зодчество», а также серия видео-интервью с рядом ведущих российских архитекторов.

Технологии и материалы

Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Здание как Интернет
В культурно-общественном центре Forum Groningen по проекту NL Architects на севере Нидерландов можно бродить и находить информацию по всем областям знаний так же свободно, как во Всемирной сети.
Высокая горка
Начинаем публикацию проектов, победивших в конкурсе «Исторические поселения и малые города». Первый присланный – проект для Новохопёрска. Он соединяет две части города, вписан в пешеходные маршруты и эффектно использует ландшафтные красоты.
АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной,...
Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.
Коворкинг под вуалью
Бюро Cano Lasso Arquitectos дало фасаду лондонского коворкинга полимерную «вуаль», а интерьер превратило в фантастический ландшафт – в соответствии с идеями заказчика, борющейся со скукой арендаторов компании Second Home.
Искушение традицией
В вилле по проекту Simone Subissati Architects в итальянской области Марке соединены геометрия традиционных сельских домов и идеи радикальной архитектуры 1970-х.
Градсовет 4.03.2020
Как паркинг привел к разговору об энергоэффективности, а памятник Федору Ушакову поднял проблему восстановления собора.
Социо-биология ландшафта
Список новых типологий общественных пространств и объектов вновь пополнился благодаря бюро Wowhaus. На этот раз команда предложила кардинально новый для России подход к созданию места общения людей и животных
Старое и новое на техасском солнце
Промышленный комплекс начала XX века в пригороде столицы Техаса Остина, сохранив свой облик, вместил после реконструкции по проекту бюро Cushing Terrell рестораны, магазины, учреждения сервиса и общественные пространства.