ТПО «Резерв» – один из безусловных лидеров российского архитектурного рынка, во многом благодаря уникальному дару его главного архитектора Владимира Плоткина находить тонкий баланс между прагматичностью и поэзией, творческим порывом и эффективностью пространственного жеста. Сочетание артистизма и тонкого художественного вкуса со знанием математических гармоний дает блестящий результат. Проекты и постройки ТПО «Резерв» узнаваемы, востребованы и высоко ценимы, как на профессиональном поле, так и взыскательными заказчиками. Принципы, которыми руководствуется лидер команды, с легкостью транслируются в любые типологические форматы от частной архитектуры до глобальных градостроительных концепций, гарантируя точность ответа на любой, даже самый сложно сформулированный вопрос и новое авторское прочтение на каждом следующем витке развития бюро. Представлям ответы Владимира Плоткина на основные вопросы нашего спецпроекта «Эталон качества»:
Видеосъемка и монтаж: Сергей Кузьмин.
Владимир Плоткин,
главный архитектор ТПО «Резерв»:
«Продукт нашей работы – архитектурное произведение. Наша работа должна быть качественной. Качественным может быть проект, но в любом виде деятельности – да и вообще по жизни, это философский закон – бесконечно важен результат. Результатом нашей деятельности в конечном итоге является реализация. Архитектурный продукт, которым ты занимаешься, должен быть реализован с наилучшим качеством. И тут надо принимать во внимание все аспекты: и свои возможности, и технические бюджетные возможности заказчика и так далее. Исходя из этих вводных данных, ты уже принимаешь решение, каким качеством должен обладать тот продукт, который ты собираешься реализовать. Когда речь идет просто о проекте, у которого есть шансы быть реализованным, он может быть проектом студийным, он может быть проектом конкурсным, тогда он самоценен. И тогда начинают работать несколько другие законы, несколько другие приоритеты. Ты заботишься об идеальной форме. Архитектура – это многоаспектная профессия: это и идеальная форма, это и идеальная функция, это идеально должно работать, должно соответствовать всем требованиям экономики и так далее. Плюс процесс: это должно приносить эмоциональное удовольствие, и физическое – в том смысле, что это приносит деньги. В пустоту архитектор не работает, в одиночку архитектор тоже не работает. Он должен думать и о себе, и о своих коллегах, сотрудниках, с которыми он работает. А если говорить просто об идеальном качественном продукте, его можно привести к совершенно простым элементарным параметрам: идеально спропорционированная форма, объём, в котором нет ничего лишнего и который достаточен сам по себе. Нет предела стремлению человека к совершенству.
Если говорить абстрактно об архитектурной деятельности, максимально оторванной, насколько это возможно абстрагированной, оторванной от практики, от реальности, от жизни, то, безусловно, конечным результатом архитектурной деятельности является форма. По форме, что бы мы ни говорили, какие бы аспекты мы ни принимали во внимание – социальные, экологические, экономические и так далее – наш результат оценивается по той форме, которую мы создаём. Форма включает в себя все: формообразование как таковое, и понимание того, как эта форма выполнена, пропорционирование, все прочие компоненты архитектурного продукта, ритмический ряд. Все это имеет для меня большое значение. Какой-то первородный жест или приём, который родился в пространстве нашего бюро или конкретно в моей голове – для меня это будет очень ценно и, наверное, ценнее, чем даже великолепно выполненная реализация, если что-то получается сильное и хорошее.
Форма, как конечный художественный продукт, может выражать или отражать то настроение или тот художественный мир, озарение, которое пришло, и нести какой-то посыл, месседж реципиенту. Безусловно, это никакими формулами, никакой математикой измерить невозможно и определить довольно сложно. Поэтому испокон веков, даже тысячелетий, люди пытаются найти эту формулу, нащупать эту формулу красоты. И в чём-то здесь можно согласиться, что существуют математические законы, которые определяют, что именно человеческое восприятие понимает под красивой формой, пропорцией, что хорошо, что плохо. Те же самые ритмические ряды, пропорциональные ряды, я уж не говорю про ряд Фибоначчи и так далее – этого никто не отменял. Если в твоем пропорционировании что-то такое можно вычислить, всегда можно потом проверить себя на совпадение с каким-то математическим рядом. Если это совпадение получается – честь тебе и хвала. Значит, твои ощущения не столько интуитивные, сколько, наверное, уже наработанные; это уже где-то на кончике пера или на кончике карандаша чувствуется. В годы обучения я этому придавал большое значение, именно математическим или геометрическим поискам красоты. Сейчас в значительно меньшей степени, потому что больше полагаешься на какие-то другие вещи, какие-то другие понятия. Хотя время от времени, иногда из соображений просто чистого любопытства, дай-ка, думаю, себя проверю или своих коллег, почему это у них получилось, почему мне это кажется невероятно красивым или, наоборот, крайне неудачным.
В своей практике мы с моими коллегами стараемся привести то архитектурное задание или тот архитектурный продукт к максимально – насколько это возможно – простой, максимально выразительной и уместной для конкретной ситуации оптимальной форме. Но жизнь непроста, и не в любую форму упаковывается ясное содержание. Иногда это содержание ровное, однородное, когда ты имеешь дело с жилыми домами или с гостиницами, где есть один и тот же повторяющийся элемент. Но чаще всего есть что-то выходящее, выдающееся из вот этого ряда. И, как правило, эти наиболее активные элементы себя выдают. И для честной архитектуры – почему бы это не выявить именно это проявление. Зачастую это даёт хороший эффект. В принципе, я на эту тему много рассуждал, потому что есть некая геометрически выверенная оболочка и есть внутреннее содержание. Внутреннее содержание должно прорываться наружу, оно должно себя заявить: я тут, я здесь, я вот такой, не спутайте меня ни с кем. В каком-то месте, да, форма разрывается, ломается, оттуда выскакивает что-то индивидуальное. Это придает зданию, объекту, возможно, градостроительному образованию ту самую индивидуальность, о которой мы мечтаем.
В России средний качественный уровень и архитекторов, и архитектуры, безусловно, вырос. Это легко объяснимо, потому что мы живем в едином информационном, культурном поле, происходит нормальный процесс общения и со своими коллегами, и с иностранными коллегами. Никаких секретов чисто технологических или чисто методологических уже не существует. И профессиональные бюро понимают алгоритм работы, понимают как работать с заданиями на проектирование, как работать с технологиями, как работать с материалами. Что касается стагнации, она, безусловно, присутствует. Первый момент – чисто экономический. С одной стороны, амбиции есть – в первую очередь у заказчиков-застройщиков – сделать что-то невероятное такое, чем можно поразить и потребителя, и покупателей, и весь мир. А с другой стороны, все взвешивается денежными и технологическими возможностями. В какой-то момент это успокаивается. Это транслируется и на нашу архитектурную деятельность. Второй аспект – аспект ментальности. Причем ментальности уже не столько архитектора, а потребителя и застройщика. На мой взгляд, есть абсолютно неправильно, превратно понимаемая парадигма или расчёт и ориентация на среднего покупателя, на усреднённый вкус среднего покупателя, которому нужно непременно потакать. Но это путь в никуда, это тупик. Это даже не ходьба на месте, это шаг назад, а то и два. Архитекторам надо работать, надо получать заказы. Они между вот этими пожеланиями, которые нужно уважать, и своим пониманием того, как это должно быть, пытаются как-то маневрировать, пытаются найти какое-то паллиативное компромиссное решение. И получается то, что получается. А получается тоска и скука».
