Пять проектов. Сергей Эстрин

Топ-5 объектов, которые московский архитектор и художник-график Сергей Эстрин может изучать бесконечно.

mainImg
Архитектор:
Сергей Эстрин

Сергей Эстрин:
– Я назову только те объекты, которые видел своими глазами, не на фотографиях. Поскольку сейчас немало замечательных фотографов, картинка в журнале не всегда совпадает с живым впечатлением от здания – в особенности это касается современных зданий, но и для исторических также верно. Кроме того, фотографии не всегда передают ощущения, создаваемые средой, а контекст очень важен для понимания архитектуры. Один из критериев, которым я руководствовался при выборе «любимых» мест – возникает ли желание подолгу их рассматривать, вглядываться, обходить, фотографировать с разных ракурсов. Я считаю, что хорошая архитектура не должна быть понятна с первого взгляда, когда через пять минут уже не о чем и говорить. Те пять проектов, которые я выбрал – сложные, вплоть до того, что пятым будет целый город. Даже два сразу.

1.
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту)
Томар, Португалия, XII век

zooming
Сергей Эстрин
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту). Томар, Португалия, XII век. Фотография © Сергей Эстрин

Это целый комплекс зданий, он расположен на холме. Войдя, за крепостной стеной видишь церковь тамплиеров, где рыцари выстаивали службы, не слезая с коней. Архитектура и история здесь плотно смешаны, объединены общей фактурой, которая очень ощутимо воздействует, в нее буквально сразу погружаешься, как только попадаешь внутрь. Здесь перемешано множество стилевых и хронологических наслоений: романская крепостная архитектура тамплиеров, готика, барокко, стиль мануэлино. Много скульптуры, много декора, но он воспринимается очень цельно, прежде всего за счёт того, что всё сделано из камня одной породы. Обилие пластики создает великолепную светотень – мы провели там довольно много времени, с середины дня до заката, и имели возможность наблюдать, как все меняется при разном освещении. Ходить и рассматривать можно бесконечно. Есть море классных видовых точек, где хочется остановиться, сфотографировать, зарисовать, чтобы хоть как-то оставить в памяти. И вряд ли это случайные точки – мне кажется, что, хотя ансамбль складывался веками, он до мелочей продуман, ощущения просчитаны – пространственно и тематически они работают, формируя целостный и сильный образ.
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту). Томар, Португалия, XII век. Фотография © Сергей Эстрин
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту). Томар, Португалия, XII век. Фотография © Сергей Эстрин

Для меня это и есть настоящая архитектура – многообразная, со сложными пространственными композициями, но при этом очень функциональная и подчиненная конкретному идеологическому содержанию. Подобные элементы можно найти и в других объектах, но здесь важно то, что это целостный комплекс: когда ходишь по нему, кажется, что слушаешь законченное музыкальное произведение – в одной и той же «мелодии» всё время открывается что-то новое.

Там множество потрясающих окон с разными рельефами, разновременных – они могут быть разнесены по времени лет на двести, могут накладываться слоями, прятать одно за другим – к примеру, палладианская арка закрывает собой не менее великолепное, но раннее окно. За одно окно из этого комплекса англичане готовы были простить Португалии все долги – настолько оно прекрасно. Но португальцы окно не отдали, потому что для них это тоже была большая ценность, чем государственный долг.
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту). Томар, Португалия, XII век. Фотография © Сергей Эстрин
Монастырь ордена Христа (Конвенту-де-Кришту). Томар, Португалия, XII век. Фотография © Сергей Эстрин
***

2.
Центр Джона Хэнкока в Чикаго
Skidmore, Owings and Merrill, 1965
1969
Центр Джона Хэнкока в Чикаго. Skidmore, Owings and Merrill, 1965-1969. Фотография © Сергей Эстрин

Как строить небоскребы? Можно как у Миса ван дер Роэ – совсем ровненькие: они здорово смотрелись вначале, но потом стали повторяться. А можно изобрести какой-то новый язык. Здесь, как мне кажется, пластический язык родственен какому-то средневековому монастырю, но с поправкой на высоту в сто этажей. Фактура, цвет, детали – великолепны, металл до сих пор отлично смотрится и блестит в разных местах по-разному. Материалы подобраны очень сильные.

К тому же, разумеется, как в почти любом небоскребе впечатляет сам по себе размер, масштаб здания – но важно, что хотя в такой архитектуре человек неизбежно «говорит на языке великанов», – в данном случае «речь» понятна, ее можно воспринять, охватить сознанием. Масштаб не приводит к величаво-молчаливой замкнутости, напротив, здание все время что-то «рассказывает». Поэтому и смотреть на него тоже можно бесконечно, рассматривание превращается в насыщенное, информативное общение.
Центр Джона Хэнкока в Чикаго. Skidmore, Owings and Merrill, 1965-1969. Фотография © Сергей Эстрин

Там наверху ресторан – с одной стороны видно озеро Мичиган, оно грандиозно и сравнимо по масштабу с этим небоскребом, с другой стороны – город. И ты царишь над всем этим. На девяносто пятом этаже человек чувствует себя комфортно, и это огромное достоинство здания. Небоскреб почти всегда только оболочка, почувствовать его изнутри сложно, но в данном случае – получается.
Центр Джона Хэнкока в Чикаго. Skidmore, Owings and Merrill, 1965-1969. Фотография © Сергей Эстрин
Центр Джона Хэнкока в Чикаго. Skidmore, Owings and Merrill, 1965-1969. Фотография © Сергей Эстрин
***

3.
Музей на набережной Бранли в Париже
Жан Нувель, 2001
2006
Музей на набережной Бранли в Париже. Жан Нувель, 2001-2006. Фотография © Сергей Эстрин

Здание Музея примитивного искусства на набережной Бранли из недавних парижских построек мне нравится больше всего. Оно стоит в самом центре, напротив Трокадеро, рядом с Эйфелевой башней. Рядом – известнейшие постройки XIX века. Конечно, контраст очень жёсткий, не знаю, как бы я это воспринимал, если бы был парижанином. Но в данном случае мы говорим о том, как сделана архитектура. Ты заходишь с набережной – и идёшь сквозь травы, по холмам, то есть буквально попадаешь в другой мир. Таким образом тебя вырывают из городской среды и настраивают на что-то совершенно иное.
 
Музей на набережной Бранли в Париже. Жан Нувель, 2001-2006. Фотография © Сергей Эстрин
Музей на набережной Бранли в Париже. Жан Нувель, 2001-2006. Фотография © Сергей Эстрин
Музей на набережной Бранли в Париже. Жан Нувель, 2001-2006. Фотография © Сергей Эстрин

Архитектура музея – абсолютно современная. Я бы не сказал, что мне нравится именно такая архитектура, хотя там можно найти массу интересных ракурсов, скорее интересен подход – попытка выразить современным языком такую непростую тему, как искусство колоний, удержав интерес зрителей. В экспозицию музея попала малая часть того, что хранится в его запасниках, но то, что выставлено – безумно увлекает и заставляет поражаться таланту так называемых «примитивных» народов. Интересно выстроены маршруты, там легко ходить, пандусы провоцируют к движению, по ходу которого ты вдруг обнаруживаешь в совершенно незнакомой стилистике что-то, что начинает нравиться. Тебя погружают в среду, которая позволяет выработать новые критерии, и ты начинаешь почти любить то, что там показано. Многое в экспозиции сделано вручную: обтянутые кожей листы информации, выжженные по дереву планы. А снаружи стекло отражает подвижную парижскую жизнь. Здание «многословное», что очень хорошо для музея. 
***

4.
Здание Ллойд в Лондоне
Ричард Роджерс, 1978
1986
Здание Ллойд в Лондоне. Ричард Роджерс, 1978-1986. Фотография © Сергей Эстрин

У меня множество фотографий этого здания, в том числе и вместе с соседними постройками, и в отражениях. Каждый раз, когда приезжаю в Лондон, я стараюсь к нему подойти. Судя по ощущениям, по тому, как его хочется рассматривать, – это современное барокко. Классный, интересный язык, обогащающий городскую среду. Тут и матовый металл, и затертый, и загнутый, и повторяющиеся элементы, которые усиливают впечатление, стекло с напечатанным рисунком, бетон… Сзади совсем фантастика, половина труб наверняка пустые, потому что инженерия наверняка не требует их так много, но в рамках данной эстетики такая «избыточность» необходима. Между тем оно очень близко классической архитектуре, даже Палладио: ритмы, пропорции, основные принципы – пусть не буквально, но узнаваемы, ощутимы.

Здание стоит рядом с «Огурцом», который, конечно, известен гораздо лучше. Но его мне почему-то вообще не хотелось фотографировать. Да, мастерски придумано, замечательно, интересно, крупная форма, заметная, узнаваемая. Но вокруг Ллойда можно бесконечно ходить, фотографировать в разном масштабе, потрясающие ракурсы с любого угла, а с «Огурцом» всё ясно – спасибо, посмотрели!
Здание Ллойд в Лондоне. Ричард Роджерс, 1978-1986. Фотография © Сергей Эстрин
Здание Ллойд в Лондоне. Ричард Роджерс, 1978-1986. Фотография © Сергей Эстрин
Здание Ллойд в Лондоне. Ричард Роджерс, 1978-1986. Фотография © Сергей Эстрин
***

5.
Город Бат в Англии и город Ното на Сицилии

Город Бат. Англия. Конец XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин

Все объекты, о которых я тут рассказывал, активно взаимодействуют со средой. Это то, что мне нравится в архитектуре. Я покажу ещё два объекта, но разговор будет об одном и том же.

Город Бат построен во времена увлечения палладианством. Он цельный, из одного материала, в единой стилистике. Разные по функции здания гармонично работают в пространстве. Но архитектура каждого из них индивидуальна, не думаю, что тут есть какие-то типовые решения. Всё вместе смотрится живо и вместе с тем гармонично. Город выстроен на месте старых римских терм, что и определило выбор стилистики: невероятно красивой, мощной, комфортной. Этот город – практически один объект. Ходишь, ловишь ракурсы, и хочется жить в этой архитектуре, ходить по улицам. Совсем не тянет уйти и посмотреть что-то, сделанное, предположим, в резко современной манере.
Город Бат. Англия. Конец XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин
Город Бат. Англия. Конец XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин
Город Бат. Англия. Конец XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин

Очень похожий объект – город Ното на Сицилии, который был сделан тремя архитекторами в течение тридцати лет, после того как античный Ното полностью разрушило землетрясение 1693 года. Не знаю, откуда у них взялись деньги в то время, но они построили город полностью из камня, используя одну и ту же породу, что хорошо работает на целостность образа. Три основные улицы параллельны друг другу и пересекаются площадями. Некоторые здания не достроены, так как замысел был грандиознее, чем то, на что хватило средств. Важно и то, что здания объединены барочной стилистикой – это делает ансамбль города едва ли не уникальным. На той же Сицилии – множество барочных построек, но когда они смешиваются с архитектурой XIX века или с современной архитектурой, то впечатление становится уже другим. Здесь же ты как будто находишься в одном большом здании – это практически идеальный город с внятной концепцией, которая понятна и привлекательна, как я считаю, не только для специалистов.
Город Ното. Сицилия. Начало XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин
Город Ното. Сицилия. Начало XVIII в. Кафедральный собор. Фотография © Сергей Эстрин
Город Ното. Сицилия. Начало XVIII в. Фотография © Сергей Эстрин

 
Архитектор:
Сергей Эстрин

15 Января 2016

Похожие статьи
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Технологии и материалы
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
​Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
​Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
Сейчас на главной
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Первый международный
Этой публикацией начинаем серию текстов, посвященных работам Валерия Каняшина, одного из основателей бюро «Остоженка», недавно ушедшего из жизни. Так получилось, что проекты, к которым он причастен, во многом иллюстрируют наше представление о бюро и его истории. Первый – Международный Московский Банк на Пречистенской набережной.
Звезда Индии
Sanjay Puri Architects построили в индийском Нагпуре офисную башню Stella с необычным многослойным фасадом, рассчитанным на экстремальную жару.
Искушающая нежность
Бюро «Синица» умеет совершать большие и маленькие чудеса, создавая для магазинов не просто интерьеры, а целую философию. Магия дизайна привносит в пространство новую атмосферу и эстетику, а брендам – дает ключ к пониманию своей миссии.
Третий подход к снаряду
Бюро gmp предложило провести Экспо-2035 в Берлине на территории бывшего аэропорта Тегель, который эти архитекторы спроектировали в конце 1960-х.
Правдиво о конкурсе Правды
Конкурс на дизайн внутренних пространств редакционного корпуса газеты «Правда» завершился в феврале. В нем участвовали пять претендентов: GA, AQ, ASADOV Interiors, LeAtelier, Above. Победу одержал проект AQ. В данном случае у нас есть возможность показать комментарии жюри – что очень, очень интересно и познавательно. Спасибо Метрополису за столь детальный отчет о конкурсе, всем бы так.
Между сосен
Публикуем новый кампус Физмат школы Новосибирского государственного университета (НГУ), построенный по проекту AI Studio в Академгородке. Это весьма удачная попытка вписаться в глобальный контекст современного образования, перенеся центр тяжести с фасадов на качество обучающей среды.
«Цветение» по-русски в Поднебесной
В рамках совместного российско-китайского студенческого фестиваля студенты Нижегородского государственного архитектурно-строительного университета посетили китайский город Хефей, где на фестивале деревянной архитектуры воплотили в жизнь три лучших проекта, участвовавших в конкурсе на создание проекта беседки. Показываем проекты победителя и других участников, российских и китайских.
Ячейка и кривуля
Детский сад, построенный по проекту BuroMoscow в столичном ЖК Грин парк, удачно балансирует между языком модернизма и эстетикой сделанного цветными карандашами рисунка. Кубический объем с регулярной фасадной сеткой отсылает к сортеру – развивающей игрушке, помогающей в числе прочего почувствовать форму. Роль объемных фигурок для сортировки играют залы, которые выбиваются из общей матрицы и делают элегантные фасады чуть менее серьезными. Яркий цвет этих залов сообщает нежный рефлекс помещениям холлов и групповых комнат, преимущественно белых. Среди других находок: отсутствие забора, встроенные в фасад скамейки и кадки для цветов, деревянные створки на панорамных окнах.
Между лучшим и нужным. Обзор новых проектов за 9–15...
Припозднились мы слегка с обзором проектов за прошедшую неделю, но зато выходим ведь, да? На сей раз нет «засилья башен», а есть каждой твари по паре, в том числе и творческих высказываний, даже с подвывертом, как то бывает у ряда авторов. Грустные новости – о сносе АТС на Большой Ордынке. Не смогли пойти по пути похожей АТС на Басманной, а ведь могли.
Путь к истокам
Бюро SEEU подошло к проекту реконструкции популярного в Калининграде ресторана «Соль» как к исследованию истории края и поиску в нем ключей к построению гармонии между европейской и азиатской дизайнерской традицией и философией.
Зов традиции
Проект современной юрты в Ботаническом саду Алматы казахстанское бюро Cogarts готовило, что называется, для души. Однако в процессе работы подвернулся подходящий конкурс, который способствовал кристаллизации идей. Юрта стала местом для проведения небольших культурных событий и принесла бюро несколько архитектурных премий.
Павильон грибоводства
Бетонный павильон по проекту OMA для выращивания грибов в арт-кампусе Casa Wabi в Мексике задуман также как инкубатор для общественных связей.
Защита чувств
В Нижнем Новгороде объявили победителей 16 архитектурного рейтинга, который проводится в этом городе, как правило, один раз за два года. Напомним, победителя тут съедают в виде торта, что, с одной стороны, забавно, а с другой – не лишено тонкого смысла. Архитекторы взаправду пугаются прежде чем «разрезать свой объект ножом»! И вот наш небольшой репортаж. В победителях 5 бюро и 7 объектов. В премии впервые появилась номинация. Угадайте, угадайте же, кто у нас «Царь горы»?
Бетонный переплет
Жилая башня 900 Saint-Jacques по проекту Chevalier Morales Architectes взаимодействует со достопримечательностями Монреаля и предлагает альтернативу скучным стеклянным высоткам.
Скорлупа под антаблементом
Архитектор Егор Рыбин спроектировал ТРЦ для коттеджного поселка «Боярское» в 30 км от Нижнего Новгорода, прочитав его как парковый павильон. Кирпичные экседры считываются как фрагменты ротонды, а прорастающее сквозь центральную арку дерево символично напоминает о главенстве пейзажа.
Против ветра
Общественно-деловой центр «Графит» построен по проекту бюро FUTURA-ARCHITECTS в новом жилом районе, который развивается за южной границей Санкт-Петербурга, недалеко от Финского залива. Авторы отрефлексировали близость холодного Балтийского моря, придав зданию динамику преодоления и скругленные, словно от ветра и воды, края.
Следуя за ландшафтом
На черноморском побережье в черте Стамбула строится жилой район Ion Riva. Мастерплан разработан Snøhetta, также в проекте заняты BIG и MVRDV.
Вне стресса
DA bureau продолжает ломать стереотипы и задавать новые тренды. В новом медицинском центре, практикующем биохакинг, они материализовали дизайн, который раньше, если где-то и встречался, то в мультфильмах о воображаемых мирах, светлых и настолько умиротворяющих, что не понятно, где проходит граница между сном и анимированной реальностью.
Игра противоположностей
На месте снесенной пожарной части в Ижевске построен жилой комплекс «Монблан». Авторы проекта из бюро «АП-Групп» собрали композицию из двух объемов, соединив классическую сетку одного с деконструктивистской свободой ломаных форм другого.
Анфилада архетипов
Выставка «Архетипы авангарда» в новом здании Третьяковской галереи предлагает посмотреть на творчество русских художников начала XX века под особым ракурсом: экспозиция проводит параллель между художественной революцией и психоанализом. С помощью 12 архетипов кураторы показывают, что за дерзкими экспериментами Малевича, бунтом Родченко и детской искренностью Пиросмани стоят живые люди с узнаваемыми чертами. Архитектура выставки от бюро ХОРА делает идею осязаемой.
Примечательности в тренде и вне его. Обзор проектов...
На фоне все более отчетливо проявляющихся тенденций к аффектации архитектурного облика большинства новых московских проектов интересно наблюдать размытие понятия авторского почерка, вплоть до полного его исчезновения и попытки некоторых архитекторов отстоять свое право работать в менее техно-эмоциональной манере.
Форма радости
Архитекторы бюро MARAT MAZUR interior design получили необычный заказ – разработать дизайн киоска для продажи мороженого My Gelato в одном из торговых центров, который был бы эффектным, образным, удобным и, самое главное, необычным. И им это удалось.
Вторая жизнь гидроузла
Департамент технического заказчика предложил превратить монументальные руины советского гидроузла в Подольске в кластер экстремальных развлечений. Бетонные скелеты плотин в нем становятся объектами скалолазания, страйкбольными декорациями и скейтпарком.
На сцену приглашаются
Sanjay Puri Architects спроектировали главное здание для индийского университета Prestige: его кровля из 463 платформ служит общественным пространством и сценой.
Симулятор «зеленой» жизни
Представлены проекты финалистов конкурса Shift – версии здания- «достопримечательности» в Роттердаме, где публика сможет на своем опыте оценить достоинства ресурсоэффективного, циклического образа жизни.
Орел или решка
Бюро .dpt создало интерьер бара Nightcall в компактном пространстве флигеля усадьбы Закревского-Савина, построенного в XVIII веке. Но вместо исторических аллюзий они попытались преодолеть законы геометрии и ухитрились совместить в одном объеме два очень разных по дизайну пространства: одно спокойное и солидное, второе – ироничное и богемное.
Консоли, как ни крути
Небоскреб по проекту HENN на тесном участке в шэньчжэньской штаб-квартире IT-компании Kingdee набирает необходимую площадь за счет консольных выносов в верхней части.