Эрик ван Эгераат: «Россия может добиться намного большего, как без международной поддержки, так и вместе с ней»

Марина Хрусталева беседует с Эриком ван Эгераатом о его завершенных и длящихся российских проектах, а также о борьбе за проект и права архитектора, о судах, и о том, каким образом можно наполнить жизненной энергией почти любое здание, просто осознав, что ему нужна в этом помощь.

author pht

Беседовала:
Марина Хрусталева

mainImg

Архитектор:

Эрик ван Эгераат

Мастерская:

Designed by Erick van Egeraat
Марина Хрусталёва:
– Университет Сбербанка был открыт в конце прошлого года, и я знаю, что это был долгий проект, и он шел не очень гладко, вы столкнулись с определенными сложностями на этом пути. Насколько это типично для работы в России?

– Мы видим, что не так уж много иностранных архитекторов работают сегодня в России. Практически никого. Это значит, что есть некий серьёзный фактор, затрудняющий работу в этой стране. Сложности, которые не уменьшаются со временем. Я работаю здесь больше десяти лет, и не все, но многие проекты были сопряжены со сложностями. С другой стороны, Россия – великая страна, и здесь все возможно. Я рад, что Корпоративный университет Сбербанка закончен, здание открыто, там начались занятия. Г-н Греф, глава Сбербанка, доволен проектом, он признал, что я сделал хорошую работу.
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области © Designed by Erick van Egeraat
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области © Designed by Erick van Egeraat

– Довольны ли вы?

– О, конечно, доволен. Был момент, когда мое отношение к процессу управления проектом и ходу работ было менее позитивным: нет ничего приятного в том, что проект движется очень медленно, да еще и с обычным пренебрежением к деталям. Но конечный результат получился хорош. Если посмотреть на генплан кампуса и его проект, можно увидеть, что результат полностью им соответствует. Мы выполняли авторский надзор, так что все конструкции здания, что я спроектировал, были построены должным образом.

Интерьеры – это отдельный вопрос. Они были выполнены без моего участия и надзора. Они явно не соответствуют тому уровню качества, который можно было бы ожидать от ведущего российского банка. Часть интерьеров, возможно, была выполнена по стандартам Сбербанка, но не по моим. Видимо, финальное качество здания не так важно для большинства людей в такой огромной компании, как для меня.
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области © Designed by Erick van Egeraat

Многие в этой стране с большим энтузиазмом и рвением относятся к идее здания, однако такое же количество людей совершенно равнодушно к деталям. В строительстве стало нормой не уделять много внимания деталям. Возможно, люди недооцениваю важность последовательности и надежности в своих действиях, или же у них просто не хватает на это терпения. Мне жаль, что ведущий банк страны не предпринял усилий, чтобы сделать интерьеры университета достойными этой функции. В этом проекте разница действительно бросается в глаза, Сбербанк мог бы добиться большего, намного большего, создать образ гораздо более современной и ориентированной в будущее институции, открыто отказавшейся от недостатков советского стиля.

За исключением этого момента, я горжусь результатом. Мы построили полноценный кампус длиной в один километр в совершенно прекрасном месте. Прекрасный образовательный комплекс. В мире немного стран, которые могли бы даже начать такой амбициозный проект, не то, что построить. И тот факт, что мы сумели преодолеть наши противоречия, и, в конце концов, поздравить друг друга с успехом, для меня очень важен.
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Илья Иванов
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Илья Иванов
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Emilio Bianchi

– Говорили ли вы с другими иностранными архитекторами, у которых был опыт работы в России? Обсуждали ли ваши проблемы?

– Такие темы обсуждаются мною нечасто. Но я не встречал моих иностранных коллег, которые бы с большим воодушевлением отзывались бы о работе в России. И я не имею в виду только Нормана Фостера. Большинство коллег, с которыми я говорил, просто-напросто не хотят тратить то невероятное количество своего собственного времени и сил, которые нужны, чтобы разработать и реализовать проект в России.

Если говорить о нашем проекте Сбербанка, мы работали командой в 40 человек два с половиной года, в буквальном смысле слова день и ночь. Мы сделали проект за три месяца и начали строительство очень быстро, но потом внезапно все остановилось, и, в конце концов, ряд подрядчиков закончил все сам, частично по нашим чертежам, частично – импровизируя. Некоторые из моих российских коллег-архитекторов в большей степени привычны к такого рода противоречиям, я же – совершенно нет. Однако большинство из них редко борется за свои права. Если проект не идет, они не будут бороться. Но они умеют приспосабливаться и даже манипулировать такими ситуациями себе в плюс гораздо лучше, чем мы. Да, меня можно критиковать за то, что я слишком пекусь о результате проектов, в которые я вовлечен. Но это действительно так.
zooming
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Сергей Ананьев
zooming
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Сергей Ананьев

– Почему вы боретесь за свои проекты?

– Я верю, что мои сотрудники много и упорно работают. Обычно мы исходим из того, что я всячески поддерживаю то, что мы проектируем как компания и как команда профессионалов. Конечно, я борюсь не только за свою идею, которую все обязаны принять. Обычно проект начинается с того, что заказчик задает вопрос: «Как вы думаете, как должно выглядеть это здание»? Я высказываю им свое мнение, и они отвечают: «Отлично, нам нравится, давайте построим». Я получаю все согласования и разрешения, как от представителей заказчика, так и от властей. И дальше, на мой взгляд, обе стороны должны следовать тому, о чем они договорились. Знать, что строить – самое главное. Сэр Ове Аруп, известный британский инженер, не без причины сказал: «Вопрос не в том, как строить, а что строить». Нужно найти общность взглядов на то, что будет строиться. Нет никакого другого способа реализовать проект должным образом.

Если заказчик решает не строить здание, если ему не нравится мой проект – я могу это понять, никто не обязал его строить то, что я запроектировал. Но что я не готов принять – когда я делаю проект, получаю согласования, заканчиваю работу, а мне вдруг говорят: «Ну вот, мы можем сделать все за полцены, нам не нужны ваши рабочие чертежи». Это какая-то глупость. Частично это все возникает из-за российской культуры «сделай сам», которая значительно помогает людям с ограниченным доходом, но и стоит на пути качественного прогресса. Если вы хотите добиться какого-то выдающегося результата, придется смириться с тем, что есть профессионалы, которые знают, что они делают. Им нужно просто дать делать свою работу, и их труд следует уважать. Но многие в России не до конца (иногда обоснованно) доверяют другим, и, как следствие, каждый становится сам себе банкир, сам себе врач и сам себе архитектор. Также это является и причиной засилья серости вокруг. Конечно, я говорю не очень приятные вещи, но, полагаю, большинство согласится с ними.
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Сергей Ананьев
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Сергей Ананьев

– Вам приходилось защищать себя даже в суде.

– Да, в случае с коммерческими противоречиями, если все контракты заключены верно, есть прямой смысл идти в суд. И я рад, что я смог отстоять свою правоту в случае с «Капитал-Групп», когда российский суд всё же признал, что иностранный архитектор был прав, а русский девелопер – нет. Этим эпизодом в моей карьере не стоит гордиться, но все эти вещи нужно было сделать. Если речь идет о чисто коммерческом или финансовом споре, он должен цивилизованно разрешаться судьей. Мне даже кажется, что на уровне финансовых споров русский суд работает лучше, чем европейский. Возможно, потому что во многих странах очень большая нагрузка на судей.

– Может быть, статус иностранной звезды вам помог? Возможно, если бы российский архитектор судился с «Капитал-групп», ему бы не было так легко?

– Вы думаете? Может быть, в суде это действительно сыграло роль. Но во всех других ситуациях статус иностранца совсем не помогает. После всех этих лет в России я всё равно чувствую себя иностранцем, от меня ожидают, что я буду вести себя как иностранец. Я остаюсь иностранцем, и ко мне продолжают относиться как к иностранцу. Думаю, это никогда не изменится, надо это просто принять. Мне нравится быть тем, кто я есть.

– Что вы скажете об архитектурных конкурсах в России?

– Есть ли действительно открытые и непредвзятые конкурсы? В Европе это тоже очень чувствительная тема, разумеется, споры о ней ведутся и по всему миру. Почти любой конкурс в России – совершенно не то, чем кажется. В последний раз я сделал замечательный конкурсный проект реконструкции и приспособления кинотеатра «Ударник», фантастического знакового здания с богатой историей. Я действительно считаю, что конкурс был организован очень хорошо. В нем участвовало пять иностранцев. Заказчик имел огромные амбиции, хотел сделать заявление и показать, как возвратить к былой славе дисфункциональное здание. Действительно, честолюбивое устремление, по моему мнению.
Центр современного искусства «Ударник» © Designed by Erick van Egeraat
Центр современного искусства «Ударник» © Designed by Erick van Egeraat
Центр современного искусства «Ударник» © Designed by Erick van Egeraat

Победил проект бельгийского архитектора, который предложил не делать фактически ничего. Выглядит, как магическая формула, но логически она не будет работать. В России, как и в большинстве других мест, не бывает легких решений. Мы в этом уже убедились. Легкие решения могут возникнуть в экономически и культурно сбалансированных странах. Точно не здесь. Здесь надо бороться за успех. Как в случае, если вы стремитесь к культурным достижениям, так и при простом интересе к зарабатыванию денег. Здесь мне следует отдать дань уважения тем людям, которые противостоят моим взглядам и стремятся только заработать денег, вместо того, чтобы сделать что-то лучше: им приходится вести себя агрессивно и упорно работать, чтобы добиться результата или же денег.
Центр современного искусства «Ударник» © Designed by Erick van Egeraat

– Но «Ударник» – объект культурного наследия, там, скорее всего, и нельзя делать ничего особенного.

– Я понимаю, но это не профессиональный вызов: или безболезненно восстановить и вернуть к жизни первоначальную функцию здания-памятника, или же предложить уважительную, но при этом интересную модификацию, которая вдохнет жизнь в старое здание. Можно сделать что-то еще, а не просто сказать: «Нам ничего и делать не надо, и тут все заработает». Вернуться к изначальной геометрии, покрасить все в белое и дело с концом?! В моем предложении для «Ударника» сделан смелый шаг вперед. Я предложил поставить строительный башенный кран рядом со зданием, который мог бы служить интересным акцентом, символом нескончаемой московской стройки и данью архитектуре конструктивизма, к которой принадлежит «Ударник». Я также предложил восстановить легендарную трансформируемую кровлю, которая могла бы снова открываться, что в истории «Ударника» никогда не происходило. Я был разочарован, что из такого ассортимента талантливых предложений из разных стран мира был выбран средний, почти незаметный проект. Бельгийские архитекторы, да и сам заказчик, были слишком наивны.
Центр современного искусства «Ударник» © Designed by Erick van Egeraat

– В скольких конкурсах вы участвовали в России?

– В общем и целом, я не так уж много участвую в конкурсах. Ни здесь, ни в остальном мире. Конкурс на Корпоративный университет Сбербанка был заказан Германом Грефом, который хотел построить новый образовательный центр, желательно – за пределами Москвы. Это был закрытый конкурс по отбору архитекторов. В общем, настоящих открытых конкурсов не так много – «Динамо» был из их числа. Еще были конкурсы на вторую сцену Мариинского театра и Новую Голландию в Санкт-Петербурге – весьма сложные проекты. Большинство «открытых» конкурсов становятся жертвами непрозрачного процесса принятия решений. По крайней мере, для их участников, включая меня.

– Мы с вами впервые встретились на обсуждении конкурсного проекта для стадиона «Динамо».

– Да, это был для меня очень болезненный опыт. С самого начала я предполагал, что проект может идти не гладко, допускал, что могут быть сложности. Но что он превратится в такой кошмар – я точно не ожидал. Представления не имею, что там будет построено.
Конкурсный проект реконструкции стадиона «Динамо» © Designed by Erick van Egeraat
Конкурсный проект реконструкции стадиона «Динамо» © Designed by Erick van Egeraat

– Недавно было объявлено, что скоро начнутся строительные работы – проект должен быть закончен к 2018 году, к Чемпионату мира по футболу. По всей России должно быть построено около 20 стадионов к Чемпионату, но осталось всего два с половиной года, а ничего еще нет.

– Я этого не знал. За два с половиной года можно выполнить любое строительство, но в случае с «Динамо» речь идет о работе с оставшимися историческими стенами в сложившемся городе… это может стать испытанием на прочность.

– Там фактически не осталось исторических стен. Для нас всех это тоже очень болезненная история.

– Да, не могу с вами не согласиться. Вы помните, когда-то мы обсуждали, был ли я прав, выступая со своим конкурсным проектом. Моя идея заключалась в сохранении исторического стадиона, но в него должна была быть встроена новая футуристическая конструкция. Я тем самым объединял два мира – прошлое и будущее. И вы тогда спросили меня: Эрик, неужели вы верите, что это будет построено? И вы оказались правы – жаль, что большая часть здания была снесена, чего я никогда не имел в виду и не ожидал.

Получилось, что своим проектом я легитимизировал этот снос, хотя цель его была абсолютно иной. Очень горько осознавать, что твои благие намерения могут быть использованы в противоположных целях. Я был слишком оптимистично настроен, как я сейчас вижу.

– Может быть, этот случай с «Динамо» стал причиной того, что вы посоветовали владельцам фабрики «Красный Октябрь» использовать метод adaptive reuse – не сносить исторические здания, а приспособить их в новой жизни?

– Adaptive reuse – вещь не новая. Не забывайте, моя профессиональная карьера началась в конце 1970-х, когда активно обсуждалась необходимость «реабилитации» старых центров голландских городов. Я провел почти два десятилетия, проектируя и строя недорогое жилье, как новое, так и реставрируемое для центральных районов городов. Лужковская Москва стала для меня совершенно новым миром. А постепенная трансформация районов была для меня знакомой средой.

Когда прекратилось мое участие в проекте в Москва-Сити в 2004 году, я взглянул на Москву по-другому. Тогда я подружился с Артёмом Кузнецовым. Мы начали обсуждать, что можно сделать с городом, еще в 2005 году. Чему мы можем научиться у других, что делать с «Красным Октябрем». Существовали совершенно безумные планы масштабной застройки этой территории: гигантские здания для городской администрации, колоссальный отель, другие проекты. Мы ездили с Артёмом в Европу, а позже – в США: я показал ему несколько своих проектов (проекты реконструкции в Амстердаме, Роттердаме, Лионе и Гамбурге), и мы бесконечно обсуждали идею трансформации, перехода старого в новое. Мы обсуждали опыт реновации городской среды в Европе, а также Временный музей современного искусства в Лос-Анджелесе и другие проекты, где «временное» решение было более целесообразным и успешным, чем «окончательное». Во время кризиса 2008 года это навело его и его партнеров на мысль, что стоит притормозить, сначала продумать процесс трансформации функций, посмотреть, что на самом деле требуется на этом месте. Может быть, старые здания подойдут для новых нужд лучше, чем новые. Они оказались правы.

Прошло шесть-семь лет, и мы видим, что «Красный Октябрь» работает прекрасно, и ему требуется не так уж много новой архитектуры. А те новые здания, которые все же нужны, теперь могут быть гораздо более точно интегрированы в старый контекст.

– И какие планы существуют сегодня?

– Мне нравится философия Артёма и его команды в этом проекте: он предпочитает работать медленно, в этом есть свои преимущества. Внимание к происходящему и изменения, идущие небольшими шагами или только после внимательного рассмотрения всех факторов, позволяют трансформации произойти, пока публика активно осваивает здания на территории. Это позволяет адекватно реагировать на меняющуюся ситуацию. «Красный Октябрь» и «Стрелка» стали феноменом Москвы, все о них знают. Эта территория ожила, она работает, каждый год открываются новые места, идёт реконструкция, меняются функции. Это очень динамичная часть центра города. Многим людям она нравится даже больше, чем построенные с нуля здания. Кроме того, можно сказать, что это одна из последних тенденций – стилистика ретро. Эта тенденция была в фаворе в мире в семидесятых и восьмидесятых, сейчас такое тоже происходит, когда пытаются применить бюджетные решения.

В конце концов, новые строения также понадобятся. Уже какое-то время мы обсуждаем новый пешеходный мост, от памятника Петру Великому к парку Музеон. Есть два проекта моста: один мой, другой – немецкого архитектора.

Рано или поздно на «Красном Октябре» появятся какие-то новые здания, но я не уверен, что это произойдет в ближайшее время. И дело не только в кризисе. Это отлично работающий фрагмент города, и в новом строительстве нет острой необходимости. Если возникнет потребность в новой полезной функции, тогда можно строить. Я сделал проект небольшого бутик-отеля на месте одной из парковок. Посмотрим, может быть, он и будет реализован. Артём не из тех людей, которые говорят: «Это будет построено, чего бы это ни стоило». И это более реалистичный подход, более корректный по отношению к городу.

– А город не настаивает, чтобы на «Красном Октябре» было что-то построено?

– Как я понимаю, город даже не позволяет это. Никто в правительстве Москвы, включая главного архитектора Кузнецова, не выступает сторонником серьезного строительства на этом месте. Они скорее будут настаивать, чтобы было построено как можно меньше. И это делает трансформацию этого района гораздо более естественной и более устойчивой.

– Я очень увлечена идеей adaptive reuse и использованием голландского опыта. Уже достаточно много написано об экономических аспектах сохранения наследия, но еще не так много – об экологических. Например, такие понятия, как embedded labor (вложенный труд), вообще очень сложно перевести на русский.

– Вы можете пойти еще дальше. Нам надо осознать, что качество нашей жизни и качество наших городов, без сомнения, связаны с достижениями предыдущих поколений. Конечно, мы проявляем творческий подход и создаем добавленную стоимость, но большая часть того, что у нас есть, получена бесплатно от наших предков. Пример «Красного Октября» прекрасно показывает, что такое «унаследованная ценность». Ценность современного «Красного Октября» возникла, в основном, за счет энергии и труда людей, которые они привнесли в это место. Множество людей тяжело трудилось, чтобы создать остров и фабрику на Москве-реке. И, в результате, появилась особая, уникальная ценность места, которую вряд ли можно скопировать. В любом из ресторанов и баров «Красного Октября» вы можете почувствовать особенную вибрацию, атмосферу старого здания, которую не удастся создать ни в одном новом. Именно поэтому людям нравятся старые города, нравятся постройки, которые являются их частью. Их можно адаптировать, можно снова сделать живыми. И эта подлинная ценность становится всё более и более очевидной, особенно сейчас, когда люди стали ее сильнее чувствовать. Одно из преимуществ экономического кризиса в том, что он дает нам время осознать то, что находится вокруг нас, и то, что мы уже имеем.
Москва-сити. Меркурий-Сити Тауэр. Фотография © Илья Иванов
Москва-сити. Меркурий-Сити Тауэр. Фотография © Илья Иванов

В какой-то степени эта «встроенная ценность» применима и к новым зданиям. На строительство нового здания затрачивается масса энергии и усилий, но это все не гарантирует его публичного принятия. На это требуется время.

Я участвую в завершении проекта башни «Меркурий». Эта башня в Сити была спроектирована десять лет назад Фрэнком Уильямсом, но он, к сожалению, скончался. Меня пригласили закончить это здание. Но странность заключается в том, что, несмотря на огромную количество энергии, труда и денег, потраченных на реализацию Москва-Сити, у этого проекта нет души и сердца. Сейчас ясно, что, вопреки всем инвестициям, для того, чтобы здание в Москва-Сити действительно полюбили, требуется время. Я не говорю о времени, которое требуется, чтобы достичь наполненности здания, я имею в виду его полное использование, публичное принятие. При необходимости, такие здания придется корректировать и менять. Только после этого здания-чужаки в нашем восприятии Москвы постепенно займут то место, которые они уже пытаются себе присвоить. Потребуется время, но я убежден, что рано или поздно это произойдет.

В Амстердаме у меня есть проект так называемой «Башни Эрика ван Эгераата» на юге города. Это бизнес-район, который проходит сейчас через подобный процесс. Еще десять лет назад он казался отделенным от города, но сейчас функции в нем все больше перемешиваются, уровень его публичного принятия постепенно повышается, и он становится неотъемлемой частью Амстердама.
Москва-сити. Меркурий-Сити Тауэр © Designed by Erick van Egeraat

– Я рискну спросить, нравится ли вам оранжевый цвет «Меркурия».

– Нет, этот цвет я бы никогда не выбрал. Однако с годами золотой или оранжевый цвет становится все более естественной частью имиджа башни «Меркурий» и московского горизонта. Он теперь может считаться одной из отличительных характеристик «Меркурия». Я думаю, его выбирал не Фрэнк Уильямс, а «Моспроект», который был российским партнером Фрэнка Уильямса. Мне никогда не хотелось поменять цвет после его ухода. Даже когда меня попросили заняться верхом башни. Я всегда выступал за то, чтобы все изменения были в соответствии с уже существующим проектом. Было бы неподобающим с моей стороны начать менять отличительные характеристики здания, одна из которых – цвет.
Москва-сити. Меркурий-Сити Тауэр. Иллюстрация предоставлена компанией Rockwool

– И всё же эта башня стала новой достопримечательностью города, причем очень неоднозначной.

– Еще бы, это здание с очень сложной историей. Как и весь ансамбль Москва-Сити. Но даже к нему можно относиться, как к «Красному Октябрю». Только подумайте о Сити: неправильное место, неправильный масштаб, сложнейшая транспортная доступность вне зависимости от того, на чем вы едете. Не очень хорошее начало для нового района. Но, в то же время, здесь значительная концентрация офисных площадей, которая привлекает сильнейшие компании Москвы. Я уверен, что постепенно этот непривлекательный имидж изменится. Люди постепенно начнут обживать эти здания и приспосабливать их. Сити никогда не станет самой красивой частью Москвы, но, определенно, станет самым большим и оживленным деловым районом.

Несколько лет назад меня пригласили поработать над интерьерами башни «Меркурий» и продумать возможные новые функции. Мы предложили сделать ее многофункциональной: офисы, квартиры, общественные пространства, рестораны, офисы, арт-галерея, магазины. Эта смесь и по сей день делает здание привлекательным. Оно становится маленьким городом. Что меня занимает, так это энергия старого города. Если относится к этому зданию не как к новому, а как к старому, которое требуется приспособить к сегодняшней жизни, проект становится очень интересным. Эта идея открывает совершенно новые горизонты. Можно видеть, как жизнь постепенно проникает в мертвое, не слишком привлекательное пространство. Энергия заразительна: если вам удастся сделать что-то подобное в одном месте, вы сможете сделать это и в другом. В конце концов, это и произойдет в Москве-Сити, этот район нельзя вписать в город никаким другим способом.
Москва-сити. Меркурий-Сити Тауэр. Иллюстрация предоставлена компанией Rockwool

– Но не думаете ли вы, что новый кризис окажет свое влияние на Сити, и эти здания еще несколько лет простоят пустыми?

– Конечно же, Москва-Сити пострадает от текущей экономической ситуации. Но кризис также поможет сделать район более оживленным. Именно поэтому я предложил поменять планировку апартаментов в «Меркурии» и сделать их меньше, вплоть до 50 м2. Людям, которые могут позволить себе роскошную квартиру в центре Москвы, необязательно требуется большое пространство, скорее, им необходимо полнофункциональное дизайнерское жилье. Одни могут остановить свой выбор на таких апартаментах, потому что у них уже есть загородный дом, другие – потому что они живут такой жизнью, когда им требуется небольшое, но эффективное и роскошное пространство. Это стиль жизни, общий для Нью-Йорка, Сингапура или Лондона. Москва-Сити не место для больших апартаментов, здесь, скорее, уместна студия, где живет один человек или пара.

Конечно, кризис окажет свое воздействие. Но города переживали и не такие несчастья. Здания переждут, а через пять лет все будет уже иначе. А пока можно заняться их улучшением.

Здесь как раз и сосредоточена часть проблемы. Для улучшения ситуации нужны хорошие идеи, хватка и желание продвигать самого себя. Не новость, что Россия никогда не стремилась продвигать свой положительный образ за рубежом, как будто бы считая, что она достаточно большая и великая страна, которой незачем тратить время на такую тривиальную вещь, как связи с общественностью. Жаль, конечно, что отношение к России меняется в худшую сторону. Это никак не помогает вам, если вы решили что-то улучшить. Жаль, потому что России есть, что предложить. Здесь работают замечательные художники, замечательные режиссеры, и они делают поразительные вещи.

– И каков же ваш план? Собираетесь ли вы по-прежнему проводить много времени в России, или вы меняете свою стратегию?

– В настоящий момент я очень заинтересован в теме, которую я описываю как «Наэлектризованный город», то есть улучшение города с защитой всего хорошего, что в нем есть, и изменениями менее удачных его частей. Это пошаговый процесс, который я могу осуществлять, где угодно, с кем угодно, и в какое угодно время, как для правительственных, так и для частных клиентов. Здесь много чего можно сделать. Сейчас я провожу около половины своего времени в России. И, знаете, чувствую себя здесь почти дома.
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Илья Иванов
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области © Designed by Erick van Egeraat
zooming
Корпоративный университет Сбербанка в Московской области. Фотография © Сергей Ананьев


Архитектор:

Эрик ван Эгераат

Мастерская:

Designed by Erick van Egeraat

17 Августа 2015

author pht

Беседовала:

Марина Хрусталева
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.
Стекло для городского калейдоскопа
Современные технологии и классические традиции, строгий и даже торжественный ритм: «Искра-Парк» словно бы переносит нас в 1930-е. С одной поправкой – на объемный, крупного рельефа и зеркального стекла фасад южного корпуса; он возвращает в наши дни.
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.

Сейчас на главной

Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.
Эко-административный комплекс
Zaha Hadid Architects выиграли в Шанхае конкурс на проект штаб-квартиры государственной Группы энергосбережения и охраны окружающей среды Китая. Комплекс должен стать образцовым эко-проектом, учитывающим также и последствия пандемии.
Назад в космос
Парк покорителей космоса на месте приземления Юрия Гагарина по концепции West 8 Адриана Гёзе делает Центр урбанистики экономического факультета МГУ под руководством Сергея Капкова.
Полосатое решение
Об интерьерах ТЦ «Багратионовский» и немного об истории строительства одного из примеров смешанных общественно-торговых прострнаств нового типа, в последнее время популярных в Москве.
Что посмотреть на выходных
Для тех кто планирует на майских поотдыхать – вот, можно сделать и это с пользой. Только что завершившийся цикл лекций Анны Броновицкой, прогулки с гидами по гугл-панорамам, знакомство с любимыми книгами архитекторов и еще пара хороших вариантов.
Башня-знак
Самое высокое деревянное здание в мире, 18-этажная башня Mjøstårnet на юге Норвегии, одновременно привлекает внимание к своему городу – Брумунндалу – и служит знаком возможностей дерева как строительного материала.
Остоженка: первая виртуальная
Две виртуальные экскурсии, с десяток лекций, интервью и круглых столов – подводим итоги выставки, посвященной 30-летию бюро и знаковому проекту реконструкции московского центра – району Остоженки. Выставка прошла полностью в «карантинном» он-лайн формате. Постарались собрать всё вместе.