Пять проектов. Елизавета Клепанова

Постоянный автор Архи.ру, работающий в Германии российский архитектор Елизавета Клепанова рассказывает о пяти объектах, которые произвели на нее самое сильное впечатление.

mainImg
За всю мою писательскую жизнь составление списка из пяти любимых объектов оказалось самой сложной задачей. Я всегда очень лично подхожу к каждой своей статье и вообще ко всему, что делаю, и для меня творчество, люди, эмоции, города очень тесно связаны между собой. Так что сегодня я поделюсь с вами не просто интересными с моей точки зрения вещами, но частью самой себя.

1. Отель Sofitel Stephansdom в Вене
Архитектор Жан Нувель, художник Пипилотти Рист.

 
zooming
Елизавета Клепнова
zooming
Отель Sofitel Stephansdom в Вене © Елизавета Клепнова

Это была моя «первая Вена». Часовой перелет из Милана по приглашению на симпозиум по советскому модернизму. До симпозиума оставался еще день, который я рассчитывала провести, изучая новый для себя город. В Вене меня уже ждал друг нашей семьи –российский архитектор, который, собственно, и настоял на моем прилете на симпозиум. И потому первое, что я услышала по сотовому, приземлившись в 8 утра в аэропорту, было «Я здесь уже заказал водку и черную икру, ты голодная?». Я быстро зарегистрировалась в своей гостинице, и мы, встретившись с ним на берегу Дуная, пошли знакомить меня с австрийской столицей. Он небрежно бросил, что был в Вене уже одиннадцать раз, и его здесь уже ничем не удивишь. А я тогда подумала, что никогда не устану удивляться этому городу.
zooming
Отель Sofitel Stephansdom в Вене © Елизавета Клепнова

Архитектор рассказывал мне про Холляйна и показывал шикарные барочные церкви, Музейный квартал, здание Сецессиона и прочие достопримечательности. А поздно вечером мы опять вернулись на набережную Дуная и увидели новую гостиницу Sofitel Stephansdom, спроектированную Жаном Нувелем. Ее здание почти исчезало на фоне темного неба: было видно лишь несколько световых полос окон. Когда мы обходили вокруг него, стало понятным, почему отель назван в честь главного венского собора – часть кровли Sofitel точно повторяет орнамент кровли собора Святого Штефана. Потом мы попытались попасть в бар на последнем этаже отеля, потому что очень хотелось увидеть потолки работы художника Пипилотти Рист. Нас попросили подождать, так как все места были зарезервированы: бар оказался страшно модным среди местного населения. Пришлось с печальными глазами объяснить, что мы русские архитекторы и, если мы не увидим сию же минуту интерьер бара, то наше чувство прекрасного этого не переживет. Через несколько минут для нас нашли свободный столик. Это было прекрасно: из окон открывался вид на всю Вену, с потолка «падали» осенние листья и мигал большой глаз. Нувель любит говорить: «Если в архитектуре нет магии, она ему неинтересна». Здесь эта магия была: магия театра, хорошо продуманного спектакля, где каждый актер на своем месте и играет свою роль талантливо и профессионально. А примой была Вена, которая – в тон осенних листьев на потолке – в тот вечер была золотой.
zooming
Отель Sofitel Stephansdom в Вене © Елизавета Клепнова

На следующий день я пошла фотографировать гостиницу при солнечном освещении. Она выглядела просто и элегантно, уже не растворяясь в среде, но поблескивая серебром на фоне утреннего неба.
zooming
Отель Sofitel Stephansdom в Вене © Елизавета Клепнова
zooming
Отель Sofitel Stephansdom в Вене © Елизавета Клепнова

На симпозиуме мы, устав от обсуждения советского модернизма, тихонько перебрасывались впечатлениями от Sofitel. И мой спутник очень печально, даже мрачно говорил, что много было подобных идей, но с такими заказчиками, как у нас, как же их можно воплотить? Они не понимают, что в архитектуре должна быть магия, и как им это объяснить?

2. Парк Портелло в Милане.
Ландшафтные архитекторы Чарльз Дженкс и бюро LAND.

zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова

Это было невыносимо: видеть рендеры прекрасного парка – дела рук Чарльза Дженкса и миланской студии LAND и знать, что строительство завершится еще нескоро и парк откроют, в лучшем случае, через полгода, и при этом ощущать его непосредственную близость и даже видеть частично реализованные участки сквозь решетку ограды. Я была котом, а этот парк – недосягаемой сметаной, не дававшей мне покоя.
zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова
zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова
zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова

Одним ранним воскресным утром мною было принято волевое решение во что бы то ни стало попасть в парк. Я благополучно перелезла через забор и оказалась в окружении красоты. Я пробыла в парке около часа: поднималась на искусственные холмы, смотрела на панораму Милана с его заводами, несущимися с огромной скоростью автомобилями, старинными соборами и немногочисленной зеленью. Я ходила по мягкому настилу с травой, смотрела на «лягушачий пруд» и все больше понимала значение фразы «искусственно созданная естественная среда».
zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова
zooming
Парк Портелло в Милане © Елизавета Клепнова

Этот парк, сейчас уже открывшийся – интроверт, как и большинство вещей в Милане. Он расположен вдали от проторенных туристических троп, не слишком близко от центра, рядом с очень простым районом, который только-только начинает становиться модным, и у этого парка – крайне «невнятный» вход, который удается найти далеко не всем. Но, если вы все же туда попали, то, я уверена, меня поймете и полюбите это место потому, что не полюбить его просто невозможно.

3. Вилла Ротонда в Виченце
Архитектор Андреа Палладио

 
zooming
Вилла Ротонда в Виченце © Елизавета Клепнова

В конце 2-го курса МАРХИ на занятие по основам архитектурного проектирования нам нужно было принести макет и буклет с аналитическими материалами по любимому жилому дому. Во мне боролись студенческая лень и желание сделать что-то «по любви». Лень подсказывала выбрать какой-нибудь японский кубик с квадратными окошками и покончить с этим заданием за пару часов непыльной работы. Любовь требовала сделать макет и анализ виллы Фоскари («Мальконтента») Палладио, что предполагало уже значительно больший объем труда. Моя рациональность всегда оставляла желать лучшего, и любовь победила. После бессонной ночи я взахлеб рассказывала перед преподавателями и одногруппниками про достоинства виллы и показывала их на макете. Я была счастлива и получила свою первую десятку.
zooming
Вилла Ротонда в Виченце © Елизавета Клепнова

Через несколько лет после этого я училась в Миланском политехническом и уговаривала друзей-латышей, у которых была машина, поехать смотреть виллы Палладио. В тот сезон Мальконтента была закрыта для посещений, а вот Ротонда и несколько других – открыты.
zooming
Вилла Ротонда в Виченце © Елизавета Клепнова

Именно здесь, в Ротонде, я поняла, что такое архитектура и какой она должна быть – независимо от того, к какому стилю и эпохе она относится. Здесь были покой, величие и вечность, застывшая в воздухе. Здесь не было ни сегодня, ни завтра, ни вчера, а было что-то особое. Кто-то назвал бы это четвертым измерением, а я думаю, что это была душа.

4. Большая мечеть Хасана II в Касабланке
Архитектор Мишель Пинсо

 
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова

В Касабланке носят смешные тапочки с загнутыми носами, как у Маленького Мука, терракотовые халаты-джелабба с капюшонами, готовят кус-кус в тажине и делают очень неплохую современную архитектуру. Последнее, кстати, стало для меня абсолютной неожиданностью. Здесь работают, в основном, французские архитекторы и марокканцы, которые прошли французскую архитектурную школу.
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова

Для меня Марокко – страна очень традиционная – стала, как ни странно, показателем того, что все границы в архитектуре могут быть преодолены, даже если они вообще и существуют. Подумайте сами: как король Марокко Хасан II мог заказать строительство самой большой мечети в стране французскому архитектору – не мусульманину Мишелю Пинсо? И как он, архитектор, мог так прекрасно прочувствовать традиции незнакомых ему культуры и религии, чтобы сделать абсолютно современную мечеть на воде?
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова

Она невероятно красива, и ее обязательно нужно увидеть собственными глазами. Поэтому я не буду заранее рассказывать вам о прекрасных пропорциях этого здания, окружающего его религиозного комплекса и новой площади, их вписанности в ландшафт, завораживающих орнаментах из итальянского камня, созданной там атмосфере. Не буду потому, что вы должны прочувствовать это место сами, неспешно подходя к нему из центра Касабланки через трущобы, вдыхая соленый воздух океана под звуки волн и азана
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова
zooming
Большая мечеть Хасана II в Касабланке © Елизавета Клепнова

И еще про границы в архитектуре: в Касабланке – огромное число мечетей на любой вкус, но местные жители сотнями приходят именно сюда – в мечеть современную, созданную архитектором другой страны и иной веры, где так хорошо, что эти детали кажутся условностями.

5. Альдо Росси.
 
zooming
Альдо Росси

Недавно я была на ужине у одного мюнхенского профессора архитектуры и его супруги – архитектора из Швейцарии. В неспешных разговорах об архитектуре, музыке, вкусной еде прошел ужин, и наступило время чая. И вдруг на столе появился чайный сервиз Альдо Росси, а у меня – ощущение абсолютного счастья.
Пятый элемент моего списка – это человек, который для меня был целой эпохой в архитектуре. Я люблю его книги. Я люблю его философию. И мне безумно жаль, что у меня никогда не будет возможности с ним поговорить или послушать его лекции. Я разговаривала с его учениками, расспрашивала о нем своих миланских профессоров, которые были с ним лично знакомы, я ездила на все выставки, посвященные его творчеству.
Мои родители-архитекторы с самого детства говорили мне, что архитектура – профессия комплексная, сочетающая в себе творчество, психологию, экономику, менеджмент, философию и многое другое. К сожалению, сейчас эти качества в архитектуре и архитекторах сочетаются редко: всегда есть ощущение, что та или иная сторона превалирует. Мне хочется верить, что в Росси все эти аспекты сочетались гармонично, но нам об этом уже никогда не узнать точно – что, в конечном счете, может быть и к лучшему.

Елизавета Клепанова окончила в 2013 МАРХИ (факультет «Жилые и общественные здания»; специалист архитектуры) и Миланский политехнический университет (магистр архитектуры).
В 2008–2011 – архитектор в АБ «А. Клепанов А-С-Д». В 2012–2013 – автор интернет-портала Architectural Digest Russia. С 2013 – автор интернет-портала Archi.ru. С января 2014 – архитектор бюро Peter Ebner and friends (Мюнхен).

18 Января 2015

comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни