Л.К. Масиель Санчес

Автор текста:
Л.К. Масиель Санчес

Храмы архангелогородской школы

Региональные школы — яркое и пока в должной мере не изученное явление русской архитектуры второй половины XVII–XVIII в. Возникновение региональных школ практически неизбежно для любой средневековой архитектуры, развивающейся на обширной территории. В условиях работы «по образцу» — когда здания, в первую очередь, храмы строятся профессиональными артелями каменщиков не по архитекторскому чертежу, а по традиции, с ориентацией каждый раз на конкретное произведение — в каждом из регионов обширной страны начинают быстро накапливаться особые местные признаки, всё дальше уводящие от особенностей соседних регионов и постепенно складывающиеся в устойчивые повторяющиеся мотивы, позволяющие говорить о региональной архитектурной школе. В России до петровского времени тип работы по образцу был единственным. Однако и в XVIII в. распространение проектного строительства было очень медленным, и по-настоящему стало сказываться во всей стране только после екатерининских реформ, стабилизировавших систему губерний и введших должности губернских архитекторов, проводивших на местах централизованную архитектурную политику. Наибольший расцвет в XVIII в. региональные школы пережили той части России, где влияние столицы было наименее сильным — в удаленных северных и восточных частях страны, где не было помещичьего землевладения, а значит и ориентированных на столичную моду заказчиков. Крупнейшим торговым и строительным центром северных и северо-восточных земель был Великий Устюг, к которому тяготели остальные регионы и региональные центры — Архангельск, Тотьма, Вятка, Приуралье, Зауралье, Западная и Восточная Сибирь. Изучению региональных архитектур Северо-восточной России посвящено достаточно много исследований, и одним из немногих белых пятен остается архитектура Архангельска XVIII в. Ее слабая изученность обусловлена исчезновением большей части ее памятников, в том числе всех (за единственным исключением) храмов самого г. Архангельска. В данном исследовании предпринята попытка проследить преемственность в развитии форм храмов Архангельска и поставить вопрос о возможности выделения архангелогородской архитектурной региональной школы. К сожалению, материалы по церквям Архангельска скудны, а сами памятники многократно перестраивались, так что многие сведения об их изначальных формах неточны, а выводы, как следствие, носят предварительный характер.

Во второй половине XVII в. Архангельск был центром русской внешней торговли и имел огромное стратегическое значение. Поэтому в отличие от большинства русских городов каменное строительство началось здесь со светского сооружения — обширного Гостиного двора (1668—1684), частично сохранившегося до настоящего времени. Только после этого был сооружен первый каменный храм города — собор Михаила Архангела (1685–1699, не сохр.), относящийся к кругу построек митрополита Афанасия . Вслед за этим в Архангельске было начато строительство еще двух храмов, освященных уже в следующем столетии.
Рождественский храм (1692–1729, не сохр.) строился в два этапа: к 1712 г. был построен только нижний храм Рождества Христова, в 1726–1729 гг. — верхний, посвященный Рождеству Богородицы. Храм имел северный придел Зосимы и Савватия, вероятно изначально . О первоначальных формах известно мало, так как храм сильно пострадал в пожарах 1793 и особенно 1847 г., когда рухнули его перекрытия: верхняя часть храма была заново возведена в 1855 г., в 1864–1867 гг. была возведена двухэтажная пристройка с юга, в 1871 г. заново освящен главный престол. На чертеже 1864 г. храм представлен бесстолпным, с окружающей его с 3 сторон двухэтажной галереей и прямоугольной апсидой. Для храмов Нижнего Подвинья наличие обходной галереи не характерно, также как и прямоугольной апсиды, которая вообще исключительно редка ; нет уверенности в том, что эти формы не являются плодом перестроек после многочисленных пожаров. Судя по голландской гравюре Архангельска 1775 г. , храм и до обрушения сводов был завершен небольшим малым восьмериком на высокой пирамидальной кровле. Колокольня до 1803 г. была шатровой. Декор наличников на чертеже 1864 г. близок холмогорским памятникам 1700-х – 1730-х гг. ; по всей видимости, они или изначальны, или повторяют оригинальные формы.
Воскресенская церковь (1699–1715, не сохр.) была построена на деньги московского купца Алексея Филатьева. Храм сильно пострадал в пожаре 1793 г., в 1870–1875 и 1890-е был обновлен. Храм был одноэтажным, завершался малым восьмериком на высокой кровле, изначально имел южный трапезный придел Параскевы Пятницы (освящен в 1708 г.) . Материалов для реконструкции форм декора пока не обнаружено. Опубликованное без ссылки на источник приблизительное изображение наличника окна показывает разновидность завиткового наличника — нарышкинской формы, еще не известной в рассматриваемое время в Нижнем Подвинье.
Итак, сведения о первоначальном облике двух первых городских храмов Архангельска очень скудны. В целом, одно или двухэтажные храмы с пространственно выраженным приделом характерны для холмогорской традиции, однако они не завершались малым восьмериком . Эта форма появляется в Устюге под влиянием московских храмов типа Иоанна Воина на Якиманке (1709–1717) не раньше 1720-х гг. Уже к сер. XVIII в. она стала на Русском Севере очень популярной, и во многих храмах первоначальные завершения стали перестраивать на малый восьмерик. Было бы естественным предположить проникновение малого восьмерика в Архангельск из Устюга, и оно могло иметь место уже к 1726 г., когда началась достройка Рождественской церкви; если в Воскресенской церкви малый восьмерик тоже изначален, то придется констатировать прямое влияние на нее архитектуры Москвы.

Крупнейшим памятником архитектуры Архангельска стал новый городской собор, начатый вскоре после того, как Архангельск в 1708 г. стал губернской столицей. Двухэтажный четырехстолпный Троицкий собор (1709–1743, не сохр.) стал достойным преемником Преображенского собора в Холмогорах (1685–1691), причем не только по своим архитектурным характеристикам, но и по своему статусу кафедрального собора епархии . Его строительство был прервано указом 1714 г. о запрете каменного строительства вне Петербурга ; недостроенный нижний этаж был освящен в честь Богоявления в 1715 г. В 1718 г. духовенству удалось добиться разрешения на продолжение работ, и в 1720 г. в южной апсиде нижнего храма был освящен Казанский придел (с 1743 г. — Никольский). В дальнейшем работы продвигались достаточно медленно, им сильно помешал пожар 1738 г. В целом, верхний этаж был окончен к 1743 г., однако его освящение состоялось только в 1765 г. В южной апсиде верхнего храма в 1775 г. был освящен Преображенский придел, упраздненный после пожара 1793 г. Тогда же вместо сгоревших луковичных глав сделали новые, колоколообразной формы.
Собор относился к разработанному в XVI–XVII вв. типу больших столпных храмов. Они ориентировались на идеальный образец — главный храм России, Успенский собор Московского кремля (1475–1479). На протяжении XVII в. этот тип в основном использовался для наиболее престижных построек — соборных храмов городов и монастырей . Они могли быть двух-, четырех- и шестистолпными. У двухстолпных иконостас располагался у восточной стены, у шестистолпных (наиболее редкий тип) — перед восточной парой столбов; для четырехстолпных были возможны оба варианта. Таким образом, внутренне пространство этих храмов воспринималось входящим или как двухстолпное (дву- и четырехстолпные храмы), или как четырехстолпное (четырех- и шестистолпные). Архангельский храм принадлежал к разновидности с иконостасом у восточной стены, т. е. его пространство воспринималось четырехстолпным. Столпные храмы XVII в., как и их идеальный образец, всегда были пятиглавыми. Традиционно они имели позакомарное покрытие, однако с 1680-х стали распространяться четырехскатные кровли, при которых промежутки между закомарами закладывались — к этому типу относился и собор в Архангельске. Для 1700-х – 1730-х гг. строительство столпных храмов стало архаизмом , количество их в 1700–1714 гг. невелико — вряд ли более двух десятков; после 1714 г. они практически не строились — лишь заканчивались ранее начатые постройки . В 1740-е гг. в русской архитектуре начинается новое обращение к соборному типу, вдохновленное программными указаниями императрицы Елизаветы , которое, однако, нельзя считать непосредственным продолжением традиции. Таким образом, Троицкий собор оказывается едва ли не последним в славной череде позднесредневековых русских соборов.
По своим объемным формам собор в Архангельске типичен: он имел три полуциркульные апсиды, пять световых луковичных глав, двухэтажный притвор в 2 оси окон в глубину. Несмотря на выбор традиционного соборного типа, строители обратились к нарышкинским (ярус восьмиугольных, близких по форме овалу окон верхнего света, наличники в виде разорванных фронтонов) и даже скромным барочными (рамочные наличники) формам декора. Декор собора совершенно не схож с другими местными храмами. Иконография его — это характерная для бесстолпных одноглавых храмов Устюга 1720-х гг. декоративная система , наложенная на огромный куб соборного храма. Насколько можно судить о деталях декора, они очень близки устюжским образцам: прямоугольные профилированные наличники без очелий, бровки над окнами, разбивка фасадов на прясла плоскими пилястрами и т. п. Применение близких круглым (восьмигранных, овальных) окон в верхнем ярусе типично для усадебных и городских нарышкинских храмов, но исключительно редко для соборных . Местные формы — фронтоны наличников с изгибом, коронообразные бровки над верхними окнами, растянутые в ширину.

В начале 1740-х гг. в Архангельске началось строительство сразу трех каменных храмов и две колоколен , что, по-видимому, связано с высвобождением большого количества каменщиков после окончания Троицкого собора.
Храм Михаила Архангела (1742–1749, не сохр.) был построен на месте, где до 1636 г. располагался одноименный монастырь; изначально имел северный придел св. Екатерины, освященный в 1743 г. По своей типологии он повторял уже существовавшие приходские храмы города: двусветный четверик завершался относительно небольшим малым восьмериком с главой украинского типа. Неясно, первоначальной ли была эта глава; она отличается от колоколообразных глав, появившихся на ряде храмов Архангельска — например, соборе и Успенской церкви — после 1793 г. Декор, насколько можно судить по фотографии плохого качества, был устюжского типа, как и в соборе.
Необходимо отметить, что близкую параллель Михайловской церкви представляет собой Благовещенская церковь в Шенкурске (1735–1762, не сохр.) . Центр Поважья, Шенкурск был дальним форпостом Холмогоро-Архангельской епархии (до 1732 г. титул правящего архиерея был «Холмогорский и Важеский»), и представляется возможным приписать его первый каменный храм архангелогородской артели. Четверик, увенчанный малым восьмериком, имел округлые окна верхнего света (по два) — главная узнаваемая черта Троицкого собора. Идентичны соборным и наличники с волнистыми разорванными фронтонами, еще сохранявшиеся в 1970-е гг. на руинах храма. Храм венчался украинской грушевидной кровлей, также как и Михайловская церковь .
Успенская Боровская церковь (1742–1753; не сохр.) стала первым каменным храмом в северной части города. В 1744 г. были освящены оба придела в трапезной, в 1753 г. — главный, в 1752–1753 гг. была построена колокольня . Она стала первым храмом города с изначально симметричным расположением приделов, и первым, где все части ансамбля — храм, трапезная с приделами и колокольня — были построены одновременно. В отличие от храмов центральной части города, этот не пострадал в пожаре 1793 г. и дожил до эпохи фотографии в близком первоначальному состоянии (за исключением шпиля на колокольне, замененного колоколообразной кровлей); он заслуженно стал своего рода визитной карточкой архангельской архитектуры XVIII в. Образцом для Успенской церкви послужили устюжские храмы «кораблем», однако одноэтажный архангельский храм имел более приземистые пропорции. Одноэтажное здание с трехсветным четвериком было перекрыто высоким сводом с пучинистой кровлей и увенчанным малым восьмериком. Апсиды граненая. Колокольня — восьмериковая, с двумя убывающими ярусами звона, первая нешатровая в Архангельске. Храм стал первым в городе, чьи фасады повторяют не только стилистику (здесь работала та же артель), но иконографию фасадов Троицкого собора: округлые окна верхнего света , бровки с коронообразными навершиями. Замечателен ордерный портал, выполненный в лучших традициях нарышкинской архитектуры конца XVII в.; такие порталы для Русского Севера очень редки, ибо несмотря на быстрое усвоение многие нарышкинских и позднепетровских (барочных) форм, здесь не отказались от перспективных порталов «дивного узорочья».
Единственным дошедшим до нас храмом Архангельска XVIII в. является Троицкий в Кузнечихе (1745–1756); утрачены восьмерики основного объема и ярус звона колокольни. Нижний храм и придел были освящены в 1747 г., а верхний — только в 1764 г. Колокольня, построенная в 1761 г., соединена с храмом переходом. Позже, по всей видимости, был надстроен придел (освящен в 1775 г.). Храм — первый в Архангельске, близкий классическому устюжскому «кораблю». При этом пропорции как всего храма, так и его частей неудачны, стройность, присущая «кораблю», нарушается наличием бокового придельного объема, несоразмерно маленькой колокольней и вообще разномасштабностью частей здания. Нижний храм — двустолпный. Трехсветный бесстолпный четверик верхнего храма увенчан двумя малыми восьмериками — прием, распространенный в Устюге и впервые использованный в Архангельске. Восьмериковая колокольня завершалась невысоким ярусом звона, над которым возвышалась главка на тоненькой шейке: контрастное сопоставление, также характерное для устюжских памятников. Необычно присоединение колокольни к трапезной через узкий двухъярусный переход . Очень архаична обширная полуциркульная апсида. Композиция фасадов следует иконографии Троицкого собора и Успенской церкви, но детали проще (нет коронообразных завершений) и выполнены грубее.
Последним монументальным храмом Архангельска XVIII в. стал замкнувший панораму города с севера Преображенский Морской (до 1862 г.) собор на острове Соломбала. Он был заложен в 1760 г. и, по некоторым сведениям, уже в 1763 г. были окончены трапезная и колокольня. Приделы в трапезной были освящены в 1768 г. (южный Петра и Павла) и 1775 г. (северный Никольский), главный престол храма — в 1776 г. Собор по своей архитектуре был близок Успенской церкви: также был одноэтажным, с трехсветным четвериком, завершенным малым восьмериком (с округлыми окнами верхнего ряда), и с двумя симметричными выступами приделов в трапезной. Главная апсида была полуциркульной. Уникальны четырехстолпная трапезная с крутой двускатной кровлей и колокольня с ее очень высоким массивным четвериком, на котором стоял небольшой ярус звона со шпилем; причины появления подобной трапезной и колокольни пока неясны. Интересной особенностью композиции фасадов четверика было их разделение на четыре, а не на три прясла; этот уникальный для Русского Севера и Северо-востока прием изредка встречается в ранних памятниках нарышкинского стиля . Судя по плохо различимым на старых фото фрагментам формы декора следовали Троицкому собору и Успенской церкви.
Еще позже была возведена колокольня Троицкого собора (1773–1779, не сохр.), стоявшая отдельно. Первоначально она имела два четверика (нижний надвратный) и один восьмерик звона, в 1854 г. была надстроена двумя ярусами со шпилем. На гравюре 1775 г. (когда колокольня еще строилась) показано завершение в виде небольшой барочной главки. По другим сведениям она завершалась шатром , что совсем сомнительно, учитывая ее барочную стилистику и тот факт, что шатровые колокольни в Архангельске не строились с 1740-х гг. Колоколообразный шпиц, реконструируемы по ряду изображенный первой половины XIX в., возник, скорее всего, примерно одновременно с подобными ему главами собора (после пожара 1793 г.) и просуществовал до 1854 г. Учитывая сходство с колокольнями Устюга 1750-х – 1760-х гг. (и с Успенской Боровской церковью) ее завершение уместнее всего реконструировать как шпиль.
Последующие храмы Архангельска не имеют местной специфики и не дают материала для характеристики архангелогородской школы. Последний храм XVIII в. — Благовещенский (1759–1763, не сохр.) — был вскоре полностью перестроен в 1802 г. в формах провинциального классицизма. Следующие по времени храмы города относятся уже к началу XIX в. и представляют собой скромные здания с чертами барокко и классицизма.

С архангелогородской школой можно связать и ряд построек вне города. После окончания работы холмогорской артели Петра Некрасова в конце 1738 г. каменное строительство велось спорадически. В 1743–1744 гг. строилась Никольская церковь в Юроле на Пинеге, в 1743-1753 гг. — одноименный храм в Топецком монастыре на Двине, в 1758–1764 —теплая церковь Иоанна Богослова в Нижних Матигорах близ Холмогор; все они не сохранились и о формах их пока ничего не известно. Уцелели построенные в 1753–1765 гг. трапезная и колокольня церкви на Курострове, и освященная в 1761 г. теплая церковь Двенадцати апостолов при соборе в Холмогорах; оба памятника скромны и имеют характерные для архангелогородской школы формы (городковый карниз устюжского типа, барочные рамочные наличники и др.). Дальнейшее строительство сельских храмов началось в середине 1770-х — после окончания основных построек города — и продолжалось в традиционных формах до середины XIX в. Ранние храмы повторяют в упрощенном виде нарышкинские и барочные формы городские образцов , более поздние отражают влияние архитектуры классицизма . Их было построено около полусотни, и многие сохранились до сих пор, однако они никогда не были не только изучены или опубликованы, но даже обследованы. Среди них выделяются огромные двухэтажные кубообразные храмы, подражающие архитектуре Троицкого собора Архангельска: Богоявленская церковь в Емецке (1792–1808, не сохр.), Троицкий собор в Пинеге (1800–1817, не сохр.), Петропавловская церковь в Заостровье (1808–1827). Их строительство очевидным образом возродило традицию возведения храмов соборного типа в качестве приходских, заложенную при архиепископе Афанасии , но не продолженную в XVIII в.

Итак, к архангелогородской школе можно причислить немногочисленные и почти не сохранившиеся до нашего времени памятники, построенные артелью, преимущественно устюжского происхождения, сложившейся во время строительства Троицкого собора в Архангельске (1709–1743, не сохр.). Она пришла на смену артели холмогорской школы (работала до 1730-х) и работала в городе до 1770-х гг., в сельской местности — значительно дольше. Наиболее удачными ее созданиями были Успенская Боровская церковь (1742–1753, не сохр.) и Преображенский собор на Соломбале (1760–1776, не сохр.) — одноэтажные храмы с малым восьмериком в завершении, симметричными трапезными приделами и колокольней по оси, следующие лучшим образцам устюжской школы . К архангелогородской школе относятся еще три менее значительных храма в городе, в том числе единственный сохранившийся до нашего времени и единственный двухэтажный — Троицы в Кузнечихе (1745–1761), а также немногочисленные церкви Нижнего Подвинья 1750-х–1770-х гг. и, возможно, более позднего времени. Архангелогородскую школу, соединившую нарышкинские и позднепетровские формы, можно сопоставить с такими явлениями региональной архитектуры России сер. XVIII в., возникшими под тем или иным влиянием Великого Устюга, как храмы типа Великорецкого на Вятке , украинско-нарышкинские церкви Тобольска , храмы иркутской школы . При этом архангелогородская школа была едва ли не единственной, полностью отказавшейся от допетровских форм. К сожалению, в дальнейшем архангелогородские мастера не сумели создать соединить разработанные ими формы с барокко, и в регионе не возникло ничего подобного барокко Тотьмы и Тобольска , работам артели Горынцевых и их последователей на Вятке , «тотемским» храмам При- и Забайкалья .
Преображенский собор на Соломбале в Архангельске. Фото начала XX века

12 Декабря 2011

Л.К. Масиель Санчес

Автор текста:

Л.К. Масиель Санчес
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Технологии и материалы
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Сейчас на главной
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.
Галька на берегу
Проект аэропорта в Геленджике от АБ «Цимайло, Ляшенко и Партнеры» стал единственным российским победителем премии Architizer A+Awards 2021 года.
Стратегия преображения
Публикуем 8 проектов реконструкции построек послевоенного модернизма, реализованных за последние 15 лет Tchoban Voss Architekten и показанных в галерее AEDES на недавней выставке Re-Use. Попутно размышляя о продемонстрированных подходах к сохранению того, что закон сохранять не требует.
Ажурные узоры
Манчестерский Еврейский музей приобрел после реконструкции по проекту Citizens Design Bureau новый корпус с орнаментом на фасаде: он напоминает о культуре сефардов.
Дворцовый переворот
Еще один ДК, который возвращает к жизни команда «Идентичность в типовом», на этот раз – в Ельце. Согласно программе, универсальные решения встречаются с локальными особенностями, благодаря чему появляется новая точка притяжения.