author pht

Беседовала:
Нина Фролова

Тони Фреттон: «Часто архитектор – единственный, кто идет на прогрессивные шаги»

Английский архитектор Тони Фреттон – о врожденной демократичности модернизма, традиционных мотивах и вкладе студентов в развитие архитектуры.

15 Сентября 2014


Тони Фреттон побывал в Москве в июле этого года по приглашению Института медиа, архитектуры и дизайна «Стрелка»: он провел воркшоп «Развитие городских территорий – опыт Лондона» и поучаствовал в круглом столе «Между домом и офисом».
 
Архи.ру:
 – Когда вы говорите об исторических зданиях, вы используете термин «культурный артефакт», имея в виду, что они многослойные «плоды» прошлого. В этом смысле, ваши здания и здания ваших коллег – «плоды» культуры прошлых эпох и современности. Но язык вашей архитектуры – это все же язык модернизма. Получается, что модернизм по-прежнему актуален?

 
Тони Фреттон:
 – Да, абсолютно. Современное движение в архитектуре было настолько же значительно, как и Ренессанс, и оно до сих пор влияет на мышление архитекторов и планировщиков, однако мы забыли о его великих достижениях и о том, что оно заменило собой. До модернизма господствующим архитектурным стилем был классицизм в изводе боз-ар, в котором были заложены несколько веков классовых различий. Дом рабочего был простым и утилитарным, в то время как жилище богача украшали, как свадебный торт. Правительственное здание выглядело как палаццо, а фабрика – как сарай. Архитекторы современного движения создали абстрактную функциональную архитектуру, которая подходила новому демократическому обществу и в которой классовых различий не было – это замечательное достижение. И некоторые из наиболее важных зданий раннего модернизма находятся здесь, в России – дом Мельникова и его рабочие клубы, дом-коммуна Наркомфина Гинзбурга.
 
Модернистские здания не всегда ценят высоко, потому что у них нет традиционного, привычного содержания. Лондон, где я провожу часть времени, полон этого привычного смысла, и потому он одновременно чудесен и «душен». В Роттердаме, полностью модернистском городе, где я живу в остальное время, отсутствие этих знакомых смыслов дает своего рода свободу. Как проектировщик я интересуюсь и знакомыми, и абстрактными формами.
 
Если мы возьмем модернизм в широком смысле, который включает в себя живопись, литературу и музыку – наряду с архитектурой, мы увидим, что Пикассо, Джеймс Джойс, Стравинский и Ле Корбюзье свободно использовали мотивы из прошлого в сочетании с новыми возможностями модернизма, чтобы создавать работы, отвечающие современной ситуации. Мне как архитектору-модернисту представляется, что такое возможно и сейчас – что можно видеть в таких моих постройках, как лондонский «Красный дом», посольство Великобритании в Варшаве и датский музей Фульсанг – и что так можно работать честно, с вниманием к нуждам общества, и без всякой постмодернистской иронии.
zooming
Тони Фреттон на воркшопе в институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
«Красный дом» в Лондоне. Фото © Peter Cook
 


- Вы сейчас ответили на мой следующий вопрос – о том, каково людям «вступать в контакт» с постройками модернизма. К примеру, в России можно услышать мнение о работах Дэвида Чипперфильда, что они напоминают о позднесоветском времени – и это в каком-то смысле верно, так как у нас есть здания 1970-х, которые и правда выглядят…
 
 – Как постройки Дэвида Чипперфильда?
 
- Да.
 
 – Дэвид, друг мой, в Москве говорят, что твои работы советские по стилю! Если бы я был на его месте, я был бы польщен. Мне здания этого периода кажутся очень интересными, особенно московское здание Академии наук Юрия Платонова. Если поглядеть со стороны, в советском пространстве происходило очень много интересных событий, которые давали силу приверженцам «левых» взглядов в остальном мире. А сейчас мы находимся в ситуации, когда господство экономического либерализма не подвергается сомнению, и его алчность, индивидуализм и равнодушие к социальным проблемам видны в облике застроенной среды в России и на Западе.
Как уже значительное и продолжающее увеличиваться число людей, я перед лицом этой ситуации должен показывать – в интервью и другими средствами – что я осведомлен о политической обстановке и о необходимости разрабатывать альтернативные пути развития.
 
zooming
Тони Фреттон на круглом столе в институте «Стрелка». Фото: Иван Гущин / Институт «Стрелка»



- Конечно, никто не считает, что архитектор не должен быть социально ответственным. Но не заметили ли вы, что сейчас нечто вроде этой социальной ответственности стало модным, все должны работать в развивающихся странах, и так далее?
 
 – Я думаю, это скорее конкретная тенденция, чем мода; конечно, мои лондонские студенты настроены все более «социально». Но у меня самого нет опыта работы в развивающихся странах, лишь в Великобритании (которая порой может напоминать развивающуюся страну) и Северной Европе.
 
- Вы работаете в Британии, но также много ваших проектов было реализовано в Нидерландах. Как так получилось?
 
 – В то время Голландия экспериментировала с разными точками зрения и интересовалась зарубежными архитекторами – немного вроде курортного романа с горячим итальянцем, или, в моем случае, cool англичанином [игра слов: cool (англ.) одновременно означает «прохладный» и «крутой»  –  прим. ред]. Общественное устройство в Англии и Голландии практически одинаково. Несмотря на нынешние агрессивно консервативные режимы в обеих странах, оно и там, и там в основе своей социально-демократическое.
В контексте местных голландских особенностей наши постройки там, наверное, кажутся несколько странными, но несколько странные фрагменты – это даже хорошо для города.
 
zooming
Музей искусств Фульсанг © Helene Binet
zooming
Музей искусств Фульсанг © Helene Binet



- Я помню, как Дэвид Аджайе на открытии своей Школы управления в Сколково говорил, как ему понравилось работать в России, и что он хотел бы построить здесь что-нибудь еще. Но эта его постройка пока остается единственным зданием крупного зарубежного архитектора в России.
 
 – Я уверен, что это было сказано совершенно бескорыстно и ни в какой мере не было направлено на продвижение его карьеры… Касательно второй части вопроса, в России есть очень хорошие архитекторы – не хуже, чем в любой другой стране мира, поэтому я не уверен, что здесь требуется много иностранных архитекторов.
 
- И вы говорите, что вы с Аджайе друзья?
 

 – Да, мы с Дэвидом дружим. Он зовет меня лондонским архитектурным «крестным отцом», поэтому я думаю, что и мне можно его немного поддразнить.
 
- Ваши работы и его – из совершенно разных частей спектра…
 
 – Творчество Дэвида относится к полихромной части спектра…
Говорят, что я повлиял на более молодых архитекторов, но все же у каждого из нас – свой собственный голос, и мы уважаем друг друга.
 
zooming
Посольство Великобритании в Польше. Фото © Peter Cook
zooming
Посольство Великобритании в Польше. Фото © Peter Cook



- При взгляде со стороны представляется, что в Британии сейчас работает очень сильная группа архитекторов-модернистов – более сильная, чем в Германии, к примеру – вы, Дэвид Чипперфильд, Кит Уильямс, Терри Поусон
 
 – Добавьте к этому списку бюро Sergison Bates, Стивена Тейлора (Steven Taylor), Джонатана Вулфа (Jonathan Woolf), Йэна Ричи и многих других. Это было удивительно – вдруг обнаружить, что мир интересуется нашими работами, потому что архитектурная практика в Великобритании может быть похожей на путь на веслах против сильного течения. Именно поэтому Чипперфильд, Стерлинг, Фостер, Роджерс и я были вынуждены работать в других странах. И очень приятно слышать, что мы образуем движение. Признание заслуг – это приятно, но нельзя забывать при этом об ответственности. Поэтому, приехав в Россию, я постараюсь рассказать о возможностях идей – в форме открытого предложения, а не навязывания стилевой позиции.
 
- На тему работы в Англии: вы и Дэвид Чипперфильд в своих интервью критикуете британское отношение к архитекторам, архитектуре, процессу проектирования и т. д. Почему? Глядя из России, часто кажется, что в Европе ­– рай для архитекторов.
 
 – Архитекторам следует указывать политикам и бюрократам, где и как можно улучшить ситуацию. Я восхищаюсь Дэвидом, потому что он совершенно прямолинеен. Другие архитекторы в его положении были бы дипломатичными, а архитекторы-«звезды» говорят лишь то, что хочет услышать их собеседник. Дэвид ­– чрезвычайно ценный критик, и его работы всегда очень хороши. Я многому научился на их примере, и я даю своим студентам задание: изучить его творчество. Он прекрасный проектировщик, очень хорошо строит, очень хорошо понимает материалы, а также понимает, как создавать большое количество высококачественных работ.
 
Нам нужно много разных архитекторов – таких, как Дэвид, с большими «производственными мощностями», и таких, как я, с меньшим количеством глубоких проектов. При этом мы должны заботиться не только о текущем моменте, обучая следующее поколение архитекторов и помогая им начать самостоятельную карьеру.
 
Поэтому в Лондоне сейчас – удачная, но также и рискованная ситуация, которую мы должны продолжать критиковать. В  Москве обстановка выглядит гораздо более тяжелой. Если я вообще могу высказываться, алчность и невежество разрушают Москву так же, как они разрушили Лондон. Два дня назад Михаил Хазанов показал мне свое здание для правительства Московской области. Заказчики в какой-то момент решили, что можно обойтись остекленными внутренними стенами атриума, а сам атриум не делать – ради экономии средств. Но Хазанов убедил их, что без атриума здание будет выглядеть ужасно, и тот все же был сооружен. Архитектор был совершенно прав, защищая этот элемент проекта, потому что в следующие десятилетия люди привыкнут в идее свободного общения в этом публичном пространстве, и станет ясно, что Михаил Хазанов опередил свое время. Архитекторы должны быть несговорчивыми, должны отказываться идти на компромисс, потому что часто они единственные, кто подобными действиями способствует прогрессу. Конструктивисты это показали очень наглядно.
 
- Это верно, но их здания сейчас в очень плохом состоянии, как вы знаете.
 
 – Это трагедия, это чудовищно, потому что их здания были крайне важны для развития европейского модернизма, настолько же важны, как постройки Ле Корбюзье и Мис ван дер Роэ.
Это культурный долг России и Европы – восстановить эти памятники и заботиться о них на научной базе. Силами рынка этого не сделать. Сейчас, когда размах эксперимента Тэтчер стал виден полностью, в Великобритании постепенно понимают, что слепая вера в силы рынка не создала ни устойчивое общество, ни устойчивый город, и что необходимо продуманное, «культурное» планирование. Московским девелоперам стоило бы подумать о том, какой город они оставят своим детям и внукам.
 
- Боюсь, они собираются просто отправить своих внуков в Штаты…
 
 – …или в Лондон.
 
- Или в Лондон, где многие из них уже обосновались. Но продолжим тему молодого поколения: у вас обширный опыт педагога, в Москву сейчас вы также приехали как педагог. Ваши методы преподавания изменились со временем?
 
 – Я думаю, да, не могу сказать, как именно, потому что это был процесс эволюции. Меня интересует непрерывное существование старых идей в современном обществе. Я имею в виду не историю, но давно устоявшиеся методы работы, которые остаются актуальными и сегодня. Также, по моему опыту, собственно студенты-архитекторы не сильно изменились. Они остаются «инстинктивными» гуманистами, думающими о проблемах общества. Поэтому я уверен в нынешнем молодом поколении – и учащихся лондонской Школы Кэсса, где я сейчас преподаю, и в студентах моего воркшопа здесь, в институте «Стрелка».
 
Тони Фреттон на воркшопе в институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»



- Какой совет вы даете своим студентам, когда они завершают обучение?
 
 – Я стараюсь помогать им советами «суммарно» до момента получения диплома. Я думаю, в нынешней ситуации нужна совместная работа профессионалов с разными точками зрения, как при разработке компьютерных программ c открытым исходным кодом. Как и многие другие педагоги, я признаю, что студенты могут внести свой вклад в архитектурную теорию. Я учу студентов, как понять ценность их идей и как использовать их на практике. Меня можно обвинить в том, что я принимаю их мысли некритично, но это небольшая цена за то, чтобы привить молодым архитекторам уверенность в себе вместе с чувством социальной ответственности.

15 Сентября 2014

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой (DNK ag), Алексея Козыря, Михаила Бейлина(Citizenstudio) и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом «Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Светлые грани у подножия Монблана
Бюджетный, влагостойкий и удобный облицовочный материал – цементные плиты КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® – стал основой для создания узнаваемого образа центра водных видов спорта в курортном альпийском Салланше.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Сейчас на главной
Древность, дроны и кортен
Руины средневекового замка Гельфштын на востоке Чехии благодаря реконструкции по проекту бюро atelier-r не только избежали обрушения, но и стали доступней туристам.
Умерла Ольга Севан
Реставратор, исследователь и защитник деревянной архитектуры и исторической среды русского Севера, малых городов и сел.
Традиции энергетики
В Порсгрунне на юге Норвегии по проекту архитекторов Snøhetta построено четвертое здание из их ресурсоэффективной серии Powerhouse: как и три предыдущих, оно произведет за время эксплуатации (минимум 60 лет) больше энергии, чем потратит, включая периоды строительства и демонтажа и даже процесс производства стройматериалов.
Подвижность модульного
В ЖК Discovery ADM architects предложили современную версию структурализма: форма основана на модульных ячейках, которые, плавно выдвигаясь и углубляясь, придают контурам объемов сдержанную гибкость, «дифференцированную» поэлементно. Пластично-ступенчатые фасады «прошиты» золотистыми нитями – они объединяют объемы, подчеркивая рельефность решения.
Наследники трамвая
Офисный комплекс Five в пражском районе Смихов «вырастает» из исторического здания трамвайного депо. Авторы проекта – бюро Qarta Architektura.
Бинокль архитектора
Новый собственный дом Тотана Кузембаева – удивительный деревянный катамаран, врытый в склон под углом, обратным перепаду рельефа. Сама двухчастная структура дома была выбрана ради лучшей звукоизоляции, столь необычная посадка на участке – ради лучшего вида, ну а выбор дерева как ключевого материала постройки, конечно, никого не удивил.
Забег по петле
Образовательный центр и информационный павильон нового района в окрестностях Чэнду связаны красной лентой – эксплуатируемой кровлей с беговой дорожкой по проекту Powerhouse Company.
СПбГАСУ 2020: Архитектурный факультет
Лучшие работы архитектурного факультета СПбГАСУ, созданные под руководством Владимира Линова, Владлена Лявданского и Наталии Новоходской в 2020 году: деревянный жилой комплекс, оздоровительный центр в горах, еще одна история для Кенигсберга и преображение бывшего детского лагеря.
Жизнь на биеннале
Скандинавский павильон на ближайшей венецианской биеннале превратится в экспериментальное жилье-кохаузинг по замыслу норвежских архитекторов Helen & Hard при участии восьми жильцов из их «коммунального» дома в Ставангере.
Полифония строгого стиля
Проект жилого комплекса «ID Московский» на Московском проспекте в Петербурге – работа команды Степана Липгарта минувшего 2020 года. Ансамбль из двух зданий, объединенных пилонадой, выполнен в стиле обобщенной неоклассики с элементами ар-деко.
Металлическая «улыбка»
В жилом комплексе The Smile по проекту BIG на Манхэттене 20% квартир рассчитаны на малообеспеченных жильцов, а еще 10% горожане со средним доходом могут снять по сниженной стоимости.
Кирпичный узор
Многофункциональный комплекс Theodora House на месте бывшего пивоваренного завода Carlsberg в Копенгагене: в историческом складе архитекторы Adept устроили офисы и пристроили к нему жилые корпуса, восстановив планировку начала XX века.
Архитекторы.рф 2020, часть II
Продолжаем изучать работы выпускников программы Архитекторы.рф 2020 года: стратегия для пасмурных городов, рабочие места в спальных районах, эссе о демократическом подходе к проектированию, а также концепции развития для территорий Архангельска и Воронежа.
Древесина как ценность
Спроектированный Nikken Sekkei к Олимпиаде в Токио центр гимнастики имеет двойное назначение: когда Игры, наконец, состоятся, трибуны уберут, и он станет выставочным павильоном.
В три голоса
Высотный – 41-этажный – жилой комплекс HIDE строится на берегу Сетуни недалеко от Поклонной горы. Он состоит из трех башен одной высоты, но трактованных по-разному. Одна из них, самая заметная, кажется, закручивается по спирали, складываясь из множества золотистых эркеров.
Зеленые ступени наверх
В 400-метровых парных башнях для нового бизнес-комплекса на юге Китая Zaha Hadid Architects предусмотрели террасные сады, связывающие небоскреб с окружением.
Архитекторы.рф 2020
Изучаем работы выпускников второго потока программы Архитекторы.рф. В первой подборке: уберизация школ, Верхневолжский парк руин, а также регламент для застройки Купецкой слободы и план развития реликтового бора.
Как на праздник, часть II
В продолжении подборки современных офисных интерьеров: висячие и вертикальные сады, живой уголок, капсулы для сна и офис-трансформер.
Истина в Зодчестве
Алексей Комов выбран куратором следующего фестиваля «Зодчество». Тема – «Истина». Рассматриваем выдержки из тезисов программы.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Умерла Зоя Харитонова
Соавтор Алексея Гутнова, одна из тех архитекторов, кто стоял у истоков группы НЭР. Среди ее работ – многофункциональный жилой район в Сокольниках и превращение Старого Арбата в пешеходную улицу.
Умер Виктор Логвинов
Архитектор и юрист, увлеченный «зеленой архитектурой» и отдавший больше 30 лет защите корпоративных прав архитектурного сообщеcтва в рамках своей деятельности в Союзе архитекторов. Один из авторов закона «Об архитектурной деятельности».
Походные условия
Конгресс-центр Китайского предпринимательского форума в Ябули на северо-востоке КНР по проекту пекинского бюро MAD вдохновлен образами туристической палатки и доверительной беседы бизнесменов у костра.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Пост-комфортный город
С появлением в программе традиционной конференции Москомархитектуры термина «пост-комфортный» стало очевидно, что повестка «комфортности» в пандемию если и не отменяется, то значительно корректируется.
Остаточная площадь, добавленная стоимость
Выстроенный на сложном участке на юге Парижа «доступный» жилой дом соединяет экологические материалы, вертикальное озеленение, городскую ферму и помещения общего пользования вместо пентхауса. Авторы проекта – бюро Мануэль Готран.
В пространстве парка Победы
В проекте жилого комплекса, который строится сейчас рядом с парком Поклонной горы по проекту Сергея Скуратова, многофункциональный стилобат превращен в сложносочиненное городское пространство с интригующими подходами-спусками, берущими на себя роль мини-площадей. Архитектура жилых корпусов реагирует на соседство Парка Победы: с одной стороны, «растворяясь в воздухе», а с другой – поддерживая мемориальный комплекс ритмически и цветом.
Как на праздник, часть I
В первой подборке офисных интерьеров, отвечающих современному трудовому процессу – wi-fi и камины, переговорные и игровые, эффектность и функциональность.
Динамика проспекта
На Ленинградском проспекте недалеко от метро Сокол завершено строительство БЦ класса А Alcon II. ADM architects решили главный фасад как три объемные ленты: напряженный трафик проспекта как будто «всколыхнул» материю этажей крупными волнами.
Кирпич и золото
Новый кинотеатр в Каоре на юге Франции по проекту бюро Антонио Вирга восстановил историческую структуру городской площади, где при этом был создан зеленый «оазис».
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Каменные профили
В Цюрихе завершено строительство нового корпуса Кунстхауса, крупнейшего художественного музея Швейцарии. Авторы проекта – берлинский филиал бюро Дэвида Чипперфильда.
Пароход у причала
Апарт-отель, похожий на корабль с широкими палубами, спроектирован для участка на берегу Химкинского водохранилища в Южном Тушино. Дом-пароход, ориентированный на воду и Северный речной вокзал, словно «готовится выйти в плавание».
Не кровля, а швейцарский нож
Ландшафтное бюро Landprocess из Бангкока превратило крышу одного из старейших университетов Таиланда в городской огород, совмещенный с общественным пространством и резервуарами для хранения дождевой воды.
Магия ритма, или орнамент как тема
ЖК Veren place Сергея Чобана в Петербурге – эталонный дом для встраивания в исторический город и один из примеров реализация стратегии, представленной автором несколько лет назад в совместной с Владимиром Седовым книге «30:70. Архитектура как баланс сил».
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Еще одна история
Рассказ Феликса Новикова о проектировании и строительстве ДК Тракторостроителей в Чебоксарах, не вполне завершенном в девяностые годы. Теперь, когда рядом, в парке построено новое здание кадетского училища, автор предлагает вернуться в идее размещения монументальной композиции на фасадах ДК.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Живое дерево
Новая книга признанного специалиста по современной деревянной архитектуре России Николая Малинина, изданная музеем «Гараж», нетрадиционна по многим пареметрам, начиная с того, что не вписывается в правила жанровых определений. Как дышит автор – так и пишет. Но знает свой предмет нешуточно, так что книгу надо признать скорее приметой рождения нового жанра исследования, чем простым отступлением от норм.