Где же живут архитекторы?

Выставка, показанная в Милане в рамках Salone del Mobile-2014, ответила на живой интерес публики, открыв двери в дома Захи Хадид, Шигеру Бана и других знаменитых архитекторов.

mainImg
Славой мировой столицы дизайна Милан обязан грамотной программе развития после Второй мировой войны. Здесь сосредоточились сразу все необходимые для успеха компоненты – дизайн, производство и развитая торговая сеть. С тех пор этот город продолжает сводить вместе творцов и реализаторов, соединяя все звенья в одну цепочку. Выставка Salone del Mobile, одно из самых значимых событий в мире дизайна, в этом году прошла здесь уже в 53-й раз.

На целую неделю солнечного апреля Милан превратился в бурлящий муравейник. Сюда съехались тысячи посетителей со всего мира. И «Салон» не удержать в рамках выставочного центра, к слову, совсем не маленького, построенного Массимилиано Фуксасом Rho-Fiera: по всему городу не утихали вечеринки, презентации, выставки и специальные события. Город стал единым выставочным пространством.

По словам Клаудио Лути, президента компании Cosmit, которая и организовывает «Салон», его главная задача – в создании культуры, которая затем служит ориентиром для предметного и интерьерного дизайна, предназначенного в первую очередь для дома. Ведь именно дом и является центром всего события. Поэтому неслучайной здесь стала выставка «Где живут архитекторы» – специальный проект Salone del Mobile 2014. Она открыла двери туда, куда хотелось бы заглянуть очень многим.
Вид общей части экспозиции © Alessandro Russotti
Вид общей части экспозиции © Davide Pizzigoni

Что выбирают для себя самые успешные деятели мира архитектуры? Дом или квартиру? Живут ли они в домах, ими же спроектированных? Есть ли прямые углы в жилищах Захи Хадид и Даниеля Либескинда? Выставка «Где живут архитекторы» ответила на эти вопросы и удовлетворила естественное любопытство публики. Но не менее важно, что она также была направлена на расширение видения самой архитектуры.

Шигеру Бан, Марио Беллини, Дэвид Чипперфильд, Массимилиано и Дориана Фуксас, Заха Хадид, Марсио Коган, Даниэль Либескинд и Биджой Джайн из Studio Mumbai – 8 имен, 8 домов, 8 историй, 8 парадигм современной жизни. Диалоги архитекторов и их интерьеров на фоне радикально меняющихся мегаполисов: Токио, Милана, Берлина, Парижа, Лондона, Сан-Паулу, Нью-Йорка и Мумбаи.

Куратор мероприятия, Франческа Молтени, известная проектами Design Dance и A Celestial Bathroom для Salone del Mobile 2010-го и 2012-го годов, была допущена в святая святых – собственные дома этих восьми корифеев архитектуры. После этого на Salone она вместе с известным сценографом Давидом Пиццигони разработала проект инсталляции, символически воссоздающей личные «дома-комнаты» этих архитекторов.



Кураторы ставили перед собой задачу передать атмосферу жилища каждого из участников, их восприятие пространства и связи между жизнью, домом и вещами в нем. Черпая вдохновение в реальных домах, архитектор и театральный художник создали 8 павильонов.  Работа заняла 9 месяцев. Кропотливо собирая необходимые для проекта элементы, авторы смогли также заснять дома на видео и записать интервью с хозяевами, которые и показали на выставке. Результатом стало интерактивное пространство, в котором о доме рассказывают и «индивидуальные» павильоны, и восемь героев выставки.

Кураторам выставки удалось передать атмосферу каждого дома. Все они – точный портрет своих хозяев. Пространства рассказывают об идеях, уже множество раз утвержденных архитекторами в их проектах. И даже не важно, построен дом в самом начале карьеры или же на вершине славы. По мнению Захи Хадид, свой собственный дом архитектору нужно строить либо прежде всего, как первое утверждение собственных идей, либо когда приближаешься к концу карьеры. А вот Шигеру Бан считает, что это бесконечный процесс, и дом создается всю жизнь.

Знакомя с жилищами мастеров архитектуры, выставка на самом деле знакомит нас с их творчеством гораздо глубже, чем это удалось бы простой экспозиции их работ. Жаль лишь, что она продлилась так недолго. Но все материалы теперь собраны в книгу – к выставке вышло одноименное 176-страничное издание, в котором представлены интервью с архитекторами и фотографии их квартир.

Над облаками и среди деревьев. Шигеру Бан

zooming
Дом Шигеру Бана © Hiroyuki Hirai

Шигеру Бан проводит большую часть времени в самолетах, но все же иногда возвращается домой – в квартирку среди деревьев, которая расположена в им же и спроектированном в 1997 Hanegi Forest – многоквартирном доме в тихом жилом районе Токио.
Макет павильона Шигеру Бана. Фото © Инесса Ковалева

Структура миланского павильона отсылает к устройству этого дома: в основе Hanegi Forest лежит триангулярная сетка с вырезанными эллипсами, в которых были сохранены существующие на участке деревья. На выставке эти эллипсы стали окнами-колодцами в мир, который окружает архитектора. Здесь мелькают картинки Токио: спешащие пешеходы, дороги, мосты, лес и горы. Геометрия, дизайн и природа – излюбленное сочетание Бана, отраженное им в большинстве работ.
Вид павильона Шигеру Бана © Davide Pizzigoni

Дом для Шигеру Бана – это сумма многих вещей. Феномен дома вечен для тех, у кого есть все, и временен для тех, у кого нет ничего. Архитектор не создает иерархию жилой архитектурой, считая равными дорогие виллы и жилища для пострадавших от катастроф, привилегированных заказчиков и жертв стихии. С 1995, когда он создал Объединение архитекторов-добровольцев (VAN: Voluntary Architects′ Network), и по сей день он работает там, где природа или военные конфликты лишили людей крова, при этом он следует элегантному минимализму форм и исконным свойствам материалов.
Вид павильона Шигеру Бана © Alessandro Russotti

Этот принцип подтверждается его собственным жильем. Кому-то квартира в Hanegi Forest может показаться пустой: круглый стол на бумажных опорах-колоннах, стулья дизайна Террагини, старый кожаный диван и копии «кикладских идолов» – древних фигурок, которые так напоминают работы современных минималистов.
zooming
Вид павильона Шигеру Бана © Davide Pizzigoni
Вид павильона Шигеру Бана © Davide Pizzigoni

Вдохновение приходит к нему, когда нога ступает на дощатый пол – материал из детства, материал первых скульптурных работ, когда он все еще мечтал стать плотником. Потом настала пора экспериментов с другими материалами, новых проектов, использования бумаги и картона как структурного элемента. В маленькой комнатке в углу павильона Бан с экрана рассказывает о своем доме, который, несмотря на крошечный размер, полон света и вдохновения, который, как и его хозяин, дружит с Иссеем Мияке и помнит Широ Курамата. Бан делится своей философией, и в этом пространстве она действительно ощущается.


Дом ветра и всей современности. Чета Фуксас

Вид павильона четы Фуксас © Davide Pizzigoni

Войдя в павильон Массимилиано и Дорианы Фуксас, посетители сразу же сталкиваются с огромными статуями из Мали – стражами африканских домов и квартиры архитекторов на площади Вогезов в Париже.
zooming
Дом четы Фуксас © Aki Furudate

Этот дом несет отпечаток одной личности. До того, как сюда переехали Массимилиано и Дориана, здесь жил французский архитектор и урбанист Фернан Пуйон. Все здесь принадлежит ему, и дух эротизма его творчества чувствуют и сегодняшние жильцы. Они практически ничего не поменяли после переезда: «Здесь все, что мы любим,» –рассказывает Дориана. Дом полон произведениями искусства: работы Фонтана, Боэтти и мебель Жана Пруве.
Макет павильона четы Фуксас. Фото © Инесса Ковалева

Вторая часть павильона – комната с экраном, напротив которого – длинный стол со стульями, как в квартире в Париже. Там длинный деревянный стол с 10 стульями вокруг него отражает царящую в доме атмосферу общности. Здесь чувствуются дух модернизма, процветавшего в Париже в 1980-х, катастрофические смены эпох, кропотливое восстановление района Берлинской стены и создание Дефанса. Дом Массимилиано и Дорианы Фуксас – это дом, состоящий из многих других домов и жизней, частых путешествий своих хозяев по делам и просто так.
Вид павильона четы Фуксас © Alessandro Russotti
Вид павильона четы Фуксас © Alessandro Russotti

Как ни странно, квартира на площади в центре города создает ощущение загородного дома. И этот дом растворен в великой истории, он вне времени – и, одновременно, в прошлом, настоящем и будущем. Это дом всей современности, которую можно найти в мире, дом всех друзей и знакомых. «Дом ветра, как во французских фильмах, ветра, который смешивает запахи и несет перемены,» –  поэтически описывает его хозяин.


Среди языков, книг и воспоминаний. Даниэль Либескинд

zooming
Дом Либескинда © Nicola Tranquillino

«Центр мира там, где ты живешь, где бы ты ни жил, там и будет твой центр,» – утверждает Даниэль Либескинд. Для него таких центров было шесть: Лодзь, Тель-Авив, Детройт, Нью-Йорк, Берлин и Милан. В павильоне с ярко-красной ломанной стеной внутри – 6 остановок-окон: каждая посвящена своему городу. Здесь на экранах перелистываются страницы, повествующие о разных этапах жизни хозяина. Красный цвет символизирует осознание, динамизм и изменения, а центрическая структура павильона – концентрические круги памяти. В самом центре – Манхэттен, где сейчас живет и работает архитектор. Хотя у него есть и вторая квартира – в Милане, где также находится студия, которой управляет его сын.
Вид павильона Либескинда © Alessandro Russotti

Либескинд живет среди языков, книг и воспоминаний. Здесь в воздухе смешались эхо Холокоста и коммунизма, воспоминания о Баухаусе и академии Сааринена, воссоединение Востока и Запада Германии, Италия 1980-х и изобилие Нью-Йорка. Это реальность человека, который постоянно в пути.
Вид павильона Либескинда © Alessandro Russotti

Он всю жизнь балансирует между старым и современным миром: польский Лодзь и израильский Тель-Авив в противовес «Городу Большого Яблока». И, хотя квартиры архитектора лишены острых углов, единственные два частных дома, построенные им за все годы работы, получились именно такими, как этот павильон – с перспективами интерьеров и ломаными поверхностями.
Макет павильона Даниэля Либескинда. Фото © Инесса Ковалева
Вид павильона Либескинда © Davide Pizzigoni

Хороший дом – тот, где хорошо спиться, но в то же время он создает напряженность, в нем есть что-то, что не совсем гармонично: вещи, которые беспокоят, дела, которые остаются нерешенными, человек, который чувствует себя чужим. Между домом и предметами в нем для Либескинда нет иерархических отношений, как нет их и между экранами в его павильоне. Все в мире одинаково важно. «В моей нью-йорской квартире есть стол, от которого я хотел все время избавиться. И это первое, что я спроектировал, когда мы только переехали в Милан. У нас не было ничего, и мы спали на полу,» – рассказывает архитектор. Дом Либескинда – это дом памяти. А стол там – не простой, а с красными ножками.

Дом из нескольких домов, природы и маленькой комнаты для чтения. Studio Mumbai
Биджой Джайн / Studio Mumbai ©Studio Mumbai

В темном павильоне Studio Mumbai течет вода, поэтому там влажный воздух и звук, как ни в одном другом из восьми. Здесь кажется, что ты в тропическом лесу. В реальности дом-студия архитекторов находится в пригороде Мумбаи, на берегу моря. И вода – неотъемлемый ее элемент. На нескольких экранах в павильоне мелькает природа, на других – колоритные пейзажи Мумбаи: небоскребы, текстильные фабрики, разноцветное белье на натянутых верёвках, люди на улицах.
Дом Studio Mumbai © Francesca Molteni

Павильон рассказывает историю не одного дома, а сразу нескольких, которые стали за 17 лет одним целым. Биджой Джайн говорит, что он здесь всего лишь один из многих. Им хотелось создать небольшое рабочее поселении – «Студию Мумбаи». Поэтому этот общий дом состоит из нескольких, его дополняет природа вокруг и маленькая комната для чтения, которая спряталась в огромном баньяне. Отдельные объемы соединены переходами из москитной сетки. И дерево тоже – неотъемлемая часть дома: баньян вступает с ним в «диалог», постоянно раскачивая занавески своими ветками.

Дом студии дышит вместе с теми, кто в нем живет, вместе с проектами и энергетикой тех, кто здесь работает – каменщиков, плотников, ткачей, ремесленников. Их знания, опыт, память наполняют пространство вокруг. Это арендованный дом, но в нем живут любовью и заботой; он временный, но его жильцы верят в вечный цикл – от истоков до перерождения руин в новую цивилизацию. «Наша вода будет продолжать существовать даже после того как нас не станет,» – пишет Биджой Джайн, вспоминая «Воскресение Христово» Пьеро делла Франческа, работу, в которой восприятие времени непреходяще.

Бесконечное собрание всего на свете. Марсио Коган
Вид павильона Когана © Alessandro Russotti

Любимым местом Марсио Когана был дом его детства, построенный отцом, архитектором-модернистом. Все там было полностью автоматизировано и контролировалось одним нажатием волшебной кнопки.
Вид павильона Когана © Alessandro Russotti

Сейчас его дом в непривлекательном, но оживленном районе Сан-Паулу – результат слияния поспешного девелопмента 1980-х и идей Когана – недавнего выпускника архитектурной школы Университета Маккензи. Этот дом – одна из первых работ архитектора. Здесь, в квартире на 12-м этаже, он не представляет себя вне городской суеты и говорит, что никогда не смог бы жить в тихом спокойном месте. Энергия латиноамериканского мегаполиса дает ему вдохновение.
Вид павильона Когана © Alessandro Russotti

И в павильоне в Милане, и в квартире в Сан-Паулу все указывает на отличительные черты его проектов: чистые линии, диалог между массами, окна, связывающие интерьер и внешнее пространство. Прозрачность пространству придают жалюзи на панорамных окнах: так общее пространство становится интимным. Важный элемент квартиры – балкон – тоже воссоздан на выставке: в самом конце павильона за углом массивной стены неожиданно открывается синее небо.
Макет павильона Марсио Когана. Фото © Инесса Ковалева
Деталь интерьера дома Марсио Когана © Romulo Fialdini Architecture + studio mk27, Marcio Kogan

Дом Когана – бесконечное собрание всего на свете: набросков, писем друзей, автографов футболистов-режиссеров и писателей-философов, билетиков на метро, сувениров и фрагментов событий.

Дом – книжная полка. Марио Беллини
zooming
Марио Беллини в своей библиотеке © Davide Pizzigoni

«Я городской человек. Живя в Милане, я приобрел городскую культуру. И, когда я искал себе жилье, мне даже в голову не приходило, что я могу построить его себе сам,» – рассказывает Беллини. Дом, в котором он живет, возведен известным итальянским архитектором-рационалистом Пьеро Порталуппи. Это прекрасная вилла 1-й половины XX века – очень «миланская»: внутренние пространства дома перемежаются садом. Здесь же расположена и мастерская Беллини.
Макет павильона Марио Беллини. Фото © Инесса Ковалева

Сердце дома – огромная библиотека. Она разместилась в книжном шкафу высотой в 3 этажа: это огромный стеллаж, за которым прячется лестница. Чтобы было удобно доставать книги, устроена система лесов, по которым легко добраться до нужной полки. Этот стеллаж и был воссоздан в павильоне – стена-лестница, состоящая из множества квадратных ячеек. Поднявшись по ступеням, посетители оказываются в следующей комнате, на балконе, который выходит в мир архитектора: на стенах показывают видео его дома с абстрактными настенными росписями британского художника Дэвида Тремлетта.
Вид павильона Беллини © Alessandro Russotti
Вид павильона Беллини © Alessandro Russotti

Это еще одна квартира-сокровищница: книги, записи, архитектурные проекты, объекты дизайна, камеры, журналы, издания о музыке, люди, проекты, истории, путешествия, «Аркология» Паоло Солери, монография МoМА о Мис ван дер Роэ, первый стол Рона Арада, экспонировавшийся в Милане, рояль и скрипка, когда-то принадлежавшие еврейской семье его жены.


Дом, заполняющий пустоту. Дэвид Чипперфильд

Дом Дэвида Чипперфильда © Ute Zscharnt

Комплекс Нового музея в Берлине принес автору не только престижную Премию Мис ван дер Роэ, но и стал в определенном смысле его домом. Музей – это часть масштабной реконструкции, затеянной в районе Митте после падения Берлинской стены. Невозможно было удержаться, чтобы не внедрить в этот проект еще и жилую функцию. В результате, на одном из многих пустых участков появился дом, символично легкий серый бетонный объем с огромными окнами. Здесь и находится квартира Дэвида Чипперфильда, объединенная с его мастерской.
zooming
Вид павильона Чипперфильда © Davide Pizzigoni

Павильон, как и дом – всего лишь фон для проекции истории Берлина. На внешних стенах размещены окна – экраны, и так изображение Нового Музея оказывается и внутри, и снаружи. Интерьер павильона передает атмосферу квартиры. Красная и зеленая стены, разделяющие пространство на три части – отсылка к гостиной архитектора: два зеленых дивана поставлены друг напротив друга в центре комнаты, а за ними – красные стеллажи с книгами.
Макет павильона Дэвида Чипперфильда. Фото © Инесса Ковалева
Вид павильона Чипперфильда © Alessandro Russotti

В этом пространстве чувствуешь, что дом – это всего лишь тонкий барьер между личным комфортом и средой, где мы встречаем других людей.


Идеально белый цвет среди красного кирпича викторианских зданий. Заха Хадид

zooming
Дом Захи Хадид © Davide Pizzigoni

Ее дом идеален для того, чтобы ходить там босиком. В лондонском доме Захи Хадид полы перетекают в стены, а потом и в потолки: это единая волна, как и во всех ее проектах. Он идеально белый и развивается вокруг бассейна-имплювия – по типу средиземноморского дома.
Вид павильона Захи Хадид © Alessandro Russotti

Здесь нет реликвий, зато ощущается архитектура во всех ее проявлениях: прочитанная, изученная, обдуманная, реализованная, построенная, побежденная, желаемая и пережитая; чувствуется и инженерно-математическое образование, полученное Хадид в Бейруте.
Макет павильона Захи Хадид. Фото © Инесса Ковалева

В доме из поликарбоната, построенном среди красного кирпича викторианских зданий, иконопись, ландшафт и культура украшения выражены в непредсказуемых формах. Дом – это капсула, кабина космического корабля из научно-фантастический фильмов, с перетекающими поверхностями, характерными для удивительной параметрической архитектуры Захи Хадид. Но и прямые углы здесь все-таки тоже есть.
Вид павильона Захи Хадид © Davide Pizzigoni

Ее настоящим домом был родной дом в Багдаде, вдохновленный стилем Баухауса, с итальянской мебелью 1950-х – 60-х годов, выбранной родителями-космополитами. С тех пор, как она покинула его, она чувствовала себя цыганкой, постоянно меняя временное жилье. И сейчас она все также путешествует и проводит много времени вне дома.

Павильон, рассказывающий эти истории, стал синтезом этих двух домов, одинаково важных для архитектора: в простом прямоугольном объеме – криволинейный стол-экран, как большой общий стол в ее лондонской квартире. Навес над ним – воплощение идеи Хадид о безусловной важности родного крова для каждого человека.

22 апреля 2014

Похожие статьи
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Цумтор. Идеальные дни
Вим Вендерс снял документальный фильм «Изнутри наружу: архитектура Петера Цумтора», который предлагает зрителю на два часа погрузиться в мир архитектуры в киноформате 3D. Это путешествие, в котором здания предлагается не столько рассматривать, сколько переживать.
Архивисты VS искусствоведы?
Надо ли «разрушать монополию искусствоведов» в деле исследования памятников авангарда? А если да, то как далеко должен зайти такого рода «поворот в социогуманитарных исследованиях»? Об этом – рецензия главы Сектора Свода памятников ГИИ на книгу Александра Дуднева и Констанина Гудкова «Москва на стройке». Книга – ценнейший и гигантский каталог зданий 1917–1941 года, но высказанный в предисловии методологический пафос крутого поворота вызывает некоторые сомнения…
С ювелирной точностью
До 4 октября в Государственном музее архитектуры проходит выставка «Федор Шехтель. Грезы русского модерна», приуроченная к столетию со дня смерти архитектора. В парадной анфиладе усадьбы Талызиных собрали две с половиной сотни экспонатов – графику, фотографии, макеты, мебель, книги и семейные реликвии.
Москва без возражений
В Музее Москвы с 1 по 16 августа работает выставка «70 лет созидания», приуроченная к 70-летию Дня строителя. Если вы устали от рутины и мечтаете о празднике, вам сюда. Если у вас есть дети, которых нечем занять в августе, срочно идите в Музей Москвы, тем более что вход на выставку бесплатный. Если вы историк-реконструктор и обожаете советское ретро, вам тоже сюда: здесь немало аутентичного винтажа. Если вы строитель – приглашайте друзей и родственников: вам есть чем гордиться.
Маленькая книга прощания
Изданная архитекторами «Остоженки» книга о Валерии Каняшине очень небольшая, помещается на ладони как записная книжка или походный альбом для рисования. В сочетании с микротиражом это дает не-гламурное и совсем не репрезентативное издание «для друзей». Но как тонко в нем замиксованы проекты, тексты, фотографии и рисунки: вероятно, именно так можно, изучая творческий путь, немного понять человека.
Фолиант большого архитектора
Олег Явейн написал, а «Студия 44» издала монументальный двухтомник про Александра Никольского. Многие материалы публикуются впервые. Читается, при всей фундаментальности, легко. Личность, и архитектура человека-гиганта (он был большого роста), который пришел к авангарду своим путем и не был готов «отпустить» то, что считал правильным – а о политике не говорил вообще никогда – показана с разных сторон. Читаем, рассуждаем, рассказываем несколько историй. Кое-что цепляет пресловутой актуальностью для наших дней.
Архивные сокровища
Издательство «Кучково Поле Музеон» продолжило свою серию книг о метро новым сборником «Метро двух столиц: Москва – Будапешт: фотоальбом», в котором собрана богатейшая коллекция архивных и фотоматериалов, а также подробный рассказ о специфике двух очень непохожих метрополитенов: московского и будапештского.
Pulchro delectemur*
Вроде бы фамилия архитектора – Иванов-Шиц – всем известна, но больше почти ничего... Выставка, открывшаяся в Музее архитектуры, который хранит 2300 экспонатов его фонда, должна исправить эту несправедливость. В будущем обещают и монографию, что тоже вполне необходимо. Пробуем разобраться в архитектуре малоизвестного, хотя и успешного, автора – и в латинской фразе, вынесенной в заголовок. И еще немного ругаем экспозиционный дизайн.
Они сказали «Да!»
Da Bureau выпустило в издательстве Tatlin книгу, которая суммирует опыт 11 лет работы: от первых проектов и провалов до престижных наград, зарубежных заказов и узнаваемого почерка. Раздел-каталог с фотографиями реализованных интерьеров дополняет история успеха в духе «американской мечты». Что сделало ее реальность – рассказываем в рецензии.
Правда без кавычек
Редакционный корпус комбината «Правда» отреставрируют, приспособив под дизайн-отель. К началу работ издательство «Кучково поле Музеон» выпустило книгу «Дом Правды. На первой полосе архитектуры» об истории знакового здания и его создателе Пантелеймоне Голосове.
Сибириада нового быта
Публикуем рецензию на книгу Ивана Атапина «Утопия в снегах. Социально-архитектурные эксперименты в Сибири, 1910–1930-е», выпущенную издательством Музея современного искусства «Гараж».
Исцеление красотой
«Рецепты для разбитых сердец» – так называется первая Международная биеннале современного искусства в Бухаре, которая проходит прямо сейчас. Она длилась 10 недель и завершится 23 ноября. Если у вас есть возможность сесть в самолет и провести пару дней в красивейшем городе, атмосфера которого дополнена художественными интервенциями – успевайте. Совершенно целительная история. Из Москвы и Санкт-Петербурга – прямые рейсы.
Курганы, вепсы и трилобиты
Выставка «Область», открытая на «Архитектоне», представляет собой сумму впечатлений об отдаленных уголках Ленинградской области, которую группы студентов открывали для себя во время трехдневных экспедиций под руководством опытных проводников-архитекторов. Здесь вы не увидите дворцов, церквей и готовых решений, зато точно почувствуете азарт первооткрывателя и подивитесь миру, лежащему по ту сторону градостроительства. Предлагаем небольшой путеводитель по экспозиции.
Жила, жива и будет жить
Как сейчас принято, выставка куратора Сергея Хачатурова «Готический ампир» совмещает открытия исследователя в области истории искусства с крупной современной гризайлью Егора Кошелева, уверенно внедряющей в сознание зрителя эмоционально заряженный миф. Была готика в ампире, есть и сейчас; все связано. Вашему вниманию – рецензия, написанная арт-критиком и магистранткой МГУ Юлией Тихомировой.
Главный экспонат
Написалось содержательное алаверды с картинками к тексту о выставке в центре «Зотов», посвященной архитектурным макетам. Очень плотно на ней собран материал, кажется, настолько плотно, что перестает «слушаться» куратора, создавая собственные смыслы и завихрения. Давно столько раритетов нового и старого времени из области макета не было собрано в одном месте. Пробуем разобраться, как все устроено и кто тут главный.
Выбирая лучшее
Очередная книга Александра Змеула о московском метро посвящена конкурсам на проекты станций со середины 1950-х до 1991 года. Издание выпущено Музеем современного искусства «Гараж».
Осторожно отмыто
В издательстве «Подписные издания» выходит книга Ксюши Сидориной – со-основательницы сообщества волонтеров-реставраторов Гэнгъ, которое с 2019 года отмывает и скоблит парадные Петербурга, открывая жильцам исторических домов сокровища: печи, мозаики, витражи. А еще – плитку. Именно плитка стала «цементом» книги, соединившим все – исторический экскурс, способы поиска ценных экземпляров, «каталог» парадных, а также опыт «партизанской» реставрации. О книге рассказывает редактор издательства Артем Макоян.
Спокойствие, только спокойствие
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга Александра Змеула «Большая кольцевая линия. Новейшая история московского метро». Ее автор – историк архитектуры и знаток подземки – разобрал грандиозный проект БКЛ в подробностях, но главное – сохранил спокойную и взвешенную позицию. С равным сочувствием он рассказал о работе всех вовлеченных в строительство архитекторов, сосредоточившись на их профессиональном вкладе и вне зависимости от их творческих разногласий.
Времени действительно нет?
С 22 июля по 5 октября 2025 года в Аптекарском приказе в Музее архитектуры работает выставка «Времени нет» – совместный проект МУАР и сообщества ЦЕХ, куда входят архитектурные бюро Saga, ХОРА и NOWADAYS office. ЦЕХ собрал двадцать одного участника, предложил им изучить цифровой каталог Музея архитектуры, выбрать оттуда документы или произведения искусства и на основе или в диалоге с ними создать оригинальные работы.
Метро как искусство. Деконструкция
В Музее Москвы до 24 августа 2025 года работает выставка «Высоко под землей», посвященная 90-летию московского метро. Столичная подземка – больше, чем транспорт, это гигантский арт-объект, который мы ежедневно не замечаем. Главный трюк экспозиции – заставить увидеть в утилитарном самостоятельное искусство. Метро предстает как результат одержимости деталями, как коллективный труд тысяч людей, как место, где технологии скрываются за красотой.
Лина Бо Барди и «ГЭС-2»: реконструкция
В Доме культуры «ГЭС-2» с 11 июля по 19 октября работает первая в России масштабная выставка, посвященная Лине Бо Барди (1914-1992) – бразильскому архитектору итальянского происхождения. «Если бы стены стали водой» – не столько ретроспектива, сколько попытка оживить дух Бо Барди на московской сцене, где ее идеи об общем для всех горожан пространстве и гибкости архитектурных решений звучат особенно актуально.
Феномен «чистой» архитектуры: читая книгу Карена...
Ученик Юрия Волчка Алексей Воробьев рассматривает книгу, написанную о знаменитом архитекторе-модернисте Джиме Торосяне учеником Торосяна Кареном Бальяном; и вышедшую недавно в издательстве TATLIN. Рецензия получилась прочувствованной, подробной – превратилась в эссе, где подзаголовок книги – Maestro di bellezza – становится отправной точкой для размышлений о красоте и ее преобразующей роли, со ссылками на Умберто Эко и Владимира Соловьева. Такая рецензия – сама по себе размышление о судьбе профессии архитектора.
Операция «Адаптация»: пунктирные заметки о XIX Архитектурной...
Людмила Лунина побывала на превью венецианской биеннале архитектуры и оценила выставку как сложную и научную. Поэтому так полезен ее авторский обзор, в котором всё или почти всё, пусть пунктирно, но обстоятельно, разложено «по полочкам». Полезно как для тех, кто планирует поехать на биеннале, так и для тех, кто сидит здесь, но не хотел бы отрываться от международной повестки. А повестка, судя по всему, получила на выставке новое воплощение: искать примеры архитектурной формы там, пожалуй, будет еще более бесполезно, чем обычно, зато столько всего разного... И грибы, и бактерии, и павильон из слоновьего навоза, и новые виды high-tech...
Групповой портрет архитекторов Серебряного века
Новая книга Марии Нащокиной «Архитектура Москвы эпохи модерна в творческих биографиях зодчих» сочетает научную глубину и энциклопедический охват с увлекательным изложением. В ней представлены жизнь и творчество 126 мастеров модерна, неоклассицизма и поздней эклектики. Публикуем рецензию и отрывок из книги, посвященный одному из самых ярких архитекторов ХХ века Александру Таманову.
Река и форм, и смыслов
Бюро ATRIUM славится вниманием к пластичной форме, современному дизайну и даже к новым видам интеллекта. В книге-портфолио Вера Бутко и Антон Надточий представили работу компании как бурный поток: текстов, графики, образов... Это делает ее яркой феерией, хотя не в ущерб системности. Но система – другая, обновленная. Как будто фрагмент метавселенной воплотился в бумажном издании.
Жизнестроительство на своей шкуре
Какая шкура у архитектора? Правильно, чаще всего черная... Неудивительно, что такого же цвета обложка новой книги издательства TATLIN, в которой – впервые для России – собраны 52 собственных дома современных архитекторов. Есть известные, даже знаменитые, есть и совершенно малоизвестные, и большие, и маленькие, и стильные, и диковинные. В какой-то мере отражает историю нашей архитектуры за 30 лет.
Учебник рисования?
Вообще так редко бывает. Ученики Андрея Ивановича Томского, архитектора, но главное – преподавателя академического рисунка, собрались и издали его уроки и его рисунки, сопроводив целой серией воспоминаний. Получилась книга теплая и полезная для тех, кто осваивает рисунок, тоже. Заметно, что вокруг Томского, действительно, образовалось сообщество друзей.
Преодоление мрамора
В Петербурге начала работу IX Биеннале архитектуры – одна из крупнейших профессиональных выставок города, организатором которой выступает Объединение архитектурных мастерских. Этот обзор не охватывает обширную деловую программу, сосредотачиваясь лишь на ощущениях от визуальной части экспозиции – ее объем и содержание говорит о возможности будущих трансформаций.
Мир бинарных оппозиций
Относительно новой книги Андрея Бокова не хочется и не следует повторять общепринятую формулу нашего времени: «прочитали за вас». Прочитали, но «за вас» в данном случае не работает. Книга не содержит принципиально новых сведений, на то она и теория самого стратосферного пошиба. Однако ее хочется разобрать на цитаты и выучить наизусть. Настолько некоторые места, по-эпичному, точны и емки. Но ее главное достоинство в другом – текст с элегантной непринужденностью даже не заставляет, а – провоцирует – читателя _думать_. Динамизирует мышление. А вот это уже важно.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».