English version

АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной, чтобы в нее был заложен смысл»

Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.

mainImg
«Крупный план» – по архитектурным меркам сравнительно молодая компания, которой удалось достаточно быстро – за 11 лет – развиться и проявить себя, начать работать с большими проектами, устойчиво присутствуя на московских и российских фестивалях с проектами и реализациями; прошедшей осенью с проектом ТЦ в Тёплом стане архитекторы прошли отборочный этап WAF. В компании – больше ста сотрудников и нестандартная по современным меркам структура: она состоит из сбалансированного числа архитекторов, конструкторов и инженеров, что позволяет брать ответственность за широкий круг задач и, кроме того, вести проекты полностью, качественно прорабатывая как творческие, так и инженерные разделы, и иллюстрируя идеи привлекательными скульптурами-макетами.
Сергей Никешкин и Андрей Михайлов
© Проектное бюро «Крупный План»

Архи.ру:
Мне приходилось видеть определение «Крупного плана» как архитектурной компании полного цикла. Могли бы вы как-то уточнить это определение?

Сергей Никешкин:
«Крупный план» – это генеральный проектировщик, который ведет проект от начала до конца, от рождения идеи и концепции до разработки рабочей документации и авторского надзора за строительством. Одно из наших главных преимуществ – использование новейших технологий, позволяющее реализовывать полный цикл проектных работ максимально эффективно.

Андрей Михайлов:
Мы сразу поняли, что в Москве не так много компаний, в которых творческая архитектурная составляющая дополнена комплексным подходом к проектированию. Их почти нет или очень мало. С одной стороны, есть индивидуальные мастерские архитекторов, с другой – инжиниринговые компании, у которых нет своего архитектурного «лица». Объединившись мы нашли собственную удачную нишу – и своих заказчиков, для которых важно не только получить хорошую архитектуру, но и не собирать субподрядчиков в процессе работы по всей стране.

Мы и сами какое-то время работали с субподрядчиками, но затем поняли, что отдавать задачи «на откуп» невыгодно и неудобно; прежде всего страдает качество. И стали собирать компанию полного цикла, каковой теперь уже несколько лет и являемся.

Когда вы начали работать? Я на сайте нашла две даты, 2009 и 2011…

Мы не сразу пришли к идее компании полного цикла, поначалу планировали работать с двумя отдельными компаниями, инжиниринговой и архитектурной, и в августе 2008 года создали Стройинженерпроект, – ей, действительно, уже 11 лет. Но затем, через 3 года появился «Крупный план», и он стал основным. Мы оба основатели и там, и там.

Неужели сразу после института вы начали работать самостоятельно?

С.Н.: Не совсем, вначале несколько лет работали в компании Формат 100, там мы с Андреем и познакомились. Я – 6 лет, начиная со второго курса института, мои навыки архитектора и вкус сформировались в этом бюро. Мы сохраняем теплые отношения с руководителем – Еленой Борисовной Алиповой и с благодарностью вспоминаем то время.

А как вы пережили кризис 2008 года? Многие мастерские тогда закрылись, а вы в тот момент только начали, но устояли и выросли в большую компанию.

А.М.: Мы всегда диверсифицировали заказчиков, никогда не работали с кем-то одним или двумя. Помимо больших компаний работали с госзаказами и с частными клиентами, которые, как известно, меньше подвержены колебаниям. Сейчас придерживаемся той же политики.

Но мы не всегда росли, были небольшие сокращения, в 2015 году сократили с 90 до 70 человек, теперь нас около 140.
ЖК «Зурбаган». Концепция застройки территории в Воронеже, 2018
© Крупный план

Насколько сложно управлять компанией, в которой работает больше 100 человек, не теряя качества? Я слышала, что оптимальное количество 30-40, а если больше, то приходится халтурить.

С.Н.: Непросто. Но архитекторов у нас как раз около 30-40, в названное количество сотрудников входят ведь еще инженеры и конструкторы.

А.М.: Да, когда структура становится слишком большой, контроль теряется, что может сказаться и на нашей с Сергеем погруженности в каждый объект, и на отношениях с заказчиками, на возможности участвовать во всех совещаниях. Сейчас количество сотрудников приближается к предельной цифре, мы ее оцениваем в 150 человек или чуть больше. Затем работа бюрократизируется, теряется возможность быстро принимать решения. Пока что мы находимся на стадии споров о дальнейшем росте.
Жилой дом, 2017, проект
© Проектное бюро «Крупный План»

Сколько примерно проектов вы сейчас можете вести одновременно?

С.Н.: Зависит от размера проектов. Думаю около 10-15 проектов среднего масштаба, до ста тысяч метров. Понятно, что они растянуты во времени, часто это не год, а два-три года.
Сыроварня «Русский пармезан»
© Проектное бюро «Крупный План»

На вашем сайте заявлено, что вы работаете в BIM. Почему решили перейти на него и как долго переходили?

С.Н.: Переходили около двух лет, какое-то время колебались с выбором программы, затем закупили Revit, считаем, что поступили правильно. На наш взгляд BIM максимально эффективен как раз для такой компании, как наша, где все сотрудники работают в одном штате. Но отрасль динамичная, приходится постоянно повышать компетенции, так как требования заказчиков растут очень быстро, иногда, я бы сказал, бывают завышенными в отношении трудоемкости и детализации. Чтобы проект не перестал быть рентабельным приходится отслеживать все происходящее достаточно чутко, решать, в каких случаях надо работать с детализацией, а где она избыточна и надо спорить.
Многофункциональный коммерческий центр в Тёплом стане, 2016-2018
© Проектное бюро «Крупный План»

Относительно сертификатов LEED и BREEAM, удалось ли их получить в каких-то проектах?

А.М.: Пока что – только в объектах Сколково, в которых мы участвовали как инжиниринговая компания, делали стадии П и РД, после завершения строительства были получены сертификаты BREAM. И для здания университета Сколтех, где мы выполняли функцию генпроектировщика.

Берете ли вы сейчас разделы проектирования по отдельности или отказываетесь от такой «штучной» работы?

Теперь как правило отказываемся, поскольку это сбивает нашу работу. Мы можем взять проект не с начала, к примеру со стадии П, но инженерные разделы без архитектуры не берем, поскольку одним из своих достоинств считаем то, что все разделы у нас увязаны. Все сидят в одном помещении, могут подойти друг к другу, у нас очень дружеская атмосфера, мы не хотим нарушать ее. Думаем, что это может плохо сказаться на нашей репутации и «карме». Кроме того сейчас большой спрос на работу полного цикла. Уже года два отказываемся работать с отдельными разделами чужих проектов.

С.Н.: В общем-то очевидно, что заказчику удобнее работать с компанией, в которую в любой момент можно приехать и обсудить все вопросы со всеми исполнителями.

А.М.: Раньше, когда у нас не было полного цикла, нам чаще приходилось ездить к заказчикам, а теперь чаще приезжают к нам. В результате совещания проходят очень эффективно.
Многофункциональный коммерческий центр в Тёплом стане, 2016-2018
© Проектное бюро «Крупный План»

Распределение ролей между вами, двумя руководителями, известно: вы, Сергей, – архитектор, вы, Андрей, – инженер. Но как вы работаете и как взаимодействуете; вы директора двух подразделений и действуете по одиночке или постоянно общаетесь?

А.М.: Мы два директора, сидим всю жизнь в одном кабинете. Планировали сделать перегородку, но она так и не появилась, – мы поняли, что даже стеклянной не нужно. За административную и техническую часть отвечаю я, за творческую Сергей. В остальном мы постоянно общаемся, все решения принимаем совместно, обсуждаем, и наверное это избавляет нас от множества вероятных ошибок.

Сергей, тогда к вам следующий вопрос, о творчестве. Как вы работаете с идеей проекта? Доверяете ли визуальное решение ГАПам? Иными словами, насколько ваша мастерская – авторская, или она похожа на проектный институт?

С.Н.: В общем-то я не против, если кто-то из ГАПов или архитекторов предложит интересное решение, принять его, но пока не могу сказать, что получается… Пока основные решения на мне. Пожалуй, иногда мне хотелось бы приблизиться ко второму варианту, но в основном пока получается первый, со значительным моим участием.

Но иногда мы устраиваем внутренние конкурсы и мозговые штурмы – объявляем конкретную творческую задачу, все вместе разбираем предложения, принимаем решение общим голосованием. Назначаем премии. Полезный опыт, но увы не всегда он оказывается включенным в итоговый проект. Если предложение мне не нравится, то дальше оно не пойдет, ну а добиться, чтобы оно мне понравилось, не так-то просто.

Есть такие проекты, в которых идеи внутреннего конкурса прижились?

Самый яркий пример – велодром. Но я думал, что авторы идеи будут переживать за дальнейшее развитие проекта, а этого как-то не произошло, отстаивать идеи концепции и качество архитектуры пришлось мне, что было непросто, так как контракт был государственный.

Как часто вы участвуете в конкурсах?

В открытых, пожалуй, с тех пор, как наш проект аэропорта в Челябинске не победил, и не участвуем. Не то чтобы это принципиальная позиция, но глядя на то, что там построили в итоге, как-то и желание участвовать пропадает. В закрытых, по приглашению от заказчиков – да, без них и невозможно работать сейчас.
Аэропорт в Челябинске, конкурсный проект, 2016
© Проектное бюро «Крупный План»

В одном мы победили относительно недавно. Это был конкурс на офисный центр в Москве. Сейчас продолжаем дорабатывать проект. Мы показывали его на «Зодчестве». Часть проекта – реконструкция здания-холодильника начала XX века, мы его сохраняем, но преобразуем в ключе loft, прорезаем окна, меняем перекрытия, добавляем фудкорт. За ним вдоль проезда три офисных объема. Проект называется Beetle, от слова «жук».
Офисный центр “Beetle”
© Проектное бюро «Крупный План»

А здесь вот не выиграли, недавно об этом узнали – дом в Калошином переулке с террасами. Жаль, мне нравился.
Жилой дом в Калошине переулке, 2019, проект
© Проектное бюро «Крупный План»

Наслышана о ваших студийных работах, расскажите о них, пожалуйста. Они часть поиска формы или скорее презентация сложившейся идеи?

Мы с супругой любим жить за городом, там у нас есть мастерская, нам интересна работа руками, делаем, в частности, мебель. И макеты любим делать сами из натуральных материалов: дерево, металл, керамика обожженная и необожженная. В поиске формы эти работы не участвуют. Так что – да, подведение итога и презентация.
Одна из студийных работ Сергея Никешкина, модель конкурсного проекта аэропорта в Челябинске, Арх Москва 2019
Фотография: Архи.ру

Видела на выставках макет упомянутого выше аэропорта в Челябинске, металлический, с прогибающимся фасадом. Как появилась его форма и как она возникает у вас вообще?

Для меня важно, чтобы форма не была случайной, чтобы в нее был заложен смысл. В концепции челябинского аэропорта, вот, посмотрите: у нас два портала, один вдавленный – он как будто откликается на поток входящих в части departures, а второй выдавленный – это выход.
Аэропорт в Челябинске, конкурсный проект, 2016
© Проектное бюро «Крупный План»

Какие объекты вы считаете ключевыми и важными?

Проект, который мне очень нравится, который попал в прошедшем году в шорт-лист WAF – торговый центр на Тёплом стане. Мне кажется, его решение получилось органичным и контекстуальным, соответствующим тенденциям развития современной архитектуры. К счастью, на проектирование было достаточно времени, и реализацией мы тоже довольны.
Многофункциональный коммерческий центр в Тёплом стане
© Проектное бюро «Крупный План»
Многофункциональный коммерческий центр в Тёплом стане
© Проектное бюро «Крупный План»

Здесь вы исходили из ограничений, в Челябинске осмыслили потоки, – чем еще вы мотивируете свои пластические решения?

Факторов много, каждый раз по-разному. Хочется вложить в архитектурную идею максимум: отразить и историю, и ограничения участка, и специфические пожелания заказчика, – чтобы все факторы соединились в некоем едином «оркестре». Задачи все разные, унифицировать их не получается. Единственный устойчивый критерий, к которому следует стремиться на мой взгляд – это высокое качество архитектуры.

Что для вас качество архитектуры? Что должно у нее быть, чтобы она состоялась?

Мне кажется, ключевое слово – уместность. Для каждого случая. Иногда она должна быть броской, к примеру, если это общественное здание, оно должно привлекать внимание. Иногда, напротив, здание должно быть незаметным, хорошо отрисованным, но деликатным и вписанным в контекст. Иногда здание стремится к «невидимости», растворении в ландшафте, чтобы не мешать чему-то более важному. Все зависит от задачи и обстоятельств.

Для меня произведение искусства вообще, в том числе и архитектуры, должно быть максимально современным и соответствовать развитию мирового уровня эстетики и культуры, последним веяниям. Факторов много, целый набор: современная, уместная, удобная, нужная заказчику и потребителям. Мы же не для себя работаем.

Ловлю на слове, что есть современность? Лично для вас?

Не постмодернизм.

А что для вас постмодернизм?

Постмодернизм достаточно широкое понятие и распространяется на разные сферы, тут участвует и философия, и литература. Определение, конечно, дать непросто, не возьму на себя такую смелость. Но для меня это прежде эстетический эклектизм, массовая культура.

Но могут ли у вас появиться исторические аллюзии? К примеру, если здание отреагирует на историю места?

К сожалению, я от этого не застрахован, поскольку заказчики часто хотят чего-то подобного. Цитирования, литературщины. Вот здесь арка, давайте и мы на доме тоже сделаем арочку. Такие аллюзии практически всегда неуместны.

Контекст ведь можно подчеркнуть и современными средствами, сделать так, чтобы старое здание засветилось от современного соседства новыми красками. Не обязательно кричаще, это может быть сделано и деликатно. Ты выделишь свое, современное здание, и будешь честен с контекстом, не имитируя его: получится равноправный диалог, без подделок и мимикрии. Это очень сложно – добиться такого диалога, но в том и состоит задача архитектора.

Андрей, к вам вопрос – насколько сложно работать с архитектором?

А.М.: За столько лет выработали методологию [смеется]. Думаю, Сергею тоже приходится находить баланс между нашей коммерческой успешностью и творческой составляющей. Конечно ясно, что сложный проект может потребовать больших трудозатрат, чем обычный. Тогда мы оцениваем сложность, находим компромисс – ищем решение, которое позволит сделать проект красивым, но инженерно выполнимым.

Я помню, когда мы начинали, Сергей был более антагонистичен, теперь, думаю, мы оба «обтесались», научились находить разумные компромиссы. Случается, что мы может быть и рады построить что-то супер-дорогое, но у заказчика нет на это денег. Так что необходимо искать решения, которые устроят и заказчика, и нас.

С.Н.: Вот пример – башня жилого комплекса. Делать типовые этажи скучно, с изменением планировок может возникнуть интересная пластика. И конечно, проектируя по отдельности каждый этаж, мы усложняем работу многократно, надо их и между собой соединить, и убедить заказчика, – но во имя архитектуры приходится работать, и настаивать на своих решениях.

А.М.: Как говорит один наш коллега, врач во время операции погружает своего заказчика в наркоз, а во время строительства почему-то никто этого не делает.

Возьмем для примера НПК «Крунит» – в этом проекте потребовалось на чем-то настаивать?

С.Н.: Здесь, как раз, заказчик все быстро принял и остался нами доволен, по контрасту с неизвестными нам предшествовавшими проектировщиками... Там, впрочем, не так много сложностей и тонкостей: разве что небольшие несущие колонны общие для четырех этажей и углубленный вход под консолью. Я не люблю торчащие козырьки, стараюсь решить входную группу как углубление.
Научно-производственный комплекс по производству электроники и приборостроения, реализация
© Проектное бюро «Крупный План»

А если вспомнить случаи, которые потребовали борьбы или спора с заказчиком?

С.Н.: По жилому комплексу «31 квартал», который сейчас строится в Пушкино. Он состоит из четырех башен на стилобате, и заказчик хотел, чтобы стилобат бы доступен только для жильцов и визуально огражден от города. Немало сил потребовалось, чтобы убедить его сделать двор открытым для горожан – теперь и к набережной, и к улице стилобат спускается широкой лестницей.
ЖК «31 квартал»
© Проектное бюро «Крупный План»

Как вы планируете развиваться? Хотите ли расширить диапазон вашей типологии, спроектировать, к примеру, театр или парк?

А.М.: Сейчас нам интересны образовательные комплексы, мы намеренно стали даже брать больше проектов детских садов и школ, чтобы разобраться в типологии. Театры, конечно, тема интересная, но ниша, как вы наверное знаете, достаточно закрытая, сложно в нее попасть. У Сергея есть мечта спроектировать аэропорт, я его в этом поддерживаю.

С.Н.: Из образовательных проектов у нас есть концепция кампуса на Сахалине, ей уже лет шесть, в какой-то момент ее «заморозили», но теперь, кажется, эта история может вновь начать развиваться.
Кампус Сахалинского университета, 2013, проект
© Проектное бюро «Крупный План»

Она интересна тем, что там совмещены парк и достаточно крупное образовательное учреждение, они взаимодействуют между собой. Я бы сказал, ландшафт нас воодушевляет не столько сам по себе, сколько как часть задачи, часть архитектурного решения. Тогда он работает активнее и тогда интересен. И конечно же, хотелось бы работать с проектами, в которых можно максимально реализоваться – хочется эффекта от своей работы, большего числа пользователей своей архитектуры, большей аудитории. 

11 марта 2020

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Пресса: В поисках автора
Анатолий Белов - об эпохе неоманьеризма, концепции «смерть автора», вау-архитектуре и суррогатном авторстве.
Началось, такое вот... бурление на тему
Юлия Ардабьевская сделала интервью с Петром Моничем – коллективной личностью ведущих ТГ-канала «Недвижимость инсайды». Юлия называет канал НИ «самым влиятельным медиа про архитектуру». Монич, в отличие от Юлии, все же признает существование Проекта Россия и Архи.ру как профессиональных СМИ. На том спасибо за тенденцию к объективности! Интервью надо смотреть, читать и исследовать. Мы же пока ограничимся анонсом и парой рассуждений.
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.