03.04.2019

Сквозняк из вечности

Книга Юрия Аввакумова «Бумажная архитектура. Антология», изданная Музеем современного искусства «Гараж» при поддержке фонда AVC Charity, – важный шаг на пути осмысления яркого культурного феномена. Публикуем рецензию и отрывок из книги.

информация:


В кратком выступлении на презентации книги в образовательном центре музея «Гараж» автор назвал себя архивариусом. Данная книга – публикация архива, который Юрий Аввакумов собирает с 1984 года, когда появился термин «Бумажная архитектура» (см. ниже главу «Название»). Как сообщил автор, идея книги возникла десять лет назад, книга имеет форму антологии, то есть собрания чего-то, например цветов. «Я собрал все цветы, которые люблю, а если кто-то любит другие, пусть издаст свою книгу», – сказал Юрий Аввакумов.

Это огромный волум, по ощущениям, килограмма на четыре. Красивая белая книга с классическим дизайном, хорошо напечатанная. Ее обложка раскладывается в лист ватмана, который, видимо, есть памятник архитектору прошлого века. Бумарх – настолько бесспорный вклад России в мировую культуру ХХ века, что произведения бумажников хранятся в Русском музее и Третьяковской галерее, в МОМА в Нью-Йорке, в Центре Помпиду в Париже, в Музее Виктории и Альберта и в Галерее Тейт.

Книга содержит произведения 84 авторов: 250 проектов в 570 иллюстрациях. Часть имен кому-то может показаться неожиданной в ряду «бумажников», к примеру, здесь присутствует представитель старшего поколения Андрей Боков и младшего – Алексей Кононенко. В легендарных бумажных конкурсах и выставках участвовали многие, наши представления о бумажной архитектуре все еще уточняются. Что важно, справочный материал по бумажным конкурсам и выставкам в книге тоже есть, как и указатель имен.

Работы предваряет собрание цитат известных исследователей и журналистов. Они дают бумажной архитектуре образные определения. Жан Луи Коэн: «новое и последнее поколение советских визионеров». Кэтрин Кук: «катализатор обновления архитектурной профессии». Селим Хан-Магомедов: «формообразующий порыв молодых зодчих». Григорий Ревзин: «форма бегства от унылой советской действительности в прекрасные миры воображения». Александр Раппапорт: «Результат разрушения двух цензур – внешней и внутренней». Алексей Тарханов: «Профессиональный архитектурный анекдот, пародирующий систему образования и ценностей». Неожиданно появление в этой компании писателя Макса Фрая, для которого творчество бумажников – «блестящий пример превращения слабости в силу, Сунь Цзи был бы доволен».

Текст самого Юрия Аввакумова (см. ниже отрывок) организован как серия главок с яркими названиями, которые можно читать в любом порядке. Это свидетельство от первого лица и подведение итогов. В конце книги помещены интервью и статьи Юрия Аввакумова разных лет, посвященные бумарху.

Очень ценно то, что большой корпус проектов теперь можно рассматривать одновременно с текстами. Литературные тексты играли в работах бумажников большую роль. Однажды поэт и писатель Дмитрий Быков сказал, что не понимает материальные искусства архитектуры и дизайна, потому что они не занимаются душой и потому что в них нет сюжета. В бумажной архитектуре связь с душой была восстановлена, а прикосновение к великим мифам/сюжетам дало произведениям глубину. Стеклянная часовня Александра Бродского и Ильи Уткина («Мост над пропастью в высоких горах», 1987), висящая между пропастью внизу и пропастью наверху – это образ в хайдеггеровском ключе: место человека не просто между левым и правым, но и между небом и адом. Кстати, легко представить такой аттракцион где-нибудь в южных горах. Вообще главное чувство от книги: концептуальная архитектура не устарела. Многие вещи можно построить в городе, и будет ничуть не хуже «корзинки» Хизервика – смотровой площадки, недавно открытой в Нью-Йорке. Ее прообраз 1987 года находим на стр. 173.

Тексты читаются, как сказки или стихи. Вот, например, те же Бродский и Уткин предпосылают к проекту «Форум тысячи истин» такой поэтический пассаж: «Мы проводим годы, блуждая в поисках знаний, и в конце концов понимаем, что не узнали ничего. Ничего, что нам действительно было нужно <...> Настоящую информацию нельзя купить, она доступна тем, кто умеет смотреть, слушать, думать. Она рассеяна везде – в каждом пятне, трещине, камне, луже. Одно слово дружеской беседы дает больше информации, чем все компьютеры мира».

Если спросить, кто из бумажников сегодня сохранил связь с теми мечтами, которые были в 1980-х, то я бы назвала Белова, Бродского, Кузембаева, Уткина, Филиппова и самого Аввакумова. Михаил Филиппов буквально воплотил свой манифест, сформулированный в акварелях 1984 года о превращении индустриального города в традиционный. Темы анти-вавилонской башни, Атлантиды, Небесного Иерусалима реализованы в построенных им в реальности московских кварталах и Горки-городе в Сочи. Михаил Белов на данный момент ушел в молчаливую область камней и мрамора и менее затейлив, чем его бумажный «Дом-экспонат на территории музея ХХ века» (кстати, и это можно построить в городе), но «Помпейский», «Имперский» дома и школа в Жуковке имели целые театральные программы, вполне бумажные по духу. Александр Бродский от инсталляций, от искусства далеко не уходил, он с ними всегда граничил: ресторан «95 градусов» или ротонда в Никола-Ленивце – по сути, концептуальная архитектура, воплощенная в реальности. Илья Уткин всегда оставался мечтателем, ели рассматривать семантическое поле построек: ресторана «Атриум», виллы «Белый дом», многоэтажное «Дворянское гнездо» в Левшинском и сценографию балета «Пламя Парижа» в Большом. И вполне в бумажном духе проект облагораживания панельной брежневки ризалитами. Тотан Кузембаев в деревянном авангарде: Доме-телескопе, Доме-мосте и других постройках – тоже сохранил мечтательность бумажников, хотя внешне его бумажные видения-паутинки миражных городов совсем другие. Его недавний проект деревянных пятиэтажек – реализуемая утопия – связан с бумархом гуманистичностью: он, говоря словами Фрая, превращает слабость в силу, спальный район с похожими домами – в дружелюбную человеку среду, потому что из дерева похожие дома – можно. Юрий Аввакумов, занимаясь концептуальным выставочным дизайном, тоже связь с бумажной архитектурой поддерживал. Большинство остальных авторов, представленных в книге, добились признания и реализовали себя в большой архитектуре. Их здания значительны, но их мечты остались в бумажных проектах. Упомянутые же три традиционных архитектора, два экологически ориентированных мастера деревянной архитектуры и один выставочный автор сохранили тот метафизический коридор, который открылся в 1970–1980-х, и черпают оттуда до сих пор. Бумажная архитектура – явление мировой культуры того же порядка, что фильмы Тарковского или музыка Пярта, наднациональное, вселенское, возникшее из того же источника. Хотелось бы, чтобы этот источник не иссяк.
*** 

Отрывок из книги Юрия Аввакумова «Бумажная архитектура. Антология»

Название
Название выставки родилось почти случайно, когда мы с Андреем Савиным макетировали выставочный проспект, резали и клеили набранные тексты – в такой коллажной технике готовились тогда макеты для типографии, – макетировали в последний момент, когда времени на согласования с товарищами уже не было. Можно сказать, что решение назвать выставку «бумажной» появилось благодаря полиграфическому процессу «клей – ножницы». И хотя была еще альтернатива назвать выставку «станковая архитектура», прилагательное «бумажная» подошло архитектуре больше – бумага, как в известной игре, победила камень. Вигдария Эфраимовна Хазанова, специалист по архитектуре авангарда, идею назвать выставку профессиональным ругательством поддержала. И оно сразу село на негодную к строевой фигуру как специально пошитое… А Селим Омарович Хан-Магомедов, известный исследователь 1920-х, пытался задним числом отговаривать: «Название эпатирующее, а у вас и без того хорошие работы. Не надо, знаете ли, раскачивать лодку, нас всех и так тошнит». Он действительно высоко оценил явление бумажной архитектуры, поставив ее в один ряд с русским архитектурным авангардом 1920-х и сталинским неоклассицизмом 1930-х.

Музей
В 1985-м в Москве состоялся фестиваль молодежи и студентов. В ЦДХ была устроена выставка молодых советских архитекторов: построек и проектов, среди которых было довольно много конкурсных, «бумажных». Нас пригласили с этой выставкой в Любляну, в передовую галерею SKUC, и, таким образом, в 1986-м состоялась первая зарубежная выставка бумажной архитектуры. Ну, а «далее – везде» – выставки в Архитектурной ассоциации в Лондоне, в Ля Виллет в Париже, в Немецком музее архитектуры во Франкфурте, в Архитектурном фонде в Брюсселе, в Цюрихе, турне по четырем университетам в Америке… После Америки в 1992 году выставка вернулась в Москву, я устроил последний, как мне казалось, показ в МАРХИ, назвал «Бумажная архитектура: Alma Mater» и приготовился выставку расформировывать, но тут возник Столичный банк сбережений, который в тот момент активно создавал собственную коллекцию. Ее куратором была Марина Лошак. Так лучшая, отборная часть бумажной архитектуры оказалась в частной собственности. Через десять лет, когда владелец банка по известным политическим причинам стал избавляться от разнообразных активов, коллекция по моему предложению переехала в Русский музей, где ее с удовольствием принял Александр Боровский и его отдел новейших течений.

Fin de siecle
Последняя выставка в МАРХИ оказалась не последней в истории бумажной архитектуры, но это уже была действительно история – история искусства. До конца 1980-х путешествующая выставка прибавлялась новыми работами, а позже – уже нет. Закат движения случился по разным причинам: и потому, что все хорошее когда-нибудь кончается; и потому, что в 1990-е архитекторы в России по большей части были заняты материальным выживанием – тут не до творческих экспериментов; и потому, что век бумаги как материала для архитекторов завершился – на смену кульману, бумаге, кальке, туши, карандашу, рейсфедеру, рапидографу, ластику пришли компьютерные мыши, мониторы и имиджи. Так что бумажной архитектуре оказалось самое место там, где она лучше всего хранится, то есть не на стройплощадке, а в музее. И символично, что ее закат пришелся на конец века и тысячелетия.

О нас
Когда мы поступали в архитектурный институт в 1970-е, то не думали, что станем последним поколением советских архитекторов – как известно, в 1991 году Советский Союз распался. Когда мы учились изображать новую архитектуру карандашом, тушью, пером, красками, то не представляли, что станем последними, кому это рукодельное умение было передано – сейчас архитектуру изображают при помощи компьютерных программ. Когда мы начинали участвовать в конкурсах архитектурных идей и получать международные премии в 1980-е, то не предполагали, что эти работы окажутся в коллекциях Русского музея, Третьяковской галереи или Центра Помпиду... Все это говорит о том, что архитекторы – неважные провидцы. Но будущее есть в проектах, которые здесь представлены. Будущее, в котором мы живем или могли бы жить. Будущее, воображенное графическими средствами прошлого. Частная утопия в тотальной дистопии.

Сказки
Интересно, что в отличие, скажем, от архитектуры реальных зданий, концептуальные проекты 1980-х не сильно устарели. Главная причина может быть в том, что, будучи свободным от заказчика и конкретных обстоятельств места, архитектор в своем «проекте проекта» одновременно выдумывал и архитектурный объект, и среду, в которой он появлялся как Deus ex machina. Явление архитектора в качестве творца – редкое в наши дни, вспомните, как в России помыкают архитектором сегодняшние заказчики, будь он хоть Прицкеровским лауреатом. А здесь едва не в каждом проекте чудесное рождественское настроение – вот какой-то депрессивный, бедствующий, убогий, безрадостный, скучный, забытый населенный пункт, а вот явление героя-архитектора со своим творением – все застывают в изумлении: на краю мрачного города вырастает хрустальный дворец; в залив вплывает веселый гастрольный театр; в монотонном хаосе современной застройки обнаруживается беседка для медитаций; дворы спальных районов заполняются ровными акрами нетронутой природы… Сказки не стареют. Дистопия в них соединяется с утопией – и каждый верит в чудо, зритель-читатель бумажного проекта начинает верить, что не все вокруг так темно, что есть еще надежда, что придет архитектор, посветит прожектом-прожектором и найдет запасной выход в лучшее будущее.

Отрывок из книги Юрия Аввакумова «Бумажная архитектура. Антология»

Комментарии
comments powered by HyperComments

последние новости ленты:

Архитекторы – партнеры Архи.ру:

  • Наталия Шилова
  • Даниил Лоренц
  • Екатерина Кузнецова
  • Рустам Керимов
  • Александр Попов
  • Валерия Преображенская
  • Андрей Романов
  • Олег Карлсон
  • Татьяна Зульхарнеева
  • Иван Рубежанский
  • Зураб Басария
  • Дмитрий Реутт
  • Владимир Ковалёв
  • Арсений Леонович
  • Дмитрий Ликин
  • Александра Кузьмина
  • Александр Асадов
  • Всеволод Медведев
  • Левон Айрапетов
  • Вероника Дубовик
  • Наталия Порошкина
  • Николай Миловидов
  • Антон Надточий
  • Сергей Орешкин
  • Иван Кожин
  • Сергей Чобан
  • Дмитрий Васильев
  • Никита Явейн
  • Александр Порошкин
  • Марк Сафронов
  • Павел Андреев
  • Андрей Асадов
  • Юрий Сафронов
  • Никита Токарев
  • Тотан Кузембаев
  • Сергей Кузнецов
  • Вера Бутко
  • Валерий Лукомский
  • Михаил Канунников
  • Антон Яр-Скрябин
  • Юлия Тряскина
  • Александр Скокан
  • Илья Машков
  • Евгений Герасимов
  • Олег Мединский
  • Евгений Подгорнов
  • Станислав Белых
  • Игорь Шварцман
  • Анатолий Столярчук
  • Кристина Павлова
  • Сергей Скуратов
  • Константин Ходнев
  • Наталья Сидорова
  • Антон Лукомский
  • Василий Крапивин
  • Роман Леонидов
  • Сергей Труханов
  • Олег Шапиро
  • Наталия Зайченко
  • Владимир Плоткин
  • Алексей Гинзбург
  • Карен Сапричян
  • Александр Бровкин
  • Катерина Грень
  • Полина Воеводина
  • Андрей Гнездилов
  • Юлий Борисов
  • Илья Уткин

Постройки и проекты (новые записи):

  • Жилой дом с подземным гаражом на ул. Академика Павлова
  • Загородный дом
  • Концепция благоустройства улиц Тверская и 1-я Тверская-Ямская
  • Концепция благоустройства улиц Тверская и 1-я Тверская-Ямская
  • Российский павильон на EXPO 2010 в Шанхае
  • Российский павильон на Всемирной EXPO-2010 в Шанхае
  • Кёнигсберг–Калининград
  • Рублево-Архангельское, архитектурно-градостроительная концепция
  • Рублево-Архангельское, архитектурно-градостроительная концепция

Технологии:

11.09.2019

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel

Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
AkzoNobel , Dulux
10.09.2019

Разреши себе творить

Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Dulux
03.09.2019

Когда отель становится достопримечательностью…

Отель GF Victoria в городе Адехе на юге острова Тенерифе стал местной достопримечательностью благодаря трехступенчатой покрытой растительностью крыше.
Компания «ЦинКо РУС» («ZinCo»)
другие статьи