Санаторий «Вороново»

Санаторий «Вороново» в Новой Москве близ Подольска в фотографиях Дениса Есакова с комментарием историка архитектуры Дениса Ромодина.

mainImg
Архитектор:
Игорь Василевский
Илья Чернявский
Проект:
Санаторий «Вороново»
Россия, Москва, село Вороново

1974


Санаторий «Вороново»
Архитекторы И.З. Чернявский, И.А. Василевский
Москва, Троицкий административный округ, село Вороново
1968–1974

Денис Ромодин, историк архитектуры:

«Санаторий «Вороново» по сути – архитектурный комплекс XVIII–XXI столетий. До нашего времени в Вороново сохранились постройки середины XVIII века, которые возникли при Иване Воронцове, владевшим усадьбой в то время. Именно тогда в имении начинается активное строительство. В 1750 – 1760-х годах по проекту Карла Бланка были выстроены церковь Спаса Нерукотворного и отдельно стоящая 62-метровая колокольня, ставшая главной доминантой местности, а в парке был сооружен изящный двухэтажный Голландский домик. Если в здании церкви, выдержанной в стиле барокко, легко узнается почерк Бланка, то его Голландский домик – это эклектичное сооружение, где зодчий, используя компоновочные приемы традиционной голландской архитектуры, применил характерные для того времени барочные элементы. Здание неоднократно перестраивалось и в настоящее время отреставрировано. Церковь была разграблена лишь раз – в 1812 году, а в советское время не закрывалась, сохранив внутреннее убранство. Колокольня пострадала в 1941, долгое время оставалась заброшенной и была отреставрирована в 2014.

Меньше повезло усадебному дому. Трехэтажный господский дом с 8-колонным портиком и флигелями был спроектирован в конце XVIII века Николаем Львовым для графа Артемия Воронцова. В то же время был разбит обширный парк, который украсила водная гладь искусственного водоема: он поделил зеленый массив на две части. Но в 1812 году усадебный дом, принадлежавший в то время Федору Ростопчину, почти полностью выгорел и был частично восстановлен в 1830 году без второго и антресольного этажей. Следующая коренная перестройка дома была проведена в 1870-1880-х годах, когда усадьбой владел Александр Шереметев. Был восстановлен второй этаж, выстроена высокая мансарда с люкарнами и узкими печными трубами. Поверхность наружных стен получила штукатурный декор, имитирующий руст. Оконные рамы имели многочастную мелкую расстекловку. Здание приобрело облик, схожий по стилистике с французскими дворцовым постройками XVII века и необарочной немецкой архитектурой конца XIX века. К сожалению, автор проекта перестройки остался неизвестным. Возможно им был архитектор Николай Бенуа, часто работавший на Александра Шереметева. В 1920-х годах дом пострадал от пожара, и второй этаж был восстановлен в 1930-х годах в упрощенных формах. К тому времени был частично перестроен и Голландский домик.

В 1974–1986 институтом «Спецпроектреставрация» были проведены работы по реконструкции главного дома и реставрации Голландского домика. Усадебный дом был перестроен для нужд дома отдыха, а фасады были восстановлены согласно его облику второй половины XIX века. Все это было произведено в тот период, когда территория бывшей усадьбы была в ведении Госплана. Комитет получил эту территорию в начале 1960-х годов: тогда на площади почти в 160 гектар был огромный запущенный парк, двухэтажный господский дом, Голландский домик и руины служебных построек. Был подготовлен проект реставрации усадьбы, но существующие сооружения не могли удовлетворить нужды Госплана, т.к. требовалось создать крупный пансионат для массового отдыха работников комитета, а в дальнейшем предполагалось создание санатория с лечебным корпусом. Было принято решение о строительстве нового современного комплекса на месте луга, за гладью водоема – возле пейзажного парка. Эта территория располагалась в стороне от построек XVIII–XIX веков и не нарушала исторический облик усадьбы. Участок оказался сложной изогнутой формы, ограниченный с одной стороны линией лесного массива, а с другой – берегами водоема.

Проект разработки нового комплекса был поручен в середине 1960-х годов архитектору Илье Чернявскому, который был тогда уже в летах, и его молодому коллеге Игорю Василевскому. Творческий коллектив разработал проект комплекса, состоящего из примыкающих друг к другу общественного и спального корпусов. Они не стали проектировать типичное для того времени решение для спальных корпусов в виде параллелепипеда с «клетками» лоджий, а придумали интересный, абсолютно новый для советской курортной архитектуры прием. Спальный корпус они изогнули между водоемом и лесным массивом, разбив каждую секцию с номерами на отдельные блоки. В результате получилась изогнутая «лесенка», как бы положенная на бок. Такая компоновка дала возможность изолировать номера, исключив смежные стены, и обойтись без длинных прямых коридоров, куда выходили бы двери номеров. Снаружи такое решение превратило удлиненный спальный корпус в сложную серию объемов, скомпонованных ритмикой глубоких лоджий с чередующимися экранами ограждений – прозрачными решетчатыми и глухими.

С торцевой части этот корпус замыкает мощная железобетонная лестница, а другая часть переходит в уступчатый общественный корпус, который плавно спускается к глади водоема и развернут к пешеходному мостику, перекинутому от берега со старым усадебным ансамблем. В результате, выходя из усадебного парка, его посетители видят первую очередь санатория с самого эффектного ракурса. Авторы, скорее всего, учли освещенность солнцем этой стороны в течение дня: в ясную погоду светотень меняется на фасадах всего сооружения. При этом с каждой дальней точки здание в любую погоду и время года раскрывается абсолютно по-новому, демонстрируя интересные детали на брутальных каменных фасадах.

Именно каменная облицовка придала комплексу монументальность и схожесть с обнаженными каменными породами на фоне воды и леса. К сожалению, облицовка в 1968–1974 годах была выполнена не на должном уровне, и в 2011–2012 годах поверхности фасадов пришлось отделать штукатуркой, имитирующей рисунок камня. К счастью, были воспроизведены вертикальные членения общественного корпуса, а фактурная новая штукатурка даже придала ему новое звучание. Чернявский и Василевский сделали со стороны главного входа массивный козырек, который врезается в выдвинутый объем кино-концертного зала. Под ним они расположили открытую террасу и фойе, откуда отдыхающие попадают в большой атриум, вокруг которого на нескольких уровнях помещены столовая, холлы, танцевальный и спортивные залы и библиотека. Авторы отказались от устройства наверху атриума обычного светового фонаря, потому что такое решение создало бы эффект колодца. Они подвели на разных уровнях в отдельных местах выходящее на улицу боковое остекление, что сделало весь атриум светлым и просторным, а зеркальная мраморная облицовка стен и перил добавила света. Стены и галереи отделаны тем же камнем, что и фасады. К счастью, в ходе внутренних ремонтных работ в 2011–2012 годах была тщательно отреставрирована вся каменная облицовка, что вернуло атриуму первоначальную красоту. Суровый образ атриума и галерей делают более легким оригинальная люстра и светильники, выполненные в виде сложных конусообразных деталей – имитирующих красную медь и собранных в шарообразные формы.

Стоит отметить и решение обеденного зала столовой и бассейна, в интерьерах которого архитекторы использовали разноуровневые подвесные потолки с алюминиевыми рейками, имитирующие старую бронзу. Обеденный зал специально разделили на зоны, разместив их на разных уровнях и отграничив декоративными оградами с озеленением. Это придало помещению уют и сделало его непохожим на обычную столовую, хотя там одновременно обслуживалось до 580 человек.

В спальном корпусе на каждом этаже были устроены холлы, снабженные каминами разной формы и декора. А коридор первого этажа авторы проекта украсили причудливым ограждением с озеленением, которое отделило входы в помещения от основного прохода. Все эти элементы сохранились до нашего времени и были вписаны в новый интерьер корпуса. Когда основные отделочные работы в 1973–1974 годах были завершены, то помещения были обставлены оригинальной мебелью и оборудованием из стран СЭВ и Финляндии. В холлах стояли кресла Ball – шарообразные конструкции из стеклопластика, придуманные дизайнером Эро Аарнио. Они удачно сочетались с прогрессивным для советской архитектуры 1970-х интерьером и экстерьером дома отдыха. Конечно, реализацию такого статусного проекта Госплан мог себе позволить, и его возможности дали архитекторам Илье Чернявскому и Игорю Василевскому проявить себя в полной мере. Именно с этого проекта у Чернявского начинается интересный период курортной архитектуры. Выработанные в Вороново решения он использует в другом доме отдыха – в Отрадном, спроектированном для Мосгорисполкома. А архитектура корпуса в Вороново уже в 1980-х годах привлекла серьезное внимание отечественной и зарубежной архитектурной общественности. Так, в книге Удо Культермана «Архитектура 1970-х» это здание единственное представляло СССР.

К сожалению, Илье Чернявскому не удалось реализовать лечебный корпус в Вороново, который должен был расположиться на Малом пруду. Этот проект был разработан в 1980-х годах и представлял собой здание, накрытое крышей сложной скатной формы. Когда в 2012 году началась реконструкция дома отдыха под современный санаторий Министерства экономического развития, там был выстроен новый лечебный корпус. Его сделали полуподземным с верхним освещением и эксплуатируемой кровлей с газоном и дорожками. Такое решение вписало его в территорию, не нарушив восприятие главного фасада спального и общественного корпуса 1970-х годов.»




Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Санаторий «Вороново». Фотография © Денис Есаков
Архитектор:
Игорь Василевский
Илья Чернявский
Проект:
Санаторий «Вороново»
Россия, Москва, село Вороново

1974

07 сентября 2016

«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Снос Энтузиаста
В Москве снесли кинотеатр «Энтузиаст». Хороший авторский модернизм, отмеченный игрой в контраст пластического равновесия, непринужденно парящими консолями, и чем-то даже похожий на ГТГ. С ним планировали разобраться где-то с 2013 года, и вот наконец. Но поражает даже не сам снос – а то, что приходит на смену объекту, отмеченному советской госпремией.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Вент-фасад: беда или мелочь?
Еще один памятник модернизма под угрозой: Донскую публичную библиотеку в Ростове-на-Дону архитектора Яна Заниса планируется ремонтировать «с максимальным сохранением внешнего облика» – с переоблицовкой камнем, но на подсистеме, и заменой туфа в кинозале на что-то акустическое. Это пример паллиативного подхода к обновлению модернизма: искажения не касаются «буквы», но затрагивают «дух» и материальную уникальность. Рассказываем, размышляем. Проект прошел экспертизу, открыт тендер на генподрядчика, так что надежды особенной нет. Но почему же нельзя разработать, наконец, методику работы со зданиями семидесятых?
Пресса: Советский модернизм, который мы теряем
Общественная дискуссия вокруг судьбы Большого Московского цирка и сноса комплекса зданий бывшего СЭВа вновь привлекла внимание к проблеме сохранения архитектуры послевоенного модернизма
Прощание с СЭВ
Александр Змеул рассказывает историю проектирования, строительства и перепроектирования здания СЭВ – безусловной градостроительной доминанты западного направления и символа послевоенной Москвы, размноженного в советском «мерче», всем хорошо знакомого. В ходе рассказа мы выясняем, что, когда в 1980-е комплексу потребовалось расширение, градсовет предложил очень деликатные варианты; и еще, что в 2003 году здесь проектировали башню, но тоже без сноса «книжки». Статья иллюстрирована архивными материалами, часть публикуется впервые; благодарим Музей архитектуры за предоставленные изображения.
И вот, нам дали выбор
Сергей Собянин призвал москвичей голосовать за судьбу цирка на проспекте Вернадского на «Активном гражданине». Это новый поворот. Отметим, что в голосовании, во-первых, не фигурирует удививший многих проект неизвестного иностранца, а, во-вторых, проголосовать не так уж просто: сначала нас заваливают подобием агитации, а потом еще предлагают поупражняться в арифметике. Но мы же попробуем?
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Второй цирковой
Мэр Москвы Сергей Собянин показал проект, победивший в конкурсе на реконструкцию Большого цирка на проспекте Вернадского. Рассматриваем проект и разные отклики на него. Примерно половина из известных нам предпочла безмолвствовать. А нам кажется, ну как молчать, если про конкурс и проект почти ничего не известно? Рассуждаем.
Археология модернизма: первая работа Нины Алешиной
Историю модернизма редко изучают так, как XVIII или XIX век – с вниманием к деталям, поиском и атрибуциями. А вот Александр Змеул, исследуя творчество архитектора Московского метро Нины Алешиной, сделал относительно небольшое, но настоящее открытие: нашел ее первую авторскую реализацию. Это вестибюль станции «Проспект Мира» радиальной линии. Интересно и то, что его фасад 1959 года просуществовал менее 20 лет. Почему так? Читайте статью.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Пресса: Вернуть человеческий масштаб: проекты реконструкции...
В 1978 году Отдел перспективных исследований и экспериментальных предложений был переименован в Отдел развития и реконструкции городской среды. Тема развития через реконструкцию, которая в 1970-е годы разрабатывалась отделом для районов сложившейся застройки в центре города, в 1980-е годы расширяет географию, ОПИ предлагает подходы для реконструкции периферийных районов, т.н. «спальных» районов - бескрайних массивов массового жилищного строительства. Цель этой работы - с одной стороны, рациональное использование городской среды, с другой - гуманизация жилой застройки, создание психологически комфортных пространств.
Пресса: Морфотипы как ключ к сохранению и развитию своеобразия...
Из чего состоит город? Этот вопрос, который на первый взгляд может показаться абстрактным, имел вполне конкретный смысл – понять, как устроена историческая городская застройка, с тем чтобы при реконструкции центра, с одной стороны, сохранить его своеобразие, а с другой – не игнорировать современные потребности.
ЛДМ: быть или не быть?
В преддверии петербургского Совета по сохранению наследия в редакцию Архи.ру пришла статья-апология, написанная в защиту Ленинградского дворца молодежи, которому вместо включения в Перечень выявленных памятников грозит снос. Благодарим автора Алину Заляеву и публикуем материал полностью.
«Животворна и органична здесь»
Рецензия петербургского архитектора Сергея Мишина на третью книгу «Гаража» об архитектуре модернизма – на сей раз ленинградского, – в большей степени стала рассуждением о специфике города-проекта, склонного к смелым жестам и чтению стихов. Который, в отличие от «города-мицелия», опровергает миф о разрушительности модернистской архитектуры для традиционной городской ткани.
Технологии и материалы
Архитектура в движении: как театр приходит в современные...
Движение в архитектуре может быть не только визуальным эффектом, но и физическим свойством пространства. Кинетические потолки, подвижные конструкции и объемные арт-объекты позволяют менять конфигурацию и сценарии интерьера, объединять движение со светом и звуком. На примере разработок Paper Design® смотрим, как работают такие системы, какие задачи они решают и почему при их проектировании архитекторы обращаются к театральной драматургии.
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Сейчас на главной
Дом не для бегемота
Бюро Ofis построило в родной Любляне жилой комплекс из 8 средневысотных корпусов: он способен противостоять паводкам, а также меняться и развиваться.
Архитектура за пределами чертежа
Объявлены победители международной премии The Architecture Drawing Prize 2026. Среди 11 отмеченных работ – архитектурные фантазии, исследования исторической памяти, размышления о будущем городов и эксперименты с традиционными способами изображения архитектуры.
Читай, играй, общайся
Библиотека «Притяжение», созданная бюро DE-SENSE, кажется, вобрала в себя все основные приемы, характерные для формата «Третье место», но с адаптацией на детскую и подростковую аудиторию. В результате получилось пространство, наполненное радостью и интересом к знаниям, куда хочется возвращаться.
Ключ к историческому поселению
В Казани в рамках Строительной недели БРИКС состоялся IV форум «РЕБУС», темой которого стало «Градостроительство в исторических поселениях». Предлагаем репортаж с мероприятия, некоторые тезисы дискуссий, а также итоги смотр-конкурса, отмечающего лучшие практики в сфере градостроительства на исторических территориях.
По стопам Кулибина
Бюро ГОРА спроектировало три станции канатной дороги для Нижнего Новгорода. Маршрут свяжет берега Оки и район станции метро «Заречная», предлагая не только удобную переправу, способную транспортировать около 30 000 человек в день, но и новый взгляд на город – как с точки зрения панорам, так и его наследия. Архитектурное решение, вдохновленное инженерными достижениями нижегородца Ивана Кулибина, оставляет открытыми механизмы и коммуникации, а также закладывает выставочную функцию.
Кирпичная ткань
Музей драгоценной ткани – парчи Шу – в Чэнду по проекту пекинского бюро Archstudio – реконструкция скромного цеха по сбору сельскохозяйственной техники.
Семиглавый
Сегодня ДГП объявил о проведении семи архитектурных конкурсов. Но подать заявку пока нельзя. Можно будет с 23 ноября. Мы же пока философствуем о функциональной типологии московской конкурсной практики, ее трансформациях и перспективах.
Кто ищет, тот всегда найдет
Бюро OFFCON разработало дизайн нового этажа для офиса «Авито», руководствуясь представлением о компании как о виртуальном пространстве для поиска своего рода «сокровищ» – выгодных покупок. В результате получился интерьер, наполненный дизайнерскими «сокровищами» – уникальной атмосферой и удобными рабочими местами.
NDA, равенство, братство
Закончила работу десятая биеннале «Архитектура Петербурга». Теперь помимо живой дискуссии и культурной программы у нее есть куратор, объединяющая тема и авторские «гостиные», которые значительно облегчили зрителю жизнь. Помогло ли все это выйти мероприятию на новый уровень – рассуждаем в нашем материале.
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.