– Как начинала свою работу компания «А.Лен»?
Сергей Орешкин:
– На Западе нередко происходит так, что архитектор как-то сразу и ярко вырастает. Многие известные сейчас европейские компании заявили о себе через конкурсы еще в молодые годы – Бьярке Ингельс из BIGа, ребята из Снохетта, кто-то еще. Вторая группа – это крупные компании, которые родились после войны: gmp Architekten, Фостер и так далее. Их создали люди, которым сейчас глубоко за 70. А у нас в России иные способы роста. Например, есть архитекторы, которые после попадания в определенные проектные институты выросли, потому что сразу стали заниматься крупными объектами. Это одна история. Вторая история наша, аленовская, когда компания растет постепенно: начинает с коттеджей, потом берет объекты все крупнее и крупнее, и в конце-концов дорастает до какого-то пика. Я надеюсь, мы как раз доросли. Я начал учиться архитектуре в 14 лет (техникум-работа-армия-институт), закончил – в 28, сейчас мне 54. Сразу по окончании вуза (возможно, я уже тогда как-то зрело выглядел) мне стали предлагать место главного архитектора Вологды и Череповца, но я предпочел проектный институт, где меня, надо сказать, очень ценили. Между тем после открытия собственной мастерской [«А.Лен» создан в 1991 году – прим. ред.] поначалу получилось так, что мы вынуждены были брать небольшие заказы – коттеджи, коттеджные поселки, и были очень загружены. Это была прекрасная школа, в связи с этим я часто вспоминаю Фрэнка Ллойда Райта, карьера которого была для меня откровением. Судьба Райта в чем-то схожа с нашей судьбой, когда узнаешь автора по зрелым работам, а он, оказывается, в молодости лет 20 рисовал коттеджи.
– В какую сторону сейчас эволюционирует компания, как бы Вы определили сегодняшний этап?
– Сегодня больше всего беспокоит вопрос – удастся ли сохранить дальнейший рост компании, несмотря на экономические кризисы и потрясения в стране. Позволят ли состояние здоровья, творческая энергия решать новые задачи. Рост происходит постепенно – ты годами набираешь вес по крупицам и только потом начинаешь чувствовать себя легко в специальности, понимаешь, что нужно делать, как реализовывать себя, трудности построек перестают пугать. Сейчас есть ощущение, что у нас происходит выход на новый уровень. Странно, но с кризисом наступил период раскрепощения. Может быть потому, что стало невозможно что-либо прогнозировать: будет работа – хорошо, не будет – мы сами ее придумаем. Сейчас мы рисуем так, как нам нравится. Не устраивает клиента – и не страшно, он потом поймет, что был неправ, а понравилось – очень хорошо. Такое отношение позволяет поднять уровень. Если все время стараться понравиться клиенту, трудно выдать наилучший, максимальный результат. К счастью, сегодня и заказчик приходит другой – он готов слушать то, что мы говорим. А от работ, которые помешают накоплению веса портфолио, имиджу – мы отказываемся. Сейчас у нас хороший период, приходят ребята, которые горят архитектурой. Сейчас у нас период отстаивания творческого эго.
– А в чем суть вашего творческого эго?
– Классическая схема: до сорока лет хочется эпатажности, а сейчас возникает желание делать взвешенные работы, чистые и яркие, но в то же время аргументированные. Но мне лично будет жалко, если я потеряю в погоне за чистотой непосредственность и даже определенную наивность в работе. Я считаю, что это очень важно. Меня еще в студенческие годы интересовали именно не ожидаемые вещи. Сегодня российская архитектура в 90% случаев – ожидаемая. Но неожиданная вещь – это отнюдь не всегда кривая, косая, экстравагантная. Сегодня появляются и молодые (и даже немолодые) архитекторы, которые неожиданно в эконом-классе, когда в ресурсе одна штукатурка, рождают правильные вещи. Это практически 30-е годы, когда ресурс был крайне маленький, но происходила работа с объемом, градостроительной идеей, в результате достигался невероятный эмоциональный эффект. Поэтому сегодня наш девиз: зрелость без потери взвешенной архитектуры, чистая архитектура без потери индивидуальности и некоторой наивности.
– Название «А.Лен» расшифровывается как «Архитектурный Ленинград». Стоит ли искать в таком названии ностальгические нотки, и как оно вообще появилось?
– Компания появилась в начале 90-х, когда город еще назывался Ленинград. Почти все названия тогда были аббревиатурами: Ленспецсму, Лентэк, А.Лен. Эти компании позиционировали себя как региональные. Мы ничего не стали менять, я никогда не выпячивал свое имя. Сегодня название четко говорит, что компания немолодая.
– Есть ли у Вас любимые проекты и постройки?
– Мне не стыдно за свои работы, совсем позорных проектов тут не было. Есть вещи, которые с годами становятся лучше. Бывает сожаление, когда кто-то вклинился – либо согласующий орган, либо строитель, у которого чесались руки, и он отобрал у проекта индивидуальность. Бывает, что заказчика не удалось убедить делать то, что нужно, но с каждым годом это делать все легче, ведь это в их интересах.
С возрастом, конечно, меняешься: в тридцать я бы сделал так, а в сорок по-другому, никто не рисует архитектуру с девятнадцати лет до восьмидесяти в одном и том же ключе. Поэтому любимые работы –наверное, последние. Ты ими горишь. Проект жилого комплекса «Я – романтик», сделанный нами в эконом-классе, мне очень нравится. Его недооценили, но я уже заметил, что какие-то найденные там решения вдохновили моих коллег-архитекторов.
Сергей Орешкин © «А.Лен»
Проект жилого комплекса на намывных территориях Васильевского острова «Я – Романтик!». 2013 © «А.Лен»
Бизнес-центр для Газпрома на Варшавской улице – его морфология опробована уже разными командами, но у всех получается по-своему: это сетка, внутрь которой помещен огромный клубок объемов. Загадочный проект, как и сама компания-заказчик.
Проект бизнес-центра на Варшавской улице. 2013 © «А.Лен»
Иногда сползаешь по ностальгии в неомодерн: мы сейчас делаем дом для «ЮИТ» на улице Чапаева – такой сказочный дом-терем, нагромождение масс, какая-то вязаная кружевная архитектура. Романтизм Петроградской стороны – хочется и на эту тему порисовать. Это не совсем наш подход, мы больше авангардисты, но и в романтической архитектуре что-то есть.
Проект жилого дома на улице Чапаева, 16А. 2013 © «А.Лен»
Дом на Константиновском проспекте рисовали как откровенный европейский модернизм. Использовали медь, натуральный камень, получился фасад очень свободной, живописной рисовки. У дома даже есть свой фан-клуб, так как в городе такой архитектуры очень мало. Ее рисуют в основном совсем юные архитекторы, которые не всегда добираются до города, а из маститых в этом ключе работают только москвичи: Скуратов, Левянт, Скокан. В основе модернизма этого дома лежит наш российский авангард и конструктивизм, объемное проектирование, работа с формой.
Жилой дом на Константиновском проспекте. 2006 © «А.Лен»
Еще очень интересен дом на улице Графтио – дом-пластина, дом-капуста, у которой много-много слоев, каждый из которых немного снят и обнажает следующую толщину, глубину пространства. Здесь есть что-то от Пола Рудольфа, что-то от Ричарда Мейера. Дом продолжает получать награды, в прошлом году ему дали Бриллиантовый диплом Всемирного клуба петербуржцев.
Жилой дом на улице Графтио. 2008 © «А.Лен»
– Нравится ли Вам строить в историческом центре?
– Да, конечно. Здесь кожей чувствуешь среду, ауру. Есть два основных подхода – выделиться на фоне окружающей исторической застройки и спрятаться за нее. Контекстная работа, либо неконтекстная. Ругают обычно неконтекстную архитектуру, когда архитектор выёживается, но с другой стороны, можно вспомнить и положительные примеры: одиозный танцующий дом Фрэнка Гэри в Праге, или зеркальный дом Ханса Холляйна в Вене напротив собора. Бывает другой подход – ты приходишь на место и понимаешь, что если оно требует акцентирования – ты его акцентируешь, а если там и так хватает насыщенной среды, то ее дальше насыщать не нужно, поэтому стараешься подойти деликатно. Например, мы делали дом «Эгоист» – там очень богатая среда, все декорировано, хотелось сделать спокойный дом, как это после назвал Леонид Павлович Лавров – эклектичный конструктивизм. На самом деле в основе был конструктивистский дом, но потом в ходе дебатов с городскими чиновниками, с КГИОП, мы вынуждены были их услышать и немного заточить дом под их требования.
Жилой дом «Эгоист» на улице Восстания. 2006 © «А.Лен»
– Вы много работаете в регионах – чем отличается специфика работы там от работы в Петербурге?
– Нас стали часто приглашать – Саранск, Уфа, Казань, Ярославль, Новосибирск, – и это последствия известности. Для региональных заказчиков это престижно, нас иногда даже считают столичной компанией. Отношение в регионах к архитектору из Петербурга в разы более уважительное, чем здесь. У нас могут учить рисовать фасады, обещают «в рог согнуть», там такого нет.
– Над чем Вы работаете сейчас?
– У нас большой квартал в Уфе, очень интересный, я уверен, что это будет красивая работа. Мы не начинаем работу, пока не перекопаем кучу исторической литературы, не узнаем, что происходило на этом пятне. В Уфе нам досталось место, которое почему-то отпугивало местных архитекторов. Выяснилось, что там стоял кремль, сходились нескольких рек, рядом только что построили огромную мечеть на 3000 молящихся, рядом гора, въезд в город, все одиозное, рельеф жуткий. Но мы вошли в конкурс. В Уфе очень прогрессивная атмосфера, если город продолжит в том же ключе, он может составить сильную конкуренцию Москве в части архитектуры. Люди там сейчас рисуют очень правильно. Так же в свое время зародилась сильнейшая нижегородская школа, которая сейчас в некотором запустении. При губернаторе Немцове и тогдашнем главном архитекторе города Александре Харитонове она сверкала. Сейчас в Нижнем все меньше и меньше всполохов, а тогда было тотальное горение, маленький город, в котором было порядка 10-15 конкурирующих друг с другом архитекторов, среди которых – 5 сильных. Сейчас Уфа в том же положении, в котором Нижний Новгород был примерно 15 лет назад.
Проект жилого комплекса в Уфе, 2014 © «А.Лен»
– Что Вы думаете о практике проведения архитектурных конкурсов?
– Последние два года мы тотально участвуем в конкурсах, минимум по десять в год. Этот опыт мы оцениваем очень позитивно: конкурс не давлеет на нас, можно делать то, что мы хотим, дореализовать вещи, которые тут не доделали. Некоторые проекты получаются очень яркими.
– У вас есть блог в живом журнале (oreshkin.livejournal.com), почему Вы начали его вести?
– Мы просматриваем очень большой поток информации, и часть ее могла бы быть интересна большому количеству людей. Много постов появляется, когда мы делаем конкурсную работу – это первый признак, что мы что-то готовим, часть материала улетает в ЖЖ. Это очень удобный инструмент, он хронологичен, в тегах формируется тематика. Журнал воспитывает людей, да и коллеги смотрят. В начале это был блог о моей личной работе в «А.Лене», но не так много всего происходит, поэтому сейчас туда идет материал, который составляет основу для проектирования. Мы отбираем архитектуру, которая не вызывает вопросов с точки зрения качества. Если кто-то заинтересован – он посмотрит блог и будет понимать, куда смотрит «А.Лен», и что нам нравится.
