Тренд «Сделай сам»

Куратор новой номинации премии АРХИWOOD «Предметный дизайн» Юлия Пешкова – об авторах, объектах и тенденциях.

mainImg
23 мая 2014 года в ЦДХ в рамках премии АРХИWOOD пройдет награждение самых талантливых российских дизайнеров, работающих с деревом. В общероссийской премии, которая вручается в этом году уже в пятый раз, появилась номинация «Предметный дизайн». Предлагаем вашему вниманию текст куратора Юлии Пешковой о новой номинации и о тенденциях российского предметного дизайна, опубликованный в каталоге премии. Итак,
куратор Юлия Пешкова:

zooming

Дебют номинации «Предметный дизайн» был бурным и спонтанным. Решение о ее введении организаторы приняли незадолго до конца подачи заявок, но, несмотря на это, зарегистрироваться успели 33 бюро с 62 объектами. Страшно представить, сколько бы собралось претендентов за полгода. Очевидно, что подобная номинация была нужна. С самого начала АРХИWOOD планомерно двигался от большого к малому. К номинации «загородный дом», с которой все начиналось, постепенно добавились «малые» и «арт-объекты», «интерьер» – до мебели оставался один шаг. И вот он сделан.

Экспертный совет премии отнесся к новшеству настороженно: до чего докатились, до торшеров и табуреток! Но это смотря как понимать премию. Если она только про архитектуру, то «предметный дизайн» ей не товарищ. А если про материал, про дерево и его присутствие как в общественном, так и жилом пространстве, то мебель тут очень даже на своем месте. Эволюция АРХИWOOD показывает, что речь идет именно о втором случае.

Кто-то может сказать, что шестьдесят два объекта – это не то чтобы много, ведь табуретку сколотить проще, чем построить дом. На самом деле это порядочно. Еще несколько лет назад о таком нельзя было и мечтать. Как выглядел рынок отечественной мебели? Несколько дорогих брендов, которые делают «под Италию», множество дешевых фабрик, к дизайну не имеющих никакого отношения, а между ними – огромное белое пятно.

Авторскую деревянную мебель делали для своих проектов архитекторы (например, Эдуард Забуга, чей стул участвовал в конкурсе, но не прошел в шорт-лист), но у них не было ни возможностей, ни зачастую желания развивать ее в отдельное направление. Дизайнеры, выпускники народившихся специализированных школ и факультетов, рисовали на компьютере картинки и ждали, пока какая-нибудь фабрика купит у них проект. Самые практичные уехали за границу, многие сменили профиль, лишь некоторые упорные продолжали работать в России, перебиваясь редкими заказами.

И вот недавно пустующая ниша начала заполняться. Молодым дизайнерам надоело ждать, пока их заметят производители. Они нашли единственно возможный выход из ситуации – сделать все самим. Они создают мастерские или договариваются с фабриками, придумывают коллекцию, налаживают производство, запускают онлайн-магазин или находят дистрибьютора, организуют доставку – словом, обеспечивают полный цикл, от идеи до продажи. Развитие интернет-торговли и, в частности, появление платформ вроде Depst стало спасением для маленьких производителей, у которых нет возможности открыть настоящий магазин или пробиться в салоны.

Образ типичного русского дизайнера кардинально поменялся. Еще недавно это был пессимистичный персонаж с тремя рендерами в портфолио, теперь же все чаще встречается энергичный предприимчивый человек с маленькой, но симпатичной и вполне пригодной для жизни коллекцией реальных вещей. Конечно, несмотря на весь оптимизм и энергию, эти люди еще не могут обставить наши квартиры, счет у них идет не на тысячи и даже не сотни, а на десятки экземпляров, и цены весьма высоки, но все же это похоже на ростки дизайн-рынка, и весьма бойко всходящие.

Пионерами этого рынка стали ARCHPOLE и Fineobjects, обе студии образовались в 2008 году. За первым брендом стоят выпускники МАрхИ Анна Сажинова и Константин Лагутин, которые пришли в дизайн из архитектуры, а дерево полюбили после того, как построили из него первый дом. Они продолжают архитектурную и оформительскую практику, но важнее то, что ARCHPOLE стало первой русской маркой деревянной мебели с собственным оригинальным дизайном и производством. Ребята показались на многих специализированных выставках, о них много писали в прессе, и, мне кажется, это стало примером для других.
zooming
Стул Fullmoon. Студия ARCHPOLE. Фотография: Анна Сажинова
Студия Fineobjects была основана дизайнером Сергеем Семеновым. Поначалу у него в активе было всего несколько вещей (самая заметная – светильник Flat, по форме торшер, но плоский), но недавно он очень мощно расширил коллекцию, сделав акцент на дереве. У Fineobjects есть полноценный интернет-магазин и скоро они собираются открыть настоящий.
zooming
Серия мебели Bio. Студия Fineobjects, Сергей Семенов
В 2009 году появилось еще несколько студий. Питерский дизайнер Александр Каныгин начал придумывать и самостоятельно производить мебель из дерева (говорит, что любит его за «бесконечный потенциал, экологичность и эстетические качества»). У него есть и вполне практичные вещи, но по-настоящему известным его сделали не слишком полезные, зато очень эффектные стилизованные медвежьи головы.

Архитектурная мастерская Владимира Юзбашева занялась мебелью как отдельным, не только под проекты, направлением. Выпускники Строгановского училища Кирилл Королёв и Дмитрий Бореев основали марку Industriart, которая выпускает мебель из дерева и металла  в индустриальном стиле.
zooming
Светильник Archcraft. Авторский коллектив: Юзбашев В., Юзбашева Е, Колобахин А., Зайцев С.
Дальше студии, мастерские и фабрики начали открываться, как грибы после дождя. Архитектор по образованию, но ремесленник по призванию Иван Овчинников занялся – параллельно с фестивальной и проектной деятельностью – созданием деревянной мебели, для своей «АрхФермы» и на продажу. Петербуржец Тимофей Журавлев разрабатывает мебель для своих интерьерных проектов, а потом адаптирует ее под серийное производство, делая акцент на модульности, что в наших условиях очень правильно. Владимир Иванов из Кемерово кажется ближе к Европе, чем иные москвичи: его вещи вызывают четкие ассоциации (маяк, цветок в горшке, мольберт, снежинка), поэтому понятны без перевода. Марка Woodi Furniture делает мебель, как они говорят, в скандинавском стиле, не бог весть какую оригинальную, но очень симпатичную.
zooming
Стол Ultralam. Автор: Иван Овчинников. Фотография: Елена Грусицкая
Совсем недавно вышедшие в свободное плавание Ярослав Мисонжников и Катерина Копытина пока сделали всего по несколько вещей (если говорить о дереве), но ждать от них можно многого, в том числе и в области деревянного дизайна. Ярослав, например, работает над созданием мастерской «Именно-дерево».
Светильник Lightbean. Автор: Катерина Копытина
Появились уже и монопроизводства. Дизайнеры, которым удалось найти одну коммерчески перспективную идею, не раскидываются, а занимаются только ей. Например, Николай Никитин с невероятно вариативной полкой Flex shelf, Марат Шахсуварян с модульным стеллажом Boxsystem, Андрей Анисимов и Мария Анисимова-Карасик с коллекцией детской мебели PLAYPLY, которая собирается без единого гвоздя, Василий Перфильев и Анастасия Щербакова, еще одни родители, с игрушками Shusha Toys. И это далеко не все «деревянщики», а только самые близкие понятию «предметный дизайн»! Конечно, это уже больше похоже на бизнес, чем на дизайн, но это-то и хорошо. Идей в России много, реализация хромает.

Экспертный совет премии, состоящий из серьезных архитекторов и критиков, отнесся к молодой поросли дизайнеров несколько скептически. Это видно по шорт-листу. Только один участник, не имеющий архитектурного бэкграунда, заслужил благосклонность экспертов – это петербуржец Ярослав Мисонжников. Они настолько высоко оценили свежесть и чувство юмора его работ, что выбрали сразу две вещи: лампу «Угол» и качалку «Трещотка». Три других финалиста (Тотан Кузембаев, Иван Овчинников и ARCHPOLE) много раз участвовали в АРХИWOOD с архитектурными проектами (Кузембаев так и вовсе главный мэтр деревянного зодчества) и были для Совета, что называется, «своими».
zooming
Детская качалка «Трещотка». Автор: Ярослав Мисонжников
В их мебели чувствуется архитектурный подход, а это именно то, чего ждали от предметного дизайна эксперты. Мебельный гарнитур, разработанный Тотаном Кузембаевым для компании Nayada, сделан из неплотно подогнанных досок и покрыт прозрачным пластиком – похожий прием используется для уличных павильонов, где есть деревянный каркас и пластиковый капюшон, пропускающий свет и защищающий от дождя. Серия мебели «90х90» Ивана Овчинникова – это вообще практически сруб, только в данном случае из бруса складывается не дом, а столы и стулья. У ARCHPOLE форма следует за материалом, подчеркивает красоту того или иного типа дерева (а у них их много – старые доски, жженое дерево, березовая фанера и пр.). В массе же своей русский предметный дизайн показался экспертам вторичным.

Правда то, что все происходящее сейчас в русском дизайне вписывается в общемировые тренды. Первый тренд – открытие собственного производства. За границей бум маленьких мастерских случился лет семь назад, до нас он докатился позже. Молодые дизайнеры объясняли свою позицию точно так же: зачем ждать дядю, когда можно работать самим, да еще дать работу местным мастерам (за границей с ними проще, чем у нас).

Тренд второй – дерево. Массовая любовь к дереву началась примерно тогда же. Чем меньше обработки, чем более натурально оно выглядит, тем лучше. Сейчас дизайнеры наигрались в уроки природоведения, но еще недавно в дело шла кора, ветки и прочий топляк.

Третий тренд совмещает первые два: маленькие мастерские, работающие с деревом. Большинство начинающих дизайнеров, которые хотят сами производить свои вещи, обращаются к дереву, от их места жительства зависит лишь, будет ли это бамбук, тик или сосна. Это несложно, дешево и надежно: сделать привлекательную деревянную вещь проще, чем стеклянно-металлическую или пластиковую – вытягивает сам материал.

Сейчас в миланском Музее дизайна проходит выставка, посвященная итальянскому дизайну в периоды экономического кризиса: 1930-е, 1970-е и наши дни. И как, вы думаете, итальянские дизайнеры выходили из ситуации? Переходили на собственное производство и примитивные материалы, в первую очередь дерево. Так что все происходящее сейчас в дизайне – это просто логичное порождение последнего экономического кризиса.

Кроме глубоководных трендов существуют поверхностные – вроде формы, цвета и т. п. Они не имеют национальности (особенно в эпоху интернета): похожие вещи могут всплыть в Японском море и Бискайском заливе. Наши дизайнеры не говорят, следят ли они за трендами сознательно или просто улавливают идеи, витающие в воздухе, но результат от этого не меняется: да, многие вещи вписываются в тренды и, как следствие, вызывают ощущение дежа вю. Например, растительные мотивы, этот вечный тренд, который то вспыхивает, то затухает, но никогда не исчезает насовсем. Дизайнеры копируют не друг друга, а природу, поэтому обвинять их в плагиате довольно смешно. Или скандинавский стиль, который тоже вошел в моду в связи с кризисом. Дизайнеры стараются делать мебель практичную, компактную, без излишеств – не удивительно, что вещи получаются похожими. Или такой пустяк, как рельефные дверцы комодов или светильники без абажура, где есть только патрон и лампочка. Да, не наши дизайнеры их изобрели, ну и что с того?

Тренды потому и существуют, что в какой-то момент одни идеи берут вверх над другими и похожих вещей становится много, нравится нам это или нет. Они есть везде – в моде, дизайне, архитектуре, гастрономии – и сопротивляться им бесполезно. Это может прозвучать непатриотично, но с тех пор, как наши дизайнеры перестали искать «особый путь» и вступили на путь общемировой, их вещи стали гораздо приличнее выглядеть. Мне вообще кажется, что задача дизайнера совсем не в том, чтобы каждый раз пытаться изобрести то, чего не было. Хорошо, если он совершает открытие, но это не может случаться часто. Наши дизайнеры мало того, что придумывают достаточно интересные вещи, так они их еще и производят, причем в России. Введение номинации «Предметный дизайн» в премию АРХИWOOD – один из способов отметить их, без преувеличения, подвиг.

Фотографии пяти объектов, прошедших в шорт-лист премии АРХИWOOD, можно увидеть в дни Арх Москвы (21-25 мая) в павильоне «Периптер», перед входом в ЦДХ, наряду с другими претендентами на премию АРХИWOOD. Проголосовать за понравившийся объект можно на сайте arhiwood.com до 21.59 22 мая. Номинация «Предметный дизайн» также сопровождается небольшой экспозицией на третьем этаже ЦДХ, в зале №19. Награждение победителей по итогам голосования жюри и народного голосования пройдет в рамках вручения премии АРХИWOOD 23 мая 2014 года  в 19.00 в Конференц-зале ЦДХ (Крымский вал, д.10).
 

20 мая 2014

Похожие статьи
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
«Наутилус» спорный, но бесспорно наш
Интервью, взятое Еленой Леонидовной Косоренковой у архитектора Алексея Ростиславовича Воронцова. О капроме, девяностых как свободе и символе эпохи. Каком именно? По словам Алексея Воронцова, никакой ИИ «Наутилус» спроектировать не сможет.
Олег Шапиро: «Мы проектируем жизнь целиком, во всем...
Wowhaus давно уже не специализируется на «благоустройстве». Одна из новых тем – неоиндустриализация. Другая – большие мастер-планы. Но и с Парком Горького работа вновь идет. Только более системная и масштабная. В этом интервью – одновременно вспоминаем Колхаса, Стрелку, историю внимания к «городской среде» – и выясняем, чем именно сейчас занят Wowhaus и как устроена его работа. Из 9 подразделений и 160, примерно, сотрудников.
Иван Кычкин: «Наш подход строится на балансе между...
За последнее время на архитектурном горизонте России все чаще появляются новые и интересные бюро из Республики Саха. Большинство из них активно участвуют в программах благоустройства, но не ограничиваются ими, развивая новые направления на стыке архитектуры, дизайна и арт-практик. Одним из таких бюро является мультидисциплинарная студия GRD:, о специфике которой мы поговорили с ее руководителем Иваном Кычкиным.
«Баланс между краткой формой и насыщенностью контекста»
В издательстве Музея «Гараж» вышел 5-й путеводитель из серии о модернизме в крупных городах СССР: теперь речь идет о Ереване. Мы поговорили о новой книге, ее особенностях и отличиях от предыдущих 4 изданий с ее авторами: Анной Броновицкой, Еленой Маркус и Юрием Пальминым.
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
АРХИWOOD: первая пятилетка
Экспертный совет премии АРХИWOOD определил шорт-лист 2014 года. О том, какие тенденции он отражает, размышляет куратор премии Николай Малинин.
Технологии и материалы
Остекление аэропортов: современные возможности
Сегодня остекление аэропорта помогает формировать комфортную среду для пассажиров: обеспечивает естественное освещение и визуальную прозрачность, которая помогает пассажирам ориентироваться в здании. При этом современные технологии позволяют интегрировать в стеклопакеты функциональные элементы, которые делают остекление частью инженерной системы фасада. Рассказываем на примере проектов Российской Стекольной Компании.
Ламели в движении: система RV на фасадах паркинга в...
Один из популярных способов получить фасад с выраженной пластикой и 3D-эффектом – использование ламелей. Вместо дорогостоящих кастомных решений достаточно серийной системы в сочетании с поворотными креплениями. Смотрим, как это работает на примере системы RV от АФК Лидер.
В Дании на 3D-принтере напечатали студенческое общежитие
Жилой комплекс Skovsporet состоит из шести малоэтажных корпусов, несущие бетонные конструкции которых изготовлены методом 3D-печати. При строительстве использовали бетонную смесь с цементом пониженной углеродоемкости.
Прозрачность под контролем: остекление курортной...
Как сохранить естественное освещение и панорамные виды, не превращая стеклянный фасад в источник избыточного тепла? На примере двух объектов Черноморского побережья – санатория «Кристалл» в Сочи и винного города «Белый мыс» в Геленджике – рассматриваем возможности мультифункционального и просветлённого стекла AIG, позволяющие совместить солнцезащиту, теплоизоляцию и архитектурную выразительность.
Из шерстяных отходов – в фасадную облицовку
Исследователи Гарвардского университета разработали биокомпозит из переработанной овечьей шерсти, который может использоваться одновременно для теплоизоляции и наружной облицовки зданий. Прототип фасадной системы представили на Архитектурной триеннале в Осло.
«Второй слой»: полимеры в реконструкции
При реконструкции новые материалы могут быть заметной частью архитектуры – полупрозрачной кровлей, фасадом или самостоятельной оболочкой. А могут оставаться скрытыми внутри стен, перекрытий и кровель, улучшая теплоизоляцию и защищая существующие конструкции. Рассматриваем, как полимеры помогают приспосабливать здания к новым функциям и требованиям, сохраняя при этом их архитектурную ценность.
HENN разработало калькулятор углеродного бюджета зданий
Бесплатный онлайн-инструмент немецкого бюро позволяет определить допустимый объем выбросов парниковых газов для здания и сопоставить с ним показатели проекта. Расчет основан на климатической цели Парижского соглашения – ограничении глобального потепления до 1,5 °C относительно доиндустриального уровня.
Тот самый металл
Как Cladding Solutions работает с цветом – от архитектурного замысла и первого образца до рецептуры покрытия и тысяч квадратных метров готового фасада.
Напечатанная штаб-квартира
Немецкая строительная компания Matthäi Schlüsselfertigbau построила собственную штаб-квартиру с применением 3D-печати, а затем открыла подразделение, специализирующееся на этой технологии.
Офис Российско-Германской ВТП в Петербурге: проект...
Новый офис Российско-Германской внешнеторговой палаты в Адмиралтейском районе объединяет рабочие пространства, коворкинг и площадку для деловых мероприятий. Бюро UNK design построило интерьер на принципе лессировки, используя цвет, фактуры и свет для создания многослойной пространственной композиции. Реализовать проект помогли строительные системы КНАУФ – материалы для устройства перегородок, облицовок и подвесных потолков, а также для подготовки поверхностей под отделку.
Три способа встроить мансардное окно в архитектуру...
Мансардное окно обычно воспринимается как элемент, который приходится вписывать в уже заданную конструкцию крыши. Но возможен и обратный подход: размер, конфигурация, цвет или геометрия остекления становятся частью архитектурного замысла и влияют на то, как выглядит весь верхний этаж.
Чёрный пенопласт из отходов
Carbon Cell разработала пеноматериал на основе обугленных сельскохозяйственных отходов. Он не содержит пластика, пригоден для домашнего компостирования и обладает отрицательным углеродным следом: по оценке компании, каждый килограмм материала обеспечивает связывание углерода, эквивалентное почти килограмму CO₂.
Бионика в игровых пространствах
Органическая пластика и сложная геометрия проникают в дизайн игровых пространств все чаще. «Новые Горизонты» предлагают развивать это направление, называя его «бионическими игровыми комплексами», – как концепцию, соединяющую выразительную форму площадки с архитектурой и благоустройством.
Сталь. Спорт. Стиль
Спортивные объекты предъявляют к отделочным материалам разные требования: устойчивость к ударам и интенсивной эксплуатации, безопасность, влагостойкость, гигиеничность. Один из материалов, способных работать в таких условиях, – нержавеющая сталь. Разбираемся, какую марку стали и тип обработки выбирать для тренажерных залов, бассейнов, общественных зон и фасадов – и как эти решения работают на реализованных объектах.
От фасада до земли
Облицовочный кирпич и тротуарная плитка в проектах – нередко выступают как части единой материальной палитры. Они связывают фасад и благоустройство через близкие оттенки или, наоборот, контраст, градиент и общий ритм. Смотрим подборку примеров жилых комплексов из портфолио бюро СПК, где применяется продукция BRAER.
Фальц: от штучного решения к рабочей технологии
Фальцевая кровля часто оказывается в проектах благодаря широким возможностям в работе со сложной геометрией. Но результат зависит не столько от самого металла, сколько от того, как увязаны основание, узлы, производство и монтаж. На примере инфраструктурных объектов разберем фальц как воспроизводимую строительную технологию.
В Токио робота-андроида привлекли для работы на стройплощадке
Компания Shimizu Corporation начала испытания гуманоидных роботов и роботизированных манипуляторов с искусственным интеллектом на строительных площадках. Экспериментальным полигоном стал небоскреб Torch Tower, спроектированный Со Фудзимото.
Материал для эксперимента: полимеры в общественном...
Этим текстом мы открываем новый цикл статей о полимерах в современной архитектуре. Его тема – не столько сферы применения того или иного материала, сколько изменение его архитектурного статуса. В четырех статьях мы попробуем рассмотреть этот вопрос на разных масштабах – от общественного пространства и реконструкции до частного дома и выставочной архитектуры.
Уличная мебель как микроархитектура
Работая с современной городской средой, архитекторы остро ощущают дефицит мафов «с собственным лицом». Две-три универсальные линейки и каталог из двадцати типовых позиций – не всегда то, что хотелось бы при создании сложного многослойного пространства. Выходом становятся коллаборации архитектора и производителя. PUNTOGROUP за последние несколько лет выстроили несколько таких партнёрств – с бюро CORE, TESLER ARCHITECTS, Каримом Рашидом.
Сейчас на главной
Новая морфология среднерусского города
Полностью готова первая часть строящегося в Нижнем Новгороде IT-кампуса «Неймарк» – 18 домов студенческого городка над склоном Оки. У них оптимальная 6-этажная высота и, по словам Никиты Явейна, в основу планировки положен характер застройки Нижнего, который даже при наличии «красной линии» стремится обособить дома, а не состыковать их в один массив. Интересный, глубокий подход – разбираем, какие еще были мотивы и какие возникли, в том числе градостроительные, особенности.
Движение с ускорением
Здание Интеллектуальной лаборатории цифровых сетей построено в особой экономической зоне Петербурга «Новоорловская» по проекту AMD architects. Чтобы сделать здание в промышленной зоне заметным, авторы сыграли на контрасте квадратного в плане основания и диска второго этажа, усилив эффект растяжением формы и сгущением ламелей. Образное решение учитывает восприятие центра с автомобильной трассы и высоты птичьего полета.
Брутальный романтизм
Дизайн-студия GORKOVENKO спроектировала интерьер ресторана «Телец-тунец», объединив в одном дизайне брутальность мясных и романтизм рыбных ресторанов.
Интроверт на перекрестке
Штаб-квартира Пражской противопожарной и спасательной службы по проекту бюро Architektura занимает заметный участок, но, несмотря на «пожарный» цвет, проявляет сдержанность и спокойствие.
Для самураев и викингов
В гавани Копенгагена построен Центр водной культуры KAI по проекту Кэнго Кумы. В пяти кирпичных башнях архитектору удалось соединить японские и скандинавские традиции.
Аэропорт с видом на сад
В конкурсном проекте нового аэропорта Пензы бюро ХВОЯ предлагает пересмотреть привычную планировочную схему аэровокзала, организовав пассажирские пространства вокруг зеленого внутреннего двора.
Функционирующие суды
Венское бюро Berger+Parkkinen представило проекты крупных судебных зданий для Катара: в Дохе и Лусаиле. Их открытие запланировано уже на 2029.
Легкий росчерк на стене
Бюро Nesnov.studio создало интерьер кафе Mátes Пицца в московском ЖК Foriver, кажется, с одной целью – сохранить его воздушность и просторность, деликатно вводя в него элементы дизайна, материалы, цвета и графику, словно взвешивая их на воображаемых весах гармонии.
От завода к городу
В Выксе началось преобразование музея истории металлургического завода в музей города. Первый этап проекта – обновление экспозиции первого этажа по проекту [MISH] studio. Архитекторы сохранили историческую структуру здания и обратились к материалам, связанным с природным и промышленным наследием Выксы: металлу, дереву, цвету металлургического шлака.
Сцена для города
По проекту ARCHINFORM в Новом Уренгое построена Детская школа искусств – новый общественно-культурный центр, формирующий важную точку притяжения в самом сердце города. Композиционным ядром здания стал театрально-концертный зал, который архитекторы превратили в самостоятельный объем, заключенный в выразительную оболочку из вертикальных ламелей.
Случайные встречи
Культурный и спортивный центр района Юэхай, шэньчжэньской «Кремниевой долины», спроектирован бюро Urbanus как место, где жители мегаполиса могут ощутить свою принадлежность к местному сообществу.
Пресса: Веретьево, Степановское-Волосово и Никола-Ленивец:...
Александр Бродский, Михаил Белов и Николай Полисский годами строят собственные арт-парки в Подмосковье, Тверской и Калужской областях. Рассказываем, что прославляет каждый из них, чем их проекты отличаются от коммерческих арт-площадок
Ирина Барто: «Нам нужна была тема, в которой помещаются...
Сооснователь бюро Umbra Ирина Барто – первая женщина-архитектор, которая заняла пост председателя «Объединения архитектурных мастерских» за все 26 лет существования ассоциации. В этом году она также курирует X биеннале «Архитектура Петербурга». PR и комьюнити-директор Ассоциации «ОАМ» и организатор биеннале Анна Ставрова поговорила с Ириной Барто об особенностях юбилейной выставки: посетителей ждут «гостиные» 23 бюро, обширная культурная программа за пределами Этнографического музея, а также деловая дискуссия, сфокусированная на диалоге, открытости профессии городу и преемственности.
Игра в Урарту
Проект Софьи Балыкиной и бюро «Хора» стал финалистом конкурса на разработку архитектурной концепции новой арены для футбольного клуба «Урарту». Объект расположится на месте стадиона «Наири» близ Ереванского озера. Авторы предложили комплекс, напоминающий современную агору: с амфитеатром и закрытыми трибунами, глубинной пространственной связью с тканью города и окружающим ландшафтом, а также включением в новую композицию исторических конструкций. Победу одержала заявка местного бюро Gravity.
Новая аутентичность
Современный интерьер в национальном стиле сделать непросто. Мало таланта, насмотренности и бюджета. Нужно нечто больше: нужна искренняя любовь к месту и его истории, причем, как у заказчика, так и у дизайнера. Подтверждением тому служит интерьер бутик-отеля «Дымов Дача» в Суздале, созданный командой под руководством Ангелины Бородкиной.
Местный колорит
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Тбилиси, на месте электровозостроительного завода ТЭМКа (ТЭВЗ). Цвета будущих фасадов основаны на типичных для колорита города оттенках.
Память в деталях
В проекте гостиницы на Почаинском овраге в Нижнем Новгороде бюро ГОРА Станислава Горшунова обращается к почти забытым в современной архитектуре маскаронам. И эта яркая деталь – одна из тех, через которые архитекторы раскрывают историю места, соединяя мотивы соседних памятников, особенности рельефа и современную пластику.
О пользе разнообразия
В Амстердаме завершено строительство жилого района Westerpark West. Согласно разработанному MVRDV мастерплану он объединяет 15 корпусов, каждый со своим собственным решением.
В центре Барнаула
Александр Деринг отреставрировал главное здание торгового дома купцов Суховых в центре Барнаула. Построенное в 1880, сгоревшее в 2000 году, оно долго стояло без кровли. Сохранены и очищены кирпичная кладка, металлические решетки и створки ворот, на которых возвращены чугунные львы. Работа продолжается, когда весь комплекс будет отреставрирован, отдельные корпуса планируют назвать в честь представителей рода Суховых конца XIX – начала XX веков.
Вторично использованные этажи
Herzog & de Meuron разместили студенческий центр и столовую из инженерного дерева на бетонном основании старого учебного корпуса в престижном Амхерст-колледже в штате Массачусетс.
Дмитрий Овчаров и Елена Мерцалова: «У ‘nefa’architects’...
‘nefa’architects’ существуют больше двадцати лет, но по-прежнему сознательно сохраняет компактную структуру. При этом диапазон проектов сложно свести к одной специализации: офисы и аэропорты, общественные здания и благоустройство, реконструкция, интерьеры. С руководителями бюро Дмитрием Овчаровым и Еленой Мерцаловой мы поговорили о том, чем живет и как работает студия сегодня.
White House: дом в трех измерениях
В самом центре Тюмени, на пересечении улиц Первомайской и Володарского, в 2025 году по проекту бюро ASADOV построили жилой комплекс White House. Нефтяная столица России получила свой собственный «Белый дом».
Начитанное место
Да, «все течет, все меняется», но иногда так приятно обнаруживать, что какие-то вещи остаются неизменными. Например, книжная лавка Союза писателей на Кузнецком мосту сохранила свою функцию и свое очарование, даже пережив обновление по проекту бюро AXIOMA, в котором традиционные элементы сочетаются с современным дизайном.
Праздничное измерение реконструкции
Дорогие читатели, вы, вероятно, заметили, что мы редко замечаем праздники. А тут в свете обещания иногда рассказывать про историю решили заметить. Сегодняшний праздник по церковному – осенняя Казанская, а по сравнительно древнему – «день московского очищения», что, согласитесь, красиво звучит. Пользуясь поводом, рассказываем о Казанском соборе на Красной площади, включая кафе Савельева и Стапрана и восстановление по проекту Журина.
Особняком стоять
Клубный дом на улице Грязнова в Иркутске, построенный по проекту бюро «Мегаполис», вписан в сложившуюся застройку без прямых стилистических заимствований. Разделение здания на два кирпичных объема, соединенных стеклянной вставкой, мансардные кровли из зеленой меди и рельефная кладка позволяют переосмыслить исторический код средствами современной архитектуры.
Школа как центр сообщества
Архитектурное бюро akvk+partners выпустило книгу, в которой соединило свой опыт проектирования образовательных пространств с исследованием концепции школы как центра городского сообщества. Книга предлагает экскурс в историю педагогики и сопутствующую реакцию архитектуры, богатый иллюстративный материал, а также практические рекомендации, собранные в удобные схемы и диаграммы.
Майолика, бревно, аптека
По проекту компании «М.Г. Прайват Реконстракшн» в Петербурге вернули к жизни особняк Эдуарда Бремме – редкий для города памятник деревянного зодчества. Реставрацию провели методом полной переборки сруба: пригодными для сохранения оставалось не более 30% бревен, недостающие собирали в Ленинградской области. Теперь здание стало частью жилого комплекса Amo.
Пресса: Дым сгоревшего Отечества
Узкое: кто ответит за пожар? Координатор Архнадзора Константин Михайлов - о "поразительном молчании московских и федеральных властей относительно пожара усадебного дома в Узком".
Псевдопериптер
По проекту БЮРО ЧЕЛЫ в Городском парке культуры и отдыха города Ярцево построен деревянный павильон. Архитектурные решения отсылают к утраченной сцене в неоклассическом стиле, а также бумагопрядильным станкам местной фабрики Хлудовых – оба этих явления удалось связать с помощью псевдопериптера. Павильон стал одним из победителей IX Всероссийского конкурса лучших проектов создания комфортной городской среды в 2024 году.