Тренд «Сделай сам»

Куратор новой номинации премии АРХИWOOD «Предметный дизайн» Юлия Пешкова – об авторах, объектах и тенденциях.

Беседовала:
Юлия Пешкова

20 Мая 2014
mainImg
23 мая 2014 года в ЦДХ в рамках премии АРХИWOOD пройдет награждение самых талантливых российских дизайнеров, работающих с деревом. В общероссийской премии, которая вручается в этом году уже в пятый раз, появилась номинация «Предметный дизайн». Предлагаем вашему вниманию текст куратора Юлии Пешковой о новой номинации и о тенденциях российского предметного дизайна, опубликованный в каталоге премии. Итак,
куратор Юлия Пешкова:

zooming

Дебют номинации «Предметный дизайн» был бурным и спонтанным. Решение о ее введении организаторы приняли незадолго до конца подачи заявок, но, несмотря на это, зарегистрироваться успели 33 бюро с 62 объектами. Страшно представить, сколько бы собралось претендентов за полгода. Очевидно, что подобная номинация была нужна. С самого начала АРХИWOOD планомерно двигался от большого к малому. К номинации «загородный дом», с которой все начиналось, постепенно добавились «малые» и «арт-объекты», «интерьер» – до мебели оставался один шаг. И вот он сделан.

Экспертный совет премии отнесся к новшеству настороженно: до чего докатились, до торшеров и табуреток! Но это смотря как понимать премию. Если она только про архитектуру, то «предметный дизайн» ей не товарищ. А если про материал, про дерево и его присутствие как в общественном, так и жилом пространстве, то мебель тут очень даже на своем месте. Эволюция АРХИWOOD показывает, что речь идет именно о втором случае.

Кто-то может сказать, что шестьдесят два объекта – это не то чтобы много, ведь табуретку сколотить проще, чем построить дом. На самом деле это порядочно. Еще несколько лет назад о таком нельзя было и мечтать. Как выглядел рынок отечественной мебели? Несколько дорогих брендов, которые делают «под Италию», множество дешевых фабрик, к дизайну не имеющих никакого отношения, а между ними – огромное белое пятно.

Авторскую деревянную мебель делали для своих проектов архитекторы (например, Эдуард Забуга, чей стул участвовал в конкурсе, но не прошел в шорт-лист), но у них не было ни возможностей, ни зачастую желания развивать ее в отдельное направление. Дизайнеры, выпускники народившихся специализированных школ и факультетов, рисовали на компьютере картинки и ждали, пока какая-нибудь фабрика купит у них проект. Самые практичные уехали за границу, многие сменили профиль, лишь некоторые упорные продолжали работать в России, перебиваясь редкими заказами.

И вот недавно пустующая ниша начала заполняться. Молодым дизайнерам надоело ждать, пока их заметят производители. Они нашли единственно возможный выход из ситуации – сделать все самим. Они создают мастерские или договариваются с фабриками, придумывают коллекцию, налаживают производство, запускают онлайн-магазин или находят дистрибьютора, организуют доставку – словом, обеспечивают полный цикл, от идеи до продажи. Развитие интернет-торговли и, в частности, появление платформ вроде Depst стало спасением для маленьких производителей, у которых нет возможности открыть настоящий магазин или пробиться в салоны.

Образ типичного русского дизайнера кардинально поменялся. Еще недавно это был пессимистичный персонаж с тремя рендерами в портфолио, теперь же все чаще встречается энергичный предприимчивый человек с маленькой, но симпатичной и вполне пригодной для жизни коллекцией реальных вещей. Конечно, несмотря на весь оптимизм и энергию, эти люди еще не могут обставить наши квартиры, счет у них идет не на тысячи и даже не сотни, а на десятки экземпляров, и цены весьма высоки, но все же это похоже на ростки дизайн-рынка, и весьма бойко всходящие.

Пионерами этого рынка стали ARCHPOLE и Fineobjects, обе студии образовались в 2008 году. За первым брендом стоят выпускники МАрхИ Анна Сажинова и Константин Лагутин, которые пришли в дизайн из архитектуры, а дерево полюбили после того, как построили из него первый дом. Они продолжают архитектурную и оформительскую практику, но важнее то, что ARCHPOLE стало первой русской маркой деревянной мебели с собственным оригинальным дизайном и производством. Ребята показались на многих специализированных выставках, о них много писали в прессе, и, мне кажется, это стало примером для других.
zooming
Стул Fullmoon. Студия ARCHPOLE. Фотография: Анна Сажинова
Студия Fineobjects была основана дизайнером Сергеем Семеновым. Поначалу у него в активе было всего несколько вещей (самая заметная – светильник Flat, по форме торшер, но плоский), но недавно он очень мощно расширил коллекцию, сделав акцент на дереве. У Fineobjects есть полноценный интернет-магазин и скоро они собираются открыть настоящий.
zooming
Серия мебели Bio. Студия Fineobjects, Сергей Семенов
В 2009 году появилось еще несколько студий. Питерский дизайнер Александр Каныгин начал придумывать и самостоятельно производить мебель из дерева (говорит, что любит его за «бесконечный потенциал, экологичность и эстетические качества»). У него есть и вполне практичные вещи, но по-настоящему известным его сделали не слишком полезные, зато очень эффектные стилизованные медвежьи головы.

Архитектурная мастерская Владимира Юзбашева занялась мебелью как отдельным, не только под проекты, направлением. Выпускники Строгановского училища Кирилл Королёв и Дмитрий Бореев основали марку Industriart, которая выпускает мебель из дерева и металла  в индустриальном стиле.
zooming
Светильник Archcraft. Авторский коллектив: Юзбашев В., Юзбашева Е, Колобахин А., Зайцев С.
Дальше студии, мастерские и фабрики начали открываться, как грибы после дождя. Архитектор по образованию, но ремесленник по призванию Иван Овчинников занялся – параллельно с фестивальной и проектной деятельностью – созданием деревянной мебели, для своей «АрхФермы» и на продажу. Петербуржец Тимофей Журавлев разрабатывает мебель для своих интерьерных проектов, а потом адаптирует ее под серийное производство, делая акцент на модульности, что в наших условиях очень правильно. Владимир Иванов из Кемерово кажется ближе к Европе, чем иные москвичи: его вещи вызывают четкие ассоциации (маяк, цветок в горшке, мольберт, снежинка), поэтому понятны без перевода. Марка Woodi Furniture делает мебель, как они говорят, в скандинавском стиле, не бог весть какую оригинальную, но очень симпатичную.
zooming
Стол Ultralam. Автор: Иван Овчинников. Фотография: Елена Грусицкая
Совсем недавно вышедшие в свободное плавание Ярослав Мисонжников и Катерина Копытина пока сделали всего по несколько вещей (если говорить о дереве), но ждать от них можно многого, в том числе и в области деревянного дизайна. Ярослав, например, работает над созданием мастерской «Именно-дерево».
Светильник Lightbean. Автор: Катерина Копытина
Появились уже и монопроизводства. Дизайнеры, которым удалось найти одну коммерчески перспективную идею, не раскидываются, а занимаются только ей. Например, Николай Никитин с невероятно вариативной полкой Flex shelf, Марат Шахсуварян с модульным стеллажом Boxsystem, Андрей Анисимов и Мария Анисимова-Карасик с коллекцией детской мебели PLAYPLY, которая собирается без единого гвоздя, Василий Перфильев и Анастасия Щербакова, еще одни родители, с игрушками Shusha Toys. И это далеко не все «деревянщики», а только самые близкие понятию «предметный дизайн»! Конечно, это уже больше похоже на бизнес, чем на дизайн, но это-то и хорошо. Идей в России много, реализация хромает.

Экспертный совет премии, состоящий из серьезных архитекторов и критиков, отнесся к молодой поросли дизайнеров несколько скептически. Это видно по шорт-листу. Только один участник, не имеющий архитектурного бэкграунда, заслужил благосклонность экспертов – это петербуржец Ярослав Мисонжников. Они настолько высоко оценили свежесть и чувство юмора его работ, что выбрали сразу две вещи: лампу «Угол» и качалку «Трещотка». Три других финалиста (Тотан Кузембаев, Иван Овчинников и ARCHPOLE) много раз участвовали в АРХИWOOD с архитектурными проектами (Кузембаев так и вовсе главный мэтр деревянного зодчества) и были для Совета, что называется, «своими».
zooming
Детская качалка «Трещотка». Автор: Ярослав Мисонжников
В их мебели чувствуется архитектурный подход, а это именно то, чего ждали от предметного дизайна эксперты. Мебельный гарнитур, разработанный Тотаном Кузембаевым для компании Nayada, сделан из неплотно подогнанных досок и покрыт прозрачным пластиком – похожий прием используется для уличных павильонов, где есть деревянный каркас и пластиковый капюшон, пропускающий свет и защищающий от дождя. Серия мебели «90х90» Ивана Овчинникова – это вообще практически сруб, только в данном случае из бруса складывается не дом, а столы и стулья. У ARCHPOLE форма следует за материалом, подчеркивает красоту того или иного типа дерева (а у них их много – старые доски, жженое дерево, березовая фанера и пр.). В массе же своей русский предметный дизайн показался экспертам вторичным.

Правда то, что все происходящее сейчас в русском дизайне вписывается в общемировые тренды. Первый тренд – открытие собственного производства. За границей бум маленьких мастерских случился лет семь назад, до нас он докатился позже. Молодые дизайнеры объясняли свою позицию точно так же: зачем ждать дядю, когда можно работать самим, да еще дать работу местным мастерам (за границей с ними проще, чем у нас).

Тренд второй – дерево. Массовая любовь к дереву началась примерно тогда же. Чем меньше обработки, чем более натурально оно выглядит, тем лучше. Сейчас дизайнеры наигрались в уроки природоведения, но еще недавно в дело шла кора, ветки и прочий топляк.

Третий тренд совмещает первые два: маленькие мастерские, работающие с деревом. Большинство начинающих дизайнеров, которые хотят сами производить свои вещи, обращаются к дереву, от их места жительства зависит лишь, будет ли это бамбук, тик или сосна. Это несложно, дешево и надежно: сделать привлекательную деревянную вещь проще, чем стеклянно-металлическую или пластиковую – вытягивает сам материал.

Сейчас в миланском Музее дизайна проходит выставка, посвященная итальянскому дизайну в периоды экономического кризиса: 1930-е, 1970-е и наши дни. И как, вы думаете, итальянские дизайнеры выходили из ситуации? Переходили на собственное производство и примитивные материалы, в первую очередь дерево. Так что все происходящее сейчас в дизайне – это просто логичное порождение последнего экономического кризиса.

Кроме глубоководных трендов существуют поверхностные – вроде формы, цвета и т. п. Они не имеют национальности (особенно в эпоху интернета): похожие вещи могут всплыть в Японском море и Бискайском заливе. Наши дизайнеры не говорят, следят ли они за трендами сознательно или просто улавливают идеи, витающие в воздухе, но результат от этого не меняется: да, многие вещи вписываются в тренды и, как следствие, вызывают ощущение дежа вю. Например, растительные мотивы, этот вечный тренд, который то вспыхивает, то затухает, но никогда не исчезает насовсем. Дизайнеры копируют не друг друга, а природу, поэтому обвинять их в плагиате довольно смешно. Или скандинавский стиль, который тоже вошел в моду в связи с кризисом. Дизайнеры стараются делать мебель практичную, компактную, без излишеств – не удивительно, что вещи получаются похожими. Или такой пустяк, как рельефные дверцы комодов или светильники без абажура, где есть только патрон и лампочка. Да, не наши дизайнеры их изобрели, ну и что с того?

Тренды потому и существуют, что в какой-то момент одни идеи берут вверх над другими и похожих вещей становится много, нравится нам это или нет. Они есть везде – в моде, дизайне, архитектуре, гастрономии – и сопротивляться им бесполезно. Это может прозвучать непатриотично, но с тех пор, как наши дизайнеры перестали искать «особый путь» и вступили на путь общемировой, их вещи стали гораздо приличнее выглядеть. Мне вообще кажется, что задача дизайнера совсем не в том, чтобы каждый раз пытаться изобрести то, чего не было. Хорошо, если он совершает открытие, но это не может случаться часто. Наши дизайнеры мало того, что придумывают достаточно интересные вещи, так они их еще и производят, причем в России. Введение номинации «Предметный дизайн» в премию АРХИWOOD – один из способов отметить их, без преувеличения, подвиг.

Фотографии пяти объектов, прошедших в шорт-лист премии АРХИWOOD, можно увидеть в дни Арх Москвы (21-25 мая) в павильоне «Периптер», перед входом в ЦДХ, наряду с другими претендентами на премию АРХИWOOD. Проголосовать за понравившийся объект можно на сайте arhiwood.com до 21.59 22 мая. Номинация «Предметный дизайн» также сопровождается небольшой экспозицией на третьем этаже ЦДХ, в зале №19. Награждение победителей по итогам голосования жюри и народного голосования пройдет в рамках вручения премии АРХИWOOD 23 мая 2014 года  в 19.00 в Конференц-зале ЦДХ (Крымский вал, д.10).
 

20 Мая 2014

Беседовала:

Юлия Пешкова
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Технологии сохранения тепла от Realit®
Ежегодно команда Realit® развивает, модернизирует собственные разработки и выводит на рынок совершенно новые архитектурные системы в соответствии с растущими потребностями современного строительства, а также изменениями в СП 50.13330.2012 «Тепловая защита зданий. Актуализированная редакция СНиП 23-02-2003»
Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Сейчас на главной
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Памяти Юрия Волчка
Вчера, 6 июля, умер Юрий Волчок, историк архитектуры, ученый, хорошо известный всем, кто хоть сколько-нибудь интересуется советским модернизмом. Слово – его коллегам и ученикам.
Все о Эве
Общим голосованием студентов и преподавателей лондонской школы Архитектурной ассоциации выражено недоверие директору этого ведущего мирового вуза, Эве Франк-и-Жилаберт, и отвергнут ее план развития школы на ближайшие пять лет. В ответ в управляющий совет АА поступило письмо известных практиков, теоретиков и исследователей архитектуры, называющих итог голосования результатом сексизма и предвзятости.
Клетка Фарадея
Проект клубного дома в 1-м Тружениковом переулке – попытка архитекторов разместить значительный объем на крошечном пятачке земли так, чтобы он выглядел элегантно и респектабельно. На помощь пришли металл, камень и гнутое стекло.
Цвет и линия
Находки бюро «А.Лен» для проектирования бюджетного детского сада: мозаика нерегулярных окон и работа с цветом.
Градсовет удаленно 2.07.2020
Рельсы как основа композиции, компиляция как архитектурный прием и неудавшееся обсуждение фонтана на очередном градсовете, прошедшем в формате видеотрансляции.
Союз искусства и техники
Интерес к архитектуре 1930-х для Степана Липгарта – путеводная звезда. В проекте дома «Amo» на Васильевском острове в Санкт-Петербурге архитектор взял за точку отсчета московское ар-деко – эстетское, с росписями в технике сграффито. И заодно развил типологию квартала как органической структуры.
На краю ледника
В горах на западе Норвегии, у ледника Юстедал, заработала туристическая база Tungestølen по проекту архитекторов Snøhetta. Ее фасады обшиты деревом, обработанным по средневековому методу – как у ставкирки.
Стекло и камень
В штате Вирджиния началась реконструкция руин дома Фрэнсиса Лайтфута Ли – одного из «подписантов» Декларации независимости США (1776). Чтобы не нарушить аутентичность сооружения, все новые части, включая конструктивные, будут выполнены из стекла.
Лучшее деревянное
Названы лауреаты премии «Дерево в архитектуре 2020». Работа жюри проходила в режиме он-лайн. Представляем все награжденные проекты.
Окна на Влтаву
В ходе реконструкции пражских набережных по проекту бюро Petr Janda / brainwork у них усилилась связь с городом и возникли разнообразные социальные и культурные функции.
Слоистый урбанизм
Реконструкцией бывшего промышленного района ZOHO в Роттердаме заняты планировщики ECHO Urban Design и архитекторы Orange Architects, Moederscheim Moonen, More Architects и Studio Nauta. Там появятся 550 квартир, включая социальное жилье.
Обратный отсчет
Проект мастерской «Евгений Герасимов и партнеры» для московского Ленинградского проспекта: самое высокое здание в портфолио бюро и развитие традиций сталинской архитектуры.
Дворец спорта в Томске
Проект реконструкции Дворца зрелищ и спорта на окраине Томска предполагает трансформацию крытого катка, реализованного в 1970 году, с сохранением ядра, обстройкой с трех сторон и 8-этажной пластиной гостиницы.
Лучшая страна в мире
В Хельсинки названы 15 лучших построек финских архитекторов – результат очередного смотра-биеннале, который проводят национальные музей архитектуры и ассоциация архитекторов, а также фонд Алвара Аалто.
Допожарный классицизм
По проекту «Гинзбург Архитектс» отреставрирован особняк бригадира А.П. Сытина – редкий памятник московской деревянной архитектуры начала XIX века.
Пресса: «Люди спрашивают, не Марсу ли, богу войны, он посвящен?»
Историк архитектуры Сергей Кавтарадзе объясняет, чем хорош и чем плох храм Минобороны, открытый в Подмосковье. 14 июня в подмосковной Кубинке прошла церемония освящения Главного храма Вооруженных сил России. Настоятелем нового храма стал Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Внешний вид храма Минобороны удивил многих — его раскритиковали в соцсетях, за мрачность сравнивая с объектом из игры Warhammer.
Приручение модернизма
Из жесткого образца позднесоветского градостроительства, эспланады между так и оставшимся на бумаге музеем Ленина и Горсоветом, площадь Азатлык в Набережных Челнах благодаря проекту бюро DROM превратилась в привлекательное, многофункциональное и полицентричное общественное пространство.
Идеальный план
Круглый дом теперь есть не только в Матвеевском, но и в Лозанне: общежитие Vortex из бетона и дерева на 1000 студентов с пандусом длиной почти 3 километра по проекту архитекторов Dürig AG и IttenBrechbühl опробовали в этом январе участники III Зимней юношеской Олимпиады.
5 «дистанционных» экскурсий по знаменитым зданиям:...
Экскурсия по «двойному дому» Фриды Кало и Диего Риверы, игра «в современное искусство» от Центра Помпиду, видеотур по монастырю Ле Корбюзье, а также пятиминутные прогулки по проектам Ф.Л. Райта и виртуальный «Лего-дом» от BIG.
Пресса: Урбанистика на карантине. Как строить город после...
В новейшей истории мало периодов, когда такое количество людей одновременно переживали потребность в альтернативе. Сейчас речь идет о тиражировании советского стандарта индустриального жилья на столетие вперед. Если его что и может победить, то именно вирус.
Метро у моря
Две станции метро в новом жилом и офисном районе Копенгагена Норхавн – в северной части порта. Авторы проекта – бюро COBE и архитектурное подразделение Arup.
Можно ли спасти арку?
Поговорили об «Арке Артплея» 1865 года с Ильей Заливухиным, Михаилом Блинкиным и Рустамом Рахматуллиным. Итог – три совершенно разные позиции.
«Тяжелое наследие» и его «нейтрализация»
В городке Браунау-ам-Инн на севере Австрии завершился архитектурный конкурс: дом XVII века, где родился Адольф Гитлер, будет превращен в отделение полиции по проекту Marte.Marte Architekten. Рассказываем о предыстории и обосновании этого проекта и публикуем интервью с партнером бюро Штефаном Марте.
Белый город
В проекте для южного региона России бюро ОСА использует многослойные фасады, играющие на образ курортной архитектуры, и в русле самых современных тенденций перемешивает социальные группы жильцов.
Шоколадные стены
Общественный центр с большим внутренним двором по проекту Taller Mauricio Rocha + Gabriela Carrillo в историческом центре мексиканской Куэрнаваки рассчитан на репетиции любительских оркестров, тренировки футболистов и курсы фотографии.
Отражая солнце
Дом Сергея Скуратова в Николоворобинском срежиссирован до мелких нюансов. Он адаптирует три исторических фасада, интерпретирует ощущение сложного города, составленного из множества наслоений, – и ловит солнце, от восточного до западного.
Часть целого
5 июня были объявлены лауреаты Архитектурной премии Москвы. В числе победителей – проект школы в Троицке на 2100 учеников со своей обсерваторией, IT-полигоном, музеем и оранжереей на крыше.
Пожарный цвет
Пожарная часть в Антверпене по проекту бюро Happel Cornelisse Verhoeven фасадами из красного глазурованного кирпича сразу сообщает прохожему о своей важной функции.
Архитектура как педагогика
Еще одна частная школа, в которой Архиматика реализует концепцию эстетического образования и ищет новую традицию: объединяя скандинавский и советский опыт, обращаясь к предметам искусства и внедряя энергоэффективные технологии.
Фантазия о дикой природе
На кампусе компании Vitra в Вайле-на-Рейне, в знаменитой «коллекции» зданий звездных авторов – пополнение: там создают сад по проекту Пита Аудолфа.
Пресса: Как клип трансформирует город. Григорий Ревзин о городе...
В надежде на будущее обычно присутствует то ли презумпция, что смутность настоящего не может не проясниться, то ли воля к ее прояснению. Будущее всегда стремилось к целостности — пожалуй, мы теперь в первый раз переживаем время, когда это не так.
Пучок травы на камне
Медиа-библиотека по проекту Co-Architectes на острове Реюньон в Индийском океане вдохновлена местными реалиями: базальтом и травой ветиверия.
Что будет с городом после пандемии
Два с половиной месяца изоляции не прошли даром для осмысления устройства современных городов, оказавшихся не подготовленными ко встрече с пандемией. Рассматриваем группы мнений и позиции экспертов, высказанные в прессе, блогах и видеоконференциях.
Музей на железной дороге
Новое здание Кантонального музея изящных искусств по проекту Barozzi Veiga – первый пункт мастерплана этих архитекторов: рядом с вокзалом Лозанны возникает арт-квартал Platform 10.
Курортная история
Про участок в Геленджике, планы развития которого начались в 2005 году и пришли к завершению только сейчас, миновав стадии многоквартирного дома среднего, затем большого размера и наконец воплотившись в таунхаусы со скатными кровлями.
Пресса: «Больше Щусева»
Проект реконструкции Каланчевского путепровода дважды изменен по настоянию градозащитников.