English version

Роман Соркин: «Мы хотим, чтобы здесь работали наши дети и внуки»

Интервью с президентом компании Homeland Group Романом Соркиным.

Алла Павликова

Беседовала:
Алла Павликова

mainImg
Мастерская:
Homeland Group
0 Архи.ру:
– Расскажите о Ваших первых шагах в профессии. Как Вы начинали?

Роман Соркин:
– Знакомство с архитектурой у меня состоялось еще в советское время в Кишиневе, где я учился на архитектурном факультете политехнического института. По окончании школы я выбирал между медициной, театральной режиссурой и архитектурой. И в итоге склонился в пользу последней. Но доучиться не успел, потому что в 1990-е гг. вместе с семьей репатриировался в Израиль. Там я продолжил свое образование, правда, выбрал совсем другое направление, поступив на экономический факультет университета Бар Илан. Но и на этом мое обучение не закончилось. Отслужив в войсках Гивати израильской армии обороны, я поступил на отделение театральной режиссуры тель-авивского университета. Я попробовал себя в разных сферах деятельности, но в тот момент решил, что самое интересное для меня – это собственный бизнес, причем поначалу он никак не был связан с архитектурой, скорее с дизайном продукта. Начали мы с того, что разрабатывали дизайн европейских духов, которые потом поставляли на продажу в Москву. За довольно короткий срок мы с моими коллегами создали двенадцать наименований продукта со своим уникальным дизайном и ароматом. Мы были очень молодыми, а времена – тяжелыми, поэтому наш бизнес долго не просуществовал. Однако этот первый опыт многому меня научил, в том числе – умению правильно выстроить логистический процесс.

Следующим шагом стал частный клуб Fetish в Тель-Авиве. Это был 1997 год. Вместе со своим приятелем мы нашли подходящее место, привезли хороших дизайнеров из Петербурга и буквально через четыре месяца состоялось открытие. Я принимал самое активное участие в создании проекта интерьера и атмосферы этого места. По сути, это был мой первый архитектурный проект. И без лишней скромности могу сказать, что опыт удался. Сначала горожане отнеслись к идее создания  клуба с подозрением, но уже через полгода клуб стал самым модным местом города, вся тель-авивская богема стояла в очереди. Может быть, слишком мощный старт и невероятная успешность проекта стали причиной того, что спустя некоторое время клуб сожгли. Нам пришлось отстраивать здание с нуля. Это был мой второй архитектурный опыт, совершенно непохожий на предыдущий, но, как мне кажется, не менее удачный. 

Еще спустя некоторое время мы решили открыть в городе ресторан. И почему-то мне пришла в голову мысль решить его интерьер в стиле арт-нуво. Здесь надо сказать, что Тель-Авив – город очень модерновый, самые древние постройки в этом городе относятся к временам Баухауза. Поэтому моя идея многим показалась чистой воды безумием, что, однако, меня ничуть не смутило. С огромным энтузиазмом и увлечением я подбирал колористические решения, разыскивал обои и мебель тех времен, стеклянные витражи и аутентичные материалы. Я обошел все антикварные магазины Парижа и Праги. Каждая мелочь в интерьере была выверена и имела свое значение. В конечном итоге получилось действительно очень близко к арт-нуво. Публика Тель-Авива приняла этот проект на ура, ресторан был полон посетителей с утра и до утра.

– Насколько мне известно, Вы успели поработать и в других странах, например, в Чехии.

– Да. Несмотря на успешную деятельность в Израиле, я постоянно стремился к чему-то новому. Наверное, с этим было связано мое решение уехать в Прагу. Там я продолжил заниматься ресторанным бизнесом и довольно быстро открыл два замечательных заведения. Концепция сэндвич-бара родилась в моей голове после того, как я увидел «Танцующий дом» Фрэнка Гери, поэтому внутреннее пространство этого места было решено в стиле деконструктвизма. Затем последовал интересный опыт реконструкции здания начала XX века, внутри которого был создан роскошный интерьер арт-деко. Это было потрясающее здание с громадными витражами и невероятно высокими потолками – около 9 метров. Работая над проектом, я изучил все сохранившиеся материалы, собрал фотографии здания 1930-х гг., когда его помещения занимали сотрудники СС. В результате мы провели полную реконструкцию. Работать было очень сложно, учитывая, что муниципалитет Праги – это весьма неповоротливый бюрократический механизм. Чтобы просто вбить гвоздь в границах старого города, нужно получить специальное разрешение. И так во всем. Но, несмотря на многочисленные трудности, проект получился, причем реализовать его удалось в рекордные сроки. Для самих подрядчиков и строителей это стало большим удивлением. Владелец строительной организации, занимавшейся реализацией проекта, был настолько поражен моими способностями четко и грамотно выстроить рабочий процесс, когда работа не прекращалась ни на минуту, строители трудились по сменам, а сам я находился на площадке практически круглосуточно, что предложил мне стать партнером его компании XP-constructions. Я согласился и проработал там еще два года. Я помог правильно выстроить систему управления внутри организации, занимался маркетингом и продвижением компании. Все это способствовало тому, что многие интересные заказы в городе приходили к нам. Помимо современных зданий, мы участвовали в проектах реконструкции построек XVII–XVIII веков.

– Когда и почему Вы решили приехать в Россию?

– Сначала судьба привела меня в Грузию. Мне казалось, что там, в связи с происходящими демократическими реформами, возможен всплеск строительства. К этому времени я уже имел хороший архитектурный и дизайнерский опыт, успел поработать в строительной отрасли и пришел к девелопменту. Я создал собственную финансовую группу, но серьезного развития не последовало. Грузия – довольно небольшая страна и рынок там невелик. Я не увидел перспектив. Возвращаться в Европу тоже было бессмысленно, ведь все ниши были давно заняты: кризис в области строительства там начался задолго до мирового финансового кризиса. Поэтому единственным верным направлением для меня была Россия.

Я и раньше бывал в России, здесь было много друзей и знакомых. Но Россия 1990-х годов казалась мне враждебной и недостаточно комфортной для жизни. Я не желал становится бандитом и не хотел иметь с ними никаких дел. А в то время по-другому добиться успеха в Москве было почти невозможно. Когда же я, спустя годы, снова приехал в Москву, то не узнал этот город. Ситуация коренным образом изменилась. Изменился уровень жизни, появилась бытовая инфраструктура, я увидел совсем других людей и другие взаимоотношения между ними, я увидел развитие и колоссальные перспективы города. Москва мне улыбнулась, и было приятное ощущение, что я приехал домой. 

– Как создавалась компания Homeland Group? Вы сразу решили, что в Москве будете заниматься архитектурой?

– Да, сразу. Вместе с братом мы решили организовать архитектурное бюро и пригласили из Израиля Юлию Подольскую, которая, помимо того, что была моим хорошим другом, серьезно занималась архитектурой и вела несколько крупных проектов в Москве и в странах СНГ.

Поначалу я участвовал в девелоперских проектах, например, курировал сделку по покупке участка под строительство жилого микрорайона в Ростовской области. И совершенно неожиданно инвестор этого проекта предложил нам с Юлией разработать для него концепцию планировки и застройки. Это был первый крупный заказ нашей молодой компании, за ним последовал торговый центр в Таганроге и другие проекты. Мы открыли офис на Арбате, стали набирать штат. И все было бы хорошо, но в этот момент пришел кризис. Чтобы выжить в условиях кризиса, мы начали тщательно анализировать рынок госзаказа, стали участвовать в тендерах и выигрывать их. В то время основной объем нашей деятельности составляли градостроительные проекты. Мы работали над схемами территориального планирования округов, над генпланами городских и сельских поселений, разрабатывали ПЗЗ и т.д. Специалистов в этой области было немного, разве что в профильных институтах. А мы разыскивали профессиональных урбанистов по всей стране и не только, специально привозили их в Москву, набирали команду буквально по человеку, что сразу научило нас с большим уважением относиться к своему персоналу. 

– Когда Вы поняли, что компания Homeland Group превратилась в нечто большее, чем архитектурное бюро?

– Постепенно мы приобретали все больше уверенности в своих силах и в какой-то момент поняли, что формат архитектурного бюро не вполне соответствует нашим амбициям. Тот охват работ, которые мы готовы были выполнять, подсказал, что компания должна быть комплексной, многопрофильной, предлагающей не только архитектурные и градостроительные услуги, но полный цикл, включая инженерию, транспорт и даже функции технического заказчика. Совершенно естественным образом, поскольку изначально никакой схемы построения компании у нас не было, стали формироваться специализированные отделы, о которых в своем интервью очень подробно рассказывала Юлия Подольская. Но как люди, обладающие определенным профессиональным опытом, в том числе – опытом управления, мы понимали, как следует все это правильно организовать и структурировать. Конечно, вместе с ростом компании менялась и бизнес-структура; процесс никогда не останавливается. Мы  стремимся достичь наибольшей эффективности. Это задача каждого управленца.

Временами было сложно, даже конфликтно, что, впрочем, было вполне оправданно. Сегодня сформирована настоящая сильная команда единомышленников, которые заинтересованы в процессе и получают от него удовольствие. У нас в штате трудится более 300 специалистов, и мы предлагаем такой спектр профессиональных услуг, который, пусть это и прозвучит с моей стороны несколько самонадеянно, но на российском рынке мало кто сможет предложить. Такое количество грамотных специалистов внутри одной компании – большая редкость. 

– Влияет ли четкое структурирование, управление и многопрофильность компании на качество конечного продукта?

– Дело в том, что связка заказчика и архитектора, как правило, работает неэффективно именно потому, что архитектору для каждого проекта приходится привлекать специалистов со стороны – нанимать подрядные организации, строительные бригады и т.д. И нет никаких гарантий, что он найдет хороших и квалифицированных специалистов. Как следствие – отсутствие гарантий качества. Мы же приходим на участок одной большой и сработавшейся командой, в которой каждый винтик на своем месте, которая сразу просчитывает все возможные варианты, учитывает все детали, тщательным образом анализирует проблематику проекта на самых ранних стадиях его развития. Все это вместе гарантирует стабильно хороший и неизменно качественный результат.

Очень часто нам приходится начинать проект с чистого листа. Мы приходим на участок, создаем рабочую группу, в которую входят специалисты из разных отделов, назначаем руководителя. Затем группа проводит изыскания и анализ территории, собирает исходные данные, получает всю разрешительную документацию. Дальше вступает градостроительный отдел и разрабатывает концепцию планировки, транспортный – делает транспортную схему, подключаются сетевики, экологи и другие специалисты, которые вместе с проектировщиками, инженерами и конструкторами формируют единую концепцию. На выходе получается очень сбалансированный продукт. Это практически ювелирная работа. Я не говорю про архитектурный вкус, поскольку у всех он разный, но техника исполнения у нас сродни работе ювелира. 

Что же касается управления, то внутри компании создан проектный офис – команда, которая занимается исключительно управлением. В ее состав входят бывшие ГИПы и ГАПы, обученные правильно руководить всеми рабочими процессами. Разумеется, проектный офис – это не ноу-хау, но, поверьте, это очень помогает нам эффективно работать и с заказчиками, и непосредственно над проектами, а также способствует формированию дружного коллектива. Два года назад мы вместе со своими топ-менеджерами и руководителями отделов даже пошли учиться в Высшую Школу Экономики на курсы, обучающие правильному прохождению всего проектного цикла и классическому управлению проектом. Мы вообще уделяем много внимания самообразованию и повышению квалификации и всегда стремимся к тому, чтобы компания не уступала своим западным аналогам.

– К чему в идеале вы стремитесь?

– Наш главный стимул и наше motto – создавать продукт для людей, формировать комфортное пространство для жизни. Мы любим и умеем это делать. И это то, что нами движет в первую очередь – не стремление получить прибыль или построить успешный бизнес, но стремление созидать.

– А какое место в этом вы отводите собственно архитектуре?

– Для меня это всегда на первом месте, это мой драйв. Но еще раз подчеркну, без четко отлаженного механизма не будет и качественной архитектуры. Любой процесс должен быть грамотно структурирован, и особенно это касается проектной работы. Только так можно добиться успехов и на архитектурном поприще. Самые лучшие архитекторы мира – это не просто художники и креативщики, а в первую очередь практики с опытом управления, менеджмента, пониманием технологий и конструкций. Это люди, которые могут совместить гениальную идею с четкой практикой ее реализации.

– А могли бы Вы назвать поименно таких «лучших в мире» архитекторов? На кого Вы ориентируетесь в своей практике?

– В современном мире много талантливых и успешных архитекторов. Но мне трудно выделить кого-то конкретно. Я сам по натуре лидер и не могу принять что-либо как совершенство, потому что уверен, что всегда можно сделать лучше. Это как в кино. Разве можно ответить, кто лучше Тарковский или, скажем, Джон Кассаветис? Они абсолютно разные, и каждый по-своему гениален.

– Какие принципы проектирования Вы ставите во главу угла? Что лежит в основе каждого проекта Homeland Group?  

– Я не задумываясь могу ответить, что главное для нас – это экологичность, причем в самом широком, философском смысле этого слова. В России существует масса проблем с экологией. И я говорю сейчас не только о заводах, машинах и нерациональном использовании природных ресурсов. Неэкологичность проявляется даже в отношении людей к своему дому, родине и друг другу. Все это легко объяснить. Потому что мы – советское поколение с тяжелыми остаточными явлениями. Советскому человеку ничего не принадлежало, он привык быть частью социума и ни за что не нести личной ответственности. Детали не воспринимались им как нечто важное. Это отношение формировалось годами и до сих пор сохранилось у большинства российских жителей. Нам важно, что происходит в нашей маленькой квартирке, а что там за ее порогом – наплевать. 

Мы стремимся формировать среду – целостную, комфортную и безопасную. Мы всегда пытаемся убедить инвестора, что благоустроить двор или построить детский сад – это жизненная необходимость и наша личная ответственность перед городом. Людям нужны парковочные места, они должны без труда и опаски попадать в свой двор и подъезд, спокойно передвигаться по городу. И я думаю, что начинать нужно именно с таких элементарных понятий, а уж потом заботиться об экологичных материалах и технологиях строительства. 

Человек любит вещи интуитивно, он не всегда понимает, почему ему что-то нравится больше, а что-то меньше, он просто это чувствует. Мы как профессионалы, проектируя здания или планируя застройку, должны предугадывать его желания и потребности. Мы должны заботиться о каждой детали. И это наш главный принцип. 

– Как бы Вы охарактеризовали архитектурный стиль и почерк компании? Существуют ли у Вас какие-либо стилевые предпочтения?

– Разумеется, у нас есть свой особенный стиль и почерк. Но, наверное, проекты компании нельзя назвать узнаваемыми. И я объясню, почему. Во-первых, мы еще довольно молодая компания, нам, в отличие от тех мастерских, которые практикуют здесь уже много лет, постоянно приходится самоутверждаться, искать себя, доказывать свое право работать на этом рынке. Во-вторых, в России, как и вообще в мире, функционируют небольшие архитектурные бюро, за которыми, как правило, стоит один конкретный архитектор. Именно он определяет характер архитектуры. Отсюда – узнаваемая стилистика. Люди, работающие вместе с ним – это, по сути, подмастерья, исполнители, и они всегда остаются в тени. У нас, и это наше осознанное стратегическое решение, каждый стоящий архитектор имеет право голоса. Конечно, Юлия Подольская плотно работает со всеми архитекторами компании, но при этом мы не стараемся причесать все под одну гребенку. Мы даем возможность высказаться своим ГАПам, креативщикам, молодым архитекторам. Мы не развиваем бренд Юлии Подольской, мы стоим за брендом Homeland Group, а этот бренд подразумевает коллективное мышление. Как правило, над каждым проектом работают 3–4 группы, каждая предлагает свою концепцию, затем все предложения обсуждаются на общих совещаниях, мы взвешиваем все плюсы и минусы и постепенно приходим к какому-то единому мнению. Мы не скрываем, кто стоит за каждым проектом, и открыто представляем наших авторов, но их много, поэтому есть некоторая разноликость проектов.

Стиль одного архитектора – это явление временное. Сегодня один архитектор считается модным, завтра – другой. Но очень немногие из них становятся мировыми светочами. Исходя из этих соображений, мы сделали ставку на качество.

– Роман, а какая архитектура нравится лично Вам?

– Если Вы побываете в моем доме, то сразу это поймете. Там пространство наполняют самые разные предметы, из разных эпох и стилей.

– Эклектика?

– Да! Это то, что мне нравится. А еще я очень ценю все новое, индивидуальное, ни на что не похожее. И здесь неважно, каким способом этого удалось достичь. Это может быть работа с формой, со структурой, с материалами, но также и с технологиями строительства. 

– Как распределяются роли внутри компании? Какая у вас специализация?

– Между мной и Юлией роли распределяются как между мужчиной и женщиной, истина рождается в спорах и трениях. Мужское начало противостоит женскому. Наши сотрудники даже зовут нас Ромео и Джульетта, а на ресепшне стоит клетка с двумя попугайчиками по имени Ромка и Юлька. А если говорить по сути вопроса, то я занимаюсь стратегическим управлением компании, формирую тоннельное мышление, определяю основное направление движения. А Юля занимается настоящим управлением, прописывает бизнес-процессы внутри связок, руководит всеми технологическими вопросами. Если есть необходимость, я всегда прихожу ей на помощь. 

– Вы рассказали, что ваша деятельность охватывает самые разные направления. А есть ли среди них  приоритетные? Что на сегодняшний день вызывает у вас наибольший интерес?

– Все направления для нас одинаковы интересны, но в особенности те, где мы можем полностью самореализоваться, то есть пройти весь проектный цикл. Неважно, торговый ли это центр, жилье или поселок. Это может быть любая гражданская архитектура. Профильные объекты, как, например, электростанции или дамбы, мы сегодня не рассматриваем, потому что стремимся стать лучшими в уже выбранной сфере деятельности. Хотя вполне возможно, что если завтра нас очень попросят построить электростанцию, то и это мы сможем сделать, учитывая навыки правильно организовать работу. Раньше мы брались за такие заказы, как газификация или инженерия. Сегодня мы такие проекты больше не берем. Нам интересно решать комплексные задачи.

– Как вы выстраиваете диалог с заказчиком? Всегда ли удается найти с ним общий язык, даже если ваши позиции принципиально расходятся?

– Отношения между заказчиком и архитектором ломаются зачастую из-за излишних амбиций и самолюбия архитектора. Архитектор, как любой творческий человек, очень часто слишком высоко ставит свое эго. Но с такими людьми сложно разговаривать. Некоторые шеф-повары, например, уверены, что их блюда самые лучшие. И когда к ним приходит клиент и говорит, что он не ест сладкое, потому что у него сахарный диабет, разве может повар заставить его съесть свое блюдо, каким бы вкусным оно не было? Если он адекватный человек, то, разумеется, предложит похожий вариант, но без сахара. То же самое и в строительном бизнесе. Не нужно спорить с заказчиком на пустом месте и доказывать ему с пеной у рта, что твоя идея самая лучшая в мире, а стало быть, обсуждению не подлежит. Наша задача объяснить заказчику, что хорошо для его проекта и помочь ему выбрать правильную концепцию.

Мы не идем против правил и регламентов. Но каждый инвестор вкладывает в проект свои деньги с целью получить прибыль. Мы это хорошо понимаем. Мы тоже практичные люди и можем поставить себя на его место. Общий язык и компромиссное решение можно найти почти всегда.

– Вы начинали работать до кризиса, успели поработать в кризисные годы и вполне уверенно остались на плаву. Как изменились условия труда сегодня?

– Мы вышли из кризисных подвалов, как люберецкие ребята конца 1980-х в клетчатых штанах. Я шучу, конечно. Но во время кризиса мы многому научились. У нас не было дорогих и грандиозных проектов, мы очень много работали, мы привыкли экономить деньги – свои и заказчика, привыкли жить рационально и по средствам. В кризис мы становились на ноги. Кризис – это наше привычное состояние. Сегодня у нас огромный штат сотрудников. И в какой-то степени мы опасаемся этого роста, потому что за каждого сотрудника несем персональную ответственность. В таких условиях мы обязаны быть практичными, не экономя на специалистах и их зарплатах и премиях, но и не страдая гигантоманией.

– Юлия в своем интервью упоминала, что у вас в штате почти нет москвичей. С чем это связано?

– Мы не делим людей на москвичей и немосквичей. В компании работают специалисты самых разных конфессий и национальностей. Есть ребята из Белоруссии, Украины, Узбекистана и других стран. Я сам родился в Кишиневе, жил в Израиле, в Чехии, в Грузии. Мы все – люди мира, и нам абсолютно неважно, откуда человек, главное, чтобы он умел работать и любил то, что он делает.

Корпоративный дух в Homeland Group – это не просто термин, о котором мы узнали в книжках. Этот стиль общения. Я являюсь президентом компании и по возрасту старше 70% наших сотрудников, однако большинство из них называют меня по имени и обращаются на «ты». Это не говорит об отсутствии уважения, мы преднамеренно создали такую атмосферу, когда каждый человек в нашем коллективе без стеснения и напрямую может выразить свое мнение. У нас нет никаких барьеров.

Что же касается московских архитекторов, то это, как мне кажется, проблема всех мегаполисов. В больших городах люди хотят зарабатывать деньги легко и сразу. Человеку, который родился и вырос в Москве, не нужно думать о том, как встать на ноги, как самореализоваться. У него меньше стремлений и меньше активности. Я думаю, что причина в этом. Хотя, конечно, я не говорю обо всех молодых московских архитекторах. Многие из них безусловно талантливые и трудолюбивые и перед ними я снимаю шляпу.

– В заключение нашей беседы, хотелось бы спросить, связываете ли вы свое будущее с Москвой и с Россией?

– Несомненно связываем. Мы любим Россию, как и весь мир, считаем себя абсолютно русскими людьми, которые учились в советских школах и росли на книгах Пушкина, Толстого и Достоевского. Мы не пришли в Россию, как многие инвесторы, для того, чтобы заработать денег и исчезнуть. Мы не пришли сюда случайно, мы вернулись домой. Нам очень важно то, что мы делаем. Мы надеемся, что наше дело будет существовать еще сто лет, а может и дольше. Наша стратегия рассчитана на многие-многие годы вперед. Мы хотим, чтобы здесь работали наши дети и наши внуки. Атмосфера, созданная внутри компании, уже очень напоминает семейный бизнес, потому что наша команда – это одна большая семья. 

Кроме того, Россия сегодня дает нам уникальный опыт. Здесь еще недостаточно развита инфраструктура, поэтому есть возможность участвовать в самых интересных и знаковых проектах, которые в Европе давно реализованы. При этом все сотрудники компании учат английский язык, ведь в далекой перспективе мы планируем выйти и на мировой уровень. В советское время страна могла предложить миру нечто такое, чего никто другой не умел, например, в области атомной энергетики. Я амбициозно надеюсь, что когда-нибудь наш комплексный подход, который даже для Штатов и Европы большая редкость, будет востребован и за пределами России. Я верю, что и в Африке мы тоже будем строить. 
Роман Соркин, президент группы компаний Homeland Group. Фотография предоставлена компанией Homeland Group
Мастерская:
Homeland Group

26 Ноября 2013

Алла Павликова

Беседовала:

Алла Павликова
Похожие статьи
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Технологии и материалы
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Duravit для Сколково
В новом городе, рассчитанном на инновации, и сантехника современная и качественная. От компании Duravit.
Куда дальше? В Ираке появился объект с российским...
Много стекла, света, белые тона в наружной отделке, интересные геометрические детали в оформлении фасадов – фирменный стиль Lalav Group графичный и минималистичный. Он отсылает к архитектуре современных мегаполисов, хотя жилой комплекс Wavey Avenue расположен всего в нескольких километрах от древней цитадели.
Изящная длина
Ригельный кирпич благодаря необычному формату завоевывает популярность и держится в трендах уже несколько лет. Рассказываем, когда уместно использовать этот материал, и каких эффектов он позволяет добиться.
Пятерка по химии
Компания «Новые Горизонты» разработала и построила в Семеновском сквере Москвы игровой комплекс «Атомы». Авторская площадка мотивирует детей к общению и активности, а также служит доминантой всего сквера.
Punto Design: как мы создаем мебель для общественных пространств...
Наши изделия разрабатываются совместно с ведущими мировыми дизайнерами и архитекторами – профессионалами со всего мира: студиями «Karim Rashid», «Pastina», «Gibillero Design», «Studio Mattias Stendberg», «Arturo Erbsman Studio», Мишелем Пена и другими.
Связь сквозь века
Новый бизнес-центр органично интегрирован в историческую застройку московского переулка благодаря фасадам, облицованным HPL-панелями Fundermax с фактурой натуральной неокрашенной древесины. Наличники окон, разработанные по историческим эскизам из различных регионов России, дополнили образ старинного особняка.
Плитка в городе
Рассказываем, какую роль тротуарная плитка способна играть в создании комфортной городской среды.
Сейчас на главной
Что вы хотите знать об архбетоне?
– теперь можно спросить.

Запускаем проект, посвященный архитектурному бетону, и предлагаем архитекторам, которые работают с этим актуальным материалом, так же как и тем, кто собирается начать, задать свои вопросы производителям.
Несущий свет
Новый ландшафтный объект красноярского бюро АДМ – решетчатый «забор» на склоне Енисея, в противовес названию совершенно проницаем и открывает путь к террасе над рекой. Форма его узнаваемо-современна.
Кино как поиск
В ГЭС-2 на презентации 99 номера «Проекта Россия» показали фильм – «архитектурное высказывание» бюро Мегабудка. Говорят, первый такого рода опыт в нашем контексте: то ли часть заявленного архитекторами поиска «русского стиля», то ли завершающий штрих исследования.
Расскажи мне про Австралию
Способны ли волнистые линии на белом фоне перенести клиентов московского кафе на побережье Австралии? Напомнить о просторе, морском воздухе, волнах? На этот вопрос попытались ответить в своем проекте авторы интерьера кафе WaterFront.
Стандарты по школам
Москомархитектура представила новые рекомендации проектирования объектов образования и инженерной инфраструктуры.
Прохлада в степи
Многоуровневая вилла в Ростовской области, отвечающая аскетичному природному окружению чистыми формами, слепящим белым и зеркалом воды.
Войти в матрицу
Девять отсутствующих колонн, форму которых создает лишь обвивший их плющ из кортеновской стали, дизайнер и художник Ху Цюаньчунь собрал в плотный кластер, противостоящий индустриализации окружающих территорий.
Сосновый дзен
Загородный дом от бюро «Хвоя» с характерным лиризмом и чертами японской традиционной архитектуры, построенный меж сосен Карельского перешейка.
Любовь и мир
В Доме МСХ на Кузнецком мосту открылась выставка Василия Бубнова. Он известен как автор нескольких монументальных композиций в московском метро, Артеке и Одессе, но в последние 30 лет работал в основном как очень плодовитый станковист.
Бетон, дерево и кофе
Замысел нового кофе-плейса, спрятанного в глубине дворов на Мясницкой, родился в городе Орле и отчасти реализован орловскими мастерами по дереву. Кофейня YCP совмещает минимализм подхода с натуральными материалами: дубовой мебелью и бетонными потолками.
Пресса: Неотвратимость счастья
Григорий Ревзин о том, как Сен-Симон назначил утопию государственным долгом. Сен-Симон относится к ограниченному числу подлинных пророков веры в социализм, что вселяет известную робость любому, кто собирается о нем писать,— в него инвестировано слишком много надежд, светлых мыслей и желаний.
Кирпичный супрематизм
Арт-центр TIC создавался как символ и важный общественный центр гигантского, динамично развивающегося промышленного района на окраине городского округа Фошань.
Винный дом
Счастливая история возрождения заброшенного особняка в качестве ресторана с энотекой и новой достопримечательности Воронежа.
Каспийские дары
Рыбное бистро и лавка в центре Махачкалы по проекту Studio SHOO: яркие росписи, морские канаты для зонирования и вид на город.
Нетипичная реновация
Проект, предложенный для реновации пятиэтажек в центре Калуги, совмещает две очень актуальные идеи: реконструкцию без сноса и деревянные фасады. Тренды не новы, но в РФ редки и прогрессивны.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Уйти в книги
Издательство «Поляндрия» открыло представительство на первом этаже романтического доходного дома в центре Москвы. Пространство Letters, наполненное авторской мебелью, светом и музыкой, совмещает книжную лавку и кофейню.
Интерьер для смелых
Историческая ТЭЦ в центре Братиславы усилиями студии Perspektiv, DF Creative Group и PAMARCH превратилась в современный коворкинг Base4Work.
Смена образа мыслей
Премией Мис ван дер Роэ – главной архитектурной наградой Евросоюза отмечен корпус Кингстонского университета в Лондоне бюро Grafton. Как работу молодых архитекторов при этом наградили жилищный кооператив La Borda в Барселоне мастерской Lacol.
Боги некритического реализма
Как непротиворечиво совместить современное искусство и поздний академизм эпохи Александра III в одном зале? Ответом на этот вопрос стал яркий и чувственный экспозиционный дизайн, предложенный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки Генриха Семирадского в ГТГ.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Место памяти
Первое место в конкурсе на концепцию развития парка Победы в Мурманске занял консорциум Мастерской Лызлова и бюро Свобода. Рассказываем об итогах конкурса и публикуем проекты пяти финалистов.
Совместная работа
За 22 года интерьеры башни World Port Centre Нормана Фостера в Роттердаме потеряли свою актуальность. Бюро Mecanoo предложило новое решение, основанное на концепции активного рабочего пространства.
Река и фабрика
Благоустройство набережной возвращает Клязьме, некогда питавшей крупную мануфактуру Орехово-Зуево, важную роль, но на этот раз общественную: теперь отдыхать у реки, заниматься спортом или любоваться видами можно даже во время паводков.