К вопросу о безумии в советской архитектуре. Проект Дворца советов Ильи Голосова.

«...вместо того чтобы написать
мастер пишется безумец».[1]

Летом 1932 г. едва ли не все ведущие советские архитекторы сошли с ума. Во всяком случае, такое впечатление может возникнуть, если рассматривать проекты 1932-33 г. без задних мыслей и не вникая в обстоятельства появления этих  проектов  на свет. 
Начиная с третьего тура конкурса на Дворец советов советские архитектурные журналы заполняются  фантасмагорическими сооружениями, не имеющими никаких точек соприкосновения с архитектурной реальностью того времени и с недавним творчеством их авторов. И вообще с реальной жизнью. Как будто из сознания архитекторов внезапным приступом амнезии были стерты воспоминания о недавних, – полугодовой давности, – профессиональных ценностях, смысле и принципах архитектурного проектирования. Архитекторы сохранили способность чертить и рисовать, но начисто забыли, зачем это им нужно и для чего существует их профессия. Профессиональные навыки, не контролируемые профессиональной дисциплиной,  приводят к профессиональному безумию, и архитектор идет вразнос.
Так это выглядит со стороны, если не приглядываться к обстоятельствам. Советские учебники  истории архитектуры обстоятельства игнорировали всегда, а ответственность за психические изменения в творчестве возлагали на самих архитекторов. Всегда считая, впрочем, такие изменения заслугой и естественной эволюцией. Мудрой переоценкой ценностей в стремлении к еще большему совершенству.
Если же,  все-таки, приглядываться к обстоятельствам, то картина получается другая. Проекты не начинают выглядеть менее безумными, но проясняется природа этого безумия.

***

Проект Ильи Голосова на третьем туре конкурса на Дворец советов – один из самых ярких и известных примеров внезапной творческой метаморфозы  (http://community.livejournal.com/ru_sovarch/404810.html).
Здание представляет собой кессонированный (точнее, дырчатый или ячеистый) цилиндр, совершенно невероятных размеров – порядка 130 метров высотой,[2]   Ячейки-кессоны, выглядящие мелкими на фоне всего здания – это что-то вроде лоджий, метра два высотой и шесть длиной. Верхняя часть цилиндра (около половины по высоте) –  пустая. Это декоративная стена, закрывающая высокую вантовую конструкцию перекрытия, явно надуманную, то есть придуманную  специально, чтобы увеличить высоту всего сооружения. Перед цилиндром странный, выгнутый вперед портал, образующий нишу, в  которой стоит статуя Ленина, метров 35 высотой. Все это установлено на ступенчатых стилобатах и украшено разнообразным декором – рустом,  барельефами, статуями, аркадами...
Понять, как возникло это чудо, необъяснимое никакими обстоятельствами  предшествующей личной творческой эволюции Голосова, можно только учитывая результаты второго тура и положение, в котором оказались участники третьего.

***

Третий тур конкурса проходил летом 1932 г. (с марта по июль) под очевидным надзором Сталина (это видно по его переписке с Кагановичем в августе  1932 г.)  Группа участников конкурса составлена странно. Помимо некоторого количества премированных  участников второго тура, в нее включены несколько не участвовавших в нем, но высокопоставленных в тот момент архитекторов – Веснины, Гинзбург, Голосов, Щуко и Гельфрейх. А также Щусев и Ладовский, принимавшие участие только в предварительном (первом) туре. Есть все основания полагать, что для узкой группы близким к властям архитекторов не было секретом, что второй тур – не конкурс, а провокация, формальный повод для заранее решенной реформы стиля.  А настоящее проектирование начнется позже. И наградой за успех в нем будет даже не реализация проекта, а сохранение или упрочение положения во вновь создаваемой архитектурной иерархии.   Во всяком случае, Щусев, сделавший в первом туре конструктивистский проект, уже осенью 1931 г., за полгода до решения по второму туру, работал над эклектическим проектом третьего тура – со ступенчатой башней, статуей Ленина на вершине и прочими атрибутами будущего сталинского стиля.
Легко можно предположить, что участие не было добровольным. Отобранным кандидатом сделали предложение, которое невозможно  было отклонить.

***

В проекте Дворца Советов Голосова бросается в глаза в первую очередь, не позитивная программа, а негативная. Не то, что он хочет выразить, а то, что он,  во-первых,  не может, во-вторых, не хочет делать. 
Не может он больше разговаривать на привычном языке современной архитектуры, на языке конструктивизма, которому он, собственно, и обязан своей известностью.  Конструктивизм недвусмысленно запрещен в феврале 1932 г. Об этом сигнализируют Высшие премии Жолтовского, Иофана и Гамильтона, фраза об использовании классики в тексте решения «Совета строительства Дворца советов». Нет сомнений, что участников третьего тура подробно инструктировали по поводу новых требований к стилистке и желаний заказчика Сталина. Требования на тот момент не было сформулированы жестко, что и предопределило стилистический разброс проектов третьего тура.
Не хочет Голосов, причем активно и вызывающе, идти по пути фактического победителя второго тура Жолтовского, комбинируя откровенно архаические формы. Не хочет он и пользоваться ордером, в каком бы то ни было виде. Кажется, что пока это можно.  Сам издевательский способ распределения премий второго тура конкурса (вероятно, придуманный Сталиным в момент распределения) – три высшие, три первые, пять вторых, и пять третьих – указывает, что к самим премированным проектам не следует относиться всерьез и, тем более,  брать их за образцы. Сочинять разрешается и у каждого есть шанс угадать то, что может понравиться наверху. Но и рамки сочинительства определены достаточно ясно.   
В той архитектуре, которой Голосов занимался совсем недавно, пластический эффект возникал как результат работы над функцией, пространством, конструкцией. О такой работе больше не может быть и речи. Композиционное построение предопределено – требуется нечто компактное, высотное, монументальное, со статуями, барельефами  и прочим декором, зал круглый.[3] Статуя Ленина – тоже настойчиво рекомендованный атрибут,  судя по тому, что она присутствует и в других проектах третьего тура. Остается работа над тем, что в конструктивизме не считалось заслуживающим уважения – придумыванием монументальных фасадов и их декорированием. 
Как пишет Хан-Магомедов, Голосов, в отличие от прочих ведущих конструктивистов, которые вели в то время «арьергардные бои», не пытался сопротивляться. Это бросается в глаза, если сравнить проект Голосова с другими проектам третьего тура – Гинзбурга, Ладовского Весниных, даже группы Алабяна. Конструктивизм Голосов забыл сразу, но явной альтернативы ему тоже пока нет.  Есть только премированные проекты Жолтовского и Иофана в качестве условных образцов – (награждение Гамильтона – загадка, не оказавшая, впрочем, никакого влияния на ход событий).   В  постановлении о награждениях, Жолтовский назван раньше Иофана, что однозначно указывает на приоритет его проекта. В обоих премированных проектах присутствуют круглые залы и ступенчатые башни. В эскизах к проекту Голосова видно, как он тоже пытается комбинировать круглый зал, похожий на Колизей из проекта Жолтовского со ступенчатыми башнями разной формы. В окончательном варианте башни нет, а высота достигнута за счет самого цилиндра. 
Все особенности личности Голосова – стремление к крупной форме, темперамент,  экспрессия – остались при нем. Но профессиональная программа, которая управляла этим свойствами, включена. Включать ее запрещено, от кнопки бьет током –   и Голосов плывет. Почвы под ногами нет, опереться не на что, непонятна цель. Остается перебирать декоративные варианты и надеяться, что проскочит.
В четвертый тур конкурса Голосов не прошел, но обеспечил себе место среди первых двух десятков сталинских архитектурных генералов – руководителей созданных в 1933 г. мастерских Архплана Моссовета. 
 

Примечания

1. http://a-barhin.livejournal.com/408784.html
2. Если не больше, судя по иллюстрациям в книге Хан-Магомедова «Илья Голосов», М., 1988.
3. Постановление совета строительства Дворца советов от 28 февраля 1932 г. 

 

 

11 Декабря 2008

Похожие статьи
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Технологии и материалы
A BOOK – уникальная палитра потолочных решений
Рассказываем о потолочных решениях Knauf Ceiling Solutions из проектного каталога A BOOK, которые были реализованы преимущественно в России и могут послужить отправной точкой для новых дизайнерских идей в работе с потолком как гибким конструктором.
Городские швы и архитектурный фастфуд
Вышел очередной эпизод GMKTalks in the Show – ютуб-проекта о российском девелопменте. В «Архитительном выпуске» разбираются, кто главный: архитектор или застройщик, говорят о работе с историческим контекстом, формировании идентичности города или, наоборот, нарушении этой идентичности.
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Жилой комплекс «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Навстречу ветрам
Glorax Premium Василеостровский – ключевой квартал в комплексе Golden City на намывных территориях Васильевского острова. Архитектурная значимость объекта, являющегося частью парадного морского фасада Петербурга, потребовала высокотехнологичных инженерных решений. Рассказываем о технологиях компании Unistem, которые помогли воплотить в жизнь этот сложный проект.
Вся правда о клинкерном кирпиче
​На российском рынке клинкерный кирпич – это синоним качества, надежности и долговечности. Но все ли, что мы называем клинкером, действительно им является? Беседуем с исполнительным директором компании «КИРИЛЛ» Дмитрием Самылиным о том, что собой представляет и для чего применятся этот самый популярный вид керамики.
Игры в домике
На примере крытых игровых комплексов от компании «Новые Горизонты» рассказываем, как создать пространство для подвижных игр и приключений внутри общественных зданий, а также трансформировать с его помощью устаревшие функциональные решения.
«Атмосферные» фасады для школы искусств в Калининграде
Рассказываем о необычных фасадах Балтийской Высшей школы музыкального и театрального искусства в Калининграде. Основной материал – покрытая «рыжей» патиной атмосферостойкая сталь Forcera производства компании «Северсталь».
Сейчас на главной
Нюансированная альтернатива
Как срифмовать квадрат и пространство? А легко, но только для этого надо срифмовать всё вообще: сплести, как в самонапряженной фигуре, найти свою оптику... Пожалуй, новая выставка в ГЭС-2 все это делает, предлагая новый ракурс взгляда на историю искусства за 150 лет, снабженный надеждой на бесконечную множественность миров / и историй искусства. Как это получается и как этому помогает выставочный дизайн Евгения Асса – читайте в нашем материале.
Атака цвета
На выставке «Конструкторы науки» проекты зданий институтов и научных городков РАН – в основном модернистские, но есть и до-, и пост- – погружены в атмосферу романтизированной науки очень глубоко: во многом это заслуга яркого экспозиционного дизайна NZ Group, – выставка стала цветным аттракционном, где атмосфера не менее значима, чем история архитектуры.
Пресса: Город с двух сторон от одного тракта
Бийск — это место, некогда пережившее столкновение двух линий российской колонизации, христианской и предпринимательской. Конфликт возник вокруг местного вероучения и, хотя одни хотели его сгубить, а другие — защитить, показал, что обе линии слабо понимают свойства осваиваемого ими пространства. Обе вскоре были уничтожены революцией, на время приостановившей и саму колонизацию, которая, впрочем, впоследствии возродилась, пусть формы ее и менялись. Пространство тоже не утратило своих особенностей, пусть они и выглядят несколько иначе. Более того — сейчас в некоторых отношениях они прекрасно понимают друг друга.
Трилистник инноваций
В Пекине готов Международный центр инноваций «Чжунгуаньцунь» (ZGC), спроектированный MAD Architects. В апреле здесь уже провели престижный технологический форум.
Олива в кубе
Офис продаж жилого комплекса Moments транслирует покупателям заложенные проектом ценности. Близость природы, красота смены сезонов, изящество архитектурных решений интерпретированы через прозрачный куб, внутри которого растет оливковое дерево. В дальнейшем здание сменит функцию и станет частью входной группы общеобразовательной школы.
Город палимпсест
Довольно интересно рассматривать известные проекты в процессе их жизни. «Городу набережных» Максима Атаянца сейчас – 15 лет от замысла и 9 лет от завершения строительства. Заехали посмотреть: к качеству много вопросов, но, что интересно – архитектурные решения по-прежнему неплохо «держат» комплекс. Смотрите картинки.
Журавли и фонарики
В казанском ресторане Ichi-Go-Ichi-E команда Ideologist создавала азиатский интерьер без привязки к определенной стране или эпохе. Набор визуальных кодов включает отсылки к Японии 1980-х, ночному Гонконгу и футуристичному Сингапуру.
Деревья и арки
В условиях дефицита площади спорткомплекс Шаосинского университета вместил на разных уровнях серию игровых полей и площадок, общественные пространства и даже деревья.
Радиоволна
Бюро «Цимайло Ляшенко и Партнеры» подготовило концепцию приспособления к современному использованию Дома Радио – официальной резиденции Теодора Курентзиса в Петербурге. Проект подчеркнет исторические слои пространств и привнесет новое звучание, связанное с более совершенным техническим оснащением залов.
Орел шестого легиона
С сегодняшнего дня в ГМИИ открыта выставка, посвященная Риму. В основном это коллекция гравюр и античной пластики Максима Атаянца – очень большая, внушительная коллекция, дополненная, как хороший букет, вещами из музейного хранения. Как она скомпонована и зачем туда идти – в нашем материале.
Жалюзи для льда
В Домодедово по проекту мастерской Юрия Виссарионова построена ледовая арена. Чтобы протяженный фасад, обусловленный техническими характеристиками сооружения для зимних видов спорта, не выглядел однообразным, архитекторы предложили использовать навесные конструкции с разнонаправленными ламелями. Таким образом лед защищается от солнечных лучей, а стена приобретает фактурность и детализацию.
Пресса: Столичный кейс в Омске: как и где строить не только...
Подкаст "Зерно архитектуры" побывал в гостях у "Архитектурной группы ДНК" в Москве. Сейчас их проект воплощается в жилой комплекс бизнес-класса "Пушкина 77" на пересечении улиц Масленникова и Жукова в Омске. Соучредитель и глава компании Константин Ходнев рассказал ведущей подкаста Алине Бегун, как птицы стали "частью" омского аэропорта, куда следует относить знаковые стены с граффити, за что команду архитекторов обвиняли в диверсии и что хорошего они надеются привнести в застройку и благоустройство Омска?
Яхты-лайнеры
Максим Рымарь построил для футбольной команды Сергея Галицкого, с которым работает уже давно, спортивно-оздоровительный комплекс в окрестностях Краснодара. Типология отеля-лайнера, растущего лентами террас на берегу озера – яркое и емкое пластическое высказывание. В плане как три эллиптических лепестка, нанизанных на продольную ось.
Тетрис в порту
Смотровая башня, спроектированная для Старого порта Монреаля бюро Provencher_Roy, и общественная зеленая зона вокруг нее от ландшафтного бюро NIPPAYSAGE вобрали в себя множество элементов местной идентичности.
Стержни и лепестки
Для московского района Преображенское бюро GAFA спроектировало камерный комплекс Artel, который состоит всего из двух корпусов по 12 этажей. Отсылки к ар-деко и его ответвлению – стримлайну – мы нашли не только в архитектуре, но и в благоустройстве, напоминающем поглощенную природой железнодорожную эстакаду.
Закулисная история
В Грозном по проекту Alexey Podkidyshev studio преобразился Театр юного зрителя. Авторы не только разделили исторические объемы и более поздние пристройки, но и превратили невзрачный объект в востребованное общественное пространство.
Место силлы
В Петропавловске-Камчатском прошел конкурс на создание общественно-культурного центра. В финал вышли три бюро, о работе каждого мы считаем важным рассказать. Начнем с победителя – консорциума во главе с Wowhaus.
Памяти Марии Зубовой
Мария Зубова преподавала историю искусства и архитектуры нескольким поколениям студентов МАРХИ. Художник, иконописец, искусствовед, автор учебников, книги о графике Матисса, инициатор переиздания книг Василия Зубова по истории и теории архитектуры, реставрации и христианской философии.
Баланс желтого
Архитекторы АБ ATRIUM, используя свои навыки и знания в области проектирования школ нового поколения, в которых само пространство и пластика – так задумано – работают на развитие ребенка, оживили крупный, хотя и среднеэтажный, жилой комплекс New Питер проектом, где сквозь темный кирпич прорываются лучи желтого цвета, актового зала нет, зато есть четыре амфитеатра, две открытые террасы, парк и возможность использовать возможности школы не только ученикам, но и, по вечерам, горожанам.
Очередной оазис
Stefano Boeri Architetti выиграли конкурс на проект жилого комплекса в Братиславе. Здесь не обошлось без их «фирменных» висячих садов.
Маршрут на выбор
После реновации парк культуры и отдыха Белорецка предлагает посетителям больше сценариев для досуга: на его территории появились экотропа, лестница со смотровой площадкой, музей в водонапорной башне и другие объекты.
Кампус за день
Кто-то в теремочке живет? Рассказываем о том, чем занимались участники хакатона Института Генплана на стенде МКА на Арх Москве. Кто выиграл приз и почему, и что можно сделать с территорией маленького вуза на краю Москвы.
Не-стирание. Памяти Николая Лызлова
Николай Лызлов умер три дня назад, 7 июня. Вспоминаем его архитектуру, старые и новые проекты, построенное и не построенное, принципы и метод, отношение к среде и контексту. Светлая память. Прощание завтра в ЦДА.
Пресса: Город, сделанный из древнерусского
Суздаль: совместное предприятие интеллигенции и власти. Рассказ о Суздале принято начинать, продолжать и заканчивать описанием его средневекового наследия. Слов нет, оно величественно. Три памятника в списке Всемирного наследия ЮНЕСКО говорят сами за себя. Однако исключительность города все же не в них.
Игра в «Тезисы»
Спецпроект АРХ Москвы «Тезисы» в 2024 году – результат и демонстрация профессиональной игры, которая создает условия для рефлексии. По мнению кураторов, времени на нее в современном мире ни у кого не хватает, при этом рефлексия – необходимое условие для роста архитектора. Объясняем правила и пытаемся распутать ход мыслей участников.