Д.С. Хмельницкий

Автор текста:
Д.С. Хмельницкий

К вопросу о безумии в советской архитектуре. Проект Дворца советов Ильи Голосова.

0

«...вместо того чтобы написать
мастер пишется безумец».[1]

Летом 1932 г. едва ли не все ведущие советские архитекторы сошли с ума. Во всяком случае, такое впечатление может возникнуть, если рассматривать проекты 1932-33 г. без задних мыслей и не вникая в обстоятельства появления этих  проектов  на свет. 
Начиная с третьего тура конкурса на Дворец советов советские архитектурные журналы заполняются  фантасмагорическими сооружениями, не имеющими никаких точек соприкосновения с архитектурной реальностью того времени и с недавним творчеством их авторов. И вообще с реальной жизнью. Как будто из сознания архитекторов внезапным приступом амнезии были стерты воспоминания о недавних, – полугодовой давности, – профессиональных ценностях, смысле и принципах архитектурного проектирования. Архитекторы сохранили способность чертить и рисовать, но начисто забыли, зачем это им нужно и для чего существует их профессия. Профессиональные навыки, не контролируемые профессиональной дисциплиной,  приводят к профессиональному безумию, и архитектор идет вразнос.
Так это выглядит со стороны, если не приглядываться к обстоятельствам. Советские учебники  истории архитектуры обстоятельства игнорировали всегда, а ответственность за психические изменения в творчестве возлагали на самих архитекторов. Всегда считая, впрочем, такие изменения заслугой и естественной эволюцией. Мудрой переоценкой ценностей в стремлении к еще большему совершенству.
Если же,  все-таки, приглядываться к обстоятельствам, то картина получается другая. Проекты не начинают выглядеть менее безумными, но проясняется природа этого безумия.

***

Проект Ильи Голосова на третьем туре конкурса на Дворец советов – один из самых ярких и известных примеров внезапной творческой метаморфозы  (http://community.livejournal.com/ru_sovarch/404810.html).
Здание представляет собой кессонированный (точнее, дырчатый или ячеистый) цилиндр, совершенно невероятных размеров – порядка 130 метров высотой,[2]   Ячейки-кессоны, выглядящие мелкими на фоне всего здания – это что-то вроде лоджий, метра два высотой и шесть длиной. Верхняя часть цилиндра (около половины по высоте) –  пустая. Это декоративная стена, закрывающая высокую вантовую конструкцию перекрытия, явно надуманную, то есть придуманную  специально, чтобы увеличить высоту всего сооружения. Перед цилиндром странный, выгнутый вперед портал, образующий нишу, в  которой стоит статуя Ленина, метров 35 высотой. Все это установлено на ступенчатых стилобатах и украшено разнообразным декором – рустом,  барельефами, статуями, аркадами...
Понять, как возникло это чудо, необъяснимое никакими обстоятельствами  предшествующей личной творческой эволюции Голосова, можно только учитывая результаты второго тура и положение, в котором оказались участники третьего.

***

Третий тур конкурса проходил летом 1932 г. (с марта по июль) под очевидным надзором Сталина (это видно по его переписке с Кагановичем в августе  1932 г.)  Группа участников конкурса составлена странно. Помимо некоторого количества премированных  участников второго тура, в нее включены несколько не участвовавших в нем, но высокопоставленных в тот момент архитекторов – Веснины, Гинзбург, Голосов, Щуко и Гельфрейх. А также Щусев и Ладовский, принимавшие участие только в предварительном (первом) туре. Есть все основания полагать, что для узкой группы близким к властям архитекторов не было секретом, что второй тур – не конкурс, а провокация, формальный повод для заранее решенной реформы стиля.  А настоящее проектирование начнется позже. И наградой за успех в нем будет даже не реализация проекта, а сохранение или упрочение положения во вновь создаваемой архитектурной иерархии.   Во всяком случае, Щусев, сделавший в первом туре конструктивистский проект, уже осенью 1931 г., за полгода до решения по второму туру, работал над эклектическим проектом третьего тура – со ступенчатой башней, статуей Ленина на вершине и прочими атрибутами будущего сталинского стиля.
Легко можно предположить, что участие не было добровольным. Отобранным кандидатом сделали предложение, которое невозможно  было отклонить.

***

В проекте Дворца Советов Голосова бросается в глаза в первую очередь, не позитивная программа, а негативная. Не то, что он хочет выразить, а то, что он,  во-первых,  не может, во-вторых, не хочет делать. 
Не может он больше разговаривать на привычном языке современной архитектуры, на языке конструктивизма, которому он, собственно, и обязан своей известностью.  Конструктивизм недвусмысленно запрещен в феврале 1932 г. Об этом сигнализируют Высшие премии Жолтовского, Иофана и Гамильтона, фраза об использовании классики в тексте решения «Совета строительства Дворца советов». Нет сомнений, что участников третьего тура подробно инструктировали по поводу новых требований к стилистке и желаний заказчика Сталина. Требования на тот момент не было сформулированы жестко, что и предопределило стилистический разброс проектов третьего тура.
Не хочет Голосов, причем активно и вызывающе, идти по пути фактического победителя второго тура Жолтовского, комбинируя откровенно архаические формы. Не хочет он и пользоваться ордером, в каком бы то ни было виде. Кажется, что пока это можно.  Сам издевательский способ распределения премий второго тура конкурса (вероятно, придуманный Сталиным в момент распределения) – три высшие, три первые, пять вторых, и пять третьих – указывает, что к самим премированным проектам не следует относиться всерьез и, тем более,  брать их за образцы. Сочинять разрешается и у каждого есть шанс угадать то, что может понравиться наверху. Но и рамки сочинительства определены достаточно ясно.   
В той архитектуре, которой Голосов занимался совсем недавно, пластический эффект возникал как результат работы над функцией, пространством, конструкцией. О такой работе больше не может быть и речи. Композиционное построение предопределено – требуется нечто компактное, высотное, монументальное, со статуями, барельефами  и прочим декором, зал круглый.[3] Статуя Ленина – тоже настойчиво рекомендованный атрибут,  судя по тому, что она присутствует и в других проектах третьего тура. Остается работа над тем, что в конструктивизме не считалось заслуживающим уважения – придумыванием монументальных фасадов и их декорированием. 
Как пишет Хан-Магомедов, Голосов, в отличие от прочих ведущих конструктивистов, которые вели в то время «арьергардные бои», не пытался сопротивляться. Это бросается в глаза, если сравнить проект Голосова с другими проектам третьего тура – Гинзбурга, Ладовского Весниных, даже группы Алабяна. Конструктивизм Голосов забыл сразу, но явной альтернативы ему тоже пока нет.  Есть только премированные проекты Жолтовского и Иофана в качестве условных образцов – (награждение Гамильтона – загадка, не оказавшая, впрочем, никакого влияния на ход событий).   В  постановлении о награждениях, Жолтовский назван раньше Иофана, что однозначно указывает на приоритет его проекта. В обоих премированных проектах присутствуют круглые залы и ступенчатые башни. В эскизах к проекту Голосова видно, как он тоже пытается комбинировать круглый зал, похожий на Колизей из проекта Жолтовского со ступенчатыми башнями разной формы. В окончательном варианте башни нет, а высота достигнута за счет самого цилиндра. 
Все особенности личности Голосова – стремление к крупной форме, темперамент,  экспрессия – остались при нем. Но профессиональная программа, которая управляла этим свойствами, включена. Включать ее запрещено, от кнопки бьет током –   и Голосов плывет. Почвы под ногами нет, опереться не на что, непонятна цель. Остается перебирать декоративные варианты и надеяться, что проскочит.
В четвертый тур конкурса Голосов не прошел, но обеспечил себе место среди первых двух десятков сталинских архитектурных генералов – руководителей созданных в 1933 г. мастерских Архплана Моссовета. 
 

Примечания

1. http://a-barhin.livejournal.com/408784.html
2. Если не больше, судя по иллюстрациям в книге Хан-Магомедова «Илья Голосов», М., 1988.
3. Постановление совета строительства Дворца советов от 28 февраля 1932 г. 

 

 

11 Декабря 2008

Д.С. Хмельницкий

Автор текста:

Д.С. Хмельницкий
Похожие статьи
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Технологии и материалы
Решения Hilti для светопрозрачных конструкций
Чтобы остекление было не только красивым, но надёжным и безопасным, изначально необходимо выбрать витражную систему, подходящую для конкретного объекта. В зависимости от задач, стоящих перед архитекторами и конструкторами, Hilti предлагает ряд решений и технологий, упрощающих работу по монтажу светопрозрачных конструкций и обеспечивающих надежность, долговечность и безопасность узлов их крепления и примыкания к железобетонному каркасу здания.
Квартира «в стиле Дружко»
Дизайнер Александр Мершиев о ремонте для телеведущего Сергея Дружко и возможностях преобразования пространства при помощи красок Sikkens.
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Duravit для Сколково
В новом городе, рассчитанном на инновации, и сантехника современная и качественная. От компании Duravit.
Куда дальше? В Ираке появился объект с российским...
Много стекла, света, белые тона в наружной отделке, интересные геометрические детали в оформлении фасадов – фирменный стиль Lalav Group графичный и минималистичный. Он отсылает к архитектуре современных мегаполисов, хотя жилой комплекс Wavey Avenue расположен всего в нескольких километрах от древней цитадели.
Изящная длина
Ригельный кирпич благодаря необычному формату завоевывает популярность и держится в трендах уже несколько лет. Рассказываем, когда уместно использовать этот материал, и каких эффектов он позволяет добиться.
Пятерка по химии
Компания «Новые Горизонты» разработала и построила в Семеновском сквере Москвы игровой комплекс «Атомы». Авторская площадка мотивирует детей к общению и активности, а также служит доминантой всего сквера.
Punto Design: как мы создаем мебель для общественных пространств...
Наши изделия разрабатываются совместно с ведущими мировыми дизайнерами и архитекторами – профессионалами со всего мира: студиями «Karim Rashid», «Pastina», «Gibillero Design», «Studio Mattias Stendberg», «Arturo Erbsman Studio», Мишелем Пена и другими.
Сейчас на главной
Незаживающая рана
Проект «памятника последнему геноциду» Георгия Федулова занял 3 место на международном конкурсе. Памятник, ради которого проводился конкурс, планируется установить в канадском городе Брамптоне.
Олег Манов: «Середины нет, ее нужно постоянно доказывать...
Олег Манов рассказывает о превращении бюро FUTURA-ARCHITECTS из молодого в зрелое: через верность идее создавать новое и непохожее, околоархитектурную деятельность, внимание к рисунку, макетам и исследование взаимоотношений нового объекта с его окружением.
Уголок в лесу
В проекте загородного дома RoomDesignBuro использует несколько нестандартных решений: каркасную систему на фанерных коннекторах, угловой план, мягкую кровлю и магнезиевое покрытие полов.
Народный театр XXI века
На Тайване завершено строительство Тайбэйского центра исполнительских искусств по проекту OMA. Здание рассчитано на смелые эксперименты и иную, чем обычно, социальную позицию театра.
Выше супремума
Максим Кашин разместил в своей мастерской пространственную инсталляцию, посвященную супрематизму, но на него не похожую – авторы исследуют границы и возможности направления, декларированного Малевичем. Свой супрематизм они называют новым.
Энергия искусства вместо электричества
В Ташкенте представлен проект реновации здания электростанции, где располагается Центр современного искусства, а также проекты арт-резиденций в Старом городе. Автором выступило французское бюро Studio KO.
Юлия Тряскина: «В современном общественном интерьере...
Новая премия общественных интерьеров IPI Award рассматривает проекты с точки зрения передовых тенденций современного мира и шире – сверхзадачи, поставленной и реализованной заказчиком и архитектором. Говорим с инициатором премии: о специфике оценки, приоритетах, страхах и надеждах.
Что вы хотите знать об архбетоне?
– теперь можно спросить.

Запускаем проект, посвященный архитектурному бетону, и предлагаем архитекторам, которые работают с этим актуальным материалом, так же как и тем, кто собирается начать, задать свои вопросы производителям.
Несущий свет
Новый ландшафтный объект красноярского бюро АДМ – решетчатый «забор» на склоне Енисея, в противовес названию совершенно проницаем и открывает путь к террасе над рекой. Форма его узнаваемо-современна.
Кино как поиск
В ГЭС-2 на презентации 99 номера «Проекта Россия» показали фильм – «архитектурное высказывание» бюро Мегабудка. Говорят, первый такого рода опыт в нашем контексте: то ли часть заявленного архитекторами поиска «русского стиля», то ли завершающий штрих исследования.
Расскажи мне про Австралию
Способны ли волнистые линии на белом фоне перенести клиентов московского кафе на побережье Австралии? Напомнить о просторе, морском воздухе, волнах? На этот вопрос попытались ответить в своем проекте авторы интерьера кафе WaterFront.
Стандарты по школам
Москомархитектура представила новые рекомендации проектирования объектов образования и инженерной инфраструктуры.
Прохлада в степи
Многоуровневая вилла в Ростовской области, отвечающая аскетичному природному окружению чистыми формами, слепящим белым и зеркалом воды.
Войти в матрицу
Девять отсутствующих колонн, форму которых создает лишь обвивший их плющ из кортеновской стали, дизайнер и художник Ху Цюаньчунь собрал в плотный кластер, противостоящий индустриализации окружающих территорий.
Сосновый дзен
Загородный дом от бюро «Хвоя» с характерным лиризмом и чертами японской традиционной архитектуры, построенный меж сосен Карельского перешейка.
Любовь и мир
В Доме МСХ на Кузнецком мосту открылась выставка Василия Бубнова. Он известен как автор нескольких монументальных композиций в московском метро, Артеке и Одессе, но в последние 30 лет работал в основном как очень плодовитый станковист.
Бетон, дерево и кофе
Замысел нового кофе-плейса, спрятанного в глубине дворов на Мясницкой, родился в городе Орле и отчасти реализован орловскими мастерами по дереву. Кофейня YCP совмещает минимализм подхода с натуральными материалами: дубовой мебелью и бетонными потолками.
Пресса: Неотвратимость счастья
Григорий Ревзин о том, как Сен-Симон назначил утопию государственным долгом. Сен-Симон относится к ограниченному числу подлинных пророков веры в социализм, что вселяет известную робость любому, кто собирается о нем писать,— в него инвестировано слишком много надежд, светлых мыслей и желаний.
Кирпичный супрематизм
Арт-центр TIC создавался как символ и важный общественный центр гигантского, динамично развивающегося промышленного района на окраине городского округа Фошань.
Винный дом
Счастливая история возрождения заброшенного особняка в качестве ресторана с энотекой и новой достопримечательности Воронежа.
Каспийские дары
Рыбное бистро и лавка в центре Махачкалы по проекту Studio SHOO: яркие росписи, морские канаты для зонирования и вид на город.
Нетипичная реновация
Проект, предложенный для реновации пятиэтажек в центре Калуги, совмещает две очень актуальные идеи: реконструкцию без сноса и деревянные фасады. Тренды не новы, но в РФ редки и прогрессивны.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Уйти в книги
Издательство «Поляндрия» открыло представительство на первом этаже романтического доходного дома в центре Москвы. Пространство Letters, наполненное авторской мебелью, светом и музыкой, совмещает книжную лавку и кофейню.