English version

Дэвид Бейкер: «Архитектура социального жилья может выражать уважение и заботу об обитателях дома»

Калифорнийский архитектор Дэвид Бэйкер – о финансировании доступного жилья в США, сотрудничестве с художниками и важности ресурсоэффективной эксплуатации здания.

23 Августа 2016
mainImg


Архи.ру:
Вы один из наиболее успешных архитекторов, работающих в сфере социального жилья в Калифорнии и, пожалуй, в США в целом. Как вы выбрали эту непростую специализацию?

Дэвид Бэйкер:
– Это произошло в какой-то степени случайно. В 1970-е вместе с парой однокурсников мы выиграли конкурс на проект энергоэффективного здания, одним из компонентов которого было социальное жилье. В конце концов, мы только это жилье и построили. Потом это стало нашей основной работой.

Не могли бы вы вкратце рассказать, как работает рынок социального жилья в США? Кто финансирует его строительство?

– Существует множество финансовых источников. Раньше архитекторы в этой сфере работали на государство, теперь в секторе социального жилья среди заказчиков преобладают коммерческие и некоммерческие компании. Чаще встречаются НКО, так как строительство социального жилья – трудная сфера, требующая приверженности сверхзадаче, своей миссии.

Раньше все социальное жилье строилось Департаментом жилья и территориального развития (Department of Housing and Urban Development, далее – HUD). Государственные органы иногда отлично справляются со своей работой, но, на мой взгляд, лучше, чтобы вообще они делали как можно меньше, потому что [гораздо чаще ] они не особенно эффективны.

К сожалению, у HUD плохо получалось строить социальное жилье. В этом департаменте не думали о потребителе, только о соответствии нормам. В HUD хорошо относились к архитекторам, платили большие гонорары. Но здания, построенные по их заказу, должны были выглядеть уродливо и дешево, чтобы налогоплательщики не критиковали правительство за чрезмерную трату денег «на бедных». Поэтому получившиеся здания были просто ужасными, и потому многие горожане ненавидели социальное жилье.

Удивительно, что увел государство c рынка социального жилья консервативный президент США Рональд Рейган. Он и другие республиканцы придумали понятие налоговых вычетов (tax credits). Они позволяют частным застройщикам получать налоговые вычеты в объеме их трат на реализацию социальных жилых проектов (или доли доступного жилья в обычных жилых комплексах). Поначалу за вычет в один доллар давали примерно за 50 потраченных центов, потому что эта операция считалась рискованной, предполагалась, что никто не захочет покупать эти налоговые скидки. Сейчас по непонятным мне причинам HUD выдает налоговый вычет в один доллар за полтора потраченных доллара, то есть, очевидно, существуют какие-то дополнительные выгоды для девелоперов.


Дэвид Бэйкер © Anne Hamersky
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose
Жилой комплекс для пожилых Armstrong Senior © Brian Rose



Как вас приглашают участвовать в проектировании социального жилья? Когда вы подключаетесь к таким проектам?

– В частном секторе раньше существовали очень тесные отношения между заказчиком и архитектором: у каждого бизнесмена обычно был круг архитекторов, с которыми он работал. Сейчас все поменялось, и проекты распределяются на конкурсной основе. То есть сейчас, если архитектор хочет получить ту или иную площадку, проходит квалификационный отбор, после направляет заявку, которая включает ориентировочный бюджет и предполагаемые источники финансирования. В Сан-Франциско принято подавать подробные заявки, в которых видно, что архитектор не просто строит здание, но и продумывает детали его функционирования, включая социальное обслуживание.

Один из объектов, в конкурсе на который мы сейчас участвуем, предназначен для китайской диаспоры. Наш заказчик задумал целую систему социальных услуг, включая детский сад, уход за престарелыми, частный китайский ресторан, где каждый пожилой житель сможет очень недорого пообедать – получить льготный «ланч». Этот ресторан будет нанимать молодежь, предоставляя им возможности для развития и получения опыта и укрепляя межпоколенческие связи. Удивительно, что победа в конкурсе частично зависит от таких социальных предложений.


Социальное жилье La Valentina Station © Bruce Damonte
Социальное жилье La Valentina Station © Bruce Damonte
Социальное жилье La Valentina Station © Bruce Damonte



– Как у вас получается работать так разнообразно с таким ограниченным бюджетом?

– Мне кажется, в какой-то момент НКО сообразили, что если они построят по-настоящему уродливое и низкокачественное социальное жилье, местные жители будут сопротивляться их следующему проекту: «Не хочу видеть эти социальные дома нигде поблизости – они ужасны, и там сплошной криминал!» Так НКО поняли, что нужно думать о потребителе и заботиться о своей репутации как девелопера чистых, красивых, всегда ухоженных домов. Когда мы устраиваем экскурсию по нашим объектам социального жилья, участники обычно говорят: «Мы и не знали, что это здание – социальное жилье, оно такое хорошее. Оно лучше, чем коммерческое!»

– Как вам это удается?

– Мы ставим себе такую цель в каждом проекте. Мы хотим создать здание – «хорошего соседа»: это важно для следующих проектов, это часть нашего портфолио. Сегодня рыночное жилье стало конкурентоспособным, потому что девелоперы элитного жилья поняли, что люди хотят жить в красивых зданиях с полным набором услуг. Постепенно застройщики социального жилья решили тоже уважать жильцов своих домов. Мы тоже хотим, чтобы социальное жилье выглядело прекрасно, даже лучше рыночного. Поэтому один из конкурсных критериев теперь – наиболее привлекательный облик постройки, созданный, однако, в рамках бюджета. Если у всех проектов хорошие застройщики, подрядчики и набор социальных услуг, где разница между ними? А разница – в привлекательности проекта. При прочих равных, конкурс выигрывает самый симпатичный проект.

– Вы уделяете большое внимание проектированию дворов. В чем особенность работы с дворовым пространством для социального жилья?

– Внутренние дворики очень важны в Северной Калифорнии, здесь хорошая погода, мягкий морской климат, и мы проводим много времени на открытом воздухе. Вы правы, со временем мы начали уделять больше внимания проектированию дворов. Мы их озеленяем, чтобы они были по-настоящему привлекательными, а жильцы, прогуливаясь по двору, могли бы слышать пение птиц или срывать какой-нибудь фрукт. Мы делаем окна, выходящие во двор, что нравится жильцам, также мы начали делать открытые лестницы, чтобы оттуда можно было видеть двор, когда спускаешься или поднимаешься. Это способствует здоровому образу жизни, т.к. дает стимул ходить по лестнице, а не ездить на лифте.

Сейчас мы пробуем создавать внутренние дворы, заметные с улицы. Здорово, когда прохожие могут заглянуть во дворик: даже проблеска зелени в таком случае достаточно. Такая открытость положительно влияет на городскую среду.


Социальный жилой комплекс Richardson Apartments © Bruce Damonte
Социальный жилой комплекс Richardson Apartments © Bruce Damonte
Социальный жилой комплекс Richardson Apartments © Bruce Damonte
Социальный жилой комплекс Richardson Apartments © Bruce Damonte



– Порой вы включаете в свои проекты социального жилья фрески и скульптуру. Как вы их выбираете?

– У нас накоплен разнообразный опыт работы с произведениями искусства. В жилье для бездомных Richardson Apartments на прилегающем гараже сделали мозаичное панно с гигантскими фигурами танцоров. Здание при этом стало рамой для этой мозаики, которая стала главной частью двора. В наш проект социального жилья для семей в Юнион-Сити Station Center включена роспись на фасаде «Пуская корни» высотой в 5 этажей. Исходной идеей для художника, Моны Кэрон (Mona Caron), стал сорняк на стройплощадке, а потом она сотрудничала с местным сообществом, чтобы ее фреска отразила и их истории, в частности, туда включены слова приветствия на родных языках жильцов.
Жилой комплекс для семей Station Center © Bruce Damonte
Жилой комплекс для семей Station Center © Bruce Damonte
Жилой комплекс для семей Station Center © Bruce Damonte
Жилой комплекс для семей Station Center © Bruce Damonte
Жилой комплекс для семей Station Center © Bruce Damonte

Кроме того, мы сотрудничаем с местными художественными НКО. В Сан-Франциско есть галерея Creativity Explored, которая поддерживает художников c задержкой развития. Мы покупаем права на использование их работ, чтобы авторы могли получить какой-то гонорар за свое творчество, и печатаем их в увеличенном масштабе. В итоге, у нас есть необходимые нам крупные произведения, вписавшиеся в рамки бюджета. В случае социального жилья у архитектора нет сотен тысяч долларов на арт-объекты. Можно лишь надеяться, что у тебя будет хотя бы сколько-то денег, чтобы добавить в интерьер немного искусства.
Отель h2 Hotel в Хелдсбурге © Bruce Damonte
Отель h2 Hotel в Хелдсбурге © Bruce Damonte

Мы спроектировали два небольших бутик-отеля в Хельдсбурге, городке рядом с «областью виноградников» на севере Калифорнии, где у многих богатых граждан есть коттеджи. Там у нас был куда более существенный бюджет на искусство, мы смогли сотрудничать с целой группой местных художников, которые делали работы специально для нас.


Жилой комплекс Bayview Hill Gardens с африканскими орнаментами © Bruce Damonte
Жилой комплекс Bayview Hill Gardens с африканскими орнаментами © Bruce Damonte
Жилой комплекс Bayview Hill Gardens с африканскими орнаментами © Bruce Damonte



– В одном из ваших проектов вы использовали орнамент, характерный для Ботсваны. Чем обоснован такой выбор?

– Проект предназначался для исторически афро-американского района Бэйвью-хилл, мы сотрудничали с комитетом местных жителей, которые захотели в знак уважения к афро-американскому сообществу добавить «афроцентричные» мотивы. После тщательного исследования мы разработали набор из цветов, символов и орнаментов, которые создавали особый дух места. Например, для закрывающих окна первого этажа экранов мы использовали круговые орнаменты, которые напоминают о южноафриканской фауне и в Ботсване используются в плетении корзин, а балконные ограды стилизовали под плетеную изгородь, которая типична для краалей – традиционных южноафриканских поселений кольцевой планировки.

– Помимо создания новых зданий, вы занимаетесь реконструкцией промышленных объектов: так, вы приспособили под социальное жилье макаронную фабрику.

– Макаронная фабрика – это часть нового квартала под названием Tassafaronga Village, которую мы спроектировали, чтобы смягчить разрыв между жилым и промышленным районами. В этом квартале есть многоквартирные дома и таунхаусы, а заброшенную макаронную фабрику там изначально предполагалось снести. Мы подумали, что было бы здорово, сохранив ее, превратить в жилье: в результате, нам удалось вторично использовать большую часть здания. Это придало характер новому кварталу, потому что, когда берешься за крупный квартал, главный вызов – не в том, чтоб снести все под ноль и сделать на этом месте новую, но поверхностную застройку. Результат может выйти по-настоящему скучным. Гораздо интересней создать палимпсест или коллаж. Такие следы прошлого и формируют замечательные города.
Квартал Tassafaronga Village, включая жилье для социально незащищенных граждан Pasta Factory © Bruce Damonte
Квартал Tassafaronga Village, включая жилье для социально незащищенных граждан Pasta Factory © Bruce Damonte
Квартал Tassafaronga Village, включая жилье для социально незащищенных граждан Pasta Factory © Bruce Damonte
Квартал Tassafaronga Village, включая жилье для социально незащищенных граждан Pasta Factory © Bruce Damonte

Офис нашего бюро – тоже пример реконструкции, которую мы провели примерно 25 лет назад. Некоторым частям этой постройки – больше 100 лет. В 1930-е –1950-е годы это здание было фабрикой, где придумывали и печатали этикетки для ящиков – упаковки для фруктов. Раньше фабрики строились так, чтобы работники могли добраться туда пешком. Теперь промышленные предприятия покинули центр города, и большинство из освободившихся построек были приспособлены под новые нужды.
Штаб-квартира David Baker Architects © David Baker Architects
Штаб-квартира David Baker Architects © David Baker Architects
Штаб-квартира David Baker Architects © David Baker Architects
Штаб-квартира David Baker Architects © David Baker Architects



В Сан-Франциско стремятся сохранить историческую ткань города, и многие здания вообще нельзя купить под снос, поэтому реконструкция очень распространена.

– Вы используете большой спектр материалов в своих проектах. Есть ли у вас предпочтения?

– Большинство наших зданий сочетают цементную штукатурку и композитные фасадные панели из промышленных отходов, опилок и цемента. В Штатах мы часто используем этот материал вместо древесины. Мы красим его под дерево, но на практике этот материал лучше древесины – он не гниет, прочный, надежный и «зелёный».

Нам бы хотелось повсеместно использовать материалы категории «люкс», но с таким ограниченным бюджетом, как у нас, это невозможно. Мы руководствуемся принципом «малым можно достичь многого», то есть мы используем 20% материалов премиум-класса в тех местах здания, где это имеет большое значение, и 80% недорогих прочных материалов – в остальных случаях. Мы всегда следим за тем, чтобы не использовать низкокачественные материалы, а из дешевых применять только практичные варианты. Для расставления акцентов и придания зданию характера мы часто используем цинк и бразильский орех – это вид тропической древесины. Среди «роскошных» материалов нам нравятся керамическая плитка и красное дерево. Красное дерево очень дорогое, но мы можем использовать более доступный валежник.

– Вы много работаете в такой общественно важной сфере, как социальное жилье. Вы верите что хорошая архитектура способна изменить людей?

– Я думаю, наш долг – уважать потребителя и пытаться сделать здания настолько красивыми, насколько это возможно. Некоторые архитекторы думают: «Этот проект для бездомных. Что они знают об архитектуре?» Мне кажется, знаки уважения и чувство заботы могут быть выражены через архитектуру. Если люди чувствуют уважение, они лучше относятся к зданию, там снижается число случаев вандализма.

Но, в конце концов, менеджеры здания важнее, чем архитекторы. Если о самом красивом здании в мире будут заботиться спустя рукава, оно превратится в ужасное место. Архитектура имеет значение, но не настолько важна, как некоторые другие факторы.

– Можно ли назвать Калифорнию одним из самых успешных штатов США в деле создания социального жилья?

– Калифорния – почти независимая страна. Возьмем область залива Сан-Франциско (Bay Area). По численности населения она сопоставима с Данией, а по уровню ВВП займет верхние позиции в национальном и мировом рейтинге. Здесь живут прогрессивные люди – основатели Google и Apple. Здесь создается колоссальное богатство, по большей части в сфере высоких технологий. Поэтому мы можем себе позволить быть более прогрессивными – в том числе, в сфере социального жилья. Калифорния, особенно северная – это удивительное место.

– Как менялись ваши заказчики за тридцать лет существования вашего бюро?

– Все значительно усложнилось эстетически и технически. В области залива Сан-Франциско вырос уровень богатства и снизилась численность среднего класса. Поскольку мы часть большой страны, у нас такой же минимальный размер оплаты труда – 15 долларов в час – как и везде, и предприятия малого бизнеса часто разоряются. 15 долларов в час в Калифорнии означают, что ты либо живешь с родителями, либо снимаешь угол в гостиной своих друзей. Налицо разрыв между теми средствами, что зарабатывают люди в основании социальной пирамиды, и расходами на поддержание умеренного образа жизни. Это вызывает беспокойство.

Другая перемена связана с изменением репутации всей территории вокруг Сан-Франциско. Город был региональным деловым центром, но в какой-то момент его покинуло большинство компаний, и Сан-Франциско стал считаться городом второго или даже третьего эшелона. В последние пятнадцать лет вместе с бумом в индустрии высоких технологий начался небывалый рост экономики. Все эти только что появившиеся компании мгновенно достигли успеха и превратили область залива в международный экономический центр. Сан-Франциско сегодня – один из самых интересных городов мира. Здесь так много денег, это всегда способствует развитию архитектуры. Подумайте о штаб-квартире Facebook, спроектированной Фрэнком Гери – такие проекты невозможны, когда дела идут плохо.

– Большинство ваших зданий следуют стандартам экологичности. Трудно ли управлять такими зданиями в ходе эксплуатации?

– Степень трудности зависит от заказчика. Наши заказчики из НКО заинтересованы в следовании стандартам экологичности при эксплуатации здания, а не только при получении сертификата, хотя сейчас быть «зеленым» архитектором часто значит лишь получать сертификаты за свои здания. Нередко слышишь: «О боже, глобальное потепление! Горожане будут признательны, если мы построим ресурсоэффективное здание!» А через пять лет этот же застройщик говорит: «Зачем нам строить экологичные здания? Мы это уже делали. Это устарело, это немодно и бесполезно». Мы сопротивляемся такому подходу.

Сейчас в сотрудничестве с НКО мы делаем несколько весьма интересных объектов, применяя разные подходы к сертификации. Это австрийский PassivHaus, а также Living Building Challenge, разработанный в Портленде, Сиэтле и Ванкувере – самый продвинутый стандарт энергоэффективности. Чтобы его получить, необходимо измерять показатели здания в процессе его эксплуатации.

В отличие от остальных США, где республиканец, возглавляющий в Сенате Комитет по защите окружающей среды, отрицает существование глобального потепления [Джим Инхоф – прим. Архи.ру], в Калифорнии мы признаем реальность глобального потепления и необходимость соответствующих действий. Общенациональная цель – к 2020 году возводить только дома с нулевым уровнем потребления электроэнергии – очень амбициозна, но к ней стоит стремиться. Американский институт архитекторов (AIA) сформулировал «Вызов 2030», согласно которому к 2030 году все архитектурные бюро должны измерять эффективность своих зданий в процессе эксплуатации, а не прогнозировать ее. Мы входим в число фирм, взявших на себя такое обязательство, то есть мы теперь стараемся отслеживать показатели наших зданий в процессе реальной эксплуатации, что является непростой задачей.

– А как именно вы измеряете эффективность ваших домов в процессе эксплуатации?

– Мы проектируем многоквартирные дома. Главная сложность заключалась в том, что раньше было невозможно получить сведения о потреблении электроэнергии каждым арендатором, так как они считались персональными данными. Сейчас предоставление собственнику жилья сведений из квитанции об оплате электроэнергии является одним из пунктов договора аренды. Произошла революция в системе измерения, появилось множество «умных» счетчиков. Раньше мы могли отслеживать только данные по помещениям общего пользования, что не позволяло составить полную картину. Теперь же мы можем измерять энергопотребление здания в целом.

– Вы получаете более дюжины наград ежегодно – от национальных и региональных ассоциаций, от государственных организаций и профильных журналов. Какие из наград для вас более значимы?

– Мы работаем не ради премий. Награды – это одобрение, что само по себе здорово, но у нас нет горячего стремления получать архитектурные призы. Национальные награды более значимы для нас, чем местные – например, награда Института городских земель (Urban Land Institute award), которая вообще является международной. Мы были удостоены этой награды трижды. Жюри рассматривает не только архитектурное решение, а проект в целом: влияние здания на городскую среду, способы финансирования его разработки и строительства – а также его внешний облик.

– На вашем сайте указано, что вы проводите благотворительные вечеринки. Что это за мероприятия?

– Мы проводим несколько таких вечеринок в год для сбора денег в пользу различных НКО. Мы выбираем направление деятельности – НКО, развивающие велодвижение или фермерство в городе, занимающиеся безопасностью на улицах или правозащитной деятельностью в сфере обеспечения социальным жильем – и приглашаем всех желающих. Вечеринки проводятся в нашем офисе, мы собираем деньги за счет продажи входных билетов или с помощью проведения лотереи, принимаем пожертвования за наш фирменный коктейль.

– Какими проектами помимо социального жилья вы занимаетесь?

– Мы проектируем несколько отелей класса люкс, интерьеры. Например, один из наших заказчиков – компания, занимающаяся ручной обжаркой кофе, для нее мы разработали дизайн кафе и кофейного киоска. Мы только что завершили работу над таким объектом в штаб-квартире Facebook, в здании Фрэнка Гери. Мы разрабатываем градостроительные проекты, где делаем упор на доступном жилье. В том числе для крупных территорий, как район в 4,8 га в Ашвилле в Северной Каролине. Такие крупные проекты включают взаимодействие с местным сообществом, что для нас крайне интересно.


Мастерплан района Ли-Уокер-хайтс в Ашвилле © David Baker Architects
Мастерплан района Ли-Уокер-хайтс в Ашвилле © David Baker Architects
Мастерплан района Ли-Уокер-хайтс в Ашвилле © David Baker Architects



Как вы поняли, что хотите быть архитектором?

– Думаю, меня вдохновил мой отец. Он был фермером, которого отчислили из школы в девятом классе. Он жил в Мичигане, и до школы ему нужно было ехать 16 км верхом. Иногда снег был такой глубокий, что даже верхом было не добраться, и приходилось снаряжать сани – как в России.

Он был самоучка и многого достиг в самообразовании. В какой-то момент, прочитав автобиографию Фрэнка Ллойда Райта, отец начал проектировать юсонианские дома, которые тот придумал в начале 1950-х годов, вариант «пассивного» жилья. Эти дома были чудесны. Поэтому вышло так, что я вырос в очень современном доме. Мои родители всегда поддерживали меня в желании заняться архитектурой, это меня подтолкнуло в этом направлении. В какой-то мере я всегда хотел быть архитектором.

Я был хиппи и радикальным активистом движения против войны во Вьетнаме, работал графическим дизайнером в подпольной газете. Первый раз я приехал в Калифорнию автостопом после «Лета любви» 1967 года. После того, как я пришел в себя от жизни в духе хиппи, я пошел в свободную школу в Мичигане и построил свой первый дом. Потом подал документы в архитектурную школу Калифорнийского университета в Беркли, поступил и перебрался сюда окончательно.

23 Августа 2016

Беседовала:

Екатерина Михайлова
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.