«Исторический город – непрерывно развивающийся феномен»

Белфастские архитекторы Аластар Холл и Айан МакНайт – о ценности пустых общественных пространств, конкурсах как учебе мечты и североирландской идентичности в архитектуре.

mainImg
0 Аластар Холл (Alastair Hall) и Айан МакНайт (Ian McKnight) – основатели архитектурного бюро Hall McKnight.

Архи.ру:
– Среди ваших проектов есть преобразование общественных пространств в исторических кварталах и создание подобных зон с нуля – в Северной Ирландии и за рубежом. Что, по вашему мнению, является залогом успеха ­– с точки зрения архитектуры и городского планирования – для поддержания такого пространства живым, «готовым к использованию» и способным принести радость горожанам?

Айан МакНайт:
– Довольно сложно сказать, возникает ли общественное пространство в результате потребности в нем или оно может быть «сконструировано». Например, площадь Вартов в Копенгагене, преобразованием которой мы занимались, существовала давно, но не использовалась, и муниципальные власти решили изменить эту ситуацию на противоположную. Но до того они изучили свой город, выяснили, как он функционирует, и каким образом они бы хотели, что бы он функционировал. То есть «изолированная» работа с общественным пространством практически невозможна.


zooming
Площадь Вартов в Копенгагене. Фото: Orf3us via Wikimedia Commons. Лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported
zooming
Площадь Вартов в Копенгагене. Фото: Leif Jørgensen via Wikimedia Commons. Лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported



Площадь Корнхилл в Ипсвиче [проект победил в конкурсе в 2013, реализация начнется в 2017 – прим. Архи.ру] существует более пяти столетий, используется и сейчас, но могла бы «работать» гораздо активнее, особенно с точки зрения создания в Ипсвиче «духа места». Поэтому проект нацелен на придание нового смысла этому общественному пространству, чтобы горожане начали воспринимать его в новом ключе, «переживать» свой город через посещение Корнхилла. То есть процесс создания общественного пространства зависит от сценария, который ты там обнаруживаешь, и от экономических условий.

Аластар Холл:
– Сомневаюсь, что общественное пространство всегда должно быть оживленным и активным, оно может быть тихим или величественным, ожидающим посетителя или готовым к его визиту, просто присутствовать как пространственный компонент города. Общественное пространство значимо не только как место действия, там важно создать условия, благодаря которым оно может стать местом действия, но не зависеть от этого действия. В моем представлении общественное пространство не всегда наполнено людьми и шумом, оно может быть пустым и при этом сохранять свою важность. Наличие выдающихся общественных зданий значимо для города, их объемы заполняют пространство. Пустой собор не менее ценен, чем собор наполненный людьми, следящими за церемонией.

Айан МакНайт:
– Другой важный аспект – изменение интенсивности использования пространства в течение дня. Площадь Вартов чаще всего пуста, но она также может принимать крупные городские мероприятия и становиться очень людной.

Кроме того, некоторые места уверены в себе, они знают свою сущность. Жители Копенгагена знают, кто они, они гордятся своим городом, знают, из чего состоит жизнь в Копенгагене, что она культурно насыщена. То же самое можно сказать о Лондоне. Если говорить об Ипсвиче или Белфасте, их жителей надо побуждать к освоению своих городов, к такой городской жизни, какой она должна быть. Причина такой неуверенности горожан может быть экономической, как в Ипсвиче, или исторической и политической, как в Белфасте.

– Как стоит преобразовывать общественные пространства в старых городах? С одной стороны, работа в историческом центре означает работу в уникальной городской среде, которая должна быть сохранена. С другой стороны, невозможно сохранить все. Город и его жители нуждаются в удобном общественном пространстве и новых зданиях не менее, чем в исторических памятниках. Как вы находите компромисс между развитием и консервацией?

Аластар Холл:
– Мы рассматриваем исторический город как постоянно развивающийся феномен, а объект, который мы создаем в этом контексте – как часть этого развития, того, что уже происходило, и еще произойдет в будущем. Мы не работаем с фиксированной исторической ситуацией и не включаем в нее наши объекты таким образом, что они либо противостоят, либо дополняют друг друга. Наша работа построена по принципу аккумуляции и повторения.

Айан МакНайт:
– Нам не нравится идея того, что как архитекторы мы не можем создать нечто, что через сто лет будет не менее ценно, чем другие постройки исторического города. Возможно, это звучит несколько высокомерно, но если мы не считаем, что мы можем повысить ценность культурной жизни города, как можем мы развиваться как общество? Это нехватка уверенности в себе, которая выдает слабость. Немало проблем происходят от модернистской идеи «разделывания» истории, которая установила другие эстетические ценности. Это этап, который мы все прошли. Но после подобного есть метод работы, когда вы сохраняете целостность, не пытаясь идти поперек или уничтожать [исторический] феномен.

Исторические кварталы, где приходится работать архитектору, века находились в процессе развития и преобразования. В средневековой церкви всегда есть отремонтированные и измененные элементы. Такие преобразования естественны. Здания существуют и периодически требуют ремонта, затем ремонтируют уже отремонтированные элементы, и здание уже не выглядит таким прекрасным, каким оно было изначально. Довольно досадно работать там, где из-за исторических сооружений архитектор ничего не может поменять. Могу предположить, что многие замечательные пространства в наших городах были созданы исключительно благодаря тому, что кто-то принял решение снести что-то древнее, позволить ему умереть.

– Вы получили много заказов в результате своих побед в архитектурных конкурсах. Но стоит ли участвовать в конкурсах, учитывая объем усилий, которые необходимо приложить для участия, и отсутствие гарантии победы – особенно в крупных конкурсах, таких, как недавний конкурс на проект Музея Гуггенхайма в Хельсинки?

Айан МакНайт:
– Для такого [небольшого] архитектурного бюро, как наше, это единственный способ получения заказов такого типа. Главное в конкурсе – справедливость его проведения. Мы с осторожностью подходим к выбору конкурсов, в которых участвуем. По нашему опыту, даже в случае проигрыша в крупном конкурсе, как с Гуггенхаймом, архитектор учится, узнает много нового. Конкурсы позволяют нам экспериментировать, пробовать новые идеи, продумывать до конца давние задумки.

Аластар Холл:
– Для нашего бюро участие в архитектурных конкурсах было стоящим делом, мы выигрывали примерно в 50% случаев.

Айан МакНайт:
– В большей степени наш успех связан с тщательным отбором конкурсов по принципу их соответствия нашим интересам. Участие в таких конкурсах вызывает у нас энтузиазм. Это похоже на изучение того, что ты действительно хочешь изучать. Возможность заниматься тем, чем хочется – большое удовольствие. Ключевая проблема заключается в том, что у нас всегда есть другие задачи, решать которые приходится одновременно с подготовкой конкурсного проекта.

Аластар Холл:
– Число конкурсов, в которых можно принять участие за год, не безгранично. Когда мы участвуем в конкурсе, мы очень сильно вкладываемся в него, это требует много времени и сил. Нам не по душе отправлять на конкурс работу тогда, когда мы чувствуем, что могли бы сделать ее лучше.

Айан МакНайт:
– Сейчас мы участвуем в двух конкурсах, каждый из которых организован профессионально и крайне интересен для нас. В какой-то мере эти конкурсы – попытки оценить высокое архитектурное качество, поэтому многие стремятся поучаствовать в них. С другой стороны, участие в конкурсах имеет феноменально высокую цену. В Великобритании довольно строгое законодательство о закупках, поэтому около двух третей времени мы проводим за составлением документации, которая вообще не учитывается при подведении итогов конкурса. Участие в тендере по-настоящему изматывает.

– Что привлекает вас в работе над проектами за рубежом? В чем основные недостатки таких проектов?

Айан МакНайт:
– Выгода от участия в таких проектах заключается в том, что архитектор сталкивается с новым образом действия и новой средой.

Аластар Холл:
– Работа над зарубежными проектами сочетает волнение от работы в новой среде и бремя необходимости ее изучения. Вероятно, должно существовать ограничение того объема информации, который необходимо освоить для того, чтобы быть подготовленным к проектированию в новом месте. Довольно сложно достичь того объема знаний, который помогает ощутить, что ты все понял про площадку. Поверхностно изучить место получается быстро, однако этого, по моим ощущениям, недостаточно.

– Какие культурные артефакты, феномены и идеи повлияли на ваше видение архитектуры и вашу профессиональную деятельность?

Айан МакНайт:
– Я всегда интересовался историей, пытался понять прошлое, особенно философией и художественной литературой рубежа XIX –­ XX веков, поскольку они отражают развитие общества и культуры.

Аластар Холл:
– Мне кажется, что архитектура – это отдельная самодостаточная дисциплина, и я не понимаю архитекторов, которые рассуждают об архитектуре сквозь призму других творческих и культурных координат. Однако мы используем другие творческие ориентиры в процессе работы над проектом, это позволяет уточнить нюансы культуры и истории конкретного места. Чаще всего мы обращаемся к литературе и изобразительному искусству. В одном проекте мы можем вдохновляться поэзией, в другом – графикой. Иногда мы показываем нашим заказчикам картины, это помогает обсуждать проект в тех понятиях, в которых мы его обдумывали. Когда мы начали работать над проектом реконструкции площади Вартов в Копенгагене, на нас особенно повлияла одна из сказок Ганса Христиана Андерсона [имеется в виду «Из окна в Вартове» (1855) – прим. Архи.ру].


 
 

#themac #hallmcknight

Фото опубликовано Satellite Architects (@satellitearchitects)



– Ваше бюро получило несколько национальных и международных наград. Как вы выстраиваете баланс между работой в Великобритании и за рубежом?

Аластар Холл:
– В нашем случае это, скорее, не выстраивание баланса в плане географии проектов, а поиск подходящих проектов, на каких бы площадках они ни осуществлялись. Иногда это влечет за собой большое количество поездок. В Северной Ирландии возможности довольно ограничены: здесь проводится мало архитектурных конкурсов, а местная система закупок ориентирована не на качество проекта, а на его меньшую стоимость и наличие опыта разработки схожих объектов у его авторов. Дело не в том, что мы хотим работать за рубежом, если бы в Северной Ирландии для нас было больше возможностей, они были бы нам интересны. Время от времени мы участвуем в местных проектах, в том числе и в настоящий момент. Однако более крупные объекты и большинство привлекательных конкурсов – за пределами Северной Ирландии. Мы продолжаем работать в Белфасте, но найти хорошую работу здесь нелегко.

Айан МакНайт:
– Это вопрос уровня экономического развития. В динамичных городах с оживленной экономикой качественная архитектура развивается очень быстро, поскольку она воспринимается как ценность и вклад в городскую среду, в то время как там, где мало что происходит, признание значимости качественных проектов и их обсуждение остается на самом базовом уровне.



Аластар Холл:
– В начале 2010-х в Северной Ирландии было реализовано три значительных проекта: театр Lyric бюро O'Donnell + Tuomey (2011), посетительский центр «Тропы великана» архитекторов Heneghan Peng (2012) и наш Центр искусств Метрополитен (Metropolitan Arts Centre, МАК) в Белфасте (2012). За 10 лет до того здесь не было построено ни одного здания международного значения, и после тоже ничего не было сделано. Поэтому эти три здания – не отражение североирландской архитектурной культуры, а результат необычного стечения обстоятельств.


Центр искусств Метрополитен в Белфасте. Фото: Ardfern via Wikimedia Commons. Лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported
Центр искусств Метрополитен в Белфасте. Фото: Ardfern via Wikimedia Commons. Лицензия Creative Commons Attribution-Share Alike 3.0 Unported


 
 

#theMac #aesthetics #concrete #grey #HallMcKnight

Фото опубликовано Tar Mar (@tarmarz)



– За последние годы облик Белфаста значительно изменился. Ваша деятельность в Северной Ирландии – в том числе проектирование таких новых общественных пространств для диалога и примирения как МАК, арки в Холивуде, прогулочные маршруты в квартале «Титаника», «Сад памяти» (мемориал погибшим полицейским), и выбор восточного Белфаста [место основных конфликтов в 1960-х – конце 1990-х годов – прим. Архи.ру] для расположения вашего офиса – существенно повлияла на этот процесс. Каким принципам вы следуете для создания объектов, которые были бы приняты обеими сторонами местного сообщества – юнионистами, выступающими за сохранение Северной Ирландии в составе Соединенного Королевства, и националистами, отстаивающими идею единого ирландского государства?

Айан МакНайт:
– Мы проектируем пространство, и я сомневаюсь, что два сообщества Белфаста воспринимают архитектуру и пространство по-разному, на мой взгляд, их ценность универсальна.

Аластар Холл:
– Никогда не думал о наших проектах в Северной Ирландии в контексте политической разобщенности. С точки зрения истории, период конфликта – это довольно короткий промежуток времени. Это определенно короткий период в истории Ирландии и относительно долгий период в истории Белфаста, поскольку это сравнительно молодой город. Принципы нашей работы в Северной Ирландии мало чем отличаются от того, как мы работаем в Копенгагене или Ипсвиче. Конечно, мы реагируем на особенности физического контекста, в какой-то степени он всегда различен, но различия не связаны с политической сферой.

Айан МакНайт:
– Такие проекты, как МАК, раньше были невозможны. Вестибюль этого центра открыт с 10 до 19 часов, каждый может зайти посмотреть выставки – без досмотра личных вещей. Раньше, во время конфликта в Северной Ирландии, нельзя было прогуляться по торговой улице без прохождения через пункт досмотра. Но эта перемена не связана с архитектурой. В Белфасте не всегда существовала общественная жизнь, и сейчас город развивает чувство коллективного сосуществования и использования общественных пространств.

 
 

#HallMcKnight #YellowPavillion #LFA2015 #ID2015 #KingsCross

Фото опубликовано Nick Towers (@nicktowers)


Временный павильон Лондонского фестиваля архитектуры-2015 у вокзала Кингс-кросс в Лондоне

– Насколько значимы для вас ваши североирландские корни? Как вы позиционируете свое архитектурное бюро – североирландское, британское, европейское?

Айан МакНайт:
– У нас два офиса – В Лондоне и Белфасте, в Белфасте мы проводим немного больше времени, чем в Лондоне, но в Лондон приходится летать еженедельно. Мы определенно отличаемся от тех бюро, которые расположены исключительно в Лондоне. Мне кажется, у каждого есть свой набор ориентиров. Мы ведь продолжаем различать голландскую и бельгийскую архитектуру. Они влияли друг на друга, но остались различными.

В Лондоне довольно сложно взаимодействовать с ландшафтом – с горами или морем. В Северной Ирландии это очень просто, люди здесь связаны с природой, это одна из характерных черт каждого ирландца. Мы ощущаем связь с Ирландией и ирландской идеей, чувствуем различия в атмосфере и региональных характеристиках к северу от границы [то есть в Северной Ирландии по сравнению с Республикой Ирландия – прим. Архи.ру], это часть нашей идентичности. Однако это не означает, что мы не можем проектировать вне Ирландии.

Аластар Холл:
– Связь с ландшафтом имеет физическое проявление: люди ездят на работу и домой по сельской местности, любуясь холмами. Эта близость к природе очень важна.

По европейским меркам, Белфаст – город с короткой историей. Он очень молод по сравнению с Дублином. Дублин ощущаешь как столицу острова. Существуют явные ограничения в том, чему архитектор может научиться в Белфасте: там нет исторической многослойности, довольно небольшая типология зданий. Но в Белфасте явно присутствуют честность, прямота и скромность, которые не так легко различимы в крупных столицах.

Айан МакНайт:
– Технически, юридически и фактически мы расположены в Соединенном Королевстве. По поводу идентичности в Северной Ирландии нет однозначного ответа, местные жители предпочитают оставаться каждый при своем мнении. Если же говорить о себе как бюро из Великобритании, большинство архитектурных идей и проектов, как и в других сферах деятельности, сосредоточены в Лондоне. Другие европейские страны, на мой взгляд, имеют больше разнообразия с точки зрения центров архитектурного качества. В Германии есть Берлин и Мюнхен, аналогичная ситуация, при которой дискуссии о развитии архитектуры идут сразу в нескольких городах, существует в Италии, Швейцарии и других странах. В Великобритании все Лондон-центрично. С одной стороны, мы часть этого Лондон-центризма, с другой стороны, мы очень рады, что наш основной офис – в Белфасте, это отличает нас от других.

Лондон – замечательный город, но он отделен от континентальной Европы и не смотрит вовне, деятельность многих британских архитектурных бюро не выходит за пределы Лондона. Это город с большим количеством культур и идей, что делает его очень ориентированным на самого себя. Я дорожу возможностью чередовать пребывание среди множества людей в центре Лондона и в полной тишине где-нибудь высоко в горах, в зеленой сырости, девственной природе. Это фундаментально важный эмоциональный опыт для человека, участвующего в создании среды.

Аластар Холл:
– Обычно мы не думаем о себе как о европейцах. Север Ирландии – это край Европы.

Айан МакНайт:
– Периферия периферии, как кто-то сказал.

Аластар Холл:
– Мы сейчас принимаем участие в американском конкурсе, мы там единственные не из США, поэтому жюри нас называет «европейцами». И это был первый раз, когда я подумал о нас в таком ключе.

– Каждый из вас в какой-то момент покинул Белфаст и работал за рубежом. Как вы выбирали направление для переезда и почему вы решили вернуться?

Айан МакНайт:
– Когда я был подростком, я уже хотел уехать. Северная Ирландия того времени была полна запретов. Я уехал после школы и прожил за рубежом одиннадцать лет в возрасте между 18 и 30 годами, то есть это был важный период моей жизни. Сначала я поступил на учебу в университет Ньюкасла. Думаю, я подсознательно выбрал его, потому что по размеру он похож на Белфаст. Затем я перебрался в Глазго: мне был интересен этот город и его архитектура. Затем из-за желания поработать в крупном городе я переехал в Лондон, где многому научился. Довольно долгое время я работал в бюро Дэвида Чипперфильда, поучаствовал в преобразовании этой фирмы. Мой переезд в Лондон произошел в период экономического кризиса, в это время Лондон был одним из немногих мест, где можно было найти работу. Возвращение в Белфаст в 1999 не было моим осознанным выбором, это произошло под влиянием обстоятельств, но это был хороший момент для возвращения.

Аластар Холл:
– У меня было замечательное детство. Когда я закончил школу, мне не хотелось уезжать, во мне не было духа приключений, который звал бы меня в другие края. Я не испытывал к жизни здесь ничего, кроме любви. Мою первую степень я получил в белфастском Университете Квинс. Решение уехать было связано с желанием продолжить образование. В поисках более сильного учебного заведения я переехал в Кембридж. За два года обучения там я понял, что нахожусь в правильном месте, разобрался в профессии. Большинство моих однокурсников уехали в Лондон, но для меня Лондон никогда не был привлекателен, он пугал меня своим масштабом. Поэтому я поехал в Дублин и поступил на работу в Grafton Architects. Это было мое первое место работы после колледжа. Хотя Дублин – замечательный город, а Grafton – выдающееся архитектурное бюро, я никогда не думал о том, чтобы остаться там навсегда. Различия между севером и югом Ирландии довольно значительны, в том числе и в архитектуре. Здесь, на севере, мы чувствуем естественную связь скорее с лондонской, чем с дублинской архитектурой. В Дублине есть своя оригинальная, чудесная архитектурная культура, но работая там, я чувствовал, как будто меня «пересадили» в чуждую мне среду, поэтому довольно скоро, в 1995 году, я вернулся в Белфаст.

22 Июля 2016

Беседовала:

Екатерина Михайлова
Похожие статьи
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Якоб ван Рейс, MVRDV: «Многоквартирный дом тоже может...
Дом RED7 на проспекте Сахарова полностью отлит в бетоне. Один из руководителей MVRDV посетил Москву, чтобы представить эту стадию строительства главному архитектору города. По нашей просьбе Марина Хрусталева поговорила с Ван Рейсом об отношении архитектора к Москве и о специфике проекта, который, по словам архитектора, формирует на проспекте Сахарова «Красные ворота». А также о необходимости перекрасить обратно Наркомзем.
Илья Машков: «Нужен диалог между профессиональным...
Высказать замечания по тексту закона можно до 8 февраля на портале нормативных актов. В том числе имеет смысл озвучить необходимость возвращения в правовую сферу понятия эскизной концепции и уточнения по вопросам правки или искажения проекта после передачи исключительных прав.
Год 2021: что говорят архитекторы
Вот и наш новый опрос по итогам 2021 года. Ответили 35 архитекторов, включая главных архитекторов Москвы и области. Обсуждают, в основном, ГЭС-2: все в восторге, хотя критические замечания тоже есть. И еще почему-то много обсуждают минимализм, нужен и полезен, или наоборот, вреден и скоро закончится. Всем хорошего 2022 года!
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Технологии и материалы
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Внутри и снаружи:
архитектурные решения КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Системы КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®, включающие цементную плиту, обладают достоинствами, которые проявляют себя как в процессе монтажа, так и при отделке, и в эксплуатации. Они хорошо подходят для нетиповых решений. Вашему вниманию – подборка жилых комплексов с разнообразными примерами использования данной технологии.
Во всем мире: опыт использования систем КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ®...
Разработанная компанией КНАУФ технология АКВАПАНЕЛЬ® отвечает высоким требованиям к надежности отделочных решений, причем как в интерьере, так и на фасадах. В обзоре – о том, как данная технология применяется за рубежом на примере известных – общественных и жилых – зданий.
Шесть общественных комплексов, реализованных с применением...
Технологии КНАУФ АКВАПАНЕЛЬ® давно завоевали признание в отечественной строительной отрасли. Особенно в области общественных зданий, к которым предъявляются особые требования по безопасности, огнестойкости, вандалоустойчивости. При этом, технологии «сухого строительства» значительно сокращают монтажные работы.
Лахта Центр: вызовы и ответы самого северного небоскреба...
Не так давно, в 2021 году, в Петербурге были озвучены планы строительства, в дополнение к Лахта Центру, двух новых небоскребов. В тот момент мы подумали, что это неплохой повод вспомнить историю первой башни и хотя бы отчасти разобраться в технических тонкостях и подходах, связанных с ее проектированием и реализацией. Результатом стал разговор с Филиппом Никандровым, главным архитектором компании «Горпроект», который рассказал об архитектурной концепции и о приоритетах, которых придерживались проектировщики реализованного комплекса.
На заводе «Грани Таганая» открылась вторая производственная...
В конце 2021 года была открыта вторая производственная линия завода «Грани Таганая». Современное европейское оборудование позволяет дополнить коллекции FEERIA и «GRESSE» плиткой крупных форматов и производить 7 млн. квадратных метров керамогранита в год.
Duravit для Сколково
В новом городе, рассчитанном на инновации, и сантехника современная и качественная. От компании Duravit.
Куда дальше? В Ираке появился объект с российским...
Много стекла, света, белые тона в наружной отделке, интересные геометрические детали в оформлении фасадов – фирменный стиль Lalav Group графичный и минималистичный. Он отсылает к архитектуре современных мегаполисов, хотя жилой комплекс Wavey Avenue расположен всего в нескольких километрах от древней цитадели.
Изящная длина
Ригельный кирпич благодаря необычному формату завоевывает популярность и держится в трендах уже несколько лет. Рассказываем, когда уместно использовать этот материал, и каких эффектов он позволяет добиться.
Пятерка по химии
Компания «Новые Горизонты» разработала и построила в Семеновском сквере Москвы игровой комплекс «Атомы». Авторская площадка мотивирует детей к общению и активности, а также служит доминантой всего сквера.
Punto Design: как мы создаем мебель для общественных пространств...
Наши изделия разрабатываются совместно с ведущими мировыми дизайнерами и архитекторами – профессионалами со всего мира: студиями «Karim Rashid», «Pastina», «Gibillero Design», «Studio Mattias Stendberg», «Arturo Erbsman Studio», Мишелем Пена и другими.
Связь сквозь века
Новый бизнес-центр органично интегрирован в историческую застройку московского переулка благодаря фасадам, облицованным HPL-панелями Fundermax с фактурой натуральной неокрашенной древесины. Наличники окон, разработанные по историческим эскизам из различных регионов России, дополнили образ старинного особняка.
Плитка в городе
Рассказываем, какую роль тротуарная плитка способна играть в создании комфортной городской среды.
Сейчас на главной
Несущий свет
Новый ландшафтный объект красноярского бюро АДМ – решетчатый «забор» на склоне Енисея, в противовес названию совершенно проницаем и открывает путь к террасе над рекой. Форма его узнаваемо-современна.
Кино как поиск
В ГЭС-2 на презентации 99 номера «Проекта Россия» показали фильм – «архитектурное высказывание» бюро Мегабудка. Говорят, первый такого рода опыт в нашем контексте: то ли часть заявленного архитекторами поиска «русского стиля», то ли завершающий штрих исследования.
Расскажи мне про Австралию
Способны ли волнистые линии на белом фоне перенести клиентов московского кафе на побережье Австралии? Напомнить о просторе, морском воздухе, волнах? На этот вопрос попытались ответить в своем проекте авторы интерьера кафе WaterFront.
Стандарты по школам
Москомархитектура представила новые рекомендации проектирования объектов образования и инженерной инфраструктуры.
Прохлада в степи
Многоуровневая вилла в Ростовской области, отвечающая аскетичному природному окружению чистыми формами, слепящим белым и зеркалом воды.
Войти в матрицу
Девять отсутствующих колонн, форму которых создает лишь обвивший их плющ из кортеновской стали, дизайнер и художник Ху Цюаньчунь собрал в плотный кластер, противостоящий индустриализации окружающих территорий.
Сосновый дзен
Загородный дом от бюро «Хвоя» с характерным лиризмом и чертами японской традиционной архитектуры, построенный меж сосен Карельского перешейка.
Любовь и мир
В Доме МСХ на Кузнецком мосту открылась выставка Василия Бубнова. Он известен как автор нескольких монументальных композиций в московском метро, Артеке и Одессе, но в последние 30 лет работал в основном как очень плодовитый станковист.
Бетон, дерево и кофе
Замысел нового кофе-плейса, спрятанного в глубине дворов на Мясницкой, родился в городе Орле и отчасти реализован орловскими мастерами по дереву. Кофейня YCP совмещает минимализм подхода с натуральными материалами: дубовой мебелью и бетонными потолками.
Пресса: Неотвратимость счастья
Григорий Ревзин о том, как Сен-Симон назначил утопию государственным долгом. Сен-Симон относится к ограниченному числу подлинных пророков веры в социализм, что вселяет известную робость любому, кто собирается о нем писать,— в него инвестировано слишком много надежд, светлых мыслей и желаний.
Кирпичный супрематизм
Арт-центр TIC создавался как символ и важный общественный центр гигантского, динамично развивающегося промышленного района на окраине городского округа Фошань.
Винный дом
Счастливая история возрождения заброшенного особняка в качестве ресторана с энотекой и новой достопримечательности Воронежа.
Каспийские дары
Рыбное бистро и лавка в центре Махачкалы по проекту Studio SHOO: яркие росписи, морские канаты для зонирования и вид на город.
Нетипичная реновация
Проект, предложенный для реновации пятиэтажек в центре Калуги, совмещает две очень актуальные идеи: реконструкцию без сноса и деревянные фасады. Тренды не новы, но в РФ редки и прогрессивны.
Владимир Плоткин:
«У нас сложная, очень уязвимая...
В рамках проекта, посвященного высотному и высокоплотному строительству в Москве последних лет поговорили с главным архитектором ТПО «Резерв» Владимиром Плоткиным, автором многих известных масштабных – и хорошо заметных – построек города. О роли и задачах архитектора в процессе мега-строительства, о драйве мегаполиса и достоинствах смешанной многофункциональной застройки, о методах организации большой формы.
Уйти в книги
Издательство «Поляндрия» открыло представительство на первом этаже романтического доходного дома в центре Москвы. Пространство Letters, наполненное авторской мебелью, светом и музыкой, совмещает книжную лавку и кофейню.
Интерьер для смелых
Историческая ТЭЦ в центре Братиславы усилиями студии Perspektiv, DF Creative Group и PAMARCH превратилась в современный коворкинг Base4Work.
Смена образа мыслей
Премией Мис ван дер Роэ – главной архитектурной наградой Евросоюза отмечен корпус Кингстонского университета в Лондоне бюро Grafton. Как работу молодых архитекторов при этом наградили жилищный кооператив La Borda в Барселоне мастерской Lacol.
Боги некритического реализма
Как непротиворечиво совместить современное искусство и поздний академизм эпохи Александра III в одном зале? Ответом на этот вопрос стал яркий и чувственный экспозиционный дизайн, предложенный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки Генриха Семирадского в ГТГ.
Александр Колонтай: «Конкурс раскрыл потенциал Москвы...
Интервью заместителя директора Института Генплана Москвы, – о международном конкурсе на разработку концепции развития столицы и присоединенных к ней в 2012 году территорий. Конкурс прошел 10 лет назад, в этом году – его юбилей, так же как и юбилей изменения границ столичной территории.
Место памяти
Первое место в конкурсе на концепцию развития парка Победы в Мурманске занял консорциум Мастерской Лызлова и бюро Свобода. Рассказываем об итогах конкурса и публикуем проекты пяти финалистов.
Совместная работа
За 22 года интерьеры башни World Port Centre Нормана Фостера в Роттердаме потеряли свою актуальность. Бюро Mecanoo предложило новое решение, основанное на концепции активного рабочего пространства.
Река и фабрика
Благоустройство набережной возвращает Клязьме, некогда питавшей крупную мануфактуру Орехово-Зуево, важную роль, но на этот раз общественную: теперь отдыхать у реки, заниматься спортом или любоваться видами можно даже во время паводков.
Игра на повышение
Концепция жилого комплекса в Самаре от T+T Architects: новая доминанта в городском ландшафте, вид на Жигулевские горы и VR-технологии.