Archi.ru:
Сравните, пожалуйста, уровень проектов на первой и второй биеннале.
Сергей Чобан:
Уровень остался таким же высоким. Но учитывая, что сама задача, поставленная перед финалистами в этом году, была сложнее, думаю, справедливо будет сказать, что общий уровень участников 2019 года даже выше, чем на Первой биеннале. В этом году мы получили не просто интересные проекты, но полноценно разработанные стратегии развития двух конкретных участков.
Если видеть в промзонах ресурс для российских городов, можно ли выделить какие-то модели развития промзон по результатам биеннале?
Мы выделили две основных модели. Первая – рамочный мастер-план развития территории, предполагающий дальнейшее вовлечение в этот процесс самых разных архитекторов. Именно поэтому в этих проектах ставка делалась не на экстраординарную архитектуру, а, скорее, на стратегию ревитализации, ее этапность, основные планировочные и, скажем так, жанровые принципы. На мой взгляд, такой подход всецело оправдан: промзоны – это, как правило, большие территории, и город неизменно выигрывает от того, что в рамках одного сценария работают люди с разными подходами и разным художественным видением. Наши первые места в обеих номинациях – Александр Аляев в номинации «Сантехприбор» и ТО «Лето» в номинации «Элеватор», – это именно такие прагматичные сценарии развития территорий, дающие ясную стратегию и позволяющие сделать ставку на многоголосие архитектурных языков.
Александр Аляев. Проект ревитализации территории бывшего завода «Сантехприбор» в Казани.
© предоставлено пресс-службой Второй Российской молодежной архитектурной биеннале
А наши вторые призы, бюро «КБ11» и Megabudka, наоборот, предложили стратегию пассивного развития – и это вторая модель возможной ревитализации промзоны. Под пассивным развитием я имею в виду, что не вся территория преображается сразу, наоборот, какие-то ее части превращаются в рекреационные, но это не значит, что они будут таковыми всегда. Например, в случае с проектом бюро «КБ 11» для завода «Сантехприбор» у нас вызвало определенные вопросы то обстоятельство, что рядом с одним парковым пространством возникает другое. Но мы прочитали его не как парк навсегда, – и Филип Юань очень убедительно выступил на заседании жюри на эту тему, – а как шанс для последующего развития.
КБ11. Проект ревитализации бывшего завода «Сантехприбор» в Казани
© предоставлено пресс-службой Российской молодежной архитектурной биеннале
Многие обратили внимание на яркий проект бюро «Хвоя», но он был отмечен лишь специальным упоминанием жюри. Как вы прокомментируете выбор первого места для площадки завода «Сантехприбор»?
На мой взгляд, подход бюро «Хвоя» в меньшей степени ответил на ожидания жюри, связанные с контекстной и ресурсосберегающей философией строительства. «Хвоя» разработала очень поэтичный проект, обладающий сильной духовной составляющей и ярко выраженным пиранезианским настроением. Но этот подход очень односторонне освещает проблему ревитализации промышленных территорий. Наша цель – не монументализировать то, что уже имеется на участке, но вдохнуть в бывший пром новую жизнь. Позиция, когда все историческое сохраняется как руина, а все новое делается вне этого, по мнению членов международного жюри, не соответствует требованиям устойчивого развития. Если вы оставляете руину руиной, она начинает требовать очень чуткого и, как следствие, затратного ухода. С другой стороны, формирование всех дворов с помощью одного модуля – это прием, который говорит об одномоментном сценарии развития. Проект «Хвои» – очень красивый, индивидуальный, но экономически трудно реализуемый авторский жест.
Архбюро «Хвоя». Проект ревитализации территории бывшего завода «Сантехприбор» в Казани.
© предоставлено пресс-службой Второй Российской молодежной архитектурной биеннале
Как я уже сказал, мы искали гибкие сценарии, которые бы позволили проводить ревитализацию поэтапно, меняя при необходимости как размеры отдельных элементов, так и их функциональное назначение. Проект победителя Александра Аляева ответил на поставленную задачу более прагматичным образом: возможно, не столь поэтичным, но зато обращенным в будущее. Как мне кажется, такая архитектура и имеет будущее. Не барочный памятник на месте памятника, а здоровый прагматизм с высокой планкой вкуса и абсолютным чувством меры. Это и есть будущее – рачительное отношение к ресурсам, а не создание произведения архитектуры ради произведения архитектуры.
Какие моменты были принципиальными для жюри в проекте бюро «Лето», получившем «золото» в номинации «Портовый элеватор»?
Это единственный в номинации проект, который уделил пристальное внимание проблеме соотношения масштабов элеватора и его окружения. Элеватор – мощное монументальное сооружение, но это не значит, что вокруг должно быть чистое поле. Вокруг должна быть среда, не пытающаяся перекричать элеватор, но создающая интересные пространства вокруг. У бюро «Лето» получился малоэтажный европейский город с красивым потенциалом развития соседней территории. Кроме того, нас убедила идея создания общественного пространства на крыше элеватора.
Творческое объединение «Лето» (Павел Култышев и Дмитрий Приходько). Проект ревитализации портового элеватора в Казани.
© предоставлено пресс-службой Российской молодежной архитектурной биеннале
Творческое объединение «Лето» (Павел Култышев и Дмитрий Приходько). Проект ревитализации портового элеватора в Казани.
© предоставлено пресс-службой Российской молодежной архитектурной биеннале
Мы даже рекомендовали конкурсантам не трогать элеватор, а использовать его структуру в качестве подиума для здания, развиваемого выше общественного пространства. Фактически это единственная из 15 работ в номинации, в которой элеватор не менял своего облика максимально кардинально, а использовался как данность, служа основой для создания чего-то принципиально нового. Это убедивший всех градостроительный сценарий.
Вообще должен признать, элеватор оказался непростым вызовом для финалистов. Почему-то 90% участников поняли поставленную перед ними задачу так, что необходимо видоизменить элеватор. А ведь ревитализация данной территории – не в том, чтобы сделать что-то эдакое с бетонным колоссом, но в том, чтобы создать убедительный сценарий развития пространства вокруг элеватора, условно говоря, город вокруг собора. Я все время спрашивал себя: почему никто не пришел к идее вообще не трогать элеватор? Оставить его, как есть? Использовать как существующий памятник, а не вырезать эти кольца? Ведь вырезать – это то же самое, что делать заново. Все эти радикальные преобразования – это заново сделанные здания в форме элеватора. Тройное усилие и тройные затраты, не соответствующие принципам устойчивого развития.
Каковы перспективы промзон в России?
На мой взгляд, наиболее важно понимание инвесторами и архитекторами тех возможностей и шансов, которые нашим городам дают такие территории. Они обладают исторической памятью, и очень важно не пытаться застраивать их одномоментно, а отталкиваться от контекста, быть внимательным к следам времени, сохранившимся там. У нас нет ресурсов и возможностей создать сегодня за короткий отрезок времени среду, которая бы была настолько сложной и в хорошем смысле противоречивой, чтобы интриговать и радовать нас на протяжении долгого времени в будущем. Именно поэтому бережное сохранение исторических следов является для нас шансом. Думаю, сейчас уже и инвесторы понимают, что одномоментная застройка территории однообразными коробками, – а коробки остаются однообразными, даже если обладают разным паттерном, и таких примеров в Москве много, – это не путь. Путь – в создании контрастной среды, выявляющей и уважающей абсолютно все исторические слои. И делать это, повторюсь, нужно последовательно, во времени, используя языки разных архитекторов. Тогда возникает полифоничный город, у которого есть будущее.
