Палладио между Набоковым и Борхесом

Рецензия на книгу Глеба Смирнова «Палладио. Семь философских путешествий» и отрывки из двух глав: «Вилла Пойяна, или Новое доказательство бытия Божия» и «Вилла Бадоэр, или Первая заповедь искусства».

Лара Копылова

Автор текста:
Лара Копылова

21 Декабря 2017
mainImg
0 Книга Глеба Смирнова о виллах Палладио прежде всего стремительно талантлива. В ней рассказывается о семи виллах: Фоскари, Пойана, Эмо, Барбаро, Корнаро, Бадоэр и Ротонда. Хотя книга называется «Семь философских путешествий», жанр, выбранный автором, скорее можно определить как игру в бисер в самом комплиментарном, гессевском, значении этого выражения. Потому что вокруг каждой виллы Глеб Смирнов исследовал, а порой и создал, смысловые поля из многих искусств и наук: богословские, музыкальные, хореографические, поэтические, само собой исторические и биографические, нумерологические, и да – философские. И поля эти – не приложение к памятнику, а довольно самостоятельные экскурсы. Которые Гессе, изобретатель образа игры в бисер, конечно, оценил бы и одобрил. Причем, памятуя о современном увлечении квестами, Глеб Смирнов строит главы как поиск разгадки тех или иных черт и обстоятельств. И потому они читаются на одном дыхании. Пересечения с современным кинематографом тоже не пугают Глеба Смирнова: у него даже Священная история имеет формальное сходство со строением сериала (история земной жизни Христа как основной сезон и жития святых как бесконечное продолжение).
zooming
Глеб Смирнов. «Палладио. Семь философских путешествий». М.: «РИПОЛ классик», 2017
zooming
Портрет Палладио с фрески на вилле Кальдоньо. © Иллюстрация предоставлена Глебом Смирновым

Все это существует в книге не только не в ущерб пристальному искусствоведческому вглядыванию в памятник, а ровно наоборот – становится следствием, вытекающим из него. Перед нами разворачивается очень подробная, многодневная (многолетняя) жизнь с виллой, которая оставляет после себя желание познакомиться с ней еще ближе. Разве не в том состоит задача искусствознания, чтобы, как говорил профессор Михаил Алленов, найти такие факты, которые еще что-то дополнительно объЯснивают в произведении? И, кстати, образ Михаила Михайловича над книгой витает. Потому что Глеб Смирнов, окончив отделение истории искусств исторического факультета МГУ, мог бы с полным правом назвать себя последователем Алленова, насколько можно судить по профилю в ФБ, где сообщается, что в пору учебы в альма-матер он восхищался Алленовым и скучал на лекциях Гращенкова или, перефразируя Пушкина о лицее, «читал охотно Алленова, а Гращенкова не читал».
zooming
Карта вилл в провинции Венето.© Иллюстрация предоставлена Глебом Смирновым
zooming
Рабочие черновики Палладио.© Иллюстрация предоставлена Глебом Смирновым
zooming
Вилла Пойяна. © Cameraphoto. Фотография предоставлена Глебом Смирновым

На вопрос о предшественниках, заданный мною на презентации книги в МАРШ, Глеб Смирнов подтвердил, что из русских это Павел Муратов. Но жанр семи путешествий все-таки шире, чем ученый эссеизм начала ХХ века. Я бы назвала его изысканной экзегезой, тем более что второе, богословское, образование автора предполагает владение ее навыками. И еще на той же презентации на вопрос, как надо писать об искусстве, Глеб Смирнов выдал формулу, которую воспроизвожу не дословно, но близко к тексту: «Держа в уме научные задачи, писать об искусстве в манере между Набоковым и Борхесом». Поскольку на Архи.ру тема архитектурной критики – горячее блюдо, вызывающее непраздный интерес, то хочется сказать, что об искусстве (архитектуре) надо писать так, чтобы хотелось это читать, чтобы написанное усваивалось незаметно, исподволь, с удовольствием. «Смесь науки и эссе», – предписывал другой университетский преподаватель Алексей Расторгуев.

Отдельное спасибо Глебу Смирнову за такие примеры изящной словесности, как: «муфтированные до ушей колонны», «ноздри в тимпане» (это о Ротонде (!), которую автор непредсказуемо критикует ради того, чтобы «продраться сквозь плотную завесу фимиама»), «финтифлюшки акциденций», «самодержец чистых геометрических комбинаций». И такого много и оно щедро рассыпано по тексту.

Относительно аналогий с другими искусствами: этот путь считаю плодотворным. Параллели с хореографией (колонны портика на вилле Фоскари собираются из линий в хороводы, как танцоры той эпохи) показались мне убедительными, а параллели с музыкой – не совсем: окна заднего фасада Фоскари со звукорядом гаммы не очень ассоциируются, на мой искусствоведческо-музыковедческий взгляд. Но то, что Палладио дружил с композитором Царлино и, вероятно, был знаком с трактатами по музыкальной теории, фрагменты из которых приводятся в книге, – очень ценное знание, за которое я благодарна автору.

Не буду спойлерить всех историй, но прочитать о заказчиках вилл было невероятно интересно. Начиная с графа Триссино, который заметил молодого каменщика Андреа, дал ему образование, ввел в круг своих друзей – ученых гуманистов и потенциальных заказчиков, лоббировал важнейший заказ на базилику в Виченце и покровительствовал зодчему до своей смерти. Среди владельцев вилл много лиц духовного звания, которое они сочетали с образованностью, художественными занятиями и вольнодумством. Вот, например, патриарх аквилейский Даниэле Барбаро был большим ценителем античных языческих историй, запечатленных во фресках Веронезе. «Человек Возрождения мыслил, так сказать, обоими полушариями. В подобном сближении культур Христос представал в ретроспективе Орфея или Адониса, а божественная Любовь освежалась в ипостаси Афродиты», – читаем в главе «Вилла Барбаро или Тотальный экуменизм». Граф Альмерико метил на папский трон, но неудачно, стал поэтом, поселился в деревне и на пару с Палладио одарил мир не чем-нибудь, а великой Ротондой. Замечательно, что портреты заказчиков даны Глебом Смирновым через подробнейший литературный и искусствоведческий анализ сюжетов фресок на их виллах.

Про Палладио написаны тонны книг на Западе и очень мало литературы в России. Русское палладианство исследовали Виктор Гращенков и Наталья Евсина. У первого есть довольно подробный разговор об английском, французском, итальянском и собственно русском изводах палладианства в России. (Кстати, глава про русское палладианство, которая завершает «Семь путешествий» Глеба Смирнова, кажется мне необязательным дополнением, потому что предыдущие главы настолько захватывающе скомпонованы по принципу музыкальной формы – ни убавить, ни прибавить, что русское палладианство выглядит инородным, не столь выдержанным в изящном жанре игры в бисер). 500-летие Палладио в 2008 году в России почти не отмечали, но в 2015 году состоялась большая выставка «Палладио в России. От барокко до модернизма» в МУАР и Царицыно (кураторы Аркадий Ипполитов и Василий Успенский), был издан каталог со статьями разных авторов, в котором, в частности, Дмитрий Швидковский и Юлия Ревзина расширили представление о русском палладианстве: по их мнению, Руска, Гесте и Стасов внесли палладианство в образцовые строения, и оно стало всеобъемлющей урбанистической системой, создало цивилизованный облик Российской империи. Но все это специальные научные публикации для узкого круга специалистов, и они не столько про Палладио, сколько про его след. Поэтому роль книги Глеба Смирнова трудно переоценить. Наверное, ее переделают в путеводитель (тем более, что адреса и сайты в конце даны), потому что солидный формат не позволит взять ее в путешествие, а было бы очень кстати заглядывать в нее при осмотре палладианских вилл, как в партитуру на концерте классической музыки.


Глеб Смирнов
Отрывок из главы «Вилла Пойяна, или Новое доказательство бытия Божия»
«…Если мы отвлечемся от преходящих и внешних частностей проектов Палладио, его милого декорума, отсылающего к Античности, и посмотрим на структурную практику нашего мастера, его синтаксис, то обнаружим совершенно неслыханную, почти подрывную революционность его языка. Это касается не только наиболее «модернистской» из его вилл, Пойяны. Взглянем на планиметрию всех его построек: это игра в кубики, Пит Мондриан. В проекте виллы Корнаро он обращается с лоджиями, как с крышкой школьного пенала, сдвигая их с оси. Головокружительна планиметрическая игра на Мальконтенте и на вилле Пизани-Бонетти. В своем Трактате он разработал элементарные модули, из которых путем несложной комбинаторики можно складывать все новые и новые проекты зданий. Он предлагает будущим архитекторам набор матриц: бери и компонуй из них сколько душе угодно нечто свое, оригинальное («монтажный метод», как сказал бы Шкловский).
zooming
Вилла Пойяна. Фото автора

По сути, он был пионером «блочной» архитектуры, задолго до Ле Корбюзье. Он мыслит корпусом, стеной, объемом, ячейкой, коробкой, а не «колоннами». Подлинная конструктивная основа здания – куб. Проектная модель переустройства здания Муниципалитета Виченцы, так называемая Базилика, не знает себе равных по современности, даже постмодерничности мышления: он предложил, не разрушая старое здание, как бы завернуть его, будто новой оболочкой-корочкой, прозрачными аркадами (для отвода глаз – с модной ордерной декорацией в виде серлиан). Подобным образом повел себя недавно Рем Колхаас, элегантно законсервировав здание советского ресторана «Времена года» в Парке Горького.
zooming
Вилла Пойяна. Фото автора
zooming
«Модернистский» подвал виллы Пойяна. Фото автора
zooming
Вилла Пойяна. Калейдоскоп треугольников. Коллаж автора
zooming
Фреска с единорогом с виллы Пойяна.
zooming
Школа Веронезе, ок. 1540.
zooming
Пьеро ди Козимо, «Строительство дворца».

В ущерб ренессансному идеалу полной симметрии Палладио, точно архитектор-модернист, следит за индивидуальностью конкретного пространства и делает разной высоты потолки комнат на виллах Пизани и Пойяна – в зависимости от стороны света, для рационального улавливания солнечных лучей. Подобно любому из модернистов, он мечтает подмять под себя ландшафт и заставить работать его на здание. С другой стороны, подобно Райту и сторонникам фэн-шуй с их «органической архитектурой», Палладио вписывает постройку в пейзаж предельно вдумчиво. Одна из стойких примет модернизма – внимание к новым материалам и техникам строительства. Практически все постройки Палладио возведены из самого бедного материала, кирпича. Из кирпича у него сделаны даже колонны. Экономия средств обернулась эстетической программой, придав языку лапидарность и чистоту. «Материал определяет эстетику здания» – это один из главных постулатов модернистской поэтики. Самый же сенсационный модернизм таится под полом виллы Пойяна: ультрасовременные линии перекрытий подсобных помещений. И наконец, концептуальность архитектуры. У Палладио что ни дом, то манифест некой идеи, как мы увидим на примерах всех вилл в этой книге».


Глеб Смирнов
Из главы «Вилла Бадоэр, или Первая заповедь искусства»
«…Облик жилого дома вне городских стен получает в исполнении Палладио удивительную черту: он – сама миролюбивая незащищенность, у него даже в мыслях нет держать осаду. Палладианские виллы начисто лишены милитаристской суровости баронских фортеций – они и без того уверены в своей силе. И, как видим, их долговечность подтверждает их правоту. Парадоксальным контрастом к руинам неприступных замков, беззащитные «хрупкие палаты» («delicatissimi palagi», как называл Триссино подобную несредневековую архитектуру) оказались крепче всех твердынь и стоят до наших дней, не разорены и не разрушены. Скажут, что причиной такой уверенности в завтрашнем дне была упомянутая уже стабильность, которую Венецианская республика оказалась в состоянии обеспечить своим землям на протяжении нескольких сотен лет. Но есть тому и еще одно, более метафизическое объяснение.
zooming
Герб владельцев виллы Бадоэр
zooming
Вилла Бадоэр. Фотография предоставлена Глебом Смирновым
zooming
Вилла Бадоэр. Фотография предоставлена Глебом Смирновым

Залогом бесстрашной открытости архитектуры вилл было не столько мудрое правление, а еще один тонкий аспект. Он с трудом поддается артикуляции. Послушаем, что говорит П.П. Муратов о венецианских крепостях, которые строил специалист по военным укреплениям Санмикели: «Везде, где лев Сан Марко грозил врагу или был им угрожаем – в Далмации, в Истрии, в Фриули, на Корфу, на Кипре, на Крите, – Санмикели воздвигал или перестраивал бастионы, форты, цитадели, равно удовлетворявшие требованиям войны и вкусам изящества. Венеция, благодаря ему, господствовала над Востоком не только крепостью стен, но стройностью их пропорций». В точку.

Вилла Бадоэр, одиноко стоящая на кромке венецианского домена, посреди бескрайних долин между По и Адидже, на отшибе империи, не была защищена «крепостью стен» и вообще ничем, кроме «стройности пропорций», кроме своей гармоничной красоты. Настоящая героичность этой архитектуры – в убежденности, что красота непререкаема, что она несет в себе закон. В определенном смысле классическое здание не столько здание, сколько принципиальное высказывание.

Феномен подчинения человека диктату суверенной красоты – отдельная непростая тема, и в линиях Палладио с его «ослепительно стройными» (Ахматова) колоннами, заложена большая власть. Именно потому, что в них заключен закон гармонии, идти против него преступно, как против любой легитимной власти, и это чувствует человеческое сердце. В данном случае власть этих колонн легитимирована Абсолютом (красоты). Так что в безразлично-спокойном тоне колонн звучит императив более властный, чем любое приказание.

Ахматова называет в одном царскосельском стихотворении наготу нарядной: «Такой нарядно обнаженной».Можно было бы сказать «победно». Посетителя виллы Бадоэр встречают два вечно обнаженных тела, мужчины и женщины. Собственно, сама вилла Бадоэр является метафорой Обнаженности. Это – аргумент культурной власти: для того чтобы быть долговечной, она должна быть прозрачной, непотайной, голой, как правда (мы сейчас говорим о власти политической). Победной она становится, когда располагает достоинством красоты. Тут снова уместно вспомнить Джорджоне и всех других венецианских мастеров, вслед за ним писавших победную обнаженную натуру на лоне природы.

Итальянский студиозус Марио Прац пытался нащупать причины этого явления, объясняя, почему палладианство так прижилось в Англии: «Та самая аристократия, которая присягнула идеалу джентльмена из “Придворного” Кастильоне, обнаружила для себя точный внешний и вещественный эквивалент ему – в спокойствии и чистой упорядоченной белизне палладианских фасадов. Строгая симметрия и уравновешенность в поведении индивидуума и – здания, которое является материальным продолжением его характера и которое стало как бы его идеальным лицом; фасад будто моделировал лицо истинного джентльмена, – такой же торжественный, непроницаемый, но при этом приветливый (парадокс, который заложен в так называемом традиционном английском характере). Фасад ясно-безмятежный, но не смеющийся, – смеху был вынесен приговор как плебейской развязности, и в этом – истинная причина, почему в Англии барокко не смогло привиться… Палладианский фасад был для английской аристократии тем же, что белоснежные мундиры для австрийского офицерства, – символ моральной иерархии, феодализм, выкристаллизовавшийся в хладнокровие геометрической абстракции, разновидность некой осязаемой формы бесконечности, которая всегда сопутствует человеку в белом». Облекшись в сакральный белый, колонны, особенно в глуши, производят своей строгой стройностью и белизной гипнотически-завораживающее воздействие на души. Сценография и цезура этих колонн и мягко стелющихся ступеней лестниц в медленно-торжественной каденции коронационного марша способны подспудно сгибать любую волю.
 
«…По рукам бежит священный трепет,
и несомненна близость божества»
 И. Бродский

Воспитательная функция, которую приписывает красоте Платон, была одним из мощнейших средств венецианской пропаганды и способом удержания власти аристократией. «Гармонии таинственная власть…» Венецианцы раньше всех поняли, что аксиоматичность красоты, те самые «благородная простота и спокойное величие», в которых Винкельман усматривал идеал классицизма, – эффективно разящее оружие, разновидность психической атаки. Классическая красота непререкаема, чем вызывает детскую и боязливую почтительность в душах. Блейк в знаменитых стихах о завораживающей красоте тигра неожиданно упоминает его fearful symmetry– «устрашающую симметрию». Симметрия – вот что самое страшное в отнюдь не безопасном тигре, по парадоксальной мысли Блейка. Такой же трансцендентно страшной была власть Венеции, тонко транслируемая в мир от симметрии этих белоснежных гармоничных колонн. Amorosa paura, обронил как-то Петрарка, «любящий страх». «„Красота страшна“, – вам скажут», и это задушевное устрашение культурой, оказывается, способны ощущать и самые неподготовленные, казалось бы, сердца».

В одном рассказе Борхеса повествуется о варваре, который при осаде Равенны был покорен красотой ее классической архитектуры и перешел на сторону римлян, и начинает сражаться за город, штурмуемый его же сородичами. «Он явился из непроглядных чащ кабана и зубра, был светловолос, храбр, простодушен, беспощаден и признавал не какую-то вселенную, а своего вождя и свое племя. Война привела его в Равенну, где он увидел то, чего никогда не видел раньше или видел, но не замечал. Он увидел свет, кипарисы и мрамор. Увидел строй целого – разнообразие без сумятицы; увидел город в живом единстве его статуй, храмов, садов, зданий, ступеней, чаш, капителей, очерченных и распахнутых пространств. Его – я уверен – потрясла не красота увиденного; оно поразило его, как нас сегодня поражают сложнейшие механизмы, чьего назначения мы не понимаем, но в чьем устройстве чувствуем бессмертный разум. Может быть, ему хватило одной-единственной арки с неведомой надписью вечными римскими литерами. И тогда Дроктульфт покидает своих и переходит на сторону Равенны. Он гибнет, а на его надгробии выбивают слова, которых он, скорее всего, не сумел бы прочесть: «Он ради нас пренебрег милыми сердцу родными, Новой отчизной своей нашу Равенну признав». Он был не предателем (предатели обычно не удостаиваются благоговейных эпитафий), а прозревшим, новообращенным».

zooming
Карл Лоубин. «Пятисотлетие», 2008


Об авторе
Глеб Смирнов-Греч – искусствовед, магистр философии, писатель. Окончил исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова, кафедра истории искусств, после чего удалился из России в эстетическую эмиграцию, скитался по Европе, дошел до Рима, поступил в Папский Григорианский университет при Ватикане, где закончил с отличием философский факультет. Живет в Венеции. Сочиняет сказки, научную прозу, создает новые религии, занимается каллиграфией и мастерит рукописные книги.
Сайт: http://www.glebsmirnov.com/

21 Декабря 2017

Лара Копылова

Автор текста:

Лара Копылова
Похожие статьи
«Животворна и органична здесь»
Рецензия петербургского архитектора Сергея Мишина на третью книгу «Гаража» об архитектуре модернизма – на сей раз ленинградского, – в большей степени стала рассуждением о специфике города-проекта, склонного к смелым жестам и чтению стихов. Который, в отличие от «города-мицелия», опровергает миф о разрушительности модернистской архитектуры для традиционной городской ткани.
К почти забытому юбилею
В Государственном музее архитектуры имени А.В. Щусева открылась выставка офортов архитектора-неоклассика Ивана Александровича Фомина, приуроченная к 150-летию со дня рождения мастера.
Город в потоке
Книги Института Генплана, выпущенные к 70-летию и к юбилейной выставке – самый удивительный трехтомник из всех, которые мне приходилось видеть: они совершенно разные, но собраны в одну коробку. Это, впрочем, объясняется спецификой каждого тома, разнообразием подходов к информации и сложностью самого материала: все же градостроительство наука многогранная, а здесь оно соседствует с искусством.
Архитектура взаимопонимания
В книге Феликса Новикова и Ольги Казаковой собран пласт малоизвестных построек 2 половины XX века, что позволяет выстроить новый визуальный ряд в рамках истории советской архитектуры от «классики» до постмодернизма. Но, как признают сами авторы, увы, пока не полностью.
Русско-советский Палладио. Мифы и реальность
Публикуем рецензию на книгу Ильи Печенкина и Ольги Шурыгиной «Иван Жолтовский. Жизнь и творчество» , а также сокращенную главу «Лиловый кардинал. И.В. Жолтовский и борьба течений в советской архитектуре», любезно предоставленную авторами и «Издательским домом Руденцовых».
Архитектура СССР: измерение общее и личное
Новая книга Феликса Новикова «Образы советской архитектуры» представляет собой подборку из 247 зданий, построенных в СССР, которые автор считает ключевыми. Коллекция сопровождается цитатами из текстов Новикова и других исследователей, а также очерками истории трех периодов советской архитектуры, написанными в жанре эссе и сочетающими объективность с воспоминаниями, личный взглядом и предположениями.
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Открыть что можно
Обнародован проект реконструкции и реставрации павильона России на венецианской биеннале. Реализация уже началась. Мы подробно рассмотрели проект, задали несколько вопросов куратору и соавтору проекта Ипполито Лапарелли и разобрались, чего убудет и что прибудет к павильону Щусева 1914 года постройки.
Живое дерево
Новая книга признанного специалиста по современной деревянной архитектуре России Николая Малинина, изданная музеем «Гараж», нетрадиционна по многим пареметрам, начиная с того, что не вписывается в правила жанровых определений. Как дышит автор – так и пишет. Но знает свой предмет нешуточно, так что книгу надо признать скорее приметой рождения нового жанра исследования, чем простым отступлением от норм.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Город сбывшейся мечты
Путеводитель Владимира Белоголовского по архитектуре Нью-Йорка последних 20 лет, изданный DOM Publishers, свидетельствует: реальный мегаполис начала XXI века ничуть не скромней фантастических проектов для него, которые так и остались на бумаге.
Черная точка
Выставка Александра Гегелло в музее архитектуры талантливо раскрывает творчество архитектора, который начал как ученик Фомина и закончил проектом мавзолея Сталина. В его работах переплетаются поиски метафизической формы, выучка неоклассика и лояльность мейнстриму.
Молодой город для молодой науки
В издательстве «Кучково поле Музеон» вышла книга «Зеленоград – город Игоря Покровского». Замечательная «кухня» этого проекта – в живых воспоминаниях близкого друга и соратника Покровского, Феликса Новикова, с прекрасным набором фотоматериалов и комментариями всех причастных.
Приключения цилиндра
Выставка в Комо, посвященная московскому клубу им. Зуева Ильи Голосова и его современнику – жилому дому «Новокомум» Джузеппе Терраньи, помещает Россию и Италию в международный контекст авангарда 1920-х. В сентябре ее покажут в Музее архитектуры им. А.В. Щусева.
Сквозняк из вечности
Книга Юрия Аввакумова «Бумажная архитектура. Антология», изданная Музеем современного искусства «Гараж» при поддержке фонда AVC Charity, – важный шаг на пути осмысления яркого культурного феномена. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Возвращение НЭР
Рецензия Ольги Казаковой, директора Института модернизма и старшего научного сотрудника НИИТИАГ, на книгу «НЭР. Город будущего».
Капля и Снежинка
Книга «Капля» об архитекторе Александре Павловой (1966-2013) выпущена издательством «МГНМ» бюро «Меганом» и построена как венок воспоминаний ее друзей, близких и коллег. Кураторы проекта – Александр Бродский и Юрий Григорян.
Икона vs картина
Куратор выставки «Русский путь. От Дионисия до Малевича» Аркадий Ипполитов смешал произведения разных веков, а экспозиционный дизайн Сергея Чобана и Агнии Стрелиговой помогает упорядочить сложное переплетение сюжетов и даже объединяет их свечением святости.
Все в Алма-Ату
Новую книгу из серии «Гаража» хочется назвать фундаментальным путеводителем: он глубок, разнообразен и написан легким стилем. А материал красив, не слишком изуродован и малоизвестен. Пожалуй, это точно must have.
Блеск и нищета городов
Знаменитый американский урбанист Ричард Флорида, автор концепции креативного класса, даст интервью и представит свою книгу «Новый кризис городов» на МУФ-2018. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Постмодернизм до постмодернизма
Книга Анны Вяземцевой «Искусство тоталитарной Италии» – первый на русском языке подробный исторический труд об итальянской архитектуре, градостроительстве, изобразительном искусстве межвоенных лет.
Архитектор строгих правил
В издательстве «Близнецы» вышла книга архитектора, театрального художника и издателя Татьяны Бархиной «Архитектор Григорий Бархин» к 140-летию мастера. Книга издана при поддержке «Гинзбург Архитектс». Публикуем рецензию и отрывок из воспоминаний Татьяны Бархиной.
Сложности с основой основ
В издательстве Strelka Press вышла книга американского критика Пола Голдбергера «Зачем нужна архитектура». Автор стремился просветить широкую публику, но, как доказывает его труд, эта задача гораздо сложнее, чем может казаться.
Пролетая над городом
Для своей книги «АрхиДрон. Пятый фасад современной Москвы» (DOM, 2017) фотограф Денис Есаков снял с высоты птичьего полета самые известные московские здания.
Мастер фасадов
Монографическая выставка Дэвида Аджайе в московском музее современного искусства «Гараж» демонстрирует не только результат, но и процесс его архитектурной практики.
Италия – на благо общества
Павильон Италии на Венецианской биеннале архитектуры традиционно привлекает интерес как экспозиция страны-организатора знаменитой выставки. В этом году его курирует бюро TAMassociati, известное своими социальными проектами в Африке и на родине.
Технологии и материалы
Красный кирпич от брутализма до постмодернизма
Вместе с компанией BRAER вспоминаем яркие примеры применения кирпича в архитектуре брутализма – направления, которому оказалось под силу освежить восприятие и оживить эмоции. Его недавний опыт доказывает, что самый простой красный кирпич актуален.
Может быть даже – более чем.
Стекло для СБЕРа:
свобода взгляда
Компания AGC представляет широкую линейку архитектурных стекол, которые удовлетворяют современным требованиям к энергоэффективности, и при этом обладают превосходными визуальными качествами. О продуктах AGC, которые бывают и эксклюзивными, на примере нового здания Сбербанк-Сити, где были применены несколько видов премиального стекла, в том числе разработанного специально для этого объекта
Искусство быть невидимым
Архитекторы Александра Хелминская-Леонтьева, Ольга Сушко и Павел Ладыгин делятся с читателями своим опытом практики применения новаторских вентиляционных решеток Invisiline при проектировании современных интерьеров.
«Донские зори» – 7 лет на рынке!
Гроссмейстерские показатели российского производителя:
93 вида кирпича ручной формовки, годовой объем – 15 400 000 штук,
морозостойкость и прочность – выше европейских аналогов,
прекрасная логистика и – уже – складская программа!
А также: кирпичи-лидеры продаж и эксклюзив для особых проектов
Дома из Porotherm
на Open Village 2022
Компания Wienerberger приглашает посетить выставку
Open Village с 16 по 31 июля
в коттеджном поселке «Тихие Зори» в Подмосковье. Этим летом вы сможете увидеть 22 дома, построенных по различным технологиям.
Вопрос ребром
Рассказываем и показываем на примере трех зданий, как с помощью системы BAUT можно создать большую поверхность с «зубчатой» кладкой: школа, библиотека и бизнес-центр.
Тульский кирпич
Завод BRAER под Тулой производит 140 миллионов условного кирпича в год, каждый из которых прослужит не меньше 200 лет. Рассказываем, как устроено передовое российское предприятие.
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Своя игра
«Новые Горизонты» предлагают альтернативу импортным детским площадкам: авторские, надежные и функциональные игровые объекты, которые компания проектирует и строит уже больше 20 лет.
Клуб SURF BROTHERS. Масштаб света и цвета
При создании концепции освещения в первую очередь нужно задаться некой идеей, которая будет проходить через весь проект. Для Surf Brothers смело можно сформулировать девиз «Море света и цвета».
Преодолевая стены
Дом Skarnu apartamentai строился в самом сердце Старой Риги. Реализовать ключевые для архитектурного образа решения – наклонную и рельефную кладку – удалось с помощью системы BAUT.
Решения Hilti для светопрозрачных конструкций
Чтобы остекление было не только красивым, но надёжным и безопасным, изначально необходимо выбрать витражную систему, подходящую для конкретного объекта. В зависимости от задач, стоящих перед архитекторами и конструкторами, Hilti предлагает ряд решений и технологий, упрощающих работу по монтажу светопрозрачных конструкций и обеспечивающих надежность, долговечность и безопасность узлов их крепления и примыкания к железобетонному каркасу здания.
Квартира «в стиле Дружко»
Дизайнер Александр Мершиев о ремонте для телеведущего Сергея Дружко и возможностях преобразования пространства при помощи красок Sikkens.
Потолки для мультизадачных решений
Многообразие функциональных потолочных решений Knauf Ceiling Solutions позволяет комплексно решать максимально широкий спектр задач при создании комфортных, эстетически и стилистически гармоничных интерьеров.
Сейчас на главной
Бакалавры Академии Глазунова 2022: Концепция развития...
Публикуем дипломные проекты бакалавров кафедры архитектуры Российской академии живописи, ваяния и зодчества Ильи Глазунова. Они посвящены гармонизации значимых мест Садового кольца путем восстановления памятников архитектуры, устройства парков и создания традиционной застройки.
Несколько штрихов
Зона отдыха на берегу озера Тургояк создана малыми средствами, что не отменяет эффект преображения: насыпь, амфитеатр и несколько шезлонгов превратили бывший недострой в востребованную локацию.
Изобретая восток
Чтобы погрузить гостей ресторана Saiko в атмосферу азиатской роскоши, команда IZI Design самостоятельно спроектировала все элементы дизайна – от созданного вручную рельефа скалы на стенах до напечатанных с помощью 3D-принтера подставок для палочек.
Торжество балконов
Жилой комплекс из обычных и социальных квартир по проекту CoBe Architecture et Paysage появился на месте центра сортировки почты в Бордо.
Квартиры вместо контор
Бюро Qarta Architektura разработало проект превращения памятника чешского функционализма – бывшего здания Пенсионного управления в Праге – в жилой комплекс.
Градсовет 10.08.2022
Градостроительный совет рассмотрел проект санатория в Репино, подготовленный бюро «А.Лен». Эксперты высоко оценили архитектурное решение, но посчитали объем зданий избыточным для курортной территории.
Изнутри наружу: павильоны вечности
Реконструкция пакгаузов нижегородской Стрелки – они открылись в начале июня как концертный и выставочный залы – стала, без преувеличения, событием года в области как культуры, так и архитектуры. Их история кажется нам образцовой с точки зрения обнаружения, исследования и охраны памятника инженерной мысли XIX века. В то же время решение по приспособлению и экспонированию конструкций пакгаузов, предложенное Сергеем Чобаном – очень смелое, нетривиальное и актуальное. На грани временного, временнОго и вечного.
Островок тишины
На курорте Циньхуандао открылся еще один музей – теперь по проекту Wutopia Lab. Он служит «островком тишины» на оживленном морском побережье.
Паркинг – ворота
Пекинское бюро MAD спроектировало «перехватывающий» гараж на 1500 машин для инновационного района Милана. Строительство начнется в этом сентябре.
Голова героя
В центре Тираны началось строительство жилой башни в форме бюста национального героя Албании Скандерберга. Авторы проекта – MVRDV.
Высотный конструктор
Один из проектов заказного конкурса для ЖК на севере Москвы. Архитекторы АБ «Крупный план» предложили простую стереометрическую пару 100-метровых башен, объединенных общим пластическим сюжетом, простым, построенном на лаконичном контрасте, но в то же время фактурном. Интересен и овал внутреннего двора, «вырезанный» на кровле стилобата.
Безудержный оптимизм
MVRDV совместно с индийским бюро StudioPOD превратили заброшенные пространства под одной из эстакад перенаселенного мегаполиса Мумбаи в завлекательную зеленую площадку для всех жителей района.
Аспекты счастья
Архстояние 2022 с девизом «Счастье есть?» получилось как всегда веселым фестивалем, но самые заметные объекты какие-то иронические, критичные и грустные, – зато все остальные, окружающие их, сосредоточились на том, чтобы наделить посетителей простой человеческой радостью. Выступили Тотан Кузембаев, Александр Бродский и другие.
Алюминий и бронза
KAAN Architecten спроектировали две башни в комплексе De Zalmhaven в гавани Роттердама: они дополняют расположенное там же самое высокое здание Нидерландов.
Рамы для города
UNStudio победили в конкурсе на проект жилого комплекса в центре города Яссы на северо-востоке Румынии.
Платок Марьям
Специальный приз международного конкурса на эскизный проект соборной мечети в Казани, посвященной 1100-летию принятия ислама в Волжской Булгарии, получили студенты Казанского архитектурно-строительного университета. Их предложение отсылает к традиционной татарской архитектуре.