Поиск героя

В галерее на Шаболовке до 10 сентября открыта выставка «Степан Липгарт. Семнадцатая утопия. Архитектурные проекты 2007 – 2017».

08 Сентября 2017

Мнение

Архитектура

Произведения, представленные на выставке, поражают пластической одаренностью автора и наличием у него оригинальных идей, что в современной архитектуре случается, на мой взгляд, не то чтобы часто.

Архитектору Степану Липгарту 33 года. Он заявил о себе и своих идеях 11 лет назад, создав группу «Дети Иофана». Многие помнят работы группы на выставках АрхМоскве и фестивалю «Города». И по инсталляции «Танк «Цветы павшим»» на Винзаводе (ставшей лауреатом премии Архиwood) – довольно пронзительной, потому что живые цветы в виде колесиков на танковых гусеницах – это такое не слабое memento mori. Вообще же темы столкновения машинного с традиционным, живым и рукотворным, сверхчеловеческой героики и страсти Липгарту кажутся близкими и важными для наших дней и будущего. Отсюда его интерес к архитекторам советского ар деко (да простит меня куратор выставки Александра Селиванова, которая настаивает на термине постконструктивизм).

zooming — Выставка «Степан Липгарт. Семнадцатая утопия. Архитектурные проекты 2007 – 2017» / фотография © Григорий Матвеев

За 10 лет Степан Липгарт многое успел. На выставке представлены как бумажные проекты (компьютерная графика и видео), так и проекты построек, которые в данный момент реализуются (дом «Ренессанс» на ул. Дыбенко в Санкт-Петербурге, дом в Опалихе-3 под Москвой, швейная фабрика для Bosco и др.). Меня больше всего впечатлила серия «У реактора». Соединение антропоморфности и сетки, видоизмененного ордера и стекла дает какие-то феерические образы. Сам архитектор говорит, что это личное посвящение, волнообразные мотивы на фасаде воплощают образ атомного реактора как силы, согревающей этот мир, но и грозящей его уничтожить. В этой энергии есть сходство с человеческой страстью. Станция подобна храму, и тема обожествления машины здесь тоже присутствует.

Соединение ордера и стекла, которое кажется мне перспективным для будущей архитектуры, есть и в реализованном доме, точнее фасаде дома, в традиционном городе Опалиха-3. Этот проект Степану Лигарту любезно предоставил сделать архитектор Максим Атаянц, автор концепции Опалихи-3 и большей части архитектуры в ней. Большая поверхность стеклянной сетки с изящным рисунком и ордерная артикуляция фасада – это, на мой взгляд, то, что надо. (Близкие мотивы можно найти в доме художников на Масловке, но у Липгарта своя индивидуальная пластика, отягощенная рустами и машинными мотивами (!) в карнизах). Стекло дает много света, а ордер отвечает за присутствие человека в художественной системе архитектуры – а это то, что ощущается всеми вне зависимости от образования, и что людям нравится. Что делает фасад дома привлекательным и дружелюбным на уровне взгляда пешехода, на eye-walking уровне. Именно здания с такими качествами способны создавать город.

Селим Омарович Хан-Магомедов на правах посланца пророка¹ заявлял, что будущее развитие архитектуры – это соединение и взаимоопыление двух супер-стилей: классики и модернизма. Которое состоялось в 1930-х, но не докручено и вполне может опять возникнуть. И вот напророчил. Как многие до меня, спросила Степана, почему 1930-е? Он рассказал, что все началось с лекции Тома Мэйна из группы Morphosis, которую Липгарт посетил, будучи студентом третьего курса МАРХИ. «В его речи многое было посвящено технологиям, но ни разу не прозвучало ничего об отношении к человеку, и на вопрос об этом отношении он не ответил. И я понял, что мне не нравится модернизм». Степана, по его словам, интересуют не преодоленные противоречия, свойственные русской культуре и истории, проявившиеся в 1930-х особенно сильно. Столкновение машинного с традиционным и рукотворным. Линия героической петербургской архитектуры, воплощенная как в ар-деко Левинсона и Троцкого, так и в мрачной архаике Белогруда и Бубыря, и еще раньше в арке Генштаба и памятнике Петру. Линия отягощенного порыва, преодоления, связанная с природой города, который подвергался несколько раз насильственной европеизации. Причем иногда европеизация оказывалась благом и давала расцвет культуры, обогатившей мир, а иногда приводила к краху, как в русской революции.

Третья работа, которая обратила внимание многих на выставке Степана Липгарта – проекты ардекошных вилл. Некоторые посетители увидели родство с эстетскими парижскими виллами Малле-Стивенса, но Степан утверждает, что его вдохновляли произведения Голосова и Руднева. Ритмичность, музыкальность, устремленность линий, не классический антропоморфизм – это то, что пытался выразить, по его словам, автор. И окончательная формула звучит так: «Заказчик этой виллы должен быть красив».

Наконец, довольно неожиданные бумажные проекты, вдохновленные музыкой Скрябина. Картины света и цвета, объема и пространства, которые возникли от прослушивания поэмы «Прометей», опять же героики и преодоления, воплощены в фантазии с одноименным названием.

В общем, на фоне отсутствия идей в мейнстриме современной российской архитектуры (последние идеи – средовая парадигма и НЭР Гутнова – были в 1980-х – и от них модернистский истеблишмент ушел, но ни к чему новому не пришел, если не считать негласно заимствованного от Крие, Дюани и Зиберк Нового урбанизма, который воплощается – к сожалению, половинчато и лицемерно – в кварталах и mixed use), появление молодого архитектора с четким мировоззрением обнадеживает. Потому что гуманизация архитектуры в эпоху наступления техногенного язычества прямо-таки очень назрела.

В рамках выставки состоялась экскурсия «Постконструктивизм в Москве» и лекция-концерт «Неоклассицизм в музыке ХХ века». 22 сентября выставка «Степан Липгарт. Поиск героя» откроется в Петербурге.

[1 ^{вернутья к тексту}] Григорий Ревзин рассказывал, что Хан-Магомедова на его родине почитали как посланца пророка. Некий аспирант однажды наблюдал, как группа всадников собралась около дома, где остановился Хан-Магомедов, и когда тот утром вышел на балкон, приветствовала его криками: «Привет тебе, посланец пророка!».

08 Сентября 2017

Похожие статьи