English version

Сергей Киселев: «Мы заработали репутацию, теперь она работает на нас»

Архи.ру выступает официальным информационным партнером российского павильона на XI Венецианской биеннале. Этим материалом мы начинаем серию интервью с архитекторами-участниками экспозиции российского павильона, которые будут опубликованы в «венецианском» каталоге. Так получилось, что частью стартующей в ближайший понедельник «Арх-Москвы» станет выставка архитектурной компании "Сергей Киселев и партнеры", которые прошлым летом были названы «архитекторами года»

Юлия Тарабарина

Автор текста:
Юлия Тарабарина

23 Мая 2008
mainImg

Юлия Тарабарина:
Известно, что Вы основали одну из первых частных мастерских времен перестройки, которая впоследствии переросла в крупную архитектурную компанию. Как Вы начинали?

Сергей Киселев:
Очень важную роль сыграла поездка в Америку – это была первая делегация советских архитекторов в США после 1935 года. Поехали: Юрий Платонов – президент союза архитекторов, незадолго до этого избранный «из партера», ректор МАрхИ Александр Кудрявцев, академик Джим Торосян и я, как представитель молодых архитекторов. Нас буквально пронесли на руках от Нью-Йорка до Сан-Франциско, принимали с большим почетом. Эта поездка в буквальном смысле перевернула мозги, взгляд на жизнь изменился кардинально. Тогда я  познакомился с архитектором Сидни Гилбертом, который был вице-президентом принимавшей нас организации «Архитекторы, дизайнеры, планировщики за социальную ответственность». Это знакомство оказало очень сильное влияние.

Ю.Т.
На Вас так подействовала американская архитектура тех лет?

С.К.
Нет, не архитектура, а скорее организация процесса. Сидни не был «звездой», звезды тогда не обращали внимания на россиян. Но он был блестящим организатором. У него в мастерской все было прекрасно устроено, и мы потом использовали этот опыт в своей работе. И вторая важная вещь – он принес заказы. Мы устроили нечто вроде обмена делегациями между нашими мастерскими. Затем заключили соглашение – мы обязывались из американцев работать только с ним, и в свою очередь стали единственными российскими партнерами мастерской Гилберта. Он начал поставлять нам заказы на российские офисы иностранных компаний – тогда они как раз начали здесь обустраиваться. В основном это были интерьеры, которых наша мастерская сделала достаточно много, это было удачным стартом и позволило наработать опыт. Потом интерьеры нам стали неинтересны, и в 1996 г. мы передали все эти контакты Борису Левянту, у которого до сих пор существует интерьерное подразделение.

Ю.Т.
Таким образом, вы специализировались?

С.К.
Да, в конце концов мы специализировались. Хотя, как и многие, начинали с интерьеров, которых сделали очень много – только для совместного предприятия «Бурда Моден», в конце 1980-х его курировала лично Раиса Максимовна Горбачева, мы спроектировали интерьер представительства в Москве и еще 16 – в разных городах. Затем в 1992 мы сделали градостроительную концепцию развития округа «Мосфильмовский», которая была рассмотрена на заседании правительства Москвы, после чего к нашим дверям, образно говоря, «выстроилась очередь» из глав других муниципальных образований. Потом были реконструкции, даже реставрации, в том числе проект реставрации Сената в Кремле. Затем средовое строительство, восстановление исторических зданий – к последним, в частности, относится дом, где расположен наш офис. Тогда, в середине 1990-х, мы инвестировали наш труд – сделали несколько проектов бесплатно в счет того, чтобы получить собственное представительство в центре города.

На нашем логотипе до сих пор написано – «архитектура, дизайн, планировка». Это декларация того, что мы крупная универсальная компания. Однако за дизайн интерьеров мы сейчас беремся крайне редко и только в тех зданиях, которые сами строим. «Двухмерным» проектированием – градостроительством мы также уже давно не занимались, хотя и я, и один из моих соавторов периода 1990-х – Вячеслав Богачкин, в МАрхИ заканчивали отделение градостроительства. Но постепенно мы поняли, что градостроительство – другой вид деятельности: это управление, регламент, регулирование. Поэтому, хотя мы и делаем кварталы по 10-15 га, я не считаю эту работу градостроительством. Это просто крупные объекты. Мы архитекторы «коробок». И строим только в городе, не беремся за коттеджи и загородные поселки. В конечном счете мы специализировались на крупных архитектурных объектах, не имеющих финансового отношения к власти.

Ю.Т.
Почему?

С.К.
Когда-то в начале 1990-х была попытка поработать на бюджетные деньги и чиновник, который был ответственен за распределение заказа, предложил нам вернуть ему часть денег за заказ. Нам показалось, что он вор, мы не взяли заказ и решили больше не связываться по возможности с такими чиновниками. Мы решили, что надо работать с людьми, которые строят на свои деньги или на кредит, а не на бюджетные средства.

Ю.Т.
Не возникало желания изменить, расширить эту устоявшуюся специализацию?

С.К.
Я неоднократно говорил, что мы немного устали от коммерческих заказов. Конечно же, хочется делать некоммерческую архитектуру. Или хотя бы представительскую функцию. Сейчас мы занимаемся в основном тем, что выполняем задачи клиента, а клиент как правило ставит максимальные задачи – построить подешевле, продать подороже.  А хотелось бы построить какой-нибудь объект культуры – такой, где прибыль не главный критерий успеха. Но нет предложений. Вероятно, мы слишком сухие, мы далеки от искусства. Может быть, мы напрасно создали себе такой образ, никак не педалировали эстетическую составляющую нашей работы из страха получить упрек в том, что не справимся. Может быть, это с перепугу. Необоснованного.

Административно-торговый комплекс на ул. Кульнева
© АМ Сергей Киселев и Партнеры
Офисный комплекс «Эрмитаж-Плаза»
© АМ Сергей Киселев и Партнеры

Ю.Т.
Тем не менее в прошедшем 2007 году на Арх Москве Вас назвали «архитектором года» и кроме того, за тот же год Вы собрали все мыслимые дипломы за лучшие постройки
.

С.К.
Я удивился, когда нас отметили как лучших архитекторов зданий. Вот когда годом раньше нам давали диплом за «Авангард» как лучший проект глазами девелоперов – это я понимал.

Ю.Т.
Вы нередко рассуждаете в таком ключе – акцентируете прагматическую сторону дела, оставляя эстетику искусствоведам. При этом в Вашей деятельности отчетливо прослеживается наличие правил и принципов, стилевых и поведенческих, которых Вы достаточно твердо придерживаетесь. Нельзя ли несколько слов о принципах?

С.К.
Принципов два и они оба начинаются с буквы «у» – уместность и умелость. Уместность – это значит «не навреди»: месту, городу. Это социальная ответственность архитектора перед городом, в котором он работает. А умелость это квалификация, которая позволяет удовлетворить запросы клиента.

Ю.Т.
Но это две противоположные вещи: все для города и все для заказчика!

С.К.
Да, а третий принцип – компромисс, балансирование между этими двумя. Над ним часто иронизируют мои «заклятые друзья» – мол, Киселев между каплями пробежать может, ласковый теляти двух маток сосет – все вспомнят. Но я действительно уверен, что городской архитектор должен быть мастером компромисса между алчными интересами клиента и городскими ограничениями. Насколько ему это удается, настолько хороша его постройка в городе. Суметь договориться, объяснить почему нельзя, удовлетворить клиента материально и духовно и в то же время не нахамить с городе – это были наши основные принципы при строительстве в историческом центре. Сейчас в больших проектах мы по возможности делаем то же самое, но у них другой технический уровень сложности. Здесь есть своя философия и своя эстетика – надо сделать абсолютно рациональный дом. В этом уже есть некая эстетическая компонента.

Административно-торговый комплекс на ул. Кульнева
© АМ Сергей Киселев и Партнеры

Ю.Т.
Как Вы понимаете рационализм?

С.К.
Ничто не должно происходить просто так. Я в студенческие времена читал учебник по формальной логике для педвузов. Мне очень понравилось. Там понятно, что все из чего-то вытекает и за чем-то следует. Мне, поэтому, трудно принять от коллег довод «я так вижу», у нас даже были конфликты и постепенно остались только те, кто способен объяснить свои решения, сформулировать – почему нарисовано так, а не иначе. Почему креповка, почему здесь зеленое, а там – красное. Иногда это сложно, решение приходит на интуиции, но в то же время мне кажется очень важным осознать результат, чтобы была мысль, а не просто – вот так рука повернулась.

Архитектура, на мой взгляд – куда более сложный вид деятельности, чем просто искусство. Это организация жизни, функции, потоков, движения людей и машин. Заметьте, в витрувианской триаде «польза, прочность, красота» – красота стоит на последнем месте. Очень многие наши коллеги и многие критики-искусствоведы считывают эту триаду в обратную сторону, усиливая эстетическую компоненту. Это можно понять, она высшая в своем проявлении и именно она продвигает культуру. Две других – это само собой разумеющееся вещи. Но мне кажется, что в городе очень важно увидеть кроме эстетических и остальные компоненты. Город сложнее чем просто сумма зданий. Это организм, которым надо управлять. Организовывать его процессы с помощью каких-то законов или правил, писаных и неписаных. Для меня, например, в городе очень важна среда вообще. И выбоины на асфальте и рекламные перетяжки поперек домов и мусорники неочищенные. Я уж и не говорю про облупившиеся фасады.

Ю.Т.
Вы создали крупную архитектурную компанию, в которой много проектов и несколько ГАПов. При этом хорошо известна Ваша щепетильность – некоторое время назад Вы даже в списке авторского коллектива ставили свою фамилию иногда не первой по счету, демонстрируя таким образом степень участия в проекте. Почему?

С.К.
Есть какие-то правила порядочности и есть традиции. В какой-то момент работы становится столько, и она обрастает таким количеством помощников, что это уже становится в большей степени их работа, чем твоя. Вообще говоря, это чудовищно, если проект находится в производстве – он вроде бы мой должен быть, а я потерял над ним контроль и он становится чужой больше, чем мой. Поэтому я ставил свою фамилию не первой в тех домах, которые, как мне казалось, придумали другие. Это касалось прежде всего Скуратова и Богачкина. Они были самодостаточны. Ребята открыли свои фирмы и теперь имеют полное право себя писать сверху.

В то же время мои «комплексы» на этот счет были в значительной степени уничтожены целым рядом зданий, в которых именно я «насвистел мелодию», придумал основную идею – и которые тоже получили признание. Это овальный корпус в проекте телеграфа, Субару центр, Авангард, Эрмитаж-плаза и еще какие-то вещи, где общие принципы определил я. В Авангарде я предложил сделать дом разноцветным, из панелей трех типов, предложил поправить напряжение линий его округлого плана, сделать его, как шкаф, на ножках…

Офисный комплекс «Эрмитаж-Плаза»
© АМ Сергей Киселев и Партнеры

С другой стороны, на Западе в крупных компаниях принято, что владелец всегда пишет свое имя первым. Это как художественный руководитель в театре – не во всяком спектакле он режиссер, но он определяет основные темы. Мы проповедуем определенную эстетику – из этой мастерской, например, что-либо с капителями вряд ли выйдет.

Ю.Т.
Да, классику Вы не делаете. Для того, чтобы сделать неоклассический дом в Лёвшинском, Вы позвали Илью Уткина. А чем еще определяется Ваша эстетика?

С.К.
Как говорил Окуджава, каждый пишет как он дышит. Я убежден, что любая архитектура это автопортрет не только автора, но и времени и страны. Цивилизацию должна отражать архитектура адекватная уровню ее прогресса. Расширяя понятие уместности до положения во времени – мне искренне кажется, что совершенно неуместно делать ордерную архитектуру, когда есть другие технические возможности, другой язык и другой менталитет. Есть, конечно, специфические задачи, которые вынуждают пользоваться традиционными приемами, но это, прежде всего, реставрация

Ю.Т.
То есть, для Вас классика – это консерватизм?

С.К.
Да. Разумеется, та и другая архитектура может быть талантливой и наоборот – но все же мне делать сейчас классику кажется странным. Ну не понимаю.

Ю.Т.
Все же, возвращаясь к принципам – что Вас побудило в 1980-е уйти из проектного института и делать свою мастерскую?

С.К.
Во-первых, есть такое понятие как честность. Невозможно сидеть по 8 часов за 150 рублей, а вечерами зарабатывать 800. Это бессмысленно. Понятно, что основное рабочее время не заполнено так интенсивно и человек начинает в течение этих пустоватых восьми часов делать то, чем он должен был бы заняться вечером после работы. Это одна из причин.

Был еще один интересный момент. Я все время был аполитичен и даже гордился тем, что до 27 лет так и не прочел устав комсомола. Потом меня тянули в партию, я категорически отказывался, пока Юрий Платонов, став членом ЦК КПСС, не уговорил меня, считая, что мы должны как коммунисты перестраивать эту страну. Я вступил, но как только понял, что ошибся, то быстро оттуда по собственной воле ушел. В общем, это одноплановое действие – уволиться из партии и уйти из ГИПРОНИИ. Это была весна 1988 года. Тогда это было серьезно, со мной беседовали – как я посмел положить партбилет.

Ю.Т.
Все это ради того, чтобы быть честным?

С.К.
Строго говоря, да. Про некоторых коллег на согласованиях, например, говорят – надо за ним цифры проверить. За мной никогда ничего не проверяют. Репутация самый ценный капитал – это так и осталось нашим девизом.

Ю.Т.
Мешает или помогает?

С.К.
Помогает. Я считаю, это было мудрое действие – поставить на репутацию с самого начала. Это, пожалуй, основной принцип. Почему архитектор года? Да я не знаю почему! Наверное, мы за годы наработали такую репутацию, которая позволяет нас так оценивать и относиться к нам хорошо, как с точки зрения власти – я имею в виду архитектурной, так и с точки зрения клиентуры. Судя по количеству заказов. Мы ее заработали, теперь она работает не нас, а мы ее только бережем.

Офисный комплекс «Эрмитаж-Плаза»
© АМ Сергей Киселев и Партнеры
Административно-торговый комплекс на ул. Кульнева
© АМ Сергей Киселев и Партнеры
Офисный комплекс «Эрмитаж-Плаза»
© АМ Сергей Киселев и Партнеры
Жилой комплекс «Авангард»
© АМ Сергей Киселев и Партнеры
Корпус №1. Общий вид

23 Мая 2008

Юлия Тарабарина

Автор текста:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Сейчас на главной
Крупицы золота
В Дома архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Разлинованный ландшафт
Кладбище словацкого города Прешов по проекту STOA architekti играет роль не только некрополя, но и рекреационной зоны для двух жилых районов.
Гипер-крыша и гипер-земля
Dominique Perrault Architecture и Zhubo Design Co выиграли конкурс на проект Института дизайна и инноваций в Шэньчжэне: его главное здание напоминает мост длиной более 700 метров.
Парк Швейцария
Проект парка «Швейцария» в Нижнем Новгороде, созданный достаточно молодым, но известным и международным бюро KOSMOS, вызвал в городе много споров и даже протестов, настолько острых, что попытка провести на нашей платформе профессиональное обсуждение тоже не удалась. Публикуем проект как есть.
Районные ряды
Один из вариантов общественного пространства шаговой доступности, способного заменить ушедшие в прошлое дома культуры.
Пресса: Вальтер Гропиус и Bauhaus: трансформация жизни в фабрику
Это школа искусства (с Василием Кандинским в роли профессора), скульптуры, дизайна (где он, собственно, и был изобретен как самостоятельная деятельность), театра — Баухауc не сводится к архитектуре. Но в архитектуре Баухауса можно выделить три этапа развития утопии
Территория детства
Проект образовательного комплекса в составе второй очереди застройки «Испанских кварталов» разработан архитектурным бюро ASADOV. В основе проекта – идея создания дружелюбной и открытой среды, которая сама по себе воспитывает и формирует личность ребенка.
Новая идентичность
Среди призеров конкурса на концепцию застройки бывшей промышленной территории в чешском городе Наход – российское бюро Leto architects. Представляем все три проекта-победителя.
Человек в большом городе
В проекте масштабного жилого комплекса архитекторы GAFA сделали акцент на двух видах общественного пространства: шумных улицах с кафе и магазинами – и максимально природном, визуально изолированном от города дворе. То и другое, работая на контрасте, должно сделать жизнь обитателей ЖК EVER насыщенной и разнообразной.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Живой рост
Масштабный жилой комплекс AFI PARK Воронцовский на юго-западе Москвы состоит из четырех башен, дома-пластины и здания детского сада. Причем пластика жилых домов – активна, они, как кажется, растут на глазах, реагируя на природное окружение, прежде всего открывая виды на соседний парк. А детский сад мил и лиричен, как сахарный домик.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Из кино в метро
Трансформация советского кинотеатра «Ереван» в Единый диспетчерский центр метрополитена: параметрические фасады, медиаэкраны и центр мониторинга в бывшем зрительном зале.
86 арок
В жилом комплексе Westbeat по проекту бюро Studioninedots на западе Амстердама обширный подиум вмещает многофункциональное общественное и коммерческое пространство для нужд жителей района.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
Модульный «Круг»
Комплекс The Circle по проекту бюро Riken Yamamoto & Field Shop в аэропорту Цюриха соединяет в себе, как в маленьком городе, офисы, магазины, клинику, отель и конференц-центр.
Стеклянный шар, золотой цилиндр
В Лос-Анджелесе завершено строительство музея Киноакадемии по проекту Ренцо Пьяно и его бюро RPBW: основой проекта стал универмаг в стиле ар деко. Открытие запланировано на эту осень.
Ценность подиума
В китайской штаб-квартире компании Schindler в Шанхае по проекту Neri&Hu проблема разобщенности производственных и офисных корпусов решена с помощью выразительного подиума.
Ажур и резьба
Жилой комплекс в Уфе с мостиком-эспланадой, разнообразными балконами и декором, имитирующим деревянные наличники. Дом отмечен Золотым знаком Зодчества-2020.
Фрагменты Тулузы
Новое здание школы экономики по проекту бюро Grafton продолжает богатые кирпичные традиции Тулузы, благодаря которым ее называют «Розовым городом».
Чтение на «ковре-самолете»
Историческая библиотека университета Граца получила «надстройку» с 20-метровым консольным выносом по проекту Atelier Thomas Pucher: там разместились читальные залы.
Масштаб 1:1
Пять разноплановых объектов бюро «А.Лен», снятых на квадрокоптер: что нового может рассказать съемка с высоты.
Сицилийские горизонты
Выбранный по итогам международного конкурса проект административного комплекса области Сицилия в Палермо задуман как ансамбль из дерева и стали с садом на шестом этаже.
Пресса: Модернизированная сельская идиллия: Джозеф Ганди...
В 1805 году британский архитектор Джозеф Майкл Ганди опубликовал две книги, «Проекты коттеджей, коттеджных ферм и других сельских построек» и «Сельский архитектор». Этот жанр — сборники проектов сельских домов — среди архитекторов уважением не пользуется, люди строили и сейчас строят такие дома без помощи архитектора. Немногие числят Ганди в истории архитектурной утопии, из недавно опубликованных назову прекрасную книгу Тессы Моррисон «Утопические города 1460–1900». Но, видимо, именно с Ганди начинается особая линия новоевропейской утопии — утопии сельской жизни