Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Торгово-сервисный центр «Авилон» компании «Мерседес-Бенц» © Архитектурное бюро Асадова
В 2003, превращая этот пятачок новой цивилизации в интересный фрагмент городской среды, в непосредственной близости от опрокинутого стеклянного конуса должна была появиться бизнес-башня «Volgogradsky-Tower»: два по-асадовски острых паруса офисных корпусов, соединенных многосветным атриумом с перекинутыми мостами зимних садов. Но, вероятно, идея такой архитектуры для такого места опередила свое время, и на участке, отведенном под башню, появился деловитый кубический объем, который тоже трудно назвать простым или лапидарным. Асадовы метко определяют его как немного странный.
Бизнес-центр «Volgogradsky Tower» © Архитектурное бюро Асадова
Здание рядом с ТСЦ «Авилон» компании «Мерседес-Бенц» © maps.yandex.ru
Потом, в 2007, там же, рядом – на Волгоградке – должны были появиться автоцентры «Mazda», «Volvo», «Land Rover» и «Jaguar». Нарисованные совсем по-другому: стремительные, летящие, динамичные объемы. Яркие, говорящие сами за себя, но не столь значительные как «Mercedes-Benz», они, тем не менее, очень точно отвечали задаче создания автомобильного рая в одном отдельно взятом районе города. Но, к сожалению, рай не состоялся, исключив околоавтомобильную тему из работ бюро еще на несколько лет.
Вернуться и к теме, и к месту, откуда все начиналось, архитекторам удалось только в 2013, когда возникла необходимость завершения композиции того самого первого участка.
За годы, прошедшие со дня открытия первого салона, искусство торговать машинами ушло далеко вперед, но усеченный и опрокинутый конус «Mercedes-Benz» остался точкой отсчета в ряду себе подобных. С одной стороны, с ним трудно конкурировать даже его создателям, с другой – что нового можно придумать искусстве не только продавать, но и демонстрировать то, что само по себе демонстрация и искусство дизайна? Придумать дизайн для дизайна, не заслонив предмет показа, – задача сложная.
И они придумали. Придумали гигантские прозрачные ящики, по сути – на грани архитектуры обувных коробок. Невероятно простую и одновременно невероятно сложную в своей простоте. После того как строительство закончилось, кто-то из архитекторов написал о том, что они не делали внутреннего дизайна. Все ограничилось эскизами основных интерьеров, которые прекрасно просматриваются снаружи. В результате получился сквозной дизайн – с идентичностью интерьерных и экстерьерных материалов, рисунком наружных стекол и металлических элементов, рефреном повторяющимся на потолках, и с бесконечными рядами потолочных светильников, ритм которых жестко привязан к ритму металлических переплетов все того же наружного стекла. И в этом тоже – искусство показа.
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Первоначально, по идее заказчика, в новом угловом объеме комплекса, замыкая вереницу автосалонов компании, должна была расположиться марка «Audi». Отсюда – обязательный для всех «Audi»-салонов корпоративный стандарт: плавный, гнутый дизайн и перфорированные панели на фасадах. В процессе работы «Audi» заменили на «Hyundai», но фасады, тем не менее, решили кардинально не менять, и «гнутый дизайн» остался. Он не ограничивается рисунком декоративных элементов, его апофеоз – в совершенно неожиданном завершении ряда вытянувшихся вдоль Волгоградского проспекта объемов скругленным углом.
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Land Rover И Hyundai Центр «Авилон» © Архитектурное бюро Асадова
Асадовы говорят, что с точки зрения объемного решения здесь нет и не может быть никаких открытий: здание просто плотно укомплектовано автосалоном, офисной и производственной частью. Но их открытия не в объемном решении жестко-технологичного объекта, а в пространственной и образной композиции всего ансамбля.
Когда смотришь на комплекс в целом, его завершающий объем поражает своим почти индифферентным спокойствием. И только присмотревшись к тому, где расположены косые ламели и полосы металлической облицовки, как работает на просвет рассеченное ромбами стекло, как ломаются металлические направляющие на повороте и переломах формы, понимаешь, что это – не убаюкивающее спокойствие полудремы, а покой уверенного и целеустремленного движения.
А уловив движение, начинаешь искать его источник и всматриваться в нюансы. Потом вдруг замечаешь, что два соединенных между собой завершающих объема, которые изначально воспринимаются как равновеликие, совсем не равновелики. Их обманчивое визуальное равенство вовсе не в точном совпадении размеров, а все в тех же косых металлических рассечках стекла, в их абсолютной модульной повторяемости. А определив для себя этот модуль, понимаешь, что дальний от угла объем длиннее и ниже, а тот, что на углу – выше и короче. В этом-то, почти незаметном сокращении длины при нарастании по высоте, и скрыта очень сильно сжатая пружина движения.
И если, как утверждают авторы, «Mercedes» стал «головой», а новые салоны – «хвостом» всего авто-состава, а точнее – авто-организма, то животное, о котором идет речь, это, безусловно, рыба, отражающаяся, по иронии судьбы, в водной ряби непременной московской лужи. Гигантская, очень красивая и нарядная рыба. Ибо только рыбам свойственно всегда быть в движении. Даже во сне. И, как подобает хвосту этой диковинной вуалехвостки, новые объемы постепенно нарастают по высоте и «распушаются» перфорированным ограждением парковки.
