Д.С. Хмельницкий

Автор текста:
Д.С. Хмельницкий

Чиновничья архитектура. О специфике «советского модернизма»

     В ноябре 2012 года а Лейпциге состоялась международная конференция, посвященная проблемам охраны памятников архитектуры советского времени в бывших соцстранах.
      Сам Лейпциг – замечательный фон для таких обсуждений. Каким он был до войны понять сегодня невозможно. Нынешний город сформирован архитектурой ГДР и выглядит очень тоскливо.
      В кулуарах конференции возникла дискуссия – чем так называемый «советский модернизм» отличается от западной современной архитектуры того же времени?
Кто-то утверждал, что принципиальных отличий нет, все формальные признаки те же самые. Кто-то считал, что различия ощущаются мгновенно, но сложно объяснить, в чем они заключаются.
      Я вспомнил, как в студенческие годы (70-е) с первого же взгляда отличал картинки в архитектурных журналах соцстран от картинок в западных журналах. И помню скуку, которую, советская архитектура, даже в польском или чешском варианте, навевала. Хотя формально она мало чем отличалась от того, что публиковалось во французском журнале «Современная архитектура», по которому мы буквально учились. И только теперь, кажется, нашлось вразумительное объяснение.
      Проблема в том, что советская архитектура – чиновничья. Она сделана одними чиновниками по заказам других и по типовым программам, разработанным третьими.
      Чиновник – это человек, включенный в государственную административную иерархию и имеющий начальника. Тот в свою очередь имеет своего начальника и так далее. В советское время все иерархические цепочки сходились в одном общем центре – ЦК КПСС-ВКП(б) с его Политбюро.
      После разгрома НЭПа в 1929 г. не существовало в СССР такого явления как «архитектор» в западном смысле этого слова, означавшего самостоятельного и юридически равноправного партнера заказчика проекта и строительных фирм, его реализующих.
      С определенного момента все архитекторы в СССР оказались служащими государственных проектных контор, и их деятельность подлежала ведомственному контролю. После 1932 г. ни один самый знаменитый советский архитектор не мог похвастаться проектом, сделанным и реализованным полностью самостоятельно или в содружестве с полностью самостоятельным же заказчиком.
      Не существовало также и независимых, свободно распоряжающихся средствами и имеющих индивидуальное представление о собственных потребностях заказчиков архитектуры. Ни в виде отдельных персон, ни в виде фирм.
      Созданная в СССР еще к 1930 году система проектирования в виде государственных проектных институтов исключала какие бы то ни было неожиданности и свободное проявление личного творчества. Любые решения – архитектурные, технические, социальные, кадровые – подлежали утверждению в ведомственных инстанциях. Любая попытка внести в проект некий индивидуальный элемент, проходила систему утверждений и, даже если частично удавалась, автоматически превращалась в типовое решение. При этом, строительная промышленность имела свои типовые методы строительства (и номенклатуры изделий), почти не поддававшиеся изменениям.

Программы для проектирования, разрабатывавшиеся соответствующими чиновными ведомствами, никогда не исходили из необходимости действительного решения жилищных и социальных проблем. Реальные потребности населения не оказывали и не могли оказывать на разработку программ никакого влияния. Между потребностями населения и архитектурными проблемами страны вообще не существовало обратной связи. Архитектура была пайковой. Ее потребительское качество и нормы распределения устанавливались для каждого иерархического слоя советского общества отдельно.
      Словосочетание «художественный уровень архитектуры» в таких условиях оказывалось понятием не менее абстрактным, чем выражение «достижения гастрономического искусства» применительно к советскому общепиту.
В этой системе личные способности, как бы велики они не были, практически не могли проявиться. Либо проявлялись в такой искаженной форме, что оценить их можно было только на общем фоне советского архитектурного производства, но никак не по большому счету.
      В сталинское время установка на типовые, пропущенные через ведомственные инстанции решения, отчасти компенсировалась абсолютным произволом диктатора и его окружения. Этот произвол часто порождал курьезные решения, которые, как правило, благодаря системе архитектурного производства тоже быстро становились типовыми.
      В постсталинское время, с восстановлением в правах современной архитектуры, курьезность советской архитектуры уменьшилась, общественная полезность резко увеличилась, но возможность появления неожиданных, индивидуальных решений свелась практически к нулю. Быстро возникли новые, обязательные для всех правила профессионального поведения, никак не менее жесткие и непреодолимые, чем раньше.
      На фоне разнообразной и – что самое главное, индивидуальной! - западной архитектуры, советская архитектурная продукция 50-80-х годов выглядит казенной, типовой и лишенной авторов. Даже если, формально-стилистически она и пытается соответствовать западным образцам. Все ее достижения, если таковые в принципе можно идентифицировать, были достижениями анонимных чиновников. И все «шедевры советского модернизма» - это тоже шедевры творчества чиновников. То есть, «шедевры» в кавычках.
      Система архитектурного формообразования чрезвычайно чувствительна к таким вещам. Разница между архитектурой индивидуальной и архитектурой усредненной, чиновничьей, воспринимается моментально, на уровне ощущений даже не сведущими в архитектуре людьми.
      Советская система архитектурного производства достаточно точно описывается одним словом – «цензура». И это же слово указывает на принципиальное различие между советской архитектурой, начиная года с 1932 и западной. Первая – подцензурная, вторая – индивидуальная.
      Надеяться, что подцензурное искусство может выйти на уровень, доступный неподцензурному – бессмысленно. Архитектурное наследие советской эпохи – прямое тому подтверждение. Несколько случайно получившихся вопреки обстоятельствам, приличных и относительно интересных зданий не меняют общую картину советского архитектурного производства за много десятилетий. Да их все и по пальцам можно пересчитать.
      Как сформулировал один немецкий коллега, следующую конференцию, посвященную истории архитектуры соцстран, следовало бы назвать – «Наследие цензуры».
      Это звучит обидно и даже оскорбительно для людей, любивших свою профессию и потративших жизнь на то, чтобы хоть чего-то в ней добиться.
Но факт остается фактом. За последние 60 лет существования СССР в нем не было хорошей архитектуры, и, следовательно, хороших архитекторов. И быть не могло. Как нет и не может быть сегодня хороших архитекторов в Северной Корее или Туркмении.
      Были люди, которые могли бы стать хорошими архитекторами в иных обстоятельствах и при иных условиях. Но им (нам) не повезло.
      Обижаться тут бессмысленно.
Краснодарский академический театр драмы имени Максима Горького. 1973 г. Фото: bryumer.livejournal.com

19 Декабря 2012

Д.С. Хмельницкий

Автор текста:

Д.С. Хмельницкий
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
«Работа с сопротивлением»
Публикуем отрывок из книги Ричарда Сеннета «Мастер» о постижении сути мастерства – в градостроительстве, инженерном искусстве, стрельбе из лука. Книга вышла на русском языке в издательстве Strelka Press.
Крепости «Красной Вены»
Многочисленные дома для рабочих, построенные в Вене социал-демократическими бургомистрами в 1923–1933, положили начало ее сильной традиции муниципального жилья. Массивы «Красной Вены» – в фотографиях Дениса Есакова.
Макеты в масштабе 1:1
Поселок Веркбунда в Вене, идеальное социальное жилье, построенное ведущими европейскими архитекторами для выставки 1932 года – в фотографиях Дениса Есакова.
Будущее вчера и сегодня
Публикуем статью Александра Скокана, впервые появившуюся в прошедшем году в Академическом сборнике РААСН: о Будущем, как его видели в 1960-е, о НЭР, и о том будущем, которое наступило.
Руины Лондона. Часть II
Продолжаем публикацию эссе историка архитектуры Александра Можаева, посвященного практике сохранения остатков старинных зданий в Лондоне. На этот раз речь о средневековье.
Технологии и материалы
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Сейчас на главной
Эстетизация двора
Благоустраивая двор жилого комплекса премиум-класса, бюро GAFA позаботилось не только о соответствующем высокому статусу образе, но и о простых человеческих радостях, а также виртуозно преодолело нормативные ограничения.
Кино под куполом
Музей науки Curiosum с купольным кинотеатром по проекту White Arkitekter расположился в исторической промзоне на севере Швеции, занятой сейчас университетом Умео.
Авангардный каркас из прошлого
В Париже завершилась реконструкция почтамта на улице Лувра по проекту Доминика Перро: почтовая функция сведена к минимуму, вместо нее возникло множество других, включая социальное жилье.
Шелковые рукава
Металлические ленты Культурного центра по проекту Кристиана де Портзампарка в Сучжоу – парафраз шелковых рукавов артистов куньцюй: для спектаклей этого оперного жанра также предназначен комплекс.
MasterMind: нейросеть для девелоперов и архитекторов
Программа, разработанная компанией Genpro, способна за полчаса сгенерировать десятки вариантов застройки согласно заданным параметрам, но не исключает творческой работы, а лишь исполняет техническую часть и может быть использована архитекторами для подготовки проекта с последующей передачей данных в AutoCAD, Revit и ArchiCAD.
Жук улетел
История проектирования бизнес-центра в Жуковом проезде: с рядом попыток сохранить здание столетнего «холодильника» и современными корпусами, интерпретирующими промышленную тему. Проект уже не актуален, но история, на наш взгляд, интересная.
Медные стены, медные баки
Новая штаб-квартира Carlsberg Group в Копенгагене по проекту C. F. Møller получила фасады из медных панелей, напоминающие об исторических чанах для варки пива.
Оболочка IT-креативности
Московское здание международной сети внешкольного образования с центром в Армении – школы TUMO – расположилось в реконструированном корпусе, единственном сохранившемся от сахарного завода имени Мантулина. Пожелания заказчика и инновационная направленность школы определили техногенную образность «металлического ящика», открытую планировку и яркие акценты внутри.
Быть в центре
Апарт-комплекс в центре делового квартала с веерными фасадами и облицовкой с эффектом терраццо.
ВХУТЕМАС versus БАУХАУС
Дмитрий Хмельницкий о причудах историографии советской архитектуры, о роли ВХУТЕМАСа и БАУХАУСа в формировании советского послевоенного модернизма.
Авангард на льду
Бюро Coop Himmelb(l)au выиграло конкурс на концепцию хоккейного стадиона «СКА Арена» в Санкт-Петербурге. Он заменит собой снесенный СКК и обещает учесть проект компании «Горка», недавно утвержденный градсоветом для этого места.
Третий путь
Публикуем объект, получивший гран-при «Золотого сечения 2021»: офисный комплекс на Верхней Красносельской улице, спроектированный и реализованный мастерской Николая Лызлова в 2018 году. Он демонстрирует отчасти новые, отчасти хорошо забытые старые тенденции подхода к строительству в исторической среде.
Диалог в кирпиче
Новый корпус школы Скиннерс по проекту Bell Phillips Architects к юго-востоку от Лондона продолжает викторианскую традицию кирпичной архитектуры.
Слабые токи: итоги «Золотого сечения»
Вчера в ЦДА наградили лауреатов старейшего столичного архитектурного конкурса, хорошо известного среди профессионалов. Гран-при получили: самая скромная постройка Москвы и самый звучный проект Подмосковья. Рассказываем о победителях и публикуем полный список наград.
Оазис среди офисов
Двор киевского делового центра Dmytro Aranchii Architects превратили в многофункциональную рекреационную зону для сотрудников.
Террасы и зигзаги
UNStudio прорывается в Петербург: на берегу Финского залива началось строительство ступенчатого офиса для IT-компании JetBrains.
Пресса: «Потенциал городов не раскрыт даже на треть». Архитектор...
Программа реновации, предполагающая снос хрущевок, стартовала в Москве в 2017 году. Хотя этот механизм и отличается от закона о комплексном развитии территорий, который распространили на остальную страну, столичные архитекторы накопили приличный опыт, как обновлять застроенные кварталы. Об этом мы поговорили с руководителем бюро T+T Architects Сергеем Трухановым.
Избушка в горах
Клубный павильон PokoPoko по проекту Klein Dytham architecture при отеле на острове Хонсю напоминает сказочный домик.
Здесь и сейчас
Три примера быстровозводимой модульной архитектуры для города и побега из него: растущие офисы, гастромаркет с признаками дома культуры и хижина для созерцания.