Архитектурное полотно исторического жанра

В Берлине закончена реконструкция Нового музея.

Нина Фролова

Автор текста:
Нина Фролова

02 Марта 2009
mainImg
Позднеклассическое здание, построенное в середине XIX в. учеником Шинкеля Фридрихом Штюлером, очень сильно пострадало во время Второй мировой войны – гораздо сильнее, чем любая другая постройка «Музейного острова». Поэтому оно и не было восстановлено в 1950-е годы, как Пергамский или Старый музеи. Но комплексная реконструкция всего ансамбля музеев на острове Шпрееинзель, задуманная в 1990-е годы, потребовала восстановления и этой руины. В проведенном в 1997 конкурсе на проект реконструкции Музейного острова» (и в его составе – Нового музея) победил вариант Дэвида Чипперфильда и архитектора-реставратора Джулиана Харрапа (Julian Harrap), предложивших отреставрировать все, что возможно, но воздержаться от воссоздания несохранившихся частей постройки Штюлера в первоначальном виде.

Такая позиция нашла своих противников в среде политиков, ученых, неравнодушных к судьбе своего города берлинцев, желавших видеть Новый музей тщательно восстановленным во всем великолепии: с восхваляющими прусского короля иероглифическими надписями на копиях колонн Карнака, с рельефным фризом «Гибель Помпей», с позолотой и фресками. Но архитектору удалось убедить своих оппонентов в том, что бездумное копирование прошлого ничего не даст обновленному Музейному острову и всему Берлину. Напротив, под новенькой гладкой штукатуркой и восстановленными по оригинальным картонам росписями будет погребена настоящая история, сохранение следов которой ставит себе целью любой музей.

В 1999 ЮНЕСКО включило Музейный остров в список Всемирного наследия, и проект Чипперфильда был переработан в соответствии с более жесткими международными правилами; также его радикальность была смягчена в ходе дискуссий с представителями общественности. Впрочем, архитектор, всегда признававший, что любит работать в Германии, видит в активности немцев (в отличие от более равнодушных, по его мнению, британцев) положительный фактор, служащий конечному улучшению проекта.

В ходе работы над планом реконструкции конкретное решение приходилось принимать практически по каждому из помещений: хотя интерьеры пострадали от бомбежек, вызванного ими пожара и последовавших десятилетий воздействия дождя и ветра, немалую часть удалось отреставрировать. Вместе с тем, некоторые части здания были почти уничтожены в войну и позже их снесли во избежание дальнейших разрушений, и поэтому северо-западное крыло и юго-восточный купольный зал были сейчас возведены заново – в характерных для Чипперфильда лаконичных формах с отзвуком классики. Также полностью новое оформление получил центральный вестибюль и два внутренних двора – бывшие Греческий и Египетский. Но даже то, что сохранилось, решено было ни в коем случае не поновлять: целью архитектора и реставраторов было четко показать посетителю, что осталось от постройки Штюлера, а что – дополнение XXI века. Такой подход ясно виден на пятнистом главном фасаде: там сочетаются подлинная каменная облицовка и штукатурка новой кирпичной кладки. Такая же штукатурка покрывает фасад возведенного по современному проекту северо-западного крыла: он повторяет ритм и пропорции членений исторической части постройки, но не пытается ее копировать.
Новый музей в Берлине. Реконструкция. 2009. David Chipperfield Architects
Фото: Markus Christ via Pixabay

Главный вестибюль лишился росписей, и в пространство его кирпичных стен помещена монументальная парадная лестница из бетона с покрытием из белой мраморной крошкой, а открытые фермы перекрытий напоминают потолки раннехристианских базилик. Единственные сохранившиеся части его оригинального оформления – это ионические колонны, копии опор Эрехтейона. Они оставлены почти нетронутыми – со следами пожара и воздействия природных стихий – и выглядят как экспонаты коллекции музея, пострадавшие от времени, но от этого еще более ценные. Подобного принципа придерживались везде, поэтому не слишком удачные росписи XIX века «под Помпеи» или «а-ля романика» кажутся теперь подлинными произведениями античности или средних веков, которые ничуть не портят значительные утраты.

В том же стиле, что и главный вестибюль, решены Греческий и Египетский дворы (в последнем также установлена «арт-терраса» для размещения экспозиции) и интерьеры нового крыла. К будущей осени в здание переедут Египетский музей (в коллекции которого – знаменитый бюст царицы Нефертити и другие находки раскопок в Амарне), собрание папирусов и Музей истории первобытного общества.

Превращение здания, отразившего историю Германии последних двух столетий, в аутентичный памятник двух эпох, обладающий при этом несомненными эстетическими достоинствами – это большое достижение не только автора проекта, но немецкого общества в целом. То, что ни чиновники от культуры, ни городские власти не пошли по легкому пути бездумного повторения – или фальсификации – давно утраченных и потерявших изначальный смысл форм – свидетельствует об их смелости и остроте видения. В XIX веке, когда создавался ансамбль Музейного острова, он должен был стать новым Акрополем, не имеющим себе подобных по красоте и пышности храмом культуры. Пруссия ориентировалась на имперское будущее и застраивала Берлин согласно своим амбициям. Последующие полтора столетия изменили многое – или почти все – и стершаяся позолота и потрескавшийся мрамор Нового музея, напоминающие о «нулевом годе», даже более ценны, чем расположенные рядом неплохо сохранившийся Старый музей или тщательным образом отреставрированные Старая Национальная галерея и Музей Боде. Пройдя испытание временем, сооружение Германской империи приобрело то благородство, которое обычно связывают с постройками другой империи – Римской. При этом в проекте Чипперфильда нет романтического увлечения руинами или желания сохранить «шрамы войны», хотя в этом его обвиняли сторонники документально точного воссоздания. Эта постройка – своего рода произведение исторического жанра, но не в академическом духе, а в более современном и многозначном смысле; она вступает с историей в живой диалог, в который оказывается втянут и посетитель музея, она не дает забыть прошлое, не дает повернуться к нему спиной – но самим фактом своего существования она открывает путь в будущее.

02 Марта 2009

Нина Фролова

Автор текста:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.
Пятый элемент
Клубный дом во Всеволожском переулке оперирует сочетанием дорогих фактур камня и металла, погружая их в буйство орнаментики. Дом представляется фантазией на темы театра эпохи модерна и символизма, разновидностью восточной сказки, что парадоксальным образом позволяет ему избежать прямой стилизации и стать отражением одной из сторон современной московской жизни.
Ходить по воде
Благоустройство, которое сделало спальный микрорайон не только комфортным, но и запоминающимся.
Летят перелетные птицы
В Чжухае на южном побережье Китая строится крупный центр искусств по проекту Zaha Hadid Architects: его самая заметная часть, модульный навес, должен напоминать летящих клином перелетных птиц.
Трамплины и патио
Центром усадьбы в Антоновке, спроектированной Романом Леонидовым, стал внутренний двор с перголами, напоминающий хозяину об отдыхе в экзотических странах. Открытые деревянные конструкции подчеркнули устремленные вверх диагонали односкатных крыш.
Технологии и материалы
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
Открыть что можно
Обнародован проект реконструкции и реставрации павильона России на венецианской биеннале. Реализация уже началась. Мы подробно рассмотрели проект, задали несколько вопросов куратору и соавтору проекта Ипполито Лапарелли и разобрались, чего убудет и что прибудет к павильону Щусева 1914 года постройки.
Дом в доме
Реконструкция крестьянского дома XVIII века на юге Германии: он стал основой для камерной сельской библиотеки. Авторы проекта – Schlicht Lamprecht Architekten.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.