На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Три дня назад Институт теории и истории архитектуры НИИТИАГ, существующий сейчас в виде филиала ЦНИИП при Минстрое, получил предписание о переселении и передаче бухгалтерии головной организации. Ситуация неясна, но есть опасения, что в результате Институт исчезнет. Говорим с представителями профессии о ценности НИИТИАГа, о том, зачем его надо сохранить. (Здесь – петиция на change.org в защиту Института).
НИИТИАГ – исследовательский институт теории и истории архитектуры и градостроительства, хорошо известен среди историков архитектуры. Хорошо известны сборники Института: «Архитектурное наследство», «Вопросы всеобщей истории архитектуры», «Сборник Общества изучения русской усадьбы», «Деревянное зодчество», «Современная архитектура мира»; НИИТИАГ проводит множество конференций, публикует монографии – словом, делает все то, что и полагается научно-исследовательскому институту.
Институт основан в 1944 году, но его история началась с кабинета Теории и истории архитектуры при Всесоюзной академии архитектуры. Академия, ныне – РААСН, основана в 1933, Кабинет – в 1934 году. Таким образом, институту либо 66, либо 76 лет. В нем работали Алексей Гутнов и Вячеслав Глазычев, признанные гуру современной российской урбанистики, Селим Хан-Магомедов, написавший историю русского авангарда, Юрий Волчок, историк архитектуры советского модернизма, философ архитектуры Александр Раппапорт. В нем и сейчас работает много специалистов, докторов и кандидатов наук, к примеру Ирина Добрицына – автор диссертации «От постмодернизма к нелинейной архитектуре» и Мария Нащокина – автор множества книг об архитектуре русского модерна (список сотрудников здесь). История НИИТИАГ достаточно длинна, он несколько раз менял менял название, подчинялся Академии архитектуры, затем Госгражданстрою, с 1993 года – РААСН. Несколько лет назад НИИТИАГ стал филиалом ЦНИИП – «научного и проектного учреждения» при Минстрое РФ.
На днях, 16 февраля, НИИТИАГ получил от своей нынешней головной организации два приказа. Один – с требованием до 28 февраля освободить здание на Душинской улице, 9; как следует из того же приказа, сотрудников планируется разместить в здании ЦНИИП на проспекте Вернадского, 29. Второй приказ – с требованием закрыть лицевой счет института и передать активы ЦНИИП до 1 марта.
Согласно сообщению сайта «Хранители наследия», из 145 сотрудников в институте может остаться 19 – по нашей информации, именно столько научных тем ЦНИИП утвердил для НИИТИАГа на 2021 год. Опять же по слухам, после поглощения института головной организацией его сотрудников планируется использовать для методического сопровождения капитального строительства.
Так или иначе, уже сейчас очевидно, что единственный научный институт, занимающийся историей и теорией архитектуры, в результате исполнения приказов, подписанных руководством ЦНИИП, теряет самостоятельность. Не исключено существенное сокращение штата. Неясна судьба сборников и конференций НИИТИАГ, также как и его научной библиотеки. В целом, надо признать, мало что ясно, и в то же время не так сложно понять, что институту угрожает опасность исчезновения. Хотелось бы, чтобы этого не случилось. Мы поговорили с несколькими представителями профессии о ценности и возможной судьбе НИИТИАГ.
доктор искусствоведения, профессор, президент РААСН, ректор МАРХИ
«Институт теории и истории архитектуры – одно из самых ценных сокровищ всего архитектурного сообщества. Это не только учреждение науки, но и, если хотите, в отличие от очень многих других учреждений, институт развития. Он – действующий. Благодаря программе фундаментальных исследований НИИТИАГ объединяет людей со всей страны, не только Москвы или Петербурга. Институт – в буквальном смысле единственный оставшийся центр, занятый и сохранением, и изучением исторического наследия архитектуры и градостроительства России.
Институт признан мировым сообществом, его журналы и публикации входят в мировые базы данных. Его труды отмечены и в нашей стране: фундаментальное издание Всеобщей истории архитектуры в 12 томах получило высшую награду, Государственную премию. История русского градостроительства, История реставрации в России – все это беспрецедентные издания, подготовленные и изданные НИИТИАГом.
Институт на данный момент – беспрецедентен, нам нечем его заменить и не с чем сравнивать. Его, безусловно, надо сохранить. Академия архитектуры сделает для этого все возможное. Лучшим решением было бы передать Институт в состав Российской Академии архитектуры и строительных наук, – как это было всегда, со времени его создания в качестве Кабинета в с 1930-х годы. То, что сейчас происходит с НИИТИАГом – результат того, что он был выведен из состава Академии.
Сейчас перед всей страной, включая Москву, стоит задача повышения профессионального качества архитектурного и градостроительного проектирования. Создание комфортной городской среды может опираться только на науку. Национальные проекты должны иметь научное сопровождение. Комфортная жизненная среда попросту не может существовать без исторического наполнения, ее формирование невозможно без понимания закономерностей, ценности и важности исторического процесса, частью которого мы все являемся: XX век – уже история, любое изменение среды становится историей. Поэтому люди, которые понимают закономерности, умеют анализировать и готовы применять свои знания не только в теории, но и на практике, совершенно необходимы, – помимо прочего, и для развития комфортной жизненной среды, о которой говорил президент РФ. Кто-то должен с этим работать. Чтобы создавать комфортную среду, необходимо сохранение институтов развития этой среды – важнейшим из которых в архитектурной области является НИИТИАГ».
доктор архитектуры, академик РААСН, глава Моспроекта-4 (1998-2014), президент САР (2008-2016), народный архитектор РФ
«Для меня, как и для многих моих друзей и коллег, с этим институтом связаны одни из лучших лет жизни. Я пришел в очную аспирантуру ЦНИИТИА после трех лет работы «на моспроектовской фабрике». Институт по контрасту с Моспроектом оказался удивительным местом – собранием выдающихся, великих людей разных поколений. Жизнь с ними стала замечательной школой. Это были люди противоположных взглядов, мыслители высокого уровня, блестяще говорившие и писавшие – Александр Раппапорт, сын Ивана Леонидова Андрей, Юрий Лебедев, Селим Хан-Магомедов, Алексей Гутнов, Вячеслав Глазычев... Очень многие прошли через Институт или оказались рядом.
Институт оставался пространством свободной мысли и живого визионерства. Для всех, кто занимался прикладной архитектурой, труды Института – книги, обсуждения, разговоры – делали жизнь и работу осмысленными. Без этого «котла идей», без «доз» кислорода, которые питали профессию, не было бы ни советского модернизма, ни его героев.
По моему убеждению, без такого института невозможно нормальное существование и развитие профессиональной культуры. Его уничтожение сравнимо с изъятием мозга у профессии. Или сердца, души… Сложно сказать, но он определенно был каким-то важным органом, залогом жизненно необходимой нормы.
Возможно, в последние годы Институт был не в лучшем состоянии, но он был, что всегда позволяет надеяться на продолжение и развитие. В нем и сейчас работают прекрасные ученые, которые не представимы вне Института. Уверен, что модель исследовательского института остается для нашей страны по-прежнему актуальной. Обсуждаемая сегодня англосаксонская модель развития науки в университетах не характерна для нас, привыкших к европейской континентальной традиции, когда наука развивается в разного рода Академиях и исследовательских институтах – именно они собирают вокруг себя людей, способных думать и анализировать. Это великая культура сейчас уничтожается. Полноценной замены не возникает. Неизбежным результатом становятся вторичность, маргинализация, заимствования.
История с административным переподчинением НИИТИАГ длится достаточно долго, она часть еще более крупного сюжета о подчинении архитектуры строительству, который рожден хрущевским постановлением 1955 года. Мы наблюдаем завершающий этап давней трагедии».
«Я очень удивлена происходящим. Не понимаю, почему Минстрой так относится к одному из своих профильных научных учреждений и, должна сказать, я порадовалась тому, что Музей архитектуры сейчас подчинен Министерству культуры, а не Минстрою. НИИТИАГ – институт с давними и очень хорошими научными традициями, на сегодняшний день он, один из немногих, занят серьезными фундаментальными исследованиями, основанными на хорошем знании истории вопроса, а не на уловлении модных поверхностных тенденций. К сожалению, таких институций осталось очень мало – способных отслеживать, интерпретировать и формулировать направления развития, опираясь на «историю вопроса».
Конечно, в последние годы Институт переживал не лучшие времена. Я думаю, что его деятельность нуждается в некоторой ревизии, в определении направления, в котором следует развиваться и двигаться дальше. Некоторое время назад Институт начал «дрейфовать» в сторону охраны наследия – эта область, безусловно, очень важна, но не надо забывать, что в НИИТИАГе работали многие выдающиеся советские архитекторы и градостроители, что в свое время он был генератором смыслов и актуальной повестки. Я искренне не понимаю, почему в общественных обсуждениях важных градостроительных проектов сейчас участвуют какие угодно организации, но не профильный институт. Все вокруг пытаются навязывать свое видение и на что-то влиять, а НИИТИАГ – нет. Для меня это загадочное явление.
Поэтому, на мой взгляд, Институт нуждается в реформе, но совершенно точно – не в уничтожении. Это безумие, уничтожать научную институцию с таким потенциалом. Потенциал Института огромен, и его надо правильно использовать».
профессор, доктор искусствоведения, заместитель генерального директора Музеев Московского Кремля по научной работе
«Кабинет истории архитектуры, из которого потом вырос Институт, возник в период, когда связь между историей архитектуры и практикой была особенно сильна и актуальна. Но эта актуальность сохранялась всегда – не случайно некоторое время до 1971 года Институт назывался НИИ теории, истории и перспективных проблем. В его подразделениях были представлены практически все разделы архитектурной науки: были отделы промышленной, советской, зарубежной архитектуры; отдел архитектурной бионики был единственным в стране. Был отдел теории и композиции, который имел непосредственное отношение к практике. Потому что архитектурная практика – это творчество, которое соприкасается в том числе и с наукой. Связь с практикой никогда не прерывалась: в Институте работали не только искусствоведы, историки архитектуры, реставраторы и теоретики, но и архитекторы с опытом проектирования.
Там собрался уникальный коллектив, которым не могла похвастаться ни одна другая институция в стране. Важно понимать, что архитектура организует пространство не только города, но и всей страны в целом. И то, во что может превратиться архитектурное творчество без знания истории, основ теории архитектуры, представлений о стиле, без памяти о поисках в теории композиции – мы видим прямо сейчас, когда на наших глазах архитектура превращается в некую прикладную дисциплину, основанную на компьютерном проектировании. Я бы сказал, Институт – это сердце архитектурной культуры, поскольку архитектура – не та дисциплина, которая может себе позволить замкнуться в узкой профессиональной деятельности. Архитектура также отражает философию времени, она служит ключом для понимания любой эпохи.
Такой институт, как ЦНИИТИА / НИИТИАГ мог существовать только в государстве, которое способно осознать, что он нужен. Если государство перестает это осознавать, это очень тревожный сигнал о состоянии культуры самого государства, о состоянии умов. Без науки невозможно движение вперед. Не будет архитектурной науки – и архитектура постепенно превратится в безликие схемы, которые рождают депрессию у людей, живущих в подобных городах.
Тревогу вызывает еще один аспект: совсем недавно мы организовывали письма с просьбой не передавать реставрационную отрасль строителям. Сейчас на примере НИИТИАГ мы видим, что могло бы стать с реставрацией – убежденность в том, что что-то, что кажется прагматически не нужным, можно уничтожить, уничтожает перспективы развития государства. А перед государством сейчас, как мы знаем, стоит задача переосмыслить архитектурное пространство всех городов. Как это сделать без такого института? Где люди продолжали работать, продолжали отзываться в том числе и на актуальные запросы? Приведу замечательные книги Алексея Щенкова о теории храмостоительства и двухтомную Историю реставрации. Не зная историю реставрации, невозможно быть реставратором. Сборник «Архитектурное наследство», который существует с 1951 года, служит главным источником информации для историков архитектуры всей страны. Закрытие этого Института отразится на очень многих сторонах жизни: на архитектурных вузах, кафедрах; оно отразится в жизни архитекторов, реставраторов, а также искусствоведов».
архитектор, критик, теоретик и философ архитектуры
Александр Раппапорт в своем посте на facebook написал, в частности: «[мы] должны были бы сделать все, что в наших силах, чтобы спасти старейший и уникальнейший институт и было бы естественно ждать, что именно сейчас нужно делать все возможное для подготовки людей, способных принять этот вызов истории и спасти это искусство, лежащее у истоков всей мировой культуры и сегодня переживающее весьма сложные силы техники и экономики, порой препятствующие искусству зодчества».
Григорий Ревзин в комментарии под постом Андрея Бархина о разгоне института перечислил людей, с которыми работал в НИИТИАГ: «Мое первое место работы, 10 лет с 1988 года. Там было здорово. Ирина Атыковна Азизян, Галина Сергеевна Лебедева, Наталья Алексеевна Адаскина, Ирина Александровна Добрицына, Давид Кальманович Бернштейн, Андрей Викторович Бабуров, Анатолий Исаакович Каплун, Андрей Владимирович Иконников – это мой сектор, я с ними виделся два раза в неделю, а еще Селим Омарович Хан-Магомедов, Александр Гербертович Раппапорт, Вячеслав Леонидович Глазычев, Николай Феодосиевич Гуляницкий, Георгий Петрович Щедровицкий, Григорий Зосимович Каганов, Юрий Павлович Волчок, Александр Аркадьевич Высоковский, Андрей Владимирович Боков, Гриша Забельшанский, Андрей Баталов, Андрей Кафтанов, Миша Тумаркин, Владимир Львович Хайт, Игорь Бондаренко, Анна Николаевна Шукурова, Инна Слюнькова, Алексей Серафимович Щенков, Андрей Флиер, Андрей Владимирович Рябушин, Ирина Бусева-Давыдова, Маргарита Астафьева-Длугач, Оганес Хачатурович Халпахчян, Нина Петровна Крайняя, Мария Борисовна Михайлова – перечисляю тех, кого вспомнил пока пишу этот пост <...>».
На мою просьбу о комментарии Григорий Ревзин ответил вот так: «Я просто поименовал людей, которые там со мной работали. По-моему из этого ясно, что это был великий институт».
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Год 2025: что говорят архитекторы
В опросе по итогам года в 2025 поучаствовали не только архитекторы, но и журналисты профессиональной сферы, и даже один девелопер. Общий итог: среди зарубежных проектов уверенно лидирует музей шейха Зайда от Foster & Partners, среди российских – театр Камала Кенго Кума и Wowhaus. Среди сюжетов и тенденций – увлечение AI. Но есть и очень оригинальные ответы! Как всегда, есть короткие и длинные, по правилам и без – разнообразие велико. Читайте опрос.
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
МВ-ПРОЕКТ: «Каждый новый проект – это вызов»
Говорим с Дмитрием и Олегом Шурыгиными, основателями компании МВ-ПРОЕКТ, которая обладает большим опытом проектирования театрально-зрелищных зданий и объектов культурного наследия.
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
Как японский брутализм стал модным Nu Bru
Живущий на Окинаве британский фотограф Пол Тулетт рассказал Анастасии Маркитан о своей книге про японский брутализм и о его современном продолжении – направлении Nu Bru.
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Никита Токарев: «Архитектура – не только форма, но...
В преддверии Арх Москвы поговорили с деканом архитектурной школы МАРШ и факультета архитектуры Universal University Никитой Токаревым о программе NEXT фестиваля Арх Москва 2025, будущем архитектуры и отборе участников.
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Женская доля: что говорят архитекторы
Задали несколько вопросов женщинам-архитекторам. У нас – 27 ответов. О том, мешает ли гендер работе или, наоборот, помогает; о том, как побеждать, не сражаясь. Сила – у кого в упорстве, у кого в многозадачности, у кого в сдержанности... А в рядах идеалов бесспорно лидирует Заха Хадид. Хотя кто-то назвал и соотечественниц.
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Технологии и материалы
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Поглотитель CO₂
Немецкие ученые разработали метод вторичной переработки сверхлегкого бетона. Новый материал активно поглощает углекислый газ – до 138 кг CO₂ на тонну – и дает ответ на проблему огромных объемов строительных отходов.
Новая материальность: как полимеры изменили язык...
Текучие фасады, прозрачные оболочки весом в сотни раз меньше стекла, «пассивные дома» – сегодня все это стало возможным благодаря активному применению полимеров. Этим обзором мы открываем спецпроект «От молекулы до здания», где разбираемся, как полимерные композиты, светопрозрачные конструкции и теплоизоляционные системы расширяют возможности проектирования и становятся самостоятельным языком архитектуры.
Юбилейный год РЕХАУ
В этом году компания РЕХАУ отметила две знаковые даты – 30 лет с момента открытия первого представительства в Москве и 20 лет со дня запуска завода в поселке Гжель Московской области. За эти годы компания превратилась в одного из ключевых игроков строительного рынка и лидера оконной отрасли России, предлагая продукцию по трем направлениям: оконные технологии и светопрозрачные конструкции, инженерные системы, а также мебельные решения.
Формула Real Brick
Минеральная плитка ручной формовки белорусского производителя Real Brick выходит на российский рынок как альтернатива европейской. Технология заводского пропила под системы НВФ позволяет экономить до 40% бюджета проекта на логистике и монтаже.
Вертикаль, линия, сфера: приемы игровых пространств
В современных ЖК и городских парках детская площадка – все чаще полноценный архитектурный объект. На примерах проектов компании «Новые Горизонты» рассматриваем, какие типологии и приемы позволяют проектировать игровые пространства как доминанты, организующие среду и создающие идентичность места.
«Марсианская колония» на ВДНХ
Компания «Шелби», используя концептуальные идеи освоения красной планеты от Айзека Азимова и Илона Маска, спроектировала для ВДНХ необычный плейхаб. «Марсианская колония» разместится рядом с легендарным «Бураном» и будет состоять из нескольких модулей, которые предложат детям игровые сценарии и образы будущего.
ЖК Voxhall: выбор материала и технические решения
Эксперты компании Славдом делятся опытом реализации фасадов жилого комплекса бизнес-класса Voxhall в центре Москвы: от подбора материала до его индивидуальной разработки.
Материал как метод
Компания ОРТОСТ-ФАСАД стоит у истоков фасадной индустрии. За 25 лет пройден путь от мокрых фасадов и первого в России НВФ со стеклофибробетоном до уникальных фасадов на подсистеме собственного производства, где выносы СФБ элементов превышают три метра. Разбираемся, какие технологические решения позволяют СФБ конкурировать с традиционными системами и почему выбор единого подрядчика – наилучший вариант для реализации фасадов со сложной архитектурой.
Десять новых кирпичей ModFormat
Удлиненные кирпичи с терракотовыми оттенками и новая коллекция самых узких в России кирпичей – теперь в арсенале архитекторов. О серийном производстве сложных фактур и разработке новых рассказывает исполнительный директор компании КИРИЛЛ Дмитрий Самылин.
Новинки керамогранита на Cersaie 2025
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO представляет обзор самых ярких новинок, представленных на осенней выставке Cersaie в Болонье.
Архитектура тишины
Создание акустического комфорта в школе – комплексная задача, выходящая за рамки простого соблюдения норм. Это проектирование самой образовательной среды, где качество звука напрямую влияет на здоровье, концентрацию и успеваемость. Разбираем, как интегрировать эффективные звукоизоляционные и звукопоглощающие решения в конструкции здания, обеспечивая соответствие СП 51.13330.2011.
Моллирование 2.0
Технология моллирования вышла на новый уровень: больше не нужно выбирать между свободой формы и прочностью закалённого стекла. АО «РСК» разработало метод гравитационного моллирования с последующим химическим упрочнением, которое снимает ключевые технические ограничения.
PRO Тепло: утеплитель, который не стареет
Долговечная и пожаробезопасная альтернатива волокнистым и полимерным утеплителям – каменный утеплитель «PRO Тепло» (D200) торговой марки «ГРАС» – легкий газобетонный блок, который создает вокруг здания прочную и долговечную теплозащитную оболочку. Разбираемся в технологии.
Безуглеродный концепт
MVRDV NEXT – исследовательское подразделение бюро – запустило бесплатный онлайн-сервис CarbonSpace для оценки углеродного следа архитектурных проектов.
Универсальная совместимость
Клинкерная плитка азербайджанского производителя Sultan Ceramic для навесных вентфасадов получила техническое свидетельство Минстроя РФ. Материал совместим с распространенными подсистемами НФС и имеет полный пакет документации для прохождения экспертизы. Разбираем характеристики и возможности применения.
Как локализовать производство в России за два года?
Еще два года назад Рокфон (бизнес-подразделение компании РОКВУЛ) – производитель акустических подвесных потолков и стеновых панелей – две трети ассортимента и треть исходных материалов импортировал из Европы. О том, как в рекордный срок удалось локализовать производство, рассказывает Марина Потокер, генеральный директор РОКВУЛ.
Город в цвете
Серый асфальт давно перестал быть единственным решением для городских пространств. На смену ему приходит цветной асфальтобетон – технологичный материал, который архитекторы и дизайнеры все чаще используют как полноценный инструмент в работе со средой. Он позволяет создавать цветное покрытие в массе, обеспечивая долговечность даже к высоким нагрузкам.
Формула изгиба: кирпичная радиальная кладка
Специалисты компании Славдом делятся опытом реализации радиальной кирпичной кладки на фасадах ЖК «Беринг» в Новосибирске, где для воплощения нестандартного фасада применялась НФС Baut.
Напряженный камень
Лондонский Музей дизайна представил конструкцию из преднапряженных каменных блоков.
Четыре гигантских культурных центра на разных краях России строятся по приказу президента уже несколько лет. Что известно о них в подробностях, кроме открывшегося в прошлом году калининградского филиала Третьяковки? Например, ближайшее открытие для публики — это новый художественный музей в Севастополе. А все архитектурные проекты успели, до известных событий, спроектировать видные иностранные бюро.
Элитарная археология
Проект ЖК ROOM на Малой Никитской бюро WALL строит на сочетании двух сюжетов, которые обозначает как Музей и Артефакт. Музей – это двухэтажный кирпичный корпус, объемами схожий с флигелем городской усадьбы княгини Марии Гагариной, расположенным на участке. Артефакт – шестиэтажная «скульптура» с фасадами из камня и окнами разных вариаций. Еще один элемент – галерея: подобие внутренней улицы, которая соединяет новую архитектуру с исторической.
Из земли и палок
Стены детского центра «Парк де Лож» в Эври бюро HEMAA возвело из грунта, извлеченного при строительстве тоннелей метро Большого Парижа.
Юрты в предгорье
Отель сети Indigo у подножия Тяньшаня, в Или-Казахском автономном округе на северо-востоке Китая, вдохновлен местными культурой и природой. Авторы проекта – гонконгское бюро CCD.
Жемчужина на высоте
Архитекторы MVRDV добавили в свой проект башни Inaura VIP-салон в виде жемчужины на вершине, чтобы выделить ее среди других небоскребов Дубая.
Уроки конструктивизма
Показываем проект офисного здания на пересечении улицы Радио с Бауманской мастерской Михаила Дмитриева: собранное из чистых объёмов – эллипсоида, куба и перевернутой «лестницы» – оно «встаёт на цыпочки», отдавая дань памятникам конструктивизма и формируя пространство площади.
Прошлый год стал одним из самых заметных за последнее десятилетие по числу утрат архитектурных памятников XX в. В Москве и регионах страны были снесены десятки зданий, имеющих историческую и градостроительную ценность. «Ведомости. Город» собрал наиболее заметные архитектурные утраты года.
Лауреат российских и международных премий в области деревянного зодчества архитектор Тотан Кузембаев рассказал «Москвич Mag», почему сейчас в городах не строят дома из дерева, как ошибаются заказчики, что за полвека испортило архитектурный облик Москвы и сколько лет должно пройти, чтобы россияне оценили дерево как лучший строительный материал.
Сдержанность и тайна
Для благоустройства территории премиального ЖК Holms в Пензе архитектурное бюро «Вещь!» выбрало путь сдержанности, не лишенной выдумки: в цветниках спрятаны атмосферные светильники, прогулочную зону украшают кинетические скульптуры, а зонировать пространства помогают перголы. Все малые архитектурные формы разработаны с нуля.
Баланс асимметричных пар
Здание Госархива РФ, спроектированное и реализованное Владимиром Плоткиным и архитекторами ТПО «Резерв» в Обнинске – простое и сложное одновременно. Отчего заслуживает внимательного разбора. Оно еще раз показывает нам, насколько пластичен, актуален для современности и свеж в новых ракурсах авторского взгляда набор идей модернистской архитектуры. Исследуем паттерны суперграфики, композиционный баланс и логику. Считаем «капитанские мостики». Дочитайте до конца и узнаете, сколько мостиков и какое пространство там лучшее.
Сады и змеи
Архитекторами юбилейного, 25-го летнего павильона галереи «Серпентайн» в Лондоне стали мексиканцы Исабель Абаскаль и Алессандро Арьенсо из бюро Lanza Atelier.
Лаборатория стихий
На берегу озера Кабан в Казани бюро АФА реализовало проект детского пространства, где игра строится вокруг исследования. Развивая концепцию благоустройства Turenscape, архитекторы превратили территорию у театра Камала в последовательность природных ландшафтов – от «Зарослей» с песком до «Отмели» с ветряками и «Высоких берегов» со скалодромом. Ключевой элемент – вода, которую можно направлять, слушать и чувствовать.
Плетение Сокольников
Высотное жилое строительство в промзонах стало за последние годы главной темой московской архитектуры. Башни вырастают там и тут, вопрос – какие они. Проект жилого комплекса «КОД Сокольники», сделанный архитекторами АБ «Остоженка», – вдумчивый. Авторы внимательны к истории места, связности городской ткани, силуэту и видовым характеристикам. А еще они предложили мотив с лиричным названием «шарф». Неофициально, конечно... Изучаем объемное построение и крупный декор, «вытканный», в данном случае, из террас и балконов.
Браслет цвета зеленки
MVRDV завершили свой пятый проект для ювелирной компании Tiffany & Co. Бутик с ребристым стеклянным фасадом фирменного цвета открылся в Пекине.
Передача информации
ABD architects представил проект интерьеров нового кампуса Центрального университета в здании Центрального телеграфа на Тверской улице. В нем максимально последовательно и ярко проявились основные приемы и методы формирования современной образовательной среды.
Рестораны с историей
Рестораны в наш век перестали быть местом, куда приходят для того, чтобы утолить голод – они в какой-то степени заменили краеведческие музеи и стали культурным поводом для посещения того или иного города, а мы с вами дружно и охотно пополнили ряды многочисленных гастропутешественников.
Они сказали «Да!»
Da Bureau выпустило в издательстве Tatlin книгу, которая суммирует опыт 11 лет работы: от первых проектов и провалов до престижных наград, зарубежных заказов и узнаваемого почерка. Раздел-каталог с фотографиями реализованных интерьеров дополняет история успеха в духе «американской мечты». Что сделало ее реальность – рассказываем в рецензии.
Взлет из Восточно-Африканского разлома
В Эфиопии началось строительство нового аэропорта по проекту Zaha Hadid Architects: через 10 лет он должен стать главным не только в Африке, но и в мире.
Алмазная огранка
Реконструкция концертного зала Нальмэс и камерного музыкального театра Адыгеи имени А.А. Ханаху, выполненная по проекту PXN Architects, деликатно объединила три разных культурных кода – сталинского дома культуры, модернистской пристройки 1980-х и этнические мотивы, сделав связующим элементом фирменный цвет ансамбля – красно-алый.
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Ликвидация дефицита
В офисном комплексе Cloud 11 по проекту Snøhetta в Бангкоке на кровле подиума устроен общедоступный парк: он должен помочь ликвидировать нехватку зеленых зон в городе.
Слагаемые здоровья
Одним из элементов бренда сети медицинских клиник «Атлас» выступают интерьеры, созданные бюро Justbureau с учетом дизайн-кода и современных подходов к оформлению оздоровительных пространств, которые должны обеспечивать комфорт и позитивную атмосферу.
Сад на Мосфильмовской
Жилой комплекс «Вишневый сад», спроектированный AI Studio, умелая интервенция в контекст Мосфильмовской улицы, спокойная и без вычурности, но элитарная: отличается качеством реализованных решений и работой с территорией.
Разрыв шаблона
Спроектировать интерьер завода удается мало кому. Но архитекторы бюро ZARDECO получили такой шанс и использовали его на 100%, найдя способ при помощи дизайна передать амбициозность компании и высокотехнологичность производства на заводе «Скорса».
Барокко 2.0
Студия ELENA LOKASTOVA вдохновлялась барочной эстетикой при создании интерьера бутика Choux, в котором нарочитая декоративность деталей сочетается с общим лаконизмом и даже футуристичностью пространства.
Отель на вулкане
Архитектурное бюро ESCHER из Челябинска поучаствовало в конкурсе на отель для любителей конного туризма в кратере потухшего вулкана Хроссаборг в Исландии. Главная цель – выйти за рамки привычного контекста и предложить новую архитектуру. Итог – здание в виде двух подков, текучие формы которого объединяют четыре стихии, открывают виды на пейзажи и создают условия для уединения или общения.
Огороды у кремля
Проект благоустройства берега реки Коломенки, разработанный бюро Basis для участка напротив кремля в Коломне, стал победителем конкурса «Малых городов» в 2018 году. Идеи для малых архитектурных форм авторы черпали в русском деревянном зодчестве, а также традиционной мебели. Планировка функциональных зон соотносится с историческим использованием земель: например, первый этап с регулярной ортогональной сеткой соответствует типологии огорода.
место того чтобы приветствовать выявление археологических памятников, застройщики часто воспринимают их как препятствия. По словам одного из основателей общественного движения «Архнадзор» Рустама Рахматуллина, в этом суть вечного конфликта между градозащитниками с одной стороны и строителями с другой.
