Евгений Асс: «Мы должны пересмотреть весь процесс принятия градостроительных решений»

Накануне V юбилейной премии Архсовета Москвы ректор архитектурной школы МАРШ Евгений Асс рассказал о главных событиях уходящего года.

Беседовала:
Оксана Надыкто

13 Декабря 2017
mainImg
– Евгений, каковы, на ваш взгляд, главные события архитектурной Москвы? Что случилось в этом году, что повлиять может на развитие отрасли?

– Я не буду оригинальным, если скажу, что ключевым словом года стало слово «реновация». Очевидно, что этот опыт, который сейчас осваивает Москва, повлияет на всю политику внутри столицы и за ее пределами. Мне кажется, что главный опыт, который возник в результате этого проекта в течение 2017 года – это опыт неспособности и неготовности власти и общества к диалогу. И это – главный урок реновации, пока, на мой взгляд, так и не разрешенный.

Необходимы какие-то серьезные усилия для преодоления этой проблемы, которые должны предпринять как представители исполнительной власти, так и архитекторы, которые так или иначе включены в процесс. Мы должны пересмотреть весь процесс принятия градостроительных решений, найти более эффективные каналы взаимосвязи с горожанами, чем, например, «Активный гражданин» и ему подобные. Опыт второпях решить проблему диалога – так, как это было сделано – мне кажется неудовлетворительным.

– Но ведь в конце года были проведены открытые презентации проектов реновации для горожан. Не является ли это формой диалога? Или это, на ваш взгляд, не может скомпенсировать первые заявления и шаги по данной программе, когда жителей Москвы поставили перед фактом?

– Мне кажется, что важнее не догонять камень, катящийся с горы, а предотвратить его падение. То легкомыслие, с которым было объявлено о программе реновации в начале года, мне кажется, сейчас невозможно компенсировать частными разговорами. Тем более, как мне кажется, мало кто из горожан понимает результаты программы. Для этого требуется совсем другая технология взаимодействия, предполагающая не демонстрацию проектов, а медленную, долгую, мучительную процедуру нахождения взаимоприемлемых компромиссов между интересами городской власти, горожан и архитектурного сообщества.

Второе событие, тоже очень поучительное, и вызывающее самые бурные обсуждения – это «Зарядье». Мне кажется, что этот проект – симптоматическое событие, которое мы еще будем долго обсуждать и анализировать: что случилось и что произошло, в чем высший смысл этого предприятия.

– Если мы в разговоре начали «измерять» значимость архитектурных событий года по такому параметру, как наличие или отсутствие в нем общественного диалога, то как обстоит с ним дело, на ваш взгляд, в «Зарядье»?

– Сейчас мы видим «диалог», который демонстрируют горожане – «ногами». Люди посещают парк, показывая свой интерес к этому событию. Что совершенно не означает, что «Зарядье» – безусловная победа. Меня в этой конфигурации интересует, с одной стороны, вопрос принятия решения, с другой стороны – смыслов, заложенных в этот проект в контексте развития московского центра и социальной истории города. Пять лет назад, когда был объявлен конкурс на парк «Зарядье», мы в одной из наших студий в школе МАРШ сделали дипломный проект под названием «Перезарядье». Тогда мы пытались осмыслить роль этого места в пространстве Москвы. В процессе работы возникло естественное желание сделать район Зарядья полноценной частью живого городского организма.

– Что же, с вашей точки зрения, должно было быть на этом месте?

– Мы предполагали там полноценную городскую застройку: жилье, общественные здания, активную городскую жизнь – рестораны, кафе, образовательные учреждения. Наш проект представлял собой квартальную структуру, но не буквально воспроизводящую историческую, а с учетом новых реалий. В том числе, в нашем проекте была одна из идей, которая осуществилась в «Зарядье» – прокол под набережной с выходом непосредственно на отметку у воды.

Одним из смыслов нашего «маршевского» эксперимента заключался в желании десакрализовать центр Москвы, освободить его от излишних символических смыслов, которыми он и так перегружен. Сейчас парк «Зарядье» невольно становится еще одним символическим пространством в одном ряду с Красной площадью, Кремлем. С одной стороны, то, что сейчас на этом месте появляются общественные пространства – парк, концертный зал – все это хорошо. С другой стороны, мне там не хватает повседневной естественной жизни. Эта территория остается неким аттракционом, скорее для внешней публики, чем для повседневного использования москвичей. Туда не придешь просто так гулять. Сакральность места также не исчезла. Все-таки парк «Зарядье» в его нынешней концепции – это такая модель России, там заложены дополнительные символические нагрузки.

– Какой опыт для понимания и развития архитектурно-градостроительной отрасли можно извлечь из «Зарядья»? Это – победа или ошибка 2017 года?

– Мне кажется, что вы предлагаете не совсем архитектурные категории. Победой будет, если через 200 лет проект будет упомянут в учебниках архитектуры, но мы об этом явно не узнаем. Что касается ошибок, то они бывают разного свойства. Бывают ошибки, которые приводят к обрушению здания. А бывают ошибки на стадии приятия решения. В случае с «Зарядьем», возможно, имело место второе.

Я высоко ценю сам проект. Мне кажется, что и работа ландшафтных дизайнеров, и многие архитектурные идеи, которые там осуществлены, заслуживают всяческих комплиментов. Наверное, я бы мог в дискуссии высказать некоторые замечания авторам, но в целом все сделано в высшей степени профессионально. Ясно, что это – событие. Но с точки зрения градостроительной и социальной политики, мне кажется, данная территория должна была обсуждаться и застраиваться иначе. Я прекрасно понимаю, что, говоря это, я вызываю на себя огонь критики, потому что очень много возникло бы проблем по реализации той самой нашей идеи застройки этого участка как рядового городского пространства.

– Судя по контексту нашего разговора, то, как именно принимаются решения, и то, как выстраивается диалог в архитектурно-градостроительной политике Москвы – одно из важных, если не событий, то явлений года. Как, с вашей точки зрения, устроен этот механизм? Что теряется при его использовании? Какова идеальная управленческая модель?

– Я не готов обсуждать и строить идеальные модели. Тем более, что существуют отработанные механизмы управления, в основе которых – городская демократия. Но для этого необходимо очень развитое гражданское общество, в котором имеет место осознание горожанами своей ответственности, и нет того, что утвердилось за много лет существования советской власти. А именно – отношение к горожанам, как к маленьким детям, которым власть делает какие-то приятные подарки. Такой тип отношения к жителям, на мой взгляд, должен исчезнуть. А исчезает он по мере того, как «дети» взрослеют, становятся ответственными, понимают, чего они хотят, а если не понимают деталей, то обращаются к экспертам. Эксперты, в свою очередь, включаются в деятельность гражданских сообществ. Возникает встречная экспертиза со стороны власти и гражданского сообщества – и где-то на пересечении возникают и принимаются непростые, но эффективные решения. Так это должно, на мой взгляд, работать.

Конечно, у нас есть механизм публичных слушаний – довольно рискованная и не всегда целесообразная и эффективная форма взаимодействия. Потому что на слушания довольно часто приходят люди не просто неграмотные в обсуждаемой сфере, но просто психически не вполне адекватные. И там творится бог знает что! Со стороны все выглядит как демократическая процедура. Но на самом деле от этого нет ни радости, ни пользы. И уговорить внутри подобных процедур друг друга почти невозможно. Там механизма для компромисса практически не возникает.

– А какова альтернатива?

 – Альтернатива – это трудоемкое выстраивание сложного взаимоотношения между активистами гражданского общества и власти, создание локальных сообществ, заинтересованных и ответственно понимающих, что нужно делать. Это – очень долгий процесс, но который, мне кажется, обязательно нужен.

Что касается нынешнего механизма принятия решения, то они принимаются сегодня достаточно волюнтаристски. Мне кажется, что экспертных консультаций явно недостаточно при их принятии. Более того, можно сказать, что во многом архитектурно-градостроительную политику принимает и реализует градостроительно-земельная комиссия, которая выпускает ГПЗУ, которые часто не подтверждаются никакими экспертными оценками. Когда мы сидим в Архсовете и возникает вопрос: «А зачем здесь нужны 40 тысяч м² торговых площадей?», то никто не может ответить на этот вопрос. Потому что ГПЗУ уже выдано. А потом выясняется, что туда нельзя подъехать, и вообще нет спроса на такой объем площадей. Вот, собственно говоря, один из типичных примеров сбоев в механизме принятия решения…

– Перейдем от итогов архитектурной Москвы к итогам архитектурной школы. Какие главные события произошли в МАРШе в этом году?

 – В 2017 году нам исполнилось пять лет, что немало. Это важный для нас рубеж, потому что в год пятилетия мы впервые набрали полный комплект студентов – собрали все курсы с первого по пятый. Теперь школа вышла (как это говорили раньше в советских отчетах) на проектную мощность. Мы научились «ходить», рассуждать, у нас сформировалось свое мнение. Первые пять лет были очень важны для нашего становления. Нам многое стало понятнее.

Например, мы смогли понять, как комплектовать преподавательский состав, как строить наши программы для курсов каждого года обучения. Мы смогли сформулировать основные образовательные концепции. Начиная МАРШ, мы понимали, в какую «воду» мы заходим, но до конца не могли это оценить. Конечно, сейчас мы по-прежнему продолжаем наши поиски, но что-то стало для нас более очевидно.

В целом, мы очень довольны, как разворачивается наша деятельность. У нас очень интересные студенты, особенно младшие курсы. Мы сформировали преподавательский коллектив для первых трех лет обучения практически полностью из наших выпускников. Мне кажется, что это очень важно. Во-первых, возникает традиция, некая преемственность, во-вторых, новые преподаватели – молодые, энергичные, относятся к делу с энтузиазмом и огромным драйвом и передают его студентам. По возрасту они почти сверстники, это обеспечивает некое совместное бурление, что, как мне кажется, очень важно для образовательного процесса: студенты ощущают себя внутри «котла», где варятся большие идеи.

Сейчас для нас начинается совершенно новый этап, потому что впервые, начиная со следующего года, магистратура будет формироваться из наших выпускников. До сих пор мы набирали в магистратуру студентов, закончивших бакалавриат в других вузах. И часто это было очень болезненно. Приходилось первый год тратить на «детоксикацию». Только ко второму году магистры освобождались от всех «ядов», которыми напитались и могли перейти к другому типу понимания архитектуры, который мы пытаемся внедрить в нашей школе. Подготовка к новому типу магистратуры в МАРШе требует от нас очень большого напряжения, потому что мы должны фактически переформатировать курс магистратуры, который теперь будет в значительной степени рассчитан на наших бакалавров.

Укомплектовавшись по всем курсам, мы можем с уверенностью говорить, что не будем расти вширь – то есть мы сохраним имеющуюся численность. Сейчас у нас порядка 150 студентов на всех курсах. Еще одна новость 2017 года – мы открыли подготовительное отделение, которое оказалось очень востребованно у абитуриентов. Соответственно, с учетом этого отделения, общая численность учащихся составляет порядка 200 человек. Добавим сюда слушателей временных курсов («Цифровое проектирование», «Световой дизайн» и пр.) и получится, что одновременно в ареале МАРШа циркулирует около 250 человек.

– Евгений, в 2017 году появились ли какие-то новые имена на архитектурной сцене?

– Могу ответить на ваш вопрос, рассказав о новых именах, которые появились в МАРШе. В этом году мы впервые стали приглашать на преподавание в магистратуре младшее поколение московских архитекторов. Раньше наш лонг-лист приглашенных на роли ведущих студий состоял из знаменитостей. У нас преподавали практически все ведущие московские архитекторы: Сергей Скуратов, Сергей Чобан, Владимир Плоткин, Александр Цимайло и Николай Ляшенко, BuroMoscow – всех и не перечислишь. В этом году мы впервые начали набирать из молодежи – из тех, кто интересно себя проявил в последние годы. Сейчас у нас одну студию в магистратуре ведет бюро «Практика» – Григорий Гурьянов и Денис Чистов, вторую – Александр Купцов и Сергей Гикало.

На будущий семестр мы приглашаем молодую команду FAS (t), которую возглавляют Александр Рябский и Ксения Харитонова. В следующем году мы намерены пригласить ребят из Citizenstudio, которые победили в Российской молодежной архитектурной биеннале. Мне кажется, что сегодня именно эти молодые люди обещают какое-то интересное будущее московской архитектуре. Мы хотим, не обижая «стариков», привлечь к преподаванию людей с молодежным энтузиазмом. При всем уважении к моим сверстникам и коллегам, мне понятно, как именно будет развиваться студия, в которой они будут преподавать. А вот с молодыми ребятами это совершенно не понятно, и мне это очень интересно.
***

Вручение юбилейной премии Архсовета Москвы состоится 20 декабря 2017 года в «Доме на Брестской» (ГБУ «Мосстройинформ, 2-ая Брестская, д.6). За победу будут бороться лучшие проекты, получившие утвержденное архитектурно-градостроительное разрешение (АГР) в 2017 году. Отбор традиционно проводится в 6 номинациях: жилой дом эконом-класса; жилой дом повышенной комфортности; объект образования и медицины; объект общественного назначения; объект офисного и административного назначения; объект торгово-бытового назначения. В состав жюри под руководством главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова входят члены Архсовета, ведущие архитекторы столицы, руководители крупнейших проектных бюро и иностранные эксперты.
Евгений Асс. Фотография предоставлена пресс-службой архитектурной школы МАРШ

13 Декабря 2017

Беседовала:

Оксана Надыкто
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.
Пятый элемент
Клубный дом во Всеволожском переулке оперирует сочетанием дорогих фактур камня и металла, погружая их в буйство орнаментики. Дом представляется фантазией на темы театра эпохи модерна и символизма, разновидностью восточной сказки, что парадоксальным образом позволяет ему избежать прямой стилизации и стать отражением одной из сторон современной московской жизни.
Ходить по воде
Благоустройство, которое сделало спальный микрорайон не только комфортным, но и запоминающимся.
Летят перелетные птицы
В Чжухае на южном побережье Китая строится крупный центр искусств по проекту Zaha Hadid Architects: его самая заметная часть, модульный навес, должен напоминать летящих клином перелетных птиц.
Трамплины и патио
Центром усадьбы в Антоновке, спроектированной Романом Леонидовым, стал внутренний двор с перголами, напоминающий хозяину об отдыхе в экзотических странах. Открытые деревянные конструкции подчеркнули устремленные вверх диагонали односкатных крыш.
Башни с талией
Архитекторы Heatherwick Studio спроектировали жилой комплекс 1700 Alberni в Ванкувере – с озелененными балконами и рассчитанными на комфорт пешеходов нижними этажами.
Сложный белый
Спортивный центр на берегу Суздальского озера – редкий пример того, как архитекторы пошли до конца в отстаивании своих идей. Ответом на ограничения участка и пожелания заказчика стала изощренная композиция, уравновешенная чистотой линий и лаконичной отделкой.
Сложение растущего города
Жилой квартал «1147» разместился на границе старого «сталинского» района к северу и активно развивающихся территорий к югу от него. Его образ откликается на эту непростую роль: многосоставные кирпичные фасады – разные у соседних секций, их высота от 9 до 22 этажей, и если смотреть с улицы кажется, что фронт городской застройки из длинных узких объемов складывается в некий сложный ряд прямо у нас на глазах.
Один памятник вместо другого
Новый зал Мойнихана по проекту SOM для Пенсильванского вокзала в Нью-Йорке призван заменить общественные пространства снесенного в 1965 его исторического здания.
Пресса: «Крайне важно, чтобы шедевры архитектурной мысли...
Так полагает Вадим Греков, исполнительный директор «Моспроекта-4». Накануне V Юбилейной Премии Архсовета Москвы он поделился своей оценкой главных событий 2017 года, рассказал о возможностях и рисках программы реновации, а также диагностировал появление в отрасли здравого архитектурного смысла.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.