Евгений Герасимов: «Архитектура – это срез общества»

Одна из секций Санкт-Петербургского культурного форума – «Креативная среда и урбанистика» – будет посвящена проблемам современной архитектуры. В преддверии события Евгений Герасимов рассказал, почему социальная функция архитектуры – утопия, и когда пора начинать экономить.

Беседовала:
Ольга Балмашева

mainImg
zooming

Евгений, если коротко, то каковы главные проблемы и достижения современной архитектуры?

– Главная проблема – она некрасивая. Главное достоинство – быстровозводимая. Если коротко, то так.

– Вы сказали некрасивая. Эту же проблему поднимает и Сергей Чобан в своей книге «30:70. Архитектура как баланс сил», которую он также презентует на Культурном форуме…

– Мы смотрим на этот вопрос немного по-разному, но в целом – да. Современную архитектуру не хочется рассматривать, не хочется в ней жить, она слишком утилитарна.

– С мировой глобализацией происходит и глобализация архитектуры. Считаете ли вы это недостатком? Должна ли архитектура сохранять национальные особенности?

– Глобализация – это, однозначно, недостаток. Мы всегда отличались друг от друга, послы приезжали из дальних стран с диковинными дарами и удивительными рассказами об обычаях, искусстве и, конечно, архитектуре других народов. А сейчас мы ходим в одних и тех же джинсах и едим одну и ту же еду. И наши здания делаются под копирку. Посмотрите, был китайский стиль, была Южная Америка, да, собственно, и европейцы не могли помыслить, что у Португалии и Финляндии будет одинаковая архитектура. И сейчас мы видим пагубные последствия унификации. Дерево без корней сохнет. И будущее за возвратом к этим корням.

Традиции архитектуры всегда неразрывно связаны с культурными и климатическими особенностями региона, его природными особенностями, что обуславливает материалы для строительства и форму зданий. Глупо завозить арматуру в тундру. Или туда, где много леса, доставлять глину. Я отнюдь не против кирпича, но зачем везти его в богатую природной древесиной Скандинавию из Средиземноморья? Железобетон вообще материал сомнительный, и с точки зрения архитектуры пока еще недолговечный. То же самое можно сказать и о форме построек. В России много снега, отсюда двускатные крыши. А в южных странах тепло и палящее солнце, поэтому нужны террасы. Размер окон в разных регионах соответствует обстоятельствам и так далее. Архитектура всегда удовлетворяла насущные потребности людей и экономики. А сейчас она перестала это делать. Потому что так сегодня построена вся экономика – мы выбрасываем одежду, которую вполне можно носить, мы меняем машины каждые несколько лет. Это расточительство; 30% еды выбрасывается в развитых странах. И это при том, что в мире миллионы голодающих. Всем нам нужен возврат к разумной достаточности, в том числе в архитектуре. Как в Японии, которая после Фукусимы опомнилась и поняла, что пришла пора экономить.

– Архитектура и искусство: влияет ли современное искусство на архитектуру или больше влияют технологии?

– Конечно, влияет и всегда влияла. Архитектура – это тоже искусство, как литература или музыка, или видео-арт. Архитектура становится видеооболочкой жизни, которая все больше напоминает компьютерную игру.

– На Культурном форуме вы будете принимать участие в пленарной сессии «Архитектура для масс: преодолевая стереотипы». Что такое массовая архитектура сегодня? Элитный дом на 100 квартир – это массовая архитектура?

– Да, конечно. Массовая архитектура – это архитектура для большого числа людей. Это могут быть элитные проекты, почему нет? Все зависит от числа итоговых пользователей. Любой вид зданий может быть массовым. Торговые центры – массовая архитектура. Несмотря на декоративные решения, они все сделаны по одному образцу, у них одинаковая структура, одинаковая этажность и так далее. Стадионы – массовая архитектура. Стандартные бублики с незначительными отличиями. И в жилье все то же самое.

– Независимо от страны?

– Есть, конечно, особенности, обусловленные, как я уже говорил, климатом. Например, для испанских жилых домов характерны террасы, а в Швеции вы увидите дома-замкнутые коробочки.

– А если сравнивать, например, Швецию и Россию – страны разные, но климатические условия более схожие?

– Швеция – дезурбанизирующаяся страна. В ней миграция людей из деревни в город если и не закончилась, то уж точно давно миновала свой пик. В России этот процесс еще в разгаре, да и масштабы совсем другие. Поэтому строительство жилого комплекса площадью 100 тыс. м2 был бы в Швеции событием национального масштаба, а в Санкт-Петербурге это стандартная практика, я уж не говорю про Москву. А масштаб проекта, в свою очередь, диктует планировки, количество будущих жильцов, их скученность и так далее.

– Уместно ли сегодня понятие «типовой дом»? Какой он? Что должен включать?

– Что значит должен? Мы никому ничего не должны. Социальная функция архитектуры – это утопия. Архитектор не может влиять на жизнь, а жизнь на архитектора – может. Все наши новостройки одинаковы, также как одинаковы были деревянные дома на Руси. Какой-то больше, какой-то меньше, но принцип один – сени и печка. Современные квартиры отличаются, максимум, высотой потолков и небольшим набором функций, но в общем они стандартны. И я не могу предсказать, как наши дома будут выглядеть завтра, по той же причине – эти правила продиктует нам жизнь. То, что мы строим сегодня в России, в Америке уже давно взрывают. А в Китае не только не взрывают, но и строят еще больше, еще выше и еще быстрее. Так что все относительно.

– Можем ли мы сегодня создать спальный район, который будет такой же достопримечательностью, как исторический центр? Если да, то почему этого не происходит? Если нет, то почему?

– Не можем, потому что это никому не нужно. Если только у вас в районе не останется единственного на весь город барака 1930-х или хрущевки, сохранившейся после реновации. Вот в этом случае к вам будут приезжать туристы.

Уникальность – это дорого. И если ваш «уникальный район» не потемкинские деревни, то никто не будет прилагать те усилия (финансовые, временные и так далее), которые требуются для создания уникальности, ради того, за что люди не готовы платить. Может быть, каждый отдельный житель города и хотел бы жить на Тверской и иметь хороший вид из окна, но масса людей в целом готова жить в 25-этажных муравейниках. Подумайте, в Санкт-Петербурге 5 миллионов населения, в Москве, вместе с пригородами, наверное, около 20 миллионов, а Тверская – только одна, так же как и Невский.

– Говорят, что архитектор пишет сценарий жизни города, так ли это?

– Это глупости. Архитектура – это сфера услуг, и она полностью соответствует тому общественному заказу, который актуален на сегодняшний день. Если архитектор опережает свое время или отстает от него, он обречен. Он может построить курятник у себя на участке, но не серьезный проект. Архитектура – срез общества, в ней как в капле воды отражаются наши настроения, уровень развития технологий, экономика и культура. Но это всего лишь отражение того, что уже есть, а никакой не сценарий.

– Но в то же время архитектор строит не только для современников, он строит на 50-100 лет вперед. Как он может понять, что будет нужно людям тогда?

– Архитектура XIX века, построенная более 100 лет назад, нас устраивает, не правда ли? Она полностью соответствует всем принципам Витрувия «польза, прочность, красота». Она прочная и полезная – мы прекрасно ей пользуемся и сегодня. Она красивая – никто вроде бы не жалуется на внешний вид исторической застройки. А вот эксплуатационные свойства зданий 1920-х – 1930-х годов, несмотря на свою авангардную сущность, оказались плохими. Люди просто не хотят в них жить. Точно также в «сталинках» – хотят, а в домах 1960-х – не хотят, и их ждет реновация, то есть снос и строительство на этом месте чего-то нового.

Поэтому общество должно решить, что именно оно будет строить руками строителей по чертежам архитекторов. Нужно либо согласиться, что наша архитектура как мобильный телефон – модный, но на 1-2 года, и тогда не делать в квартирах ремонт, либо понять, что мы хотим строить надолго.

– В чем специфика Москвы и Санкт-Петербурга для архитектора?

– Это разные города, построенные по разным принципам. Санкт-Петербург – это европейское, абстрактное мышление – от пустоты до пустоты. Между домами – улица, а еще лучше канал. Идешь и видишь только фасады, которые отличаются друг от друга декором. Дома все схожей высоты и только колокольне, маяку или дворцу позволено выделиться из общего ряда.

Москва – это сознание азиатское, суетное – от дома к дому. Это не плохо, это просто так есть. Как строилась Москва: усадьба, а вокруг какое-то приусадебное пространство. У кого дом больше и выше – тот молодец, а участок – как пойдет. Отсюда и извилистые московские улицы.

Санкт-Петербург – это стол, на котором можно начертить что угодно. Москва стоит на холмах, что тоже диктовало определенные условия застройки. Москва и сейчас застраивается по-другому. В ее дворах дома стоят по отдельности, в Санкт-Петербурге очевидно не так. Москва – это дома-скульптуры – 3D, а Санкт-Петербург – дома-фасады – 2D.

Советские, а теперь и российские нормативы строительства нивелируют эту разницу. У нас же должна быть средняя температура по больнице от Воркуты до Краснодара. Но определенная специфика Москвы и Санкт-Петербурга сохраняется и сегодня.

07 Ноября 2017

Беседовала:

Ольга Балмашева
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Формула здоровья от Baumit Klima
Серия экологически чистых, антибактериальных строительных материалов Baumit Klima на известковой основе формирует здоровый микроклимат в доме, регулирует температуру и влажность, гарантирует чистоту и свежесть воздуха.
Свет для самой яркой звезды
Свет учебным классам и лабораториям павильона «Школа» центра «Сириус» обеспечивают мансардные окна VELUX, одновременно защищая помещения от южного солнца и участвуя в формировании архитектурного облика.
Как ковалась победа: вклад Борского стекольного завода
В эту знаменательную дату, мы хотим вспомнить подвиги героев тыла и фронта, руками которых ковалась Великая Победа над фашистским режимом.
Одним из таких выдающихся предприятий был Горьковский механизированный стеклозавод имени М. Горького на Моховых горах, известный в наши дни как Борский стекольный завод, старейшее предприятие стекольной отрасли и один из производственных комплексов AGC Group.
Wienerberger Brick Award 2020: финал переносится на осень
Завершающий этап премии Brick Award от концерна Wienerberger из-за пандемии перенесли на осень. Но уже сформирован шорт-лист. Рассказываем подробнее о премии и показываем некоторые проекты-финалисты.
Ремесленные традиции
Для бизнес-центра «Депо №1» компания «Славдом» поставляла кирпич Wienerberger и системы крепления Baut. Замысел авторов, поддержанный качественным материалами и исполнением, воплотился в здание, достойное исторической среды Петербурга.
Броненосец из титан-цинка
Новая станция метро в Торонто по проекту британских архитекторов Grimshaw получила необычную кровлю, покрытую титан-цинком RHEINZINK.
Грани света
Параметрическое моделирование помогло апарт-отелю в комплексе Grani не затенять окружающие постройки, а окна Velux – обеспечить светом разнообразные внутренние пространства. Другая их заслуга: деликатное дополнение реконструированных исторических корпусов комплекса.
Тренды Delabie: бесконтактная ГИГИЕНА
Бесконтактные сантехнические приборы Delabie позволяют сократить риск заражения в разы даже в период эпидемии, а разработчики компании предлагают целый ряд инноваций, позволяющих предотвратить размножение бактерий как на поверхностях, так и внутри сантехнического оборудования.
ТЭЦ, спорт и зеленая крыша
Архитекторы BIG объединили в одном сооружении для Копенгагена экологичный мусоросжигательный завод, ТЭЦ, горнолыжный склон – и зеленую крышу системы ZinCo.
Стекло для городского калейдоскопа
Современные технологии и классические традиции, строгий и даже торжественный ритм: «Искра-Парк» словно бы переносит нас в 1930-е. С одной поправкой – на объемный, крупного рельефа и зеркального стекла фасад южного корпуса; он возвращает в наши дни.
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.

Сейчас на главной

Гранёный
Скульптурный металлический кожух превратил обычную коробку придорожного ТРЦ в нечто большее – в здание, которое привлекает взгляды само со себе, своей формой, работая гипер-рамой для рекламного медиа-экрана.
Свободный центр
105-метровая жилая башня на 20 квартир по проекту Heatherwick Studio в Сингапуре обошлась без традиционного сервисного ядра: вместо него на каждом этаже – обширная жилая зона, выходящая на фасады балконами-раковинами с тропической зеленью.
Зигзаг над полем
Школьный спортзал, также играющий роль общественного центра для швейцарской деревни Ле-Во, спроектирован лозаннским бюро Localarchitecture.
Отстоять «Политехническую»
В Петербурге – новая волна градозащиты, ее поднял проект перестройки вестибюля станции метро «Политехническая». Мы расспросили архитекторов об этом частном случае и получили признания в любви к городу, советскому модернизму и зеленым площадям.
Пресса: Архитектура простыла в музыке
Новая филармония, которую открыли в 2015 году в парижском районе Ла-Виллет,— среди самых заметных произведений современной архитектуры во Франции. Но здание в итоге поссорило его создателей. Пять лет спустя автор проекта Жан Нувель и заказчик, руководство филармонии, обмениваются судебными исками на сотни миллионов евро. Рассказывает корреспондент “Ъ” во Франции Алексей Тарханов.
Автор-реконструктор
Дэвиду Чипперфильду поручена реновация здания Центрального телеграфа в Москве: в связи с этим вспомним, почему этот знаменитый британский архитектор считается мастером по работе с наследием, а также о «сложных случаях» в его практике.
Электрические колонны
Новый дом на Кутузовском по-своему интерпретирует как классицистический контекст места, так и присущий проспекту премиальный статус. В то же время он смел: таких колонн – стеклянных, светящихся в ночи трубок, в Москве еще не было. Пластические высказывание получилось сильным и бескомпромиссным, буквально на грани между декоративностью «Украины» и хай-теком Сити.
Пресса: Ар-деко. К юбилею выставки 1925 года в Париже
28 апреля 1925-го в Париже состоялось открытие «Международной выставки декоративного искусства и художественной промышленности». Это событие сыграло ключевую роль в развитии стиля ар-деко, самого яркого художественного направления межвоенной эпохи. И хотя сам термин появился много позже, в 1960-е, именно выставка в Париже подарила стилю его имя.
Архи-события: 25–31 мая
Несколько онлайн-лекций, новый экспресс-курс в МАРШ, конференция о пригородах на «Стрелке» и мастерская с Никитой и Андреем Асадовыми от проекта «Живые города».
Крыша на вырост
Хозяева смогут расширить свои «1/3 дома» по проекту бюро Rever & Drage на западе Норвегии, если их семья увеличится, а пока используют кровлю-навес как парковку, банкетный зал, мастерскую.
Из «муравейника» в «город-сад»
МАРШ запускает он-лайн-интенсив, посвященный экологически устойчивому развитию территорий. Об актуальности темы для российских регионов рассказывает куратор курса и наблюдатель ООН Ангелина Давыдова.
Бетон и пальмы
Новый корпус фонда Nubuke в Аккре, столице Ганы, по проекту бюро nav_s baerbel mueller и Юргена Штромайера.
Градсовет удаленно 19.05.2020
Жилой комплекс пополам с гостиницей, еще два варианта станции метро «Парк победы» и поглощение «Политехнической» – на третьем дистанционном градсовете Петербурга.
Простота для Новой Риги
Проект автомойки с кафе и террасой с видом на дальний лес, и «ритейл-офис» мебельных компаний с длинной и причудливой красной скамейкой.
Зеленый лабиринт на фасаде
Стены и кровля офисно-торгового комплекса Kö-Bogen II по проекту Кристофа Ингенхофена в Дюссельдорфе покрыты 8 километрами живой изгороди: это самый большой зеленый фасад Европы.
Параллельный мир
В частном подмосковном доме Parallel House архитектор Роман Леонидов создал выразительную скульптурную композицию из абсолютно простых форм – параллелепипедов, чье столкновение превратилось в захватывающий спектакль.
Зеркало для неба
Офисное здание cube berlin по проекту бюро 3XN рядом с центральным берлинским вокзалом получило зеркальный фасад-аттракцион, позволивший одновременно устроить открытые террасы для отдыха сотрудников.
Волнорез
В Истринском городском округе Подмосковья тандем бюро «Четвертое измерение» и «АРС-СТ» спроектировал спортивный комплекс – монообъем в виде скошенного параллелепипеда с острым, как у корабля, «носом»
Пресса: Как помойка станет парком. Григорий Ревзин о городе...
Подтверждая закон Ломоносова «сколько чего у одного тела отнимется, столько присовокупится к другому», превращение города в парк, ставшее главным трендом сегодняшнего урбан-дизайна, дополняется обратным трендом — превращением парка в город.
Илья Уткин: «Мы учились у Пиранези и Палладио»
О трех кварталах вокруг Кремля – Кадашевской слободе, Царевом саде и ЖК на Софийской набережной; о понимании города и храма, о творческой оттепели и десятилетии бескультурья; о сокровищах дедушкиной библиотеки – рассказал победитель бумажных конкурсов, лауреат Венецианской биеннале, архитектор-неоклассик Илья Уткин.
Фасад по солнцу
UNStudio реконструировало здание Hanwha Group в Сеуле в соответствии с требованиями энергоэффективности и комфорта, причем работа сотрудников Hanwha не прервалась даже на день.
Дом отшельника
Тема нынешней «Древолюции» – актуальнее не придумаешь. Участники проектировали скромный и легко реализуемый дом для уединения и наслаждения природой. Показываем 19 вдохновляющих работ, отобранных жюри.
Лестница в небо
Проект гостиницы в поселке Янтарный – пример новой типологии рекреационного комплекса, новый формат, объединивший гостиничную, деловую и культурную функции. И все это под лозунгом максимального единения с природой.
Граждане против Цумтора
В Лос-Анджелесе активисты провели конкурс проектов реконструкции музея LACMA, среди участников – Coop Himmelb(l)au и Barkow Leibinger. Это альтернатива «официальному» плану Петера Цумтора, который предусматривает уменьшение общей площади и снос четырех существующих корпусов.
Мыс доброй надежды
Показываем все семь проектов, участвовавших в закрытом конкурсе на создание концепции штаб-квартиры компании «Газпром нефть», а также приводим мнения экспертов.
Картинки на карантине
Как российские архитектурные бюро реагируют на карантин? Размышления о будущем, графика, юмор, хорошие фотографии. Собираем пазл из контента Instagram.
Не только военные песни
Один из проектов нынешнего конкурса благоустройства малых городов созвучен празднику 9 мая: его главный элемент – реконструкция парка, в котором ежегодно проходит фестиваль в честь автора известных песен военной тематики.
Городская лагуна
Архитекторы MVRDV встроили в «руины» городского торгового центра на Тайване общественное пространство The Spring с водоемами, детскими площадками, эстрадой и зеленью.
Белоснежные цилиндры
Арт-центр и парк Tank Shanghai по проекту пекинского бюро OPEN Architecture в Шанхае – редкий пример приспособления под новую функцию резервуаров для авиационного топлива.
Голодный город
Реконструкция Торжковского рынка от бюро RHIZOME: прилавки с фермерскими продуктами, фуд-холл и музей в интерьерах модернистского здания.
Пустота как драма
В Дубае закончено строительство комплекса The Opus, задуманного Захой Хадид еще в 2007 году. Главное в здании – криволинейный проем высотой в 8 этажей.
Благотворительная архитектура
Бюро Martlet Architects, за которым стоит молодая российская пара, с помощью архитектуры участвует в решении проблем стран третьего мира. Показываем школу и две клиники, построенные на краю света за счет благотворительных фондов и силами волонтеров.
Эко-административный комплекс
Zaha Hadid Architects выиграли в Шанхае конкурс на проект штаб-квартиры государственной Группы энергосбережения и охраны окружающей среды Китая. Комплекс должен стать образцовым эко-проектом, учитывающим также и последствия пандемии.
Назад в космос
Парк покорителей космоса на месте приземления Юрия Гагарина по концепции West 8 Адриана Гёзе делает Центр урбанистики экономического факультета МГУ под руководством Сергея Капкова.
Полосатое решение
Об интерьерах ТЦ «Багратионовский» и немного об истории строительства одного из примеров смешанных общественно-торговых прострнаств нового типа, в последнее время популярных в Москве.
Что посмотреть на выходных
Для тех кто планирует на майских поотдыхать – вот, можно сделать и это с пользой. Только что завершившийся цикл лекций Анны Броновицкой, прогулки с гидами по гугл-панорамам, знакомство с любимыми книгами архитекторов и еще пара хороших вариантов.
Башня-знак
Самое высокое деревянное здание в мире, 18-этажная башня Mjøstårnet на юге Норвегии, одновременно привлекает внимание к своему городу – Брумунндалу – и служит знаком возможностей дерева как строительного материала.
Остоженка: первая виртуальная
Две виртуальные экскурсии, с десяток лекций, интервью и круглых столов – подводим итоги выставки, посвященной 30-летию бюро и знаковому проекту реконструкции московского центра – району Остоженки. Выставка прошла полностью в «карантинном» он-лайн формате. Постарались собрать всё вместе.