Сергей Чобан: «Технология вентфасада пришла не навсегда»

Говорим с архитектором о книге «30:70. Архитектура как баланс сил».

Юлия Тарабарина

Беседовала:
Юлия Тарабарина

mainImg
– Как распределился текст между двумя авторами? Что писали вы, а что – профессор Владимир Седов?

Сергей Чобан:
Мы оба работали над всем текстом. Какие-то главы сначала написал я, и затем Владимир их дополнил, а какие-то, наоборот, сначала написал Владимир, а затем я внес добавления, направленные на раскрытие основной идеи. В общем, это была полностью совместная работа, результатом которой стал текст, созвучный нам обоим.

– Вы уже сказали, что книга не манифест. Но в ней есть призыв – ну или рекомендация, что соответствует жанру манифеста, и не соответствует жанру эссе. Заключение с его «мы призываем» – звучит уж точно как манифест. Итак, почему эта книга не манифест?

– Честно говоря, само слово «манифест» кажется мне слишком громким, в чем-то даже высокопарным. Скорее, это точка зрения, основанная на моих практических наблюдениях. В какой-то момент я поделился ею с Владимиром Седовым, он ее принял, и так родилась идея облечь наши размышления в форму книги.

– Собственно, главная идея вашей книги – не декор, а контраст. Вы утверждаете, что архитектура разделилась, расщепилась на две части, и произошло это совсем недавно. Что в первой, иконической и звездной, части все хорошо, осталось подтянуть вторую фоновую, которая должна отличаться принципиально потому, что модернистская архитектура построена на принципе контраста, но она не может контрастировать сама с собой. Фон, предложенный модернизмом, простая решетка, вам скучен. Получается, что вы предлагаете научиться создавать новые исторические города, но не просто потому, что они приятны для человека, как своего рода фон или раму для зданий-икон? Сгенерировать условия для параллельного существования двух архитектурных «рас»? Не возникает ли здесь сегрегации и архитектурных сословий: одним – иконы, другим создание нового варианта исторического города? Понятно, что люди неравны, одни генерирую идеи, другие делают рабочку, но продуктивно ли такое расщепление, не отомстит ли иерархия и целостность?

– Мы в своей книге ни в коем случае не призываем к сегрегации, и мне даже странно, что вы прочитали это именно таким образом! Скорее, мы фиксируем существующее положение вещей: в структуре города отдельные здания всегда играют разные роли. Есть дома, которым суждено стать ключевыми элементами градостроительного ансамбля. И есть строения, которые призваны служить для этих элементов достойным фоном. Любая городская ткань складывается из сочетания этих слагаемых, и от того, в какой именно пропорции это происходит, зависит ее восприятие.

Конечно, и самые репрезентативные по своему расположению и функции объекты, и здания, служащие более утилитарным целям, с точки зрения архитектуры должны решаться на высоком уровне – чтобы они, как минимум, не уступали своим предшественникам. В архитектуре уникальных сооружений за последние сто лет произошел колоссальный, в том числе и технологический, скачок – появились новые материалы, новые конструкции, стали возможны принципиально иные, чем раньше, эксперименты с пластикой и формой поверхности. Именно этому прорыву мы и обязаны появлением зданий, заявляющих о себе путем намеренного контраста с окружением. Главная же проблема, на наш взгляд, заключается в том, что в сфере проектирования фоновой архитектуры никаких скачков, наоборот, не произошло. Эти здания по-прежнему имеют простые, в чем-то даже лапидарные формы, и, соответственно, самую важную роль в них играет качество поверхности их фасадов. Как и какими средствами они должны быть решены? Вот один из главных вопросов, которому посвящена наша книга. Ведь если представить себе, что отныне все фасады в городе делаются по принципу контрастного сосуществования с соседями, то это повлечет за собой разноголосицу, которую я и продемонстрировал в своей лекции с помощью коллажа из самых разных современных зданий, выстроенных вдоль одной улицы. Нам совершенно очевидно, что фоновые здания не могут и не должны создаваться по тем же принципам, по которым создаются уникальные сооружения. Для них необходимы иные приемы – и с точки зрения габаритов и форм, и с точки зрения используемых материалов, и, конечно, с точки зрения способа обработки поверхности фасада. Эти приемы необходимо заново открыть, им необходимо научиться.

– В главе про готику появляются цифры: 5% элитарной, 25% «срединной», 70% – масса построек, «опирающихся на формы народные, фольклорные, самодеятельные и традиционные». Эссе не предполагает сносок, – но откуда взялись эти цифры?

Эти цифры взяты из генеральных планов городов, которые возникли в тот период. И эти цифры призваны подтвердить, что и тогда, как минимум, 70% застройки составляли здания более простые и утилитарные по своему значению и исполнению. То есть традиция решать постройки разного значения разными архитектурными средствами имеет очень давнюю историю. И тем не менее дошедшие до нашего времени фоновые постройки эпохи той же готики бесконечно радуют наш глаз и вызывают желание исследовать их вновь и вновь. Благодаря чему это происходит? На мой взгляд, ответ очевиден: все дело в характере поверхности примененных материалов, в разнообразии и тактильности созданных мастерами прошлого поверхностей фасадов.

– Вы исключаете, переносите в разряд строительства архитектуру трущоб и простых домов, часто не отличавшихся декорированностью, условно – вернакулярную архитектуру. Поэтому ваши 100% – на самом деле не 100%, и это особенно опасно в рассуждении о модернизме, который сделал этот материал частью своей повестки и эстетики. Вы же берете эту третью часть за скобки, отчего страдает логика построения. Вы говорите о фоновом здании в Барселоне или Венеции – а для кого-то это был дворец, потому он и сохранился и стареет так хорошо. Если проецировать на современность – ощущение такое, что вы рассматриваете архитектуру в пределах Садового кольца, и исключаете все, что «за границами полиса». Вы действительно рассматриваете только сравнительно дорогую архитектуру, элитную – по современным меркам?

– Совершенно нет. Одним из ключевых примеров, к которому я обращался в своей лекции, стала фоновая застройка, например, на бывшей Бассейной улице в Санкт-Петербурге. Это здания начала XX веков, которые были построены на средства кооперативных сообществ и элитарно-дорогими отнюдь не были. И, кстати, в тот период в Петербурге было построено огромное множество таких домов, не только в центре, но и в достаточно отдаленных, по тем временам, районах. Еще один всплеск внимания к качеству фоновой застройки мы видим в 1940-1950-е годы, когда поверхности зданий снова стали насыщаться деталями. И это никоим образом не было связано с элитарностью объектов! Именно поэтому я считаю абсолютно неправомерным говорить о том, что изменение объемов строительства (в сторону резкого увеличения) неминуемо ведет к потере архитектурного качества зданий. Наоборот, я уверен в том, что это как раз безнадежный тупик! При реализации проектов нового строительства и в уже сложившихся районах города, и в условиях «чистого поля» мы должны создавать более низкую в большинстве своем (те самые 70 процентов), сомасштабную человеку застройку, тщательно выбирая способ деталировки поверхностей домов. Подчеркну: речь идет о каждом вновь создаваемом здании, ибо только это гарантирует создание визуально насыщенной, интересной для глаза городской среды. Так что ни о какой элитности здесь речь не идет.

И, кстати говоря, это огромное заблуждение, что модернизм сегодня является архитектурой для всех. Когда-то он стремился стать архитектурой для всех, но сегодня это очень дорогая архитектура, если делать ее качественно. Потому что насыщение поверхности фасада способствует скрытию возможных дефектов, возникающих в процессе строительства, а вот когда мы пытаемся сделать здание с намеренно гладкими, намеренно лишенными деталей фасадами, это самые дорогие в реализации проекты. Это я утверждаю как практик. Даже обычные здания из лицевого кирпича, которые строились быстро и зачастую не с самым высоким качеством, тем не менее, приятнее для глаза и, как следствие, более долговечны, поскольку имеют более мелкую структуру поверхности фасада.

– Модернизм сам уже придумал много вещей, за которые может «зацепиться глаз»: начиная от элементов хай-тека, всех этих гаек и болтиков, занимающих в иерархии объема место дентикул… Не говоря уже об орнаментированном стекле, прорезном металле или рельефном камне, которого немало в вашем портфолио. Это направление развивается. Ваша книга – попытка ускорить его развитие или указать новое направление, и если второе, то в чем его новизна?

– Все, что вы перечислили, это отдельные, я бы сказал, такие боковые ответвления, которые возникают, потому что все большее количество архитекторов осознает дефицит изобразительных средств архитектуры последнего столетия, особенно фоновой. И пытается найти этому свой эмпирический ответ. Гайки и болтики, которые часто не имеют никакой функциональной необходимости, действительно появляются. Я считаю это верным доказательством справедливости того, о чем мы говорим в нашей книге: зданию нужна многообразная поверхность, для того чтобы глаз хотел ее разглядывать и мог ею насытиться. Это ведь уже хорошо изученный медиками феномен: человеческому глазу физически необходима возможность фиксироваться на мелких деталях. Если долго смотреть на ту же гладкую бетонную поверхность, мы теряем возможность фиксации взора, а это, в свою очередь, приводит к физически ощутимому дискомфорту. Именно поэтому в историческом городе, где каждый дом насыщен деталями, мы ощущаем себя очень комфортно, а в городе, состоящем из гладких стен, – нет. И нам с Владимиром Седовым показалось важным описать и объяснить, почему это происходит. В книге мы как раз и пытаемся систематизировать взгляд на городскую среду и понять, какое место в ней могут занимать здания-вызовы, имеющие ярко выраженную индивидуальную структуру, и какая роль отведена зданиям, служащим фоном, обрамлением для этих драгоценных камней.

– Почему вас раздражает утеплитель, открывшийся из-за разрушения вентфасада, и не раздражает кирпич из-под отвалившейся штукатурки? Или не раздражает хаотичная забутовка, обнажившаяся из-под полуразрушенной средневековой стены? Типологически все эти вещи равны: некий декор, если он в формальном смысле обман, будучи разрушен, во-первых, дезавуирует тот самый обман зрителя – показывает, что руст это всего лишь декорация, за ним нет полноценных квадров, и за «разоблачением» конструкции следует разочарование. Привычка вводит это разочарование в разряд культуры – и вот мы уже романтизируем руины. Должна сказать, что раздражение от руин большого собора начала XX века с его бетоном и торчащей опалубкой столетней давности уже сменилось романтическим взглядом; находится все больше людей, увлеченных руинами модернизма с их брутальной техногенной эстетикой «Сталкера». Может быть все дело лишь во времени, и нет ничего отвратительного в руинах модернизма, а это лишь еще один шаг развития культуры?

– Кирпич – это натуральный материал, который красиво выглядит и благородно стареет. А утеплитель выглядит очень некрасиво. И мне было бы интересно увидеть человека, которого бы он в своем обнаженном состоянии не раздражал. Для горожанина историческое здание стареет привлекательно, обогащая свою поверхность за счет патины и в самом крайнем случае превращаясь в красивую руину, тогда как здание современное покрывается плесенью и линяет клочками теплоизоляционного слоя, и смотреть на это отвратительно, поэтому им никто и не дорожит. И если мы хотим, чтобы современные здания ценились и в постаревшем состоянии, нам необходимо вернуться к созданию массивных стен или наслоений стеновых структур.

– Не скрою, самой утопичной частью ваших построений мне показалась как раз рекомендация создавать массивные стены. На лекции вы упомянули, что в Германии идут эксперименты в этом направлении. Не могли бы вы рассказать о них подробнее? Кто этим занимается, насколько дороже становится строительство? Сегодняшняя технология вентфасада кажется пришедшей надолго, во всяком случае, пока ее не сменит какая-то другая, более, а не менее, скажем так, футуристичная и новая. Хотелось бы разобраться в том, призываете ли вы к ретроразвитию.

– Как архитектор, много работающий в Германии, я абсолютно точно вижу, что технология вентфасада пришла не навсегда. Уже сегодня есть огромная масса исследований, связанных с двухслойными самонесущими стенами, когда есть внутренний слой – несущий, и наружный слой – самонесущий, который также стоит на фундаменте, а между ними теплоизоляционный слой. Такая же структура, кстати, может работать и в обратном порядке: именно так, например, сделан наш Музей архитектурного рисунка в Берлине. Есть и огромное количество исследований, связанных с пористыми стенами, которые являются и несущими, и, собственно, наружной поверхностью. Да, пока эти процессы локализуются, в основном, в Швейцарии и в Германии, но я не сомневаюсь в том, что оттуда они со временем придут и во все остальные страны. Именно поэтому нынешняя страсть к вентфасадам в России представляется мне уже, как минимум, не передовой.

– Ваше утверждение о снижении норм энергоэффективности, прямо скажу, немного напугало. Мы ведь не будем мерзнуть, мы будем греться, жечь топливо, нарушать экозапреты. И потом здесь остро встает вопрос противоречия этики и эстетики: вы что, призываете отказаться от этичной энергоэффективности, которая согласно утверждениям, которые, впрочем, еще надо проверить, позволяет спасать планету, только ради красоты?

– В своей лекции я говорил о том, что существует масса исторических зданий с массивными кирпичными стенами, в которых мы прекрасно себя чувствуем. И для того, чтобы они обеспечивали человеку комфорт повседневного пребывания, их не нужно целиком упаковывать в теплоизоляционный слой. Безусловно, создание новых энергоносителей и новых концепций отопления может и должно приводить к тому, что нормы, в том числе и энергосбережения, постепенно придут в соответствие с указанными выше или похожими структурами стен. Но не стоит забывать и о том, что экологичность – не только в том, сколько то или иное здание потребляет и расходует энергии. На мой взгляд, нет ничего хуже, чем тратить огромное количество энергии (в том числе человеческих ресурсов) на возведение здания, а затем просто сносить его через короткий срок, что сегодня происходит повсеместно, поскольку оно безнадежно некрасиво стареет и становится никому не дорого. Всю эту энергию можно было бы потратить, в том числе, и на отопление зданий, созданных более долговечным способом! Понимаете, в той же Западной Европе нормы энергосбережения ужесточаются каждые два года, что приводит к постоянному увеличению толщины слоя теплоизоляции. Уже сегодня он достигает в энергоэффективных зданиях 20 сантиметров! Двадцати! Так ли это экологично – особенно с точки зрения долгосрочного использования здания? Что останется от такого здания, когда оно начнет стареть? Именно поэтому я считаю, что это временное явление, которому должна быть и будет найдена альтернатива. Конечно, вопрос в том, как эта альтернатива будет выглядеть. Одним из выходов мне как раз и кажется поиск более «честных» материалов и возвращение к ним. Одновременно, конечно, ведется и поиск новых источников энергии, и это правильно. Но как я считаю, и более разумное отношение к стандартам собственного комфорта могло бы быть шагом к рачительному использованию ресурсов и, как следствие, созданию более продуманных и качественных объектов городской среды. 
Сергей Чобан на лекции «История архитектуры: Потери и приобретения». Фотография © Василий Буланов

11 Июля 2017

Юлия Тарабарина

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.