Елена Петухова: «Ответственность приходит с осознанием своего места в архитектуре»

Куратор – о проекте «Генетический код», в рамках которого известные архитекторы попробуют определить свой взгляд на специфику российской архитектуры. Еще принимаются работы на открытый конкурс плаката.

author pht

Беседовала:
Юлия Тарабарина

08 Декабря 2014
mainImg
– Ну просто очень заманчивая у Вас тема. Не претендую знать всё – подождем до выставки, но назовите сейчас два-три приема или элемента, «ярко отражающие собирательный образ» национальной архитектурной школы, выросшие в результате процесса эволюции.

– Большое спасибо за высокую оценку предложенной темы. Она может показаться очевидной, с учетом общей тематики фестиваля «Зодчество» «Актуальное идентичное», и даже популистской, с учетом идей, активно продвигаемых в последнее время в СМИ и политических кругах в качестве пиар-инструментов.

Но на самом деле в основе предложенной концепции лежат проблемы, связанные исключительно с профессиональной архитектурной деятельностью и с теми вопросами, которые, на мой взгляд, давно пора сделать предметом общей дискуссии. Какие факторы определяют специфику архитектуры того или иного государства? Насколько она зависит от социальной, политической, финансовой и идеологической (включая конфессиональную) конъюнктуры? Или она есть продукт актуальных в определенный момент истории потребностей общества, подкрепленных  конкретным уровнем развития технологий и строительного процесса? И куда деться от объективной данности географического и климатического своеобразия нашей страны? Дают ли эти факторы ощутимую разницу, которую можно охарактеризовать как национальную традицию, или они не выходят за пределы индивидуальности авторского прочтения в границах единых кросс-национальных стилистических течений? Насколько определяющими оказываются общемировые эстетические и методические тенденции? Мы только заимствуем и бесконечно догоняем? Возможно, мы все-таки творчески перерабатываем пришедшие к нам идеи и формы, чтобы изредка, в какие-то наиболее яркие (как правило, кризисные периоды своей истории) вырываться вперед, создавая нечто по праву занимающее свое место в учебниках мировой архитектуры, чтобы затем снова скатиться в рутину подражания? Как создаются эти общепризнанные шедевры, чей облик становится презентационным имиджем всей страны и маркерами ее национальной идентичности? Признак сложившейся национальной школы или шедевры – это единичные всплески гения отдельных личностей, чья судьба зачастую свидетельствует об их не признанности современниками и конфронтации с доминирующими архитектурными направлениями?

Разумеется, этот перечень вопросов можно продолжать еще долго. Не сомневаюсь, что каждый архитектор рано или поздно задавался ими. И то, какие ответы он находил для себя, какие ориентиры выбрал, во многом определяло его творческий путь и становилось частью общего эволюционного процесса. Таким образом, каждый ответ – это словно кусочек мозаики, словно фрагмент ДНК, складывающейся в генетический код, определяющий, как мы искренне надеемся, общее понятие российской архитектуры.

Наш проект – попытка поговорить об этом. Не декларировать собственное видение, а собрать мнения и попытаться проанализировать их. Мы задаем вопросы и задаем их именно тем людям, которые посвятили себя нелегкому делу (ох, какому нелегкому в нашей стране) создания архитектуры. Нам кажется, что это самый правильный путь. А вопрос о том, какие приемы, формы или образцы каждый архитектор определяет для себя самого как наиболее ярко и полно олицетворяющие национальную традицию – это лишь некий катализатор разговора о более масштабных проблемах и явлениях, ключ к запуску комплексного анализа специфики российской архитектуры и ее нынешнего статуса в общей эволюционной цепочке (если она есть).

Мы обратились к ряду выдающихся российских архитекторов с предложением осмыслить поставленные в рамках проекта вопросы, попытаться сформулировать для самих себя ответ, отразить его в виде инсталляции и прокомментировать в видео-интервью, которые не только войдут в состав выставочного проекта на Фестивале «Зодчество», но и будут опубликованы на сайте Archplatforma.ru – партнера проекта, благодаря усилиям команды из главного редактора сайта Екатерины Шалиной, режиссера Елены Галяниной, фотографа и оператора Глеба Анфилова.

Я хочу особо поблагодарить всех архитекторов, которые, несмотря на свою занятость, а зачастую и неполное согласие с изначальной постановкой вопроса, согласились принять участие в проекте и потратили свое время на подготовку выставочной инсталляции и запись видео-интервью. Это бесконечно ценно для всех нас, авторов проекта. Каждая встреча, каждый разговор стал в чём-то открытием. Даже если он начинался с утверждения, что своеобразия у российской архитектуры немного, в разговоре вскрывались очень глубокие темы и становилось очевидно, что проблематика, поднятая в рамках проекта, действительно важна для архитекторов и они ощущают потребность в  осмыслении своего места в мировом архитектурном процессе.
Елена Петухова
zooming
Плакат выставки / предоставлено Е. Петуховой

Каждый из участников находил интересные формулировки и трактовки специфики российской архитектуры. Кто-то шел от наиболее ярких стилистически явлений в ее истории, кто-то искал общность в ментальности ее творцов и заказчиков, кто-то в эмоциональных  аспектах или политической конъюнктуре. Каждый ответ добавлял новое измерение в складывающийся образ.

Мне кажется, самое важное в нашем проекте это то, что в нём не может быть правильных или неправильных ответов. Каждый участник волен представлять именно то, что он думает, что предстает перед его сознанием при произнесении двух слов «российская архитектура», и каждый ответ – материал для анализа и ключ к следующей цепочке осмысления, каждое высказывание – еще один элемент общего генетического кода.

Не сомневаюсь, что результаты открытого конкурса  плаката (этот формат мы придумали, чтобы максимально расширить круг участников проекта и дать возможность каждому архитектору, дизайнеру и художнику высказать свою точку зрения) добавят немало интересных трактовок заданной темы. Напоминаю, что прислать работы на конкурс можно вплоть до 10 декабря и лучшие из них войдут в состав экспозиции на Зодчестве.

– Над темой самобытности / идентичности архитекторы и не только бьются лет двести, если не больше. Не страшно за такую тему браться?

– Страшно – нет, тяжело – да. Не страшно, потому что мы не претендуем на формулировку окончательного ответа. Тяжело – потому что задуманный проект состоит из нескольких компонентов, в каждом из которых участвует множество людей, а времени и ресурсов катастрофически мало. Например, сейчас у нас «подвис» еще один элемент проекта – печатный каталог, в котором мы бы смогли представить все высказывания и все работы, и инсталляции, и плакаты, собранные в рамках конкурса. На издание каталога нужны средства, которые мы ищем и, надеюсь, найдем, чтобы результат усилий стольких людей получил материальное воплощение и шанс продолжиться.

– Не кажется ли Вам, что заявленный принцип, – отбор элементов, характерных для национальной школы – повторяет путь, пройденный, и достаточно успешно, историзмом XIX века и модерном начала XX века? Зачем его проходить еще раз? Вот Вы найдете эти элементы, и что Вы будете с ними делать дальше, как этот поиск может отразиться на современности?

– Мне не кажется, что мы сейчас занимаемся чем-то аналогичным с теми поисками национального архитектурного языка, которые так ярко проявили себя во второй половине XIX – начале XX века. Тогда Российская империя была на подъеме и ее успехам требовалось найти адекватную форму. Кроме того формировался новый финансово успешный класс фабрикантов и предпринимателей, поднимавшийся из купеческой среды. В результате со стороны государства и частного заказчика сложилась потребность в определенной стилистике. И надо отдать должное архитекторам того времени, они справились с адаптацией исторических прототипов к функциям и масштабам нового времени более чем успешно. В отличие, например, от московских экспериментов с «лужковскими» башенками.

Сейчас запрос на реанимацию исторических прототипов существует разве что в культовой архитектуре. Не думаю, что мы можем ожидать ренессанс «неорусской» архитектуры. За прошедшие сто лет традиция работы с деталью, с декором и формами, характерными для древнерусской архитектуры, основательно подрастерялась. Да и заказчик не готов платить за «декоративные отягощения» к квадратным метрам.

То, что мы пытаемся сейчас сделать в рамках проекта «Генетический код» – это вообще о другом. Мы задаем все эти вопросы и собираем ответы на них, чтобы сделать их частью профессионального сознания, чтобы архитекторы – участники проекта или все те, кто узнает о нем в Интернете, смогли обратиться к тому культурному и материальному массиву российской архитектуры, в дальнейшем формировании которого они участвуют прямо сейчас, осмыслили его и сформулировали для себя те законы, по которым идет его развитие.

Не важно, каков будет их ответ: есть специфика у российской архитектуры, нет ее, нам есть чем гордиться или мы безнадежно вторичны. Главное найти внутри себя ответ на этот вопрос и освободиться от непрекращающихся рефлексий: то мы самые гениальные, но нам социалистическая система мешает творить, то мы могли бы потрясти мир, но у нас нет технологий, то мы вынуждены защищать рынок от иностранной архитектурной интервенции (кстати, а где она?), то мы становимся жертвами непритязательного вкуса заказчика или городских властей, лучше нас понимающих, какая архитектура нужна городу, то ВУЗы выпускают никуда не годных молодых специалистов, то…

Это как первый из девяти шагов борьбы с алкогольной зависимостью – нужно признать, что проблема существует. Так и в нашей архитектуре, как мне кажется, нужно признать, что в какой-то момент приоритеты сместились от понимания кто ты, что ты делаешь, как и почему, к поискам оправданий, почему опять ничего не получилось. Было бы здорово закрыть этот вопрос.

В приведенном выше длинном перечне объяснений, почему российская архитектура такова, какова она есть, нет главного – вопроса о персональной ответственности каждого архитектора за качество его проектов. А ответственность приходит с осознанием своего места в архитектуре, и необходимости отвечать перед опытом предыдущих поколений, условия работы которых были куда как тяжелее, но чей профессионализм, тем не менее, не позволял им опускать планку качества ниже уровня, гарантирующего создание, если не шедевра, то, во всяком случае, объекта, формирующего гармоничную среду, того уровня, который мы сейчас характеризуем как редко достижимый.

– Есть мнение, что русская архитектурная школа долгое время развивалась, строго говоря, по логике провинциальной: путем адаптации удачных заимствований и их постепенным «растворением» в инерционной массе. Мне лично этот взгляд представляется очень убедительным, а Вы что думаете?

– Да, мы на протяжении веков заимствуем архитектурные приемы и стили других культур и других стран. В этом нет ничего странного или порочного. Это ни на йоту не отменяет нашего своеобразия. Представьте весь огромный массив факторов, определяющих облик каждого построенного здания. Часть этих факторов я перечислила в начале нашего разговора. Представьте, что российский архитектор по заказу, например, императора должен построить дворец в классическом стиле, используя итальянские прототипы. Какова вероятность, что он построит копию? 0% – включится вся система отличий России от Италии, включая самодурство заказчика, православие вместо католицизма, климат, отсутствие квалифицированных строителей, наличие иных строительных материалов и т.д. и т.п.

А вот попытаться понять, что же изменится при адаптации и под наибольшим влиянием каких именно факторов, и можно ли эти факторы расценивать как постоянные или, скажем, достаточно типичные, чтобы претендовать на статус специфики именно российской архитектуры – вот это интересно. Тут есть о чем подумать.

– А будете ли Вы искать истоки других национальных школ РФ, помимо русской?

– Честно говоря я не ставила перед собой цель исследовать национальные школы. Меня вопрос национального своеобразия не интересует. В теме нашего проекта стоит «российская архитектура». Для меня это означает архитектурную культуру всего постсоветского пространства или мнения всех тех архитекторов, не важно какой национальности, которые сами себя определяют как архитектора российского. Если архитектору важнее осознать себя как часть некой национальной традиции, не важно, еврейской, татарской или нанайской – это его право, но в этом случае он просто не попадает в поле нашего исследования.

– Как Вы лично определяете для себя уникальность российской архитектурной школы?

– Тут сложно выбрать лишь несколько характеристик. И мне совсем не хотелось бы этого делать, поскольку моя роль в этом проекте – лишь координационная. Еще раз повторю, что важнейшая особенность проекта «Генетический код» – то, что его спикеры, мнения которых мы транслируем – это практики, в первую очередь, архитекторы – авторы инсталляций, ну и конечно, все те, кто захочет принять участие в конкурсе плаката.
 

08 Декабря 2014

author pht

Беседовала:

Юлия Тарабарина
comments powered by HyperComments

Статьи по теме: Зодчество 2014

В будущее с надеждой
Итоги спецпроекта «Будущее. Метод» на фестивале «Зодчество»–2014 подводят его куратор Оскар Мамлеев и студенты – участники проекта.
Загадки русской души
Участникам фестиваля «Зодчество» удалось перевести его опасную тему – идентичность, в единственно адекватную плоскость: нервной рефлексии на грани абсурда. Сохранив невозмутимое выражение лица.
Антон Шаталов: «В Сибири для пассионариев наилучшая...
Куратор выставки «Прошлое, настоящее и будущее Красноярска» – о городе, который находится сейчас «на этапе социальной эволюции, когда людям предоставляется безграничный выбор возможностей для проявления себя».
Владислав Кирпичев: «Мы все живем запахами из детства»
Говоря о своей экспозиции на «Зодчестве» 2014, глава школы EDAS Владислав Кирпичев признался, что не делал попыток вписаться в тему фестиваля («актуальное идентичное»), – и между тем, кажется, сказал о ней очень многое.

Технологии и материалы

Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.

Сейчас на главной

Пресса: Herzog & de Meuron возведут придорожную церковь – первую...
Вместо заправки и ресторана — придорожный храм, спроектированный не кем-нибудь, а Herzog & de Meuron. Расположена церковь будет в кантоне Граубюнден на скоростной межрегиональной автомагистрали A13 близ города Андеер, ведущей в сторону перевала Сан-Бернардино, важнейшего транспортного узла в Альпах.
Марина Игнатушко: «Наш рейтинг – не про абсолютные...
Говорим с куратором, организатором и вдохновителем Нижегородского архитектурного рейтинга – единственной российской архитектурной премии, которой удается сохранять несерьезность; ведь победившее здание съедают в виде торта.
Опалубка для экзоскелета
Жилая башня One Thousand Museum в Майами по проекту Zaha Hadid Architects получила вынесенную на фасад бетонную конструкцию с постоянной опалубкой из стеклофибробетона.
Зеленый холм у Потамака
Пристройка, расширившая Кеннеди-центр в Вашингтоне, почти полностью спрятана в зеленом холме. Она выстраивает задуманную в 1960-е связь центра с рекой и не закрывает никаких видов.
Дом молодежи
Реконструкция Дома молодежи на Фрунзенской, анонсированная год назад, получила АГР Москомархитектуры. Проект предполагает строительство нового здания между МДМ и парком Трубецких.
Двенадцать формул
Два московских учебных заведения показывают в открытых мастерских Баухауза проект, посвященный общественным пространствам. Методы спекулятивного дизайна и «сенсорная урбанистика» помогли поставить правильные вопросы и получить серьезные выводы.
Рем Колхас: взгляд в поля
Что Если Деревню Продолжат Благоустраивать Без Архитекторов? Владимир Белоголовский посетил открытие новой провокационной выставки Рема Колхаса “Countryside, The Future” в музее Гуггенхайма в Нью-Йорке.
Умер Иона Фридман
Архитектор-теоретик, озвучивший в конце 1950-х идею мобильной, саморазвивающейся силами жителей и изменяемой архитектуры – своего рода пространственной сети, приподнятой над традиционным городом и способной охватить весь мир.
Степан Липгарт: «Гнуть свою линию – это правильно»
Потомок немецких промышленников, «сын Иофана», архитектор – о том, как изучение ордерной архитектуры закаляет волю, и как силами нескольких человек проектировать жилые комплексы в центре Петербурга. А также: Дед Мороз в сталинской высотке, арка в космос, живопись маньеризма и дворцы Парижа – в интервью Степана Липгарта.
Новое время Советской площади
Благоустройство центральной площади Гаврилова Посада, профинансированное из трех источников и призванное помочь городу стать туристическим, выглядит современно и ставит задачи осмысления местной идентичности.
Разобрано по весне
Временный и уже разобранный павильон на площади перед «Зарядьем»: кольцеобразный, с деревянной конструкцией и фасадом из металла и поликарбоната. Внутри был тот самый искусственный снег, березы елки.
Метод обнимания
TreeHugger, небольшой павильон информационного туристического центра бюро MoDusArchitects, вступая в диалог с архитектурным и природным окружением, сам становится новой достопримечательностью предальпийского городка в итальянском Трентино-Альто-Адидже.
Мёд и медь
Архитектор Роман Леонидов спроектировал подмосковный Cool House в райтовском духе, распластав его параллельно земле и подчеркнув горизонтали. Цветовая композиция основана на сопоставлении теплого медового дерева и холодной бирюзовой меди.
Пресса: Почему индустриальное домостроение оставит будущее...
О будущем жилья невозможно говорить, пытаясь обойти стену, в которую оно упирается,— массовое индустриальное домостроение. Если модель массового индустриального домостроения сохранится, то это довольно простое будущее, которое более или менее сводится к настоящему.
СКК: сохранять, крушить, копировать?
Мы поговорили с петербургскими архитекторами о ситуации вокруг обрушенного СКК – здания, купол которого по чистоте формы и инженерного замысла сравнивают с римским Пантеоном, только выполненным в металле. Что, однако, не помогло ему получить статус памятника и защиту от сноса.
Лучи знаний
Школа в Подмосковье, архитектуру которой определяет учебная программа, природное окружение, а также желание использовать только честные материалы.
Кружево из углепластика
Три портала по проекту Асифа Хана для Экспо-2020 в Дубае при высоте в 21 метр сооружены из нитей сверхлегкого углепластика и не требуют дополнительной несущей конструкции.
Арктический вуз
Новое крыло Арктического колледжа на острове Баффинова Земля на севере Канады. Авторы проекта – Teeple Architects из Торонто.
Критическая масса прогресса
20-й по счету летний павильон лондонской галереи «Серпентайн» спроектируют молодые женщины-архитекторы из ЮАР – бюро Counterspace; их постройка будет посвящена социальным и экологическим темам.
Парки Татарстана, часть I: лучшие городские
Цветущий бульвар вместо парковки, авторские МАФы, экологические решения, равно как и ностальгические фонтаны и площадки для фотосессий новобрачных – в первой части путеводителя по паркам Татарстана, посвященной новым городским пространствам.
Сокольники: ковер из кирпича
Архитекторы бюро Megabudka опубликовали свой проект Сокольнической площади в деталях и с объяснениями всех мотивов. Рассматриваем проект и призываем голосовать за него в «Активном гражданине». Очень хочется, чтобы победила архитектурная версия.
Три январские неудачи Бьярке Ингельса
Основатель BIG подвергся критике из-за деловой встречи с бразильским президентом, известным своими крайне правыми взглядами и отрицанием экологических проблем Амазонии, лишился поста главного архитектора в WeWork и был отстранен от участия в проектировании небоскреба для нью-йоркского ВТЦ.
Кирпичные шестигранники
Башни Hoxton Press по проекту Karakusevic Carson и Дэвида Чипперфильда на границе лондонского Сити – коммерческое жилье, «субсидирующее» реновацию социального жилого массива рядом.
Одновременное развитие экономики и кино
В бывшем здании центрального рынка Монтевидео уругвайское бюро LAPS Arquitectos разместило штаб-квартиру Латиноамериканского банка развития CAF, национальную синематеку, легендарный бар и общественное пространство.
Москва 2050: деревянные высотки и летающий транспорт
Более 40 студентов представили видение Москвы будущего в недавно открывшейся галерее Шухов Лаб и на Биеннале архитектуры и урбанизма в Шэньчжэне. Рассказываем об итогах воркшопа «Москва 2050» и показываем работы участников.
Рестораны вместо лучших реставраторов страны?
Минкульт выдал ЦНРПМ предписание переехать до 1 марта. Не исключено, что после разорительного переезда научной реставрации в стране не останется. Говорим со специалистами, публикуем письмо сотрудников министру культуры.
Глэм-карьер
Благоустройство подмосковного озера от бюро Ai-architects: эко-школа, глэмпинг и всесезонные развлечения.
Красный зиккурат
Многоквартирный дом Cascade Villa в Алмере по проекту бюро CROSS Architecture снаружи – кирпичный, а во внутреннем дворе – обшит деревом.
Арт-депо
Офисное здание на набережной Обводного канала в Санкт-Петербурге по проекту архитектора Артема Никифорова – это тонкая вариация на тему кирпичной промышленной архитектуры XIX и ХХ века с рядом художественных изобретений, хорошим строительным и ремесленным качеством.
Будущее не дремлет
Выставка Европейского культурного центра в ГНИМА это коллекция современных пространств разной степени общественности. Подборка довольно случайная, но интересная, а в последнем зале пугают потопом, античным форумом, зиккуратами и вигвамами.
«Единорог в лесу»
Почему, в отличие от произведений известных художников и автографов писателей, дом, спроектированный Ф.Л. Райтом или Тадао Андо, выгодно продать очень сложно? В нем неудобно жить или недвижимость от знаменитых архитекторов переоценена?
Арки, ворота, окна, проемы, пустоты, дырки
В архитектуре АБ «Остоженка», особенно в крупных комплексах, значительную роль играют арки, организующие пространство и массу: часто большие, многоэтажные. В публикуемой статье Александр Скокан размышляет о роли и смысле масштабных цезур, проемов и арок.
Розовый слон
В Лос-Анджелесе построен флагманский магазин одежды The Webster по проекту Дэвида Аджайе. Для внешней и внутренней отделки британский архитектор использовал окрашенный бетон.
Архи-события: 3–9 февраля
«Кто хочет стать миллионером» для архитекторов и дизайнеров, новый интенсив в МАРШ и экскурсия с плаванием от «Москвы глазами инженера».
Пресса: Великое переселение
В последнюю неделю января 2020-го в стране активно обсуждают реновацию устаревшего жилья — вернее, возможность запуска подобных программ в российских регионах. В одном из первых своих интервью на посту вице-премьера Марат Хуснуллин отметил, что реновацию можно запустить в городах-миллионниках.
Умер Андрей Меерсон
Признанный мастер советского модернизма, автор «Лебедя» и самого красивого московского дома «на ножках» на Беговой, но и автор неоднозначного стилизаторского Ритц Карлтон на Тверской – тоже.
Неиссякаемый источник
VIP-зоны аэропорта – настоящее раздолье для цвета, пластики, образности и творческой фантазии архитекторов. Рассматриваем четыре бизнес-зала и один VIP-терминал ростовского аэропорта «Платов»: все они так или иначе осмысляют контекст: южное солнце, волны речной воды, восход над степным горизонтом и золото сарматов.