Никита Игоревич, последний раз мы с Вами общались два года назад, и одной из центральных тем разговора тогда стали только что отгремевшие конкурсы на проекты реконструкции Новой Голландии и Политехнического музея, результаты которых Вас, мягко говоря, изумили. Насколько тема конкурсов актуальна для «Студии 44» сейчас?
Никита Явейн:
– В конкурсах мы по-прежнему очень активно участвуем, считая этот способ получения заказов одним из самых интересных с профессиональной точки зрения. В этом году, в частности, приняли участие в нескольких больших конкурсах на объекты в Астане – на «Экспо», на министерство обороны (пока вышли в финал, итоги еще не подведены) и на Дворец молодежи (выиграли). Несколько знаковых конкурсов состоялось и в Петербурге, например, на жилой комплекс на набережной Карповки и концепцию застройки района на Октябрьской набережной, которые мы выиграли, и на «Судебный квартал», в котором проиграли. Вообще мы выбрали для себя такую тактику: разрабатывая концепцию, вкладываемся в нее по максимуму, но не изменяем своим принципам. В частности, мы никогда не делаем ставку на «вау-эффект» и не работаем «в стилях».
Никита Явейн © «Студия 44»
Архитектурная концепция «Регулярный город» © «Студия 44»
– Мне кажется, вы только что назвали две самых беспроигрышных стратегии выигрывания конкурсов.
– Мне вообще кажется, что сегодня проводится все больше конкурсов, итоги которых очень легко предсказать заранее. И это меня чрезвычайно беспокоит и удручает. Города продолжают заполняться псевдоархитектурой, откровенным китчем, хотя еще недавно, казалось бы, была надежда на то, что эта тема навсегда осталась в 2000-х… Нет, я вполне понимаю американцев, которые искренне считают, что Венеция в Лас-Вегасе лучше настоящей Венеции – чище, аккуратнее, дешевле, пахнет лучше, и гондольеры вежливее, но зачем из настоящего многослойного исторического города делать Лас-Вегас?..
– Не секрет, что для очень многих, по крайней мере в России, проектирование «в стилях» по-прежнему является синонимом сохранения исторического города.
– Это обман, причем бесстыдный! По моим наблюдениям, именно такие проекты наносят городу наибольший урон. И дело не только в искажении подлинной исторической ткани – уверяю вас, этими высокими материями обеспокоены единицы, – а в том, что именно прикрываясь «классицизмом», проще и быстрее сносятся ценные средовые объекты, у архитектора и девелопера как бы развязываются руки: мол, подумаешь, построим то же самое. А вот современная архитектура входит в город более осторожно и ответственно, что, на мой взгляд, вдвойне хорошо ее характеризует.
Олимпийский вокзал в Сочи © «Студия 44»
Олимпийский вокзал в Сочи. Интерьер. © «Студия 44»
– Лишь в части конкурсов побеждает то или иное архитектурное решение, гораздо чаще архитекторы сегодня вынуждены «меряться» стоимостью своих услуг, как это, например, произошло с Апраксиным двором, в последнем тендере на разработку концепции реконструкции которого победило бюро Тимура Башкаева, предложившее смехотворно низкую цену. Как, на Ваш взгляд, сложится судьба этой площадки?
– На моей памяти было разработано уже около десяти проектов реконструкции Апраксина двора, в том числе самыми именитыми иностранцами. Эти предложения можно разделить на два типа: первые полностью игнорировали охранное законодательство, вторые – соображения окупаемости. Это все были очень красивые концепции, но складывалось ощущение, что их авторы уверены: все делается за бюджет и кому-то дарится. Что касается Тимура Башкаева, то я глубоко уважаю его как архитектора, но пока не очень понимаю, как он собирается заниматься этой многострадальной площадкой – насколько я знаю, у его мастерской нет лицензии на работу с памятниками. Та работа, что уже выполнена, пока вряд ли может называться проектом, скорее, это схема функционального зонирования, и экономика в ней отсутствует. А ведь с учетом расселения стоимость квадратного метра жилья составит там не меньше 100-120 тысяч рублей, а то и все 170 тысяч. Кто купит себе квартиру за такие деньги, особенно в доме без парковки и с рестораном на первом этаже? Может быть, в Москве такие чудеса и возможны, но в Петербурге они никогда не станут массовым явлением – доходы у горожан не те, увы! Так что, мне кажется, ставить точку в истории поиска оптимального сценария развития Апраксина двора пока рано. Думаю, что в итоге если какой-то проект и будет реализован, то тот, что совместит требования по охране памятников с минимальной рентабельностью. Все остальные разработки умрут собственной смертью.
– А прямых заказов, когда застройщик обращается в мастерскую напрямую, у вас сейчас много?
– Да, достаточно много. Я думаю, это следствие наработанного опыта и хорошей репутации – мы умеем доводить проекты до реализации и делаем это качественно, а потому заказчики обращаются к нам снова и снова. И поскольку в нашей стране этот бизнес по-прежнему во многом строится на доверии, мы очень ценим заказчиков, которые к нам возвращаются, и вообще, если совсем честно, сейчас стараемся работать преимущественно с теми из них, с кем уже прошли проверку «в бою».
Сейчас у нас идет ряд крупных реставрационных проектов – Александровский дворец, «Михайловская дача», приспособление Первого кадетского корпуса под нужды Санкт-Петербургского университета. Есть крупные объекты нового строительства – район «Галактика» за Варшавским вокзалом, офисный комплекс около Сытного рынка, Железнодорожный музей. Уже достроен Олимпийский вокзал в Сочи. Сейчас начинаем работу над третьей очередью Академии Эйфмана.
Александровский дворец © «Студия 44»
Академия балета © «Студия 44»
– В одном из недавних интервью Вы сказали, что считаете Академию балета одной из лучших построек за всю свою карьеру.
– Я очень горжусь этим объектом, правда. На стесненном участке, в очень непростых градостроительных условиях нам удалось создать не просто комплекс, функционально отвечающий поставленной задаче, но целый особый мир, все архитектурно-интерьерные элементы которого, я надеюсь, будут способствовать творческому развитию учащихся. Третья очередь академии разместится в расположенной рядом школе 1930-х годов постройки. Ее внешние габариты и фасады мы сохраняем, а вот внутри перестраиваем, продолжая тему придуманного нами «детского мира» – системы камерных террас, атриумов, площадок. А во дворе школы будет построен зрительный зал, который с основным зданием будет соединен переходом.
– Этот проект действительно подкупает своим изяществом и филигранностью проработки всех мельчайших деталей. Совсем другой характер «Студия 44» придала жилому комплексу на Карповке – проекту, который вызвал шквал критики за свою монументальность и брутальность.
– Я думаю, что бы мы там ни сделали, это вызвало бы споры, слишком уж ответственное место. Но то, что там сейчас, разрыв угла, тоже ужасно, и понятно, что это нужно исправлять. Мы продолжаем дорабатывать наш проект, и, возможно, мы слегка поторопились опубликовать первоначальные эскизы – сейчас силуэт, пластика, фасады проработаны гораздо глубже, и мы надеемся, что этот комплекс станет достойной частью «фасада» набережной. Это, конечно, очень зависит еще и от качества реализации, которое сейчас, увы, слишком часто оставляет желать лучшего… Пожалуй, это единственное, в чем я завидую московским коллегами: себестоимость строительства у нас гораздо ниже, чем в Москве, но на качестве это сказывается колоссально. Заказчик просто не может позволить себе дорогие материалы и опытных подрядчиков. Особенно комфорт-класс «проседает», конечно. Компенсировать это мы пытаемся градостроительными средствами, создавая продуманную и комфортную среду обитания, например, как в «Идеальном городе». Вообще градостроительные проекты мне сейчас интереснее – мне кажется, время рисования фасадов прошло, и добиться принципиально иного качества среды можно только с помощью градостроительных стратегий в макро-масштабе.
– Таким макро-масштабом для Вас является и работа в Астане?
– Там что ни проект, то эксперимент. Сейчас работаем над Дворцом молодежи, и это настолько грандиозный объект, что я даже с трудом могу его осознать. И ведь он продолжает расти! Сейчас к нему, например, еще добавили дворец бракосочетания. Думаю, нигде в мире больше нет объекта, в котором бы в одном объеме сочеталось столько коммерческих и некоммерческих функций. И мне искренне хочется посмотреть на ту компанию, которая будет им управлять. Впрочем, у меня и про Дворец школьников были похожие опасения, но я был там недавно, все живет и работает, хотя я приехал неожиданно и никто «картинку» для меня не готовил.
Дворец молодежи в Астане © «Студия 44»
– Не собираетесь ли вы открывать в Казахстане офис «Студии 44», раз там так много заказов?
– Не думаю, что он нужен. Там работает компания «Базис» – девелоперско-строительно-проектная организация, наш надежный партнер и союзник, – и все проекты мы делаем вместе с ними. Завоевывать казахский рынок в одиночку «Студия 44» не будет.
Дворец школьников в Астане © «Студия 44»
– А вообще за последние годы в мастерской появилось много новых сотрудников?
– Строго говоря, мастерская за эти годы превратилась в бюро, в состав которого входят целых три мастерских. Одна занимается реставрацией и приспособлением памятников, вторая ведет крупные жилищные проекты, а третья, которую лично я больше всего курирую, отвечает за экспериментальные, зарубежные и общественные объекты. С точки зрения творчества нынешняя структура «Студии 44» даже несколько крупновата – у нас все чаще случаются объекты, которые идут абсолютно параллельно друг другу. Думаю, не за горами тот день, когда часть выросших в наших стенах сотрудников откроет собственное дело – я всячески им в этом помогу, хотя далеко отпускать единомышленников не собираюсь.
Железнодорожный музей © «Студия 44»
Железнодорожный музей. Интерьер. © «Студия 44»
