Центр города Масдара. Проект бюро LAVA, 2008. © LAVA
Крис Босс читает лекцию в Москве. Фотография Натальи Волковой
Бюро LAVA – The Laboratory for Visionary Architecture, что можно перевести как лаборатория визионерской (фантастической, нереальной и т.п.) архитектуры – основано в 2007 году. За прошедшие четыре с небольшим года оно прославилась несколькими громкими проектами. В 2008 бюро выиграло конкурс на проект гостиницы и выставочного комплекса в центре чудо-города Эмиратов Масдара, мастер-план которого делал Норман Фостер. Фостеру удалось там построить терракотовый волнистый кампус, а архитекторы из молодого, только что основанного бюро, раздвинули здания по краям участка, создав в центре площадь, на которой предложили расположить похожие на чудо механические цветы, солнечные зонтики, которые должны раскрываться днем и собираться в бутоны, открывая небо ночью.
Центр города Масдара. © LAVA
Другой известный проект LAVA – «башня-снежинка» в честь гонщика Михаила Шумахера, ее спроектировали в том же 2008 году для Дубаи, и планировалось построить семь таких башен по всему миру. Несложно заметить, что оба проекта появились перед кризисом; они пока не реализованы.
Башня Шумахера. © LAVA
Однако архитекторы не отчаиваются. Они активно проектируют, исследуют, создают инсталляции. Одна из них: светящиеся «цифровые тигры оригами» стали символом стала символом компании WWF в защиту тигров.
Инсталляция «Цифровые тигры оригами». © LAVA
Крис Босс (Chris Bosse) – директор тихоокеанского подразделения бюро LAVA в Австралии. Двое его коллег и друзей по учебе в университете Штутгарта: Тобиас Вальиссер и Александр Рик руководят вторым, равноправным офисом в Штутгарте. Архитекторы также открыли филиалы в Шанхае и Абу-Даби; их сайт работает на английском и китайском языке. Словом, молодая международная компания на трех континентах.
В своей лекции, посвященной архитектуре будущего, Крис Босс уделил немало внимания прошлому, а именно – тому опыту, который основатели бюро получили во время работы в крупных мастерских до основания собственного бюро. Так, сам Босс после переезда в Сидней работал в бюро PTW над проектом пекинского Олимпийского центра водных видов спорта WaterCube. В этом проекте использованы легкие мембранные конструкции, известные миру по Мюнхенскому Олимпийскому стадиону Фрая Отто (Крис Босс учился в «Институте легких конструкций» при университете Штутгарта, основанном Фраем Отто).
Олимпийский бассейн в Пекине. Проект, над которым Крис Босс работал в бюро RTW. © RTW
Тобиас Вальиссер в течение 10 лет до основания LAVA в 2007 года работал в UNStudio Бена ван Беркеля и участвовал в проектировании штутгартского музея Мерседес Бенц, одного из первых примеров применения цифровых технологий в реальном проектировании. Александр Рик, третий партнер молодого бюро, параллельно с работой в студии является профессором «Института производственной инженерии» Фраунгофера в Штутгарте. Его исследования, по словам Криса Босса, стали основой для внедрения интеллектуальных технологий в реальные проекты LAVA. Кроме того LAVA – официальный партнер этого института, так что многие исследования, составляющие базу для реальных проектов бюро, выполняются в рамках программ Института. В партнерстве с институтом, разрабатывались жилого элемента Отеля будущего в Дуисбурге (2008) или гибкого офисного модуля для Образовательного города в Доха (SIPCHEM PADC, в соавторстве с RMJM и др.).
Отель будущего в Дуисбурге. © LAVA
Гибкий офисный модуль для Образовательного города в Доха. © LAVA
Павильон Дома Будущего в Пекине (2011), который также проектировался в сотрудничестве с Институтом Фраунгофера в Штутгарте, хотя и использует традиционную форму стеклянных геодезических куполов, но полностью трансформирует идею идеального экологичного жилища. Если в 80-х годах экологичный дом мог располагаться только в естественном природном ландшафте, то пекинский павильон встроен в сложившийся ландшафт города – он расположен на крыше мебельного торгового центра, как своеобразное паразитическое образование на теле здания. Структура объема из трех врезанных куполов, их оболочек и плана использует возможности для трансформации шестигранной модульной сетки, создавая гибкое пространство. Внутри павильона расположено 15 различных жилых элементов, каждый из которых заключает в себе часть тропического сада – кухни совмещены с огородами, спальни скрыты от глаз зеленью. Тесное взаимодейсвие с природой, возможность выращивать продукты питания на месте в сочетании с интеллектуальными системами управления и контроля над состоянием среды, производством энергии и утилизацией отходов создает внутри дома замкнутый жизненный цикл, который взаимодействует с окружающей средой посредством «умной» оболочки купола из ETFE-пластика, позволяющего пропускать больше света, но обеспечивающего изоляцию от внешней среды. Автономный характер дома образует пригодную для жизни среду в любом климате и при любых внешних условиях, что придает ему характер мобильности и универсальности.
Дом будущего в Пекине. © LAVA
Дом будущего в Пекине. © LAVA
Так взаимодействие с исследовательскими институтами меняет роль архитектора в проектировании, что особенно значимо для молодых проектировщиков – считает Крис Босс. Если раньше, придя в мастерскую, они должны были долго работать под началом более опытных специалистов, прежде чем начать воплощать собственные идеи, то теперь у них появилась возможность сразу принять активное участие в самом процессе разработки, сочетая свой творческий потенциал со знаниями и опытом коллег. К слову, Крис Босс также не чужд преподавательской практике: в 2010 году он работал в сиднейском университете Технологий.
Представляя в Артплее как последние крупные проекты бюро, так и ранние небольшие эксперименты, Крис Босс особо подчеркивал футуристический и инновационный характер объектов и принадлежность его бюро к новому поколению в архитектуре. Синтезируя различный исторический, исследовательский и проектный опыт, архитекторы ориентируются, прежде всего, на принципы организации и структурообразования, заложенные в природе.
Смысл сохранения единства с природой заключается для LAVA не только в использовании технологий, создании экологической среды и энергоэффективных зданий. Архитекторы стремятся создавать конструкции, близкие по характеру природным образованиям, это основа творческого кредо бюро. Природа становится источником вдохновения при разработке как конструкций, так и образов – Крис Босс показал это на примере проектов Green Void и Tower Skin.
Green Void, то есть «зеленая пустота» – это 20-метровая инсталляция в атриуме сиднейской таможни, здания XIX века, превращенного в культурный центр. Архитектор считает эту инсталляцию одной из лучших иллюстраций главного принципа бюро – more with less, создания многого малыми средствами. В данном случае они получили 300 кв метров поверхности, использовав для этого 40 килограммов зеленой лайкры. Действительно, глядя на то, как объект, похожий на выросшую до гигантских размеров микроводоросль, парит над головами посетителей культурного центра, можно порадоваться тому, что он весит так немного.
Green Void. © LAVA
Tower Skin (2009) – проект переодевания башни UTS в Сиднее путем натягивания на нее гибкой оболочки вместо масштабной и дорогой реконструкции. «Кожа» полупрозрачная, включает солнечные батареи, устройства для сбора дождевой воды, LED-ы, позволяющие ей работать как медиа-экран, обеспечивает вентиляцию, циркуляцию, доступ внутрь всего полезного и защиту от всего вредного (например, от солнечных лучей). Этот проект, наверное, выглядит самым интересным и впечатляющим, он действительно удачно иллюстрирует принцип экономии энергии и материалов.
Tower Skin. © LAVA
Tower Skin. © LAVA
Несмотря на ассоциации с экспериментами Фрая Отто, оба проекта демонстрируют несколько иное понимание ткани. «Одев» башню в кокон, архитекторы провели прямую аналогию между архитектурой и модой, уподобив объем башни фигуре человека. Использование ткани как медиа фасада позволяет не только изменять внешность здания ночью, но и создает ощущение живой, легкой поверхности. Зеленые туннели Green Void еще ближе к человеческому масштабу – их можно коснуться, в них можно и заглянуть, они тоже воспринимаются как своего рода «одежда».
В работах LAVA изменяется и роль ограждающей поверхности – из статичной оболочки, обладающей раз и навсегда заданными функциями, она становится оперативным и интеллектуальным элементом здания, как, например, кожа проекта Tower Skin, взаимодействующая и с людьми, и с природными факторами – светом, температурой. Изменяется и принцип формообразования гибких структур. Если в 80-е годы геометрия объема была относительно независимой от каркаса, то сейчас форма оболочки четко определена его линейными элементами – ребрами фасада Tower Skin или кольцами крепления Green Void.
Архитектура LAVA тяготеет к конструктивной ясности форм в противовес барочному подходу их учителей, ориентированному на визуальную эффетность. Легкая выразительная форма, образованная мембраной, перестает быть самоцелью, а подается как результат моделирования и организации сложных процессов. А цифровые технологии, по словам архитектора, перестают быть только инструментом для достижения цели – они выражают саму логику мышления. «Например, создавая оболочку для Green Void, мы задавали только точки крепления – условия ограничения конструкции, а форма генерировалась программой исходя из этих данных», – говорит Крис Босс. В тоже время и Green Void, и Tower Skin продуманы так, что их вес оказывается значительно меньше веса обычных конструкций – модули, их которых они состоят, запросто могут перенести два человека. С использованием таких конструкций архитектура, а за ней и город становятся более легкими, вариативными, приобретают способность более гибко, чем раньше, реагировать на изменения внешних условий.
Можно даже сказать, что, опираясь на природные прототипы, архитекторы LAVA формируют некую «вторую природу», с искусственной, изолированной и независимой от внешних невзгод средой, как в городе Масдар или в павильоне Дома Будущего в Пекине. Такое пространство объединяет передовые технологии и законы природы, позволяя бюро создавать уникальные проекты, в которых разрабатываются универсальные методы, применимые в разнообразных ситуациях и условиях, синтезирующие и объединяющие различный повседневный и культурный опыт.
