Я в домике

«Этот проект с самого начала был не про “сделать красивую школу”, а про создание среды, которая работает вместе с образовательной системой. У “Летово” вообще нестандартный подход: это не история про “пришел, сел за парту и отсидел урок”. У них очень много разных сценариев – дети работают в группах, в кругу, на полу, переключаются между форматами, и нам важно было это сначала понять, буквально впитать, а потом уже перевести в архитектуру интерьеров.

Мы шли от архитектуры: там было три корпуса – дошкольный блок, младшая и средняя школа, – и у каждого своя идея. Детский сад – это “городок”, поэтому в интерьерах появляются домики, скатные крыши, ниши, тактильные элементы. Это среда, где ребенок должен чувствовать себя безопасно и при этом постоянно что-то исследовать.

В младшей школе уже возникает тема “оранжереи”: больше стекла, больше зелени, более сложная среда, где ребенок начинает по-другому взаимодействовать с пространством. А в средней школе это уже почти “технологический хаб” – там появляются металл, более строгие формы, глубокие цвета, коворкинги, зоны для командной работы. И если пройти через все здание, очень хорошо видно, как интерьер взрослеет вместе с ребенком.

При этом для нас было важно не просто повторить архитектурный образ, а наполнить его функцией. Здесь вообще каждый миллиметр пространства продумывался: как ребенок двигается, где он отдыхает, где концентрируется. Мы очень много работали с технологами и с директором школы – нам подробно объясняли, как проходят уроки, где дети должны быть сосредоточены, а где – наоборот, активны. И дизайн должен был это поддерживать, а не мешать.

Отдельная большая тема – цвет. Мы делали целую презентацию о том, как цвет влияет на восприятие, потому что в школе это не декоративная вещь. В классе он не должен отвлекать, а в рекреации, наоборот, может задавать настроение. Причем для разных возрастов это вообще разные решения: маленькие дети воспринимают только чистые цвета, в младшей школе появляются более сложные оттенки, а в средней – уже глубокие, нюансные. Это была колоссальная работа, и она шла параллельно с проработкой функций.

Очень важным было и то, что школа изначально ставила задачу раскрывать таланты детей. Поэтому в пространстве появляется много того, чего в обычной школе просто нет: небольшие сцены, где ребенок может выступить на перемене, тактильные стены, игровые элементы, зоны для настольных игр, коворкинги. Даже столовая – это не просто столовая, там есть стеклянный куб, где дети учатся готовить. То есть школа становится не набором классов, а средой для разных типов активности.

При этом нам постоянно приходилось балансировать между идеей и реальностью. Это школа, а значит, все должно быть максимально износостойким и безопасным. Например, то, что выглядит как дерево, на самом деле чаще всего ламинат или металл – просто потому что натуральное дерево здесь очень быстро выйдет из строя. Или те же поручни: можно сколько угодно хотеть сделать их красивыми, но в реальности они должны быть антивандальными, иначе все это не проживет и года.

В итоге это был очень сложный, но очень интересный опыт. Потому что здесь дизайн не сам по себе, а как инструмент: он должен помогать образовательной модели работать. И, по сути, мы не столько “украшали” пространство, сколько пытались усилить те процессы, которые в этой школе заложены».