KOSMOS: «Весь наш путь был и есть – поиск и формирование собственного дискурса»

Говорим с сооснователями российско-швейцарско-австрийского бюро KOSMOS Леонидом Слонимским и Артемом Китаевым: об учебе у Евгения Асса, ценности конкурсов, экологической и прочей ответственности и «сообщающимися сосудами» теории и практики – по убеждению архитекторов KOSMOS, одно невозможно без другого.

Интервью
Архитектура
mainImg
Архитектор:
Артем Китаев
Леонид Слонимский
Артем Стаборовский
Мастерская:
Kosmos Architects https://k-s-m-s.com/
Меганом http://meganom.moscow/
Проект:
Выставочный зал ЦСК «Гараж»
Россия, Москва, Парк культуры

Авторский коллектив:
Артем Китаев, Николай Мартынов, Леонид Слонимский, Максим Спиваков, Артем Стаборовский

2012 — 2012
Archi.ru
С чего все началось, как образовалась ваша команда и как вы оказались на Западе?
 
Л.С.:
Мы с Артемом познакомились во время учебы в МАРХИ, в студии Евгения Викторовича Асса, мастерской экспериментального учебного проектирования, которая называлась Archclass. Евгений Викторович, с которым мы и сегодня тесно связаны – как профессионально, так и дружески, не только повлиял на формирование нас как архитекторов, но и научил тому, что архитектор – это еще и социально-ответственная профессия.
 
А.К.:
Это началось на дипломе. Я помню, как в какой-то момент Асс сказал мне: «Ты теперь со мной не советуешься, ты проверяешься». Это было очень полезное педагогическое решение, которое подтолкнуло меня к самостоятельности. Евгением Викторовичем тогда очень высоко была поставлена цель студии: найти и сформулировать эстетику «новой русской архитектуры». Было не понятно вообще, что это такое – «русская архитектура», в чем ее отличие от других.
 
Мы с Леней тогда часами каждый день обсуждали, в чем ее отличие, куда двигаться, как быть, как совместить, например, слои традиционной деревянной архитектуры и современность. Эти преддипломные дискуссии, наверное, и были первым опытом совместной работы, совместных размышлений и рассуждений, общего поиска. К классической архитектуре как к источнику вдохновения мы не обращались, понимая ее вторичность в российском зодчестве. Аутентичным скорее казался авангард, советская эстетика. Помню, что у Лени был проект больницы, в котором главной фишкой стала советская плитка, которую в постсоветском контексте все ненавидели, при этом она стала ключевым кодом, знаком лёниного проекта.

Л.С.: На момент окончания МАРХИ у нас не было еще зрелого решения открывать свое бюро, мы тогда просто дружили. После 6 лет обучения всем нам хотелось так или иначе набраться опыта в новом для себя контексте: поработать или поучиться где-то еще, кроме классической «школы изящных искусств», которой на наш взгляд является МАРХИ. Мы разъехались, но поддерживали связь друг с другом. В это время мы начали участвовать в разных конкурсах – именно этот формат нам казался максимально демократичным и правильным для получения первого опыта, первых проектов.
 
А.К.: В нескольких из этих конкурсов мы участвовали друг против друга, соревновались, и в какой-то момент нам всем параллельно стала приходить мысль, что надо объединиться. Зачем мы соревнуемся, сдаем проекты, которые даются большой кровью, по отдельности, когда в итоге ты понимаешь, что для формирования собственного дискурса надо дискутировать? Самой важной задачей для нас стало найти соратников, людей, смотрящих в одном направлении, но думающих иначе чем ты – то есть те, с кем было бы интересно обсуждать проекты. Это нас и объединило.
  • zooming
    Артем Китаев
    © Kosmos Architects
  • zooming
    Леонид Слонимский
    © Kosmos Architects

То есть вы постоянно стимулировали свою творческую энергию разными конкурсами, и в этом диалоге пытались найти истину – правильно я понимаю, в этом суть?
 
Л.С.: Конкурсы с самого начала были и до сих пор остаются очень важной частью нашей работы. Мы тогда параллельно с дипломом и сразу после него участвовали в нескольких конкурсах: сначала, соревнуясь друг с другом мы делали «Европаны» и «Дом для звезды», а потом, объединившись – конкурс на развитие Сколково; конкурс на летний павильон Гаража. В конкурсах с нами участвовали два наших друга, с которых начинался КОСМОС: Артем Стаборовский, позже он отделился и создал свое собственное бюро SAGA, и Коля Мартынов, наш партнер и соратник.

Но, несмотря на успех в этих конкурсах, до открытия полноценного самостоятельного бюро мы еще на тот момент не дозрели. Я уехал получать магистра в Нью-Йорк, в Колумбийский университет, где после завершения учебы работал в OMA, бюро Рема Колхаса. OMA New York возглавляет партнер бюро, японский архитектор Шохей Шигемацу, и работа шла на износ: здесь «потогонный» стиль проектирования ОМА умножался на сумасшедший ритм Нью-Йорка и японский трудоголизм. Я вспоминаю эти годы – как обучения в Колумбийском, так и работы в ОМА, как своего рода «архитектурную армию», где в очень тяжелых условиях я сначала закалялся интеллектуально, а потом – практически.
 
Артем первый свой опыт получил еще в студенчестве в бюро «Рождественка», работая с Наринэ Тютчевой, а после завершения института – прошел школу проектирования больших и сложных объектов в бюро «Меганом».
 
Коля Мартынов тоже не сидел на месте: сначала он уехал учиться в Токио, в Шибаурский Технологический Институт, а затем окончил магистратуру в Колумбийском университете в Нью-Йорке, где он сейчас по-прежнему живет.
 
После Нью-Йорка я ненадолго вернулся в Россию, и в это время, это было лето 2012 года, мы построили свой первый проект – это был павильон «летнего музея» для культурного центра «Гараж». Это был закрытый конкурс, который мы выиграли. Это очень важный для нас проект: впервые результатом нашей совместной работы стал не только выигранный конкурс, но и реализация, причем общественное здание, музей, в таком важном месте, как Парк Горького. В проектировании с нами участвовал наш друг художник и философ Максим Спиваков, коллаборации с которым мы по-прежнему продолжаем. Коллаборации, не только с архитекторами, а с совершенно разными специалистами – от поэтов и художников до социологов и активистов, – важнейшая и принципиальная часть нашей работы, и это было первым опытом. Проект случился стремительно: 5 недель от начала конкурса до реализации, и возможно, на тот момент мы в недостаточной степени осознавали важность ни самого проекта, ни его местоположения, ни этой институции, ни факта первого строительства.
  • zooming
    1 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    © Kosmos architects & Артем Стаборовский
  • zooming
    2 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    © Kosmos architects & Артем Стаборовский
  • zooming
    3 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    © Kosmos architects & Артем Стаборовский
  • zooming
    4 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    Фотография © Юрий Пальмин / предоставлено Kosmos architects
  • zooming
    5 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    Фотография © Юрий Пальмин / предоставлено Kosmos architects
  • zooming
    6 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    Фотография © Юрий Пальмин / предоставлено Kosmos architects
  • zooming
    7 / 7
    Выставочный зал ЦСК «Гараж»
    Фотография © Юрий Пальмин / предоставлено Kosmos architects


А.К.: У нас тогда не было вообще понимания, насколько это важно – выигрывать конкурсы и что такое так называемый «успех». Нам просто повезло, что мы их выиграли. В этом проекте мы впервые отрефлексировали важнейшую для нас тему эстетики инфраструктурной архитектуры и окутали выставочные кубы павильона сеткой для строительных лесов. Несмотря на то, что этот проект не привел нас к открытию бюро, для нашей последующей практики и дискуссии летний павильон «Гаража» стал ключевым.
 
Да, Гараж – это прекрасная стартовая площадка.
 
А.К.: Она и появилась, как стартовая площадка. Мы тогда говорили Антону Белову, как классно было бы сделать на базе летнего музея Гаража «Московский Серпентайн».
 
Л.С.: Да, десять лет спустя они сделали Garage Sсreen именно для этого.
 
Это был первый раз, когда мы подумали о том, что мы хотим сделать бюро… сидели в Парке Горького на лавочке неподалеку от Гаража и нашего первого построенного проекта, придумывали название... Но серьезного ментального вызревания для создания своего бюро все еще не было.
 
А.К.: Начиная с института мы все время над чем-то работали и смотрели, как работают другие бюро и как организован русский рынок, проектирование в России. И чем больше мы смотрели, тем больше нам казалось, что в современном мире невозможно вырасти в истории одного контекста, одной страны, очень важно где-то еще поработать, поучиться, чтобы сформироваться как критически думающий и действующий архитектор.
 
Л.С.: При этом у нас не было никогда задачи «свалить» и там на Западе обустроиться, «зацепиться», выражаясь эмигрантским языком. Было ощущение, что нужно собрать опыт, научиться взгляду на архитектуру по всему миру от Японии до Швейцарии, от Америки до Таиланда. И исходя из этого опыта, наложенного на наши корни, на наше базовое образование, уже выстраивать свою историю, вырабатывать свой язык, свой дискурс.
 
А.К.: И потом надо не забывать, что такое был двенадцатый год в Москве, по крайней мере по моим ощущениям – город и урбанистика развивается с потрясающей скоростью, большое количество работы, куча новых культурных и образовательных проектов, тусовок и новых начинаний, и, наверное, мало мест в мире можно было сравнить по интенсивности и драйву на тот момент. И уезжать в это время, да еще после первого конкурса и реализации могло показаться абсолютным абсурдом.
 
Л.С.: Но фактически, несмотря на физический отъезд тогда, мы здесь, в Москве присутствуем все это время, на данный момент у нас три полноценных офиса, первый в Москве, второй – в Швейцарском Цюрихе, третий – в Австрийском Граце.
 
Дальше вы с Артемом поработали у Херцога и де Мерона, насколько я знаю?
 
А.К.: Да, но важно сказать, что и Коля уехал в это время сначала в Токио, потом в Нью-Йорк. Мы все в приблизительно одно и то же время отправились узнавать мир.
 
Л.С.: Кроме Артема Стаборовского, он остался в Москве в тот момент. Он работал в «Меганоме», делал там очень интересные проекты и через некоторое время стал партнером бюро.
 
А.К.: После некоторого времени работы в бюро Херцога и де Мерона мы начали осознавать, уже на новом, более осмысленном уровне, что мы хотим делать что-то свое, более экспериментальное, и стали снова участвовать в конкурсах. Один за одним мы сделали три важных конкурса: конкурс на музей Ганса Христиана Андерсена в Дании, конкурс на реконструкцию железной дороги Квинсвэй в Нью-Йорке, и конкурс на благоустройство Триумфальной площади в Москве. И вот примерно в одно и то же время мы начали получать невероятные, неожиданные для нас самих результаты от них – 1 место в Дании, 2 место в Нью-Йорке, в Москве наш проект получил приз за «Лучшую Концепцию». Это было немного странное ощущение эйфории, немного детской даже, будто, где бы ты ни участвовал – везде выигрываешь…

Л.С.: В Дании было 500 участников, и когда мы выиграли первое место, это было для нас удивительным опытом, к которому мы тогда не были готовы. К сожалению, на тот момент, у нас еще не было зрелости с точки зрения ведения бюро и построения бизнеса, чтобы правильно воспринять и продолжать этот проект, понять, как с ним дальше работать. В дальнейшем этот конкурс был переработан, позвали в закрытом формате несколько звездных бюро и в итоге строил его Кенго Кума. Видимо они тогда в Дании решили, что вот был открытый конкурс, все хорошо конечно, а теперь взрослые дяди возьмутся и все построят.

А.К.: В каждом из проектов мы пытались переосмыслять исходно выданные нам по заданию типологии и отражать в них определенную идентичность места.  
 
В музее сказок Г. Х. Андерсена мы работали на теме контраста. Проект назывался многим известным названием: «Башня и лабиринт». Вся общественная функция музея собиралась в очень тонкую башню, которая работала как здание-символ, где все пространства были видимы отовсюду из города. В то время, как все выставочные залы и вся технология опускались под землю, и их крыша использовалась как общественный сад и парк. Таким образом, доведение  концепции до радикально-четких пространственных форм стало ключевым для создания знакового проекта, и как итог – выигранном конкурсе.
  • zooming
    1 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    2 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    3 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    4 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    5 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    6 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    7 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    8 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    9 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    10 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects
  • zooming
    11 / 11
    «Башня и лабиринт». Конкурсный проект музея Г.-Х. Андерсена в Оденсе, Дания. 2013
    © Kosmos architects


А в Квинсвэе в Нью-Йорке мы работали с гомогенной одноэтажной средой периферии мегаполиса, с бесконечными гектарами «одноэтажной Америки», где нет ни малейшего ориентира, только одинаковые улицы, пересекающиеся под прямым углом, частные небогатые дома и иногда – магазины. И посреди этого – железная дорога в один уровень с этой застройкой. Мы стали думать, в чем проявляется идентичность этих мест, кроме этой заброшенной дороги и ее инфраструктурной эстетики, и пришли к достаточно очевидному ответу: это классические американские хайвэи и коммерческие билборды. Собственно проект и представлял серию общественно используемых билбордов. В этом проекте снова возникает одна из важнейших для бюро тем – идентичность инфраструктуры, она и по сей день влияет на многие наши проекты.
 
А самым радикальным из тех ранних конкурсов стал проект благоустройства Триумфальной площади. Он, к сожалению, не был реализован [проект получил поощрительную премию на конкурсе 2014 года, – прим. ред.].
zooming
Концепция благоустройства Триумфальной площади
© Kosmos Architects

Нам очень важно было сохранить качество этого пространства, заново сформировать пустоту этого места, и осознать, что она уже есть в городе, и работает в разных режимах. С утра из метро, пересекая площадь по диагонали, люди идут в офисные здания, в середине дня собираются там на ланч, вечером они разгруппировываются, рассаживаются по ней по-разному, там собираются скейтеры, музыканты, дающие небольшие концерты, иногда устраиваются большие празднества по выходным. Нам было интересно подумать, как можно сохранить пустоту пространства, при этом управляя разными режимами. Мы предложили создать инфраструктуру для разных режимов использования, не устраивая физических преград. Мы выявили несколько очень важных вещей, притягивающих людей – это свет, тепло, звук, вода и сигнал Wi-Fi.

В то время Wi-Fi был важным, так как еще не было мощного мобильного интернета, как сейчас, поэтому оно определяло скопление людей вокруг не меньше, чем свет, тепло или музыка. Все эти качества создавались с помощью подвешивания различных устройств: светильников, динамиков, спринклеров с прохладной водой для охлаждения летом, раздатчиков интернета на то, что мы назвали «инфраструктурным небом». Таким образом мы обеспечили очень плотное и гибкое программирование площади без создания физических преград. Это было очень важно, ведь пустота в уровне земли именно на Триумфальной является не только архитектурным, но и политическим качеством пространства: именно здесь собирались митинги несогласных, проводились акции «Стратегии 31».
zooming
Концепция благоустройства Триумфальной площади
© Kosmos Architects

Этими проектами мы начали нарабатывать определенный нарратив – про радикализацию программы и концепции; про осознание важности роли инфраструктурной архитектуры; про наложение во времени функций и процессов.
 
Маленькая ремарка, мне показалось, что когда вы делали проект «ЭМА», вы повторили идею звездного неба из концепции благоустройства Триумфальной площади...
 
А.К.: Этот проект мы рассматривали немного особенно.
С одной стороны, заказчику нужно было сделать прикольное пространство, с другой стороны – мы решили протестировать те концепции, которые до этого не могли реализовать. Мы хотели посмотреть, как они будут работать вживую. И в некотором смысле это коллекция тестовых решений, которые мы там попробовали: там было и инфраструктурное небо, и билборд, и объект-икона.
zooming
Квартал ЭМА
© Kosmos Architects

Важно сказать, что на этом проекте мы впервые начали экспериментировать с архитектурой не только реальной, но и виртуальной, дигитальной. Тогда мы только начинали задумываться, как общество живет в цифровом мире. Это был четырнадцатый год – момент бурного развития социальных сетей, и на тот момент это еще не было отрефлексировано архитекторами так четко, как сегодня.
 
Л.С.: Одним из новых феноменов для нас стала цифровая иконичность, то, что сейчас называется «инстаграммабельность» проекта. Когда мы придумывали гигантский круг, его все называли луна, мы размышляли о его театральности, абсурдности, несомасштабности человеку, но понимали, что все это создаст эффект: все, кто туда зайдет, обязательно сделают селфи с ним.
 
А.К.: Но помимо этого, поверхностного качества, круг имел вполне себе архитектурные цели: он отделял вид с нашего здания от оврага и покрытого керамогранитом офисного здания за ним, принимая на себя все внимание попадавших в пространство людей.
 
Таким образом у нас получилось минимальным действием, поскольку круг – очень простое решение, полностью преобразить восприятие пространства.
zooming
Borderland
© Kosmos Architects

Интересно, что «ЭМА» по тем временам жила очень активной, в том числе цифровой жизнью. И когда проект был завершен, мы издали книгу про «ЭМУ», где были честно и без редактуры опубликованы все наши мысли, споры и процессы проектирования из чата вотсапа, пока она проектировалась.
 
Наблюдая за вашими проектами, я пришла к выводу, что у вас уже есть свой творческий художественный почерк, своя особенность в подаче, как вы делаете выставочные проекты, например. Мне очень нравится ваш утопический проект Borderland – граница всех государств. И потом вы делали другой проект для польского павильона на Биеннале в Венеции – в какой-то степени похожий на Borderland.
 
Л.С.: Да, вы правы, и в то же время у нас нет какой-то одной темы. Нас интересует несколько тем, они постоянно изменяются, обновляются и добавляются: это скорее как облака тегов, они появляются и развиваются из проекта в проект.

А.К.: Наши академические проекты не изолированы от реальных, наши исследования не параллельны. Мы стараемся, чтобы темы наших практических и спекулятивных проектов «прошивали» друг друга и отражались как в том, что мы строим, так и в том, что мы пишем и в том, о чем мы фантазируем.
 
Л.С.: Для нас, наверное, одним из наиболее важных концептуальных  высказываний стал проект для биеннале в Сан-Себастьяне, проект Borderland – тот о котором вы упомянули. Тогда в этом регионе Испании, а это страна Басков, впервые решили провести биеннале. На тот момент остро стоял вопрос об отделении Каталонии от Испании, а история страны Басков всегда была драматична именно с точки зрения границ.
  • zooming
    Спортивный центр Nike
    © КБ «Стрелка» + АБ «Космос»
  • zooming
    Спортивный центр Nike
    © КБ «Стрелка» + АБ «Космос»

И мы тогда подумали, что для нас, русских ребят, двигающихся по миру, и везде становящихся тем, что мы называем “temporary locals” («временные местные» англ. – придуманный нами термин, который отражает статус человека, глубоко погруженного в местный контекст, но не местного, или туриста, но не поверхностного) она оказалась близкой.  Для нас всегда важным был вопрос, как сохранить свою идентичность, не упираясь в политические границы.
 
А.К.: Например, пока мы работали в Швейцарии, как таковых коренных швейцарцев вокруг нас практически не было. Испанцы, немцы, японцы, португальцы, американцы, французы, ребята из восточной Европы. Мы все говорили на английском, это был европейский английский, обогащенный особенностями каждой нации, особенностями произношения, интонации. Это был общий международный дискурс. И важным стала общность взглядов и интересов, а не то, откуда тот или иной человек. В проекте Borderland  мы попытались отразить это.
 
Л.С.: Комплекс отсутствия идентичности складывается в саму по себе интересную идентичность, если так можно выразиться. Америку называют плавильным котлом, Швейцарию считают страной, где встречаются четыре абсолютно разных страны, в России на самом деле то же самое. То есть в том месте, где происходит сплав разных национальностей и культур, происходят очень интересные процессы.
 
А.К.: Мы рефлексировали на эту тему с точки зрения пространства, общества и географии. Если сложить все границы в мире, то получится 241 тысяча километров, и эти территории преимущественно являются зоной отчуждения – в лучшем случае, не говоря уже о конфликтных территориях и зонах военных действий. На наш взгляд граница могла бы быть местом пересечения культур, трения, взаимного обогащения. Мы рассматриваем ее как потенциал для развития нового международного сообщества. Проект предлагает возможность сохранения статуса ничейности этих территорий и превращения их в используемые и самые богатые с точки зрения культурного и социального обмена.
 
Л.С.: Это метафора новой идентичности – в виде иронического жеста. Ироническим было создание медийной страницы этого государства в Википедии, его гимна и герба (дорожного знака «Отмена всех ограничений»).

А.К.: Флагом этого сообщества мы сделали пунктирную линию, проходящую по диагонали. Пунктиром, как известно, обозначают все невидимые предметы на чертеже. То, что не попало в сечение, но там есть, то, что мы не видим. Мы этим подчеркнули, что то, о чем мы говорим, вполне себе существует и работает в современном мире, просто пока не выявлено.
 
Мы не изобретаем утопии, и не предлагаем несуществующие вещи, а наоборот, реагируем на существующие процессы, которые видим вокруг себя. Самые абстрактные концепции так или иначе базируются на реальных проблемах. И теоретически все они могут быть реализованы.

При всей вашей теоретической деятельности у вас есть несколько известных реализованных проектов, как в России, например, спортивная площадка Nike в парке Горького, и центр «Урам» в Казани, который вы делали совместно с Legato. При этом в Европе вам удается каким-то образом тоже находить заказы. В частности, в Швейцарии, например, у вас есть замечательный дом с пристройкой.  Как эти реализации вас поменяли, какие вы из этого вышли, и что у вас происходит сейчас?
 
Л.С.: Реализации и теория – сообщающиеся сосуды. Для нас всегда было очень важно, чтобы даже те проекты, которые мы называем «спекулятивными», как Артем правильно сказал, проектировать, как реализуемые. Многие принципы, которые в этих конкурсных проектах мы находим и выявляем – мы их пытаемся применить в постройках, и наоборот. Часто такими темами становятся радикальное заострение проблем, тотальное восприятие некоего пространства. Это отличает те реализованные проекты, о которых вы упомянули.
 
А.К.: Фактически в каждом проекте, который мы делаем, мы стараемся переосмыслить типологию, пересмотреть, как те вещи, которые сейчас работают, могут работать лучше, а не просто заниматься дизайном внешнего вида пространства. Проект, который получается, является производной этих пересмотренных нами вещей.
 
Павильон для Nike (Air Box), например, мы представляли как интерактивную спортивную инфраструктуру, которая могла бы использоваться людьми как угодно, давать пространству дополнительный функционал. Итогом стал принцип: стена, которая больше, чем стена. Сам фасад стал частью трехмерной «лазалки», и этим он размывает границы между зданием и парком.
  • zooming
    Скейт-парк Урам в Казани
    © Kosmos Architects
  • zooming
    Скейт-парк Урам в Казани
    © Kosmos Architects

О похожем принципе мы говорим и в нашем проект в Казани: что здание должно перестать быть лишь фасадом, а фасад должен стать частью скейтовой инфраструктуры. Для нас очень важным является момент интерактивности и воздействия. Здания не должны быть холодными неприступными глыбами в городе. Здание должно работать как инфраструктура, максимально приветливая для пользователя. Внешний вид, который в итоге получается, – это результат диалога здания с пользователем.
 
Л.С.: Эти проекты на практике продолжают тему пограничности, которую мы обсуждали выше, в таких теоретических проектах, как Borderland, или в польском павильоне для Венеции, например, где зданием стала обитаемая длинная и тонкая линия дорожной инфраструктуры.
 
Та же линия появляется в проекте Nike. Мы не придумывали окошки и расставляли их на фасаде. Фасадом фактически является расслоенная стена – мембрана, которая является частью здания: одновременно интерьера и экстерьера.  Стена становится медиатором, интерфейсом между людьми и архитектурой.
 
Аналогичную роль выполняли холмы в проекте «Урам». Но, к сожалению, они до сих пор не реализованы.
zooming
Центр молодёжной культуры «УРАМ»
© Kosmos Architects, Legato

А.К.: Если говорить об Ураме, то нужно понимать вводные для проекта: это Казань, и у нас уже есть проект вполне определенной коробки здания, зафиксированного градостроительно. Что мы можем с ним сделать? У нас скромный бюджет строительства и очень краткие сроки. У нас есть очень невысокого качества строители, и при этом очень хорошая команда строителей скейтпарков, одни из лучших специалистов в России. И мы понимаем, что с одной стороны нужно максимально использовать строителей скейтпарков для создания фасада, с другой стороны сам фасад сделать максимально простым. Мы предлагаем разделить здание и создать два масштаба, один – общегородской, видный с другой стороны реки, с моста и воспринимающийся с расстояния 1 км – 500 м, и другой масштаб – пользовательский, человеческий, когда люди, гуляя по парку, непосредственно сталкиваются со стеной здания. Мы решили здание поделить на две четких части: верхнюю – отвечающую за градостроительный масштаб, она и создает здание – лэндмарк, видное отовсюду. Для этого мы использовали самый простой и доступный в работе материал – профилированный лист. По-татарски «Урам» – это «улица», и нам показалось уместным применить в проекте простые, всем известные, повседневные материалы. Профлист используется для заборов, сараев, ограждений стройплощадок и кажется совершенно неподходящим для здания общественного статуса. Но если посмотреть на него непредвзято, что мы и сделали, то мы увидим, как красиво он блестит и отражает небо, фактически работает, как зеркало. С другой стороны, есть масштаб пользователя. Здесь мы смогли использовать опыт высокопрофессиональных строителей скейтпарков Legato, которые создали инфраструктуру здания, сомасштабную человеку.
zooming
Дом в Женеве: реконструкция
© Kosmos Architects

Л.С.: Очень важной правило в нашей практике – долго и вдумчиво рассматривать, что у нас есть. На примере дома в Швейцарии попробую объяснить. Если долго смотреть на этот дом, там видно, что в расположенной рядом пристройке-сарае есть красивая внутренняя фахверковая структура, скрытая снаружи глухой вагонкой. Нашим архитектурным жестом стало очищение этого сарая. Проявляется контраст: главный дом – глухой, пристройка и прозрачная фахверковая пристройка, используемая как открытая терраса. Это нарисовано не нами, фактически, это – проявление существующего.
zooming
Дом в Женеве: реконструкция
© Kosmos Architects
  • zooming
    1 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    2 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    3 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    4 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    5 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    6 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects
  • zooming
    7 / 7
    Музей современного искусства в Женеве. Конкурсный проект
    © AJDVIV & Kosmos Architects

То же самое было в конкурсе на Женевский музей современного искусства, сделанный совместно с нашими коллегами – бельгийцами Architecten Jan De Vylder Inge Vinck. Мы долго и внимательно смотрели на два достаточно похожих серых индустриальных здания, которые срослись между собой. Долго размышляя о соприкосновении этих зданий, мы пришли к выводу, что именно щель между ними, эта линия, граница – является самым главным непроявленным качеством в сооружении. И весь проект – про вычищение пространства между зданиями, про пустоту, которая одновременно связывает и разделяет два здания.
  • zooming
    1 / 17
    Парк «Швейцария». Парковые павильоны
    © Kosmos Architects
  • zooming
    2 / 17
    Парк «Швейцария». Детский центр в детском парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    3 / 17
    Парк «Швейцария». Детский центр в детском парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    4 / 17
    Парк «Швейцария». Детское кафе в детском парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    5 / 17
    Парк «Швейцария». Детское кафе в детском парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    6 / 17
    Парк «Швейцария». Киоски в Центральном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    7 / 17
    Парк «Швейцария». Киоски в Центральном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    8 / 17
    Парк «Швейцария». Спортивный центр в Спортивном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    9 / 17
    Парк «Швейцария». Спортивный центр
    © Kosmos Architects
  • zooming
    10 / 17
    Парк «Швейцария». Кафе в Спортивном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    11 / 17
    Парк «Швейцария». Прокат в Спортивном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    12 / 17
    Парк «Швейцария». Прокат в Спортивном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    13 / 17
    Парк «Швейцария». Оранжерея в Ландшафтном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    14 / 17
    Парк «Швейцария». Экошкола в Ландшафтном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    15 / 17
    Парк «Швейцария». Инвадром в Местном парке
    © Kosmos Architects
  • zooming
    16 / 17
    Парк «Швейцария». Озеленение парка
    © Kosmos Architects
  • zooming
    17 / 17
    Парк «Швейцария». Генеральный план
    © Kosmos Architects

С концептуальной точки зрения, при всей их внешней непохожести, можно объединить проект Borderland, фасад-мембрану Найка, и щель Женевского музея – все они про пограничное место, которое наполняется смыслом. Во всех этих проектах нам не нужно было придумывать фасад, и даже новую форму, она появлялась сама по себе.
 
Тогда логично задать вопрос о том, как вы себя позиционируете, когда идете к новому заказчику? Вы уже изначально идете с какой-то своей наработанной историей или вы все-таки открыты к диалогу? С каким заказчиком вам было бы интересней всего работать: с государственным проектом или частным, может быть, вообще частное лицо?
 
Л.С.: У наших проектов есть общая путеводная нить, мысли, которые их объединяют, но они преломляются очень существенно в зависимости от того контекста, с которым мы работаем. В каждом случае мы этот контекст пытаемся концептуализировать, оценить его исходное качество, и переосмыслить. Не задавить контекст своей, заранее сложившейся идеей, а приумножить, раскрыть и дать новое видение.

Например, если мы занимаемся проектом дачного поселка в Подмосковье или общественным бассейном в горах Швейцарии, то очевидно, что эстетически они очень отличаются друг от друга, и от наших других проектов.
 
Не знаю, как у Артема, но если говорить об интересном заказчике, то для меня достаточно очевидной удачей стало пересечение большого количества интересных интенций, энергий и человеческих качеств в проекте Шато-Шапито в Грузии, который состоит из нескольких разных проектов: типологически, по времени, по стоимости и так далее. Это сотрудничество не раз подтверждало интерес всего бюро к проекту и заказчика к нам, и интересна сама история, как мы нашли этот заказ.

А.К.: Проект тем более интересен, чем глубже диалог между нами и заказчиком.
 
Если говорить о негативном опыте, то самая печальная история у нас с парком в Нижнем Новгороде. Изначально это был очень красивый проект парка «Швейцария», с которым мы прошли экспертизу и рассчитывали, что удастся все осуществить, как мы задумали. Но, к сожалению, на стадии реализации нас просто отстранили от проекта и дальше делали все, что хотели, меняя и коверкая то, что мы задумали.
  • zooming
    1 / 4
    Шагающий дом. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos architects
  • zooming
    2 / 4
    Шагающий дом. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos architects
  • zooming
    3 / 4
    Шагающий дом. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos architects
  • zooming
    4 / 4
    Шагающий дом. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos architects
  • zooming
    Собор-сарай. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects
  • zooming
    Собор-сарай. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects

А вот с Шато-Шапито, наоборот, очень удачная история, которая, надеюсь, продолжится и дальше. Этот проект нам прежде всего интересен с точки зрения уникальной коллаборации, современных методов работы. Мы знали про Ивана Митина как создателя «Циферблата» и «Болотов-дачи», инновационного бизнесмена, автора разных мест силы. Но мы не были с ним знакомы. И когда мы увидели его пост в фейсбуке, что есть такое королевство – Шато-Шапито, и что они ищут архитектора, мы откликнулись. Нас очень заинтересовал образ этого места, созданного кочевниками, путешественниками, странниками. Образ этого сообщества – одновременно романтичный, остросовременный и в то же время цыганский.

Мы стали рассуждать, какая архитектура могла бы отразить эти столь разные качества.

И мы пришли к выводу, что в данном случае архитектура должна не бояться быть смешной. Рассуждая на эту тему, мы представляли себе дом-клоун в клетчатом пиджаке с большими ботинками и красным носом. Так мы размышляли над первым домом, который должен был отразить романтический и в то же время легкий, ироничный дух сообщества Шато-Шапито. Дом оторван от земли, он будто шагает на своих длинных ногах по Грузинским горам. С другой стороны, эти ноги появились из абсолютно прагматических соображений, чтобы разделить общественное и приватное пространство дома. А отличительным качеством его внешнего вида стали четыре различные крыши. При кажущейся абсурдности такого решения все они функциональны и имеют смысл.
  • zooming
    Кочевые шатры. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects
  • zooming
    Кочевые шатры. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects

Следующим интересным проектом для Шато-Шапито стала мастерская, главное место их сообщества, их тусовок и работы. Они купили готовый индустриальный цех, на месте был установлен каркас, обшитый коричнево-красным металлом. И снова мы долго и внимательно смотрели на то, что у нас было. В какой-то момент мы осознали, что его трехнефная структура имеет форму классической базилики, а его функция ближе всего к собору. Мы предложили подчеркнуть это сходство, прорезать в торце здания круглое окно, как розу в базилике и расписать все здание орнаментом: аналогично тому, как орнаментом покрывали Флорентийские и Венецианские соборы. Лозунгом проекта стало: «как много можно сделать с помощью ведра белой краски», а незримым покровителем проекта – Том Сойер с его знаменитой коллективной покраской забора. Помимо круглого окна и росписи мы добавили совсем немного. В Грузии летом очень жарко, поэтому мы добавили дополнительные крылья по бокам для работы под навесом летом, чтобы защитить от палящего солнца и дождей.
  • zooming
    Домики для беженцев. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects
  • zooming
    Домики для беженцев. Шато-Шапито, Грузия
    © Kosmos Architects

Помимо собора и домов на ногах, мы построили для Шато-Шапито жилые кочевые тенты, переосмысляя типологию цыганского табора. Это зона глэмпинга, но с костром, гитарой, веселыми орнаментами.
zooming
Мусоросжигательный завод в Вене
© AJDVIV & Kosmos Architects

Одним из последних наших проектов для них стал проект дома для беженцев и всех нуждающихся. Модуль сделан из материалов, доступных на строительном рынке в ближайшем селе, а фундаменты выполнены из переиспользованных покрышек (местное ноу-хау). Первые прототипы дома для беженцев мы только что построили.
zooming
Мусоросжигательный завод в Вене
© AJDVIV & Kosmos Architects

Какая у него себестоимость?
 
А.К.: 6000 евро на материалы, без работ, которые могут быть выполнены волонтерами. В Грузии сложно работать с материалами, они постоянно меняются, и надо использовать то, что есть в наличии у поставщика.
 
А как вы все-таки можете объяснить свою востребованность на Западе и возможность преподавать и участвовать в географически столь разных проектах?
 
А.К.: Отвечая на вопрос, почему нас зовут преподавать или делать проекты в разных местах, важно сказать следующее: есть разные типы как преподавания, так и проектирования – техническое, где речь идет скорее о нормах, качественном черчении, рамках регламентов; и концептуальное, когда нужно рассказывать что-то более принципиальное и большое, может быть, какие-то общие вещи, но более важные. И тут ключевым критерием, который определяет этот выбор, становится собственный нарратив.
 
Если бюро формирует собственное видение и добавляет его к общему мировому дискурсу, то для концептуального преподавания и проектирования это намного важнее, чем опыт в местном контексте или выслуга лет. Наличие собственного представления обязательно, потому что только в этом случае ты можешь рассказать или сделать что-то новое, а не просто объяснить, как эффективно нарисовать планировку...
 
Я думаю, весь наш путь был и есть – поиск и формирование собственного дискурса. Возможно, это и есть то, что у нас есть ценного, и что востребовано. В нашей работе всегда доминировало желание не просто сделать модный фасад, или «фасад не хуже, чем в Европе», или «фасад не хуже, чем в Европе десятилетней давности», как это у нас в России было в какой-то момент, а быть полноценным участником современной культурной и общественной дискуссии, которая поможет сформировать свои собственные мысли, решения, куда идти и к чему стремиться. Поэтому для нас очень важно совмещать академические исследования, современное искусство и инсталляции с реальной архитектурной практикой. Это позволяет нам, с одной стороны, что-то строить, а с другой стороны, добиваться того, чтобы это не было вторичным.
 
Если говорить о второй части вопроса, про разные географические контексты…Недавно я сделал список всех лекций, которые мы делали, у нас их было более ста, в разных городах мира. У меня бывало так, что за одну неделю я перелетал шесть раз, ночуя каждый раз в новом городе. Это очень изматывало. Сегодня ковид и его последствия заставили людей принять те вещи, которые давно уже существуют с технологической точки зрения, использовать технологии к лучшему. Такие принципы как дистанционные встречи, хоум-офис для сотрудников, дискуссии в чатах – все те «новинки», которые сейчас активно используют даже самые консервативные члены общества, мы использовали с начала совместной работы.
 
Нам всегда было очень интересно сформировать свой подход к проектированию. Говоря о временных конструкциях, которые мы используем с самого начала нашей проектной деятельности, начиная с «Гаража» и фасадной сетки, которой был обтянут павильон и до недавнего проекта в Граце с использованием оросительных шлангов, на самом деле это история не про эстетику, а про то, как дешево и быстро сделать яркий и выдающийся объект, используя достижения современной строительной индустрии. Скорость развития современного общества стала слишком сильно опережать скорость застывания бетона. Скорость проектирования современного здания примерно 7 лет от начала проектирования до открытия порой оказывается абсолютно невозможной для тех резких изменений, которые случаются в современном обществе. Требования к домам и к тому, что в них происходит, меняются слишком часто. Здания все время перестраиваются. Самым главным ресурсом в современном обществе оказалось время. Важно все максимально быстро запустить. Но в то же время строительная индустрия никогда не потребляла такого количества энергоресурсов, как сейчас.  Сейчас это одна из самых опасных индустрий в мире с точки зрения экологии, которая отвечает примерно за половину отходов и выбросов. И нам нужно пересматривать не конкретные строительные решения, а вообще пересматривать процесс проектирования. Этому посвящены наши студия в Вене и Женеве, этим мы недавно занимались в МАРШе.
 
Л.С.: Курс назывался «Hardware/Software» – переосмысление зданий в Москве, которые предполагаются под снос. Мы предлагали оставлять их каркас, то есть не сносить их, но и не рассматривать как ценные исторические сооружения. Мы предлагаем использовать их как ресурс. И с точки зрения экологичности и сохранения ресурсов логичнее и правильнее их сохранять, и заново использовать, чем сносить и строить заново. Все свои проекты студенты делали на базе старых советских НИИ, торговых центров из девяностых, полузаброшенных недостроенных зданий со сложной судьбой, как, например, известный многим недострой «Кристалл» на юго-западе Москвы. Защиты нашего курса есть на youtube.
 


А.К.: Задачей студии было разрабатывать такие здания, которые без принципиальных изменений в общем виде и конструкциях можно было бы легко менять под новые потребности. Здесь снова хотелось бы упомянуть про исследование и книгу, которую мы сделали про временную архитектуру. Про то, чему современная архитектура может научиться у временных конструкций. Временные конструкции работают на острие ножа, в них используются самые последние технологичные решения. Это не значит, что мы теперь все должны проектировать из лесов и сеток. Для нас было важно скорее понять принципы и логику таких конструкций и научиться у них иконичности и простоте; эффективности и минимальности жеста; концептуальной радикальности и формальной скромности.
 
В контексте обсуждения экологичности архитектуры и силы высказывания, я хотел бы коснуться немножко нашего проекта мусоросжигательного завода в Вене. В здании применена одна из передовых систем переработки мусора. Перерабатывая этот мусор, они во многом отапливают всю Вену. Задачей проекта было разработать такой дизайн, который отражал бы, каким образом архитектор может положительно поучаствовать в изменении климата.

После некоторых раздумий и разглядывания здания завода, предназначенного для реконструкции, ответ стал очевиден: не нужно менять ровно ничего. Здание и его повседневная деятельность прекрасны и вполне отражают то, что требовал бриф. У нас получилась радикальная концепция и практически отсутствующий дизайн, полностью построенный на скромном выражении функционировании здания. При этом минимальными средствами мы смогли сделать проект выразительным и мощным. Разумеется, мы не выиграли, но проект стал для нас очень важным, ключевым для внутреннего дискурса в бюро. Этот проект мы, как и музей в Женеве, делали совместно с Яном Де Вильдером и Инге Винк, известными бельгийскими архитекторами.

Последний вопрос: что вы можете сказать как команда, которая находится в расцвете своей деятельности, – тем, кто только начинает свой путь и хочет добиться успеха?
 
Важно быть честным перед самим собой и понимать, чего ты хочешь добиться. Ты хочешь добиться коммерческого успеха, академического или просто делать то, что тебе интересно? Залогом успеха может быть дело, которое действительно нравится, потому что само понятие «успех» слишком неуловимо и текуче. Мерила успеха тоже очень абстрактны и относительны: они отличаются, если смотреть в мировом контексте, экономическом или историческом. С частной точки зрения, наверное, главное, чтобы не было скучно, и работа приносила удовлетворение. Тогда ты станешь победителем в любом случае.
 
И в то же время мы как архитекторы распоряжаемся таким огромным количеством ресурсов: как человеческих, так и материальных, что нельзя забывать об ответственности и об общественном благе, которое мы, как архитекторы, создаeм.
Архитектор:
Артем Китаев
Леонид Слонимский
Артем Стаборовский
Мастерская:
Kosmos Architects https://k-s-m-s.com/
Меганом http://meganom.moscow/
Проект:
Выставочный зал ЦСК «Гараж»
Россия, Москва, Парк культуры

Авторский коллектив:
Артем Китаев, Николай Мартынов, Леонид Слонимский, Максим Спиваков, Артем Стаборовский

2012 — 2012

26 Сентября 2022

Похожие статьи
Интервью
Давай поговорим о брутализме
Архитектурному клубу «Глазами инженера» исполнился год: он предлагает встречи за чашкой чая, непринужденную атмосферу и разные форматы – от обсуждения стиля, здания или книги до вымышленного градсовета. Основатели и модераторы клуба рассказали Архи.ру, почему эти неформальные встречи дают особенный опыт новичкам и профессионалам.
Интервью
Степан Липгарт и Юрий Герт: «Наша программа – эстетическая»
У бюро Степана Липгарта, архитектора с узнаваемым авторским почерком и штучными проектами, теперь есть партнер. Юрий Хитров, специалист с широким набором компетенций, возьмет на себя ту часть работы, которая отвлекает от творчества, но двигает бизнес вперед. Одна из целей такого союза – улучшать среду города через диалог с заказчиком и чиновниками. Поговорили с обеими сторонами об амбициях, стратегии развития бюро, общих ценностях и необходимости прагматичного. А почему бюро называется «Липгарт&Герт» – выяснилось в самом конце.
Интервью
Что ждет российскую архитектуру: версии двух столиц
На 30-й «АРХ Москве» Никита Явейн и Николай Ляшенко поговорили о будущем российских архитектурных бюро. Беседа проявила в том числе и глубинное отличие петербургского и московского мироощущения и подхода: к структуре бюро, конкурсам, зарубежным коллегам и, собственно, будущему. Сейчас, когда все подводят итоги и планируют, предлагаем почитать или послушать этот диалог. Вы больше Москва или Петербург?
Интервью
Дмитрий Остроумов: «Говоря языком алхимии, мы участвуем...
Крайне необычный и нетипичный получился разговор с Дмитрием Остроумовым. Почему? Хотя бы потому, что он не только архитектор, специализирующийся на строительстве православных храмов. И не только – а это редкая редкость – сторонник развития современной стилистики в ее, пока все еще крайне консервативной, сфере. Дмитрий Остроумов магистр богословия. Так что, помимо истории и специфики бюро, мы говорим о понятии храма, о каноне и традиции, о живом и о вечном, и даже о Русском Логосе.
Интервью
Измерение Y
Тенденция проектирования жилых башен в Москве не тускнеет, а напротив, за последние 5 лет она как никогда, пожалуй, вошла в силу... Мы и раньше пробовали изучать высотное строительство Москвы, и теперь попробуем. Вашему вниманию – небольшой исторический обзор и опрос практикующих в городе архитекторов.
Интервью
Алексей Ильин: «На все задачи я смотрю с интересом»
Алексей Ильин работает с крупными проектами в городе больше 30 лет. Располагает всеми необходимыми навыками для высотного строительства в Москве – но считает важным поддерживать разнообразие типологии и масштаба объектов, составляющих его портфолио. Увлеченно рисует – но только с натуры. И еще в процессе работы над проектом. Говорим о структуре и оптимальном размере бюро, о старых и новых проектах, крупных и небольших задачах; и о творческих приоритетах.
Интервью
Вопрос «Каскада»
Правительство Армении одобрило инвестиционную программу, подразумевающую завершение «Каскада», ключевой постройки Еревана 1980-х, согласно новому проекту Wilmotte & Associés. О судьбе, значении и возможном будущем «Каскада» рассказали Архи.ру историки архитектуры Карен Бальян и Анна Броновицкая.
Интервью
«На грани»: интервью с куратором «Зодчества 2025» Тиграном...
С 4 по 6 ноября в московском Гостином дворе состоится XXXIII Международный архитектурный фестиваль «Зодчество». В этом году его приглашенным куратором стал вице-президент Союза московских архитекторов, основатель бюро STUDIO-ТА Тигран Бадалян.
Интервью
Форма без случайностей
Креативный директор «Генпро» Елена Пучкова – о том, что такое честная современная архитектура: почему важно свести пилоны, как работать с ограниченной палитрой материалов и что делать с любимым медным цветом, который появляется в каждом проекте.
Интервью
Валерий Каняшин: «Нам дали свободу»
Жилой комплекс Headliner, строительство основной части которого не так давно завершилось напротив Сити – это такой сосед ММДЦ, который не «подыгрывает» ему. Он, наоборот, решен на контрасте: как город из разноформатных строений, сложившийся естественным путем за последние 20 лет. Популярнейшая тема! Однако именно здесь – даже кажется, что только здесь – ее удалось воплотить по-настоящему убедительно. Да, преобладают высотки, но сколько стройных, хрупких в профиль, ракурсов. А главное – как все это замиксовано, скомпоновано... Беседуем с руководителем проекта Валерием Каняшиным.
Интервью
Григорий Ревзин: «Что нам делать с архитектурой семидесятых»
Советский модернизм был хороший, авторский и плохой, типовой. Хороший «на периферии», плохой в центре – географическом, внимания, объема и прочего. Можно ли его сносить? «Это разрушение общественного консенсуса на ровном месте». Что же тогда делать? Сохранять, но творчески: «Привнести архитектуру туда, где ее еще нет». Относиться не как к памятникам, а как к городскому ландшафту. Читайте наше интервью с Григорием Ревзиным на актуальную тему спасения модернизма – там предложен «перпендикулярный», но интересный вариант сохранения зданий 1970-х.
Интервью
Лама из тетраметилбутана
Петр Виноградов рассказал об экспериментальной серии скульптур «Тетрапэд», которая исследует принципы молекулярной архитектуры, адаптивных структур и интерактивного взаимодействия с городской средой. Конструкции реагируют на движение, собеседуют с пространством, допускают множественные сценарии использования и интерпретации. Скульптуры уже побывали на «Зодчестве» и фестивале «Дикая мята», а дальше отправятся на Forum 100+.
Интервью
В преддверии Архстояния: интервью с Валерием Лизуновым,...
25 июля в Никола-Ленивце стартует очередной, юбилейный, фестиваль «Архстояние». Ему исполняется 20 лет. Тема этого года: «Мое главное». Накануне открытия поговорили с архитектором Archpoint Валерием Лизуновым, который стал автором одного из объектов фестиваля «Исправительное учреждение».
Интервью
Сергей Кузнецов: «Мы не стремимся к единому стилю...
Некоторое время назад мы попросили у главного архитектора Москвы Сергея Кузнецова комментарий по Архитектурной премии мэра Москвы: от схемы принятия решений до того, каким образом выбор премии отражает архитектурную политику. Публикуем полученные ответы, читайте.
Интервью
Дина Боровик: хрущёвки попадают в Рай
Молодая художница из Челябинска Дина Боровик показывает в ЦСИ Винзавод выставку, где сопоставляет пятиэтажки, «паутинки» и прочие приметы немудрящей постсоветской жизни с динозаврами. И хотя кое-где ее хрущевки напоминают инсталляцию Бродского на венецианской биеннале, страшно сказать, 2006 года, лиричность подкупает.
Интервью
Дюрер и бабочки
Рассматриваем одну из работ выставки «Границы видимости», которая еще открыта на Винзаводе, поближе. Объект называется актуальным для современности образом: «Сакральная геометрия», сделан из лотков для коммуникаций, которые нередко встречаются в открытом виде под потолком, с вкраплениями фрагментов гравюры Дюрера, «чтобы сбить зрителя с толку».
Интервью
«Коллизии модернизма и ориентализма»
К выходу в издательской программе Музея «Гараж» книги о Ташкенте, уже 4-м справочнике-путеводителе из серии о советском модернизме, мы поговорили с его авторами, Борисом Чуховичем, Ольгой Казаковой и Ольгой Алексеенко, о проделанной ими работе, впечатлениях и размышлениях.
Интервью
Александр Пузрин: как получить «Золотого Льва» венецианской...
В 2025 году главная награда XIX Венецианской архитектурной биеннале – «Золотой Лев» досталась национальному павильону Бахрейна за экспозицию Heatwave. Среди тех, кто работал над проектом, был Александр Пузрин – выпускник Московского инженерно-строительного института, докторант израильского Техниона, а ныне – профессор Швейцарской высшей технической школы Цюриха (ETH Zurich). Мы попросили его рассказать о технических аспектах Heatwave, далеко неочевидных для простых зрителей. Но разговор получился не только об инженерии.
Интервью
Комментарии экспертов. Цирк
Объявлены результаты голосования: москвичи (29%) и дети (42%) проголосовали за первоначально победившее в конкурсе здание цирка в виде разноцветного шатра. Мы же собрали по разным изданиям комментарии экспертов архитектурно-строительной среды, включая авторов конкурсных проектов. Получилась внушительная подборка. Эксперты, в основном, приветствуют идею переноса в Мневники, далее – приветствуют обращение к общественному голосованию, и, наконец, кто-то отмечает уместность эксцентричной архитектуры победившего проекта для типологии цирка. Читайте мнения лучших людей отрасли.
Интервью
Григорий Ревзин: «Сильный жест из-под полы. Нечто победило»
Обсуждаем дискуссии вокруг конкурса на цирк и сноса СЭВ с самым известным архитектурным критиком нашего времени. В процессе проявляется парадокс: вроде бы сейчас принято ностальгировать по брежневскому времени, а знаковое здание, «ось» Варшавского договора, приговорили к сносу. Не странно ли? Еще мы выясняем, что wow-архитектура вернулась – это новый после-ковидный тренд. Однако, чтобы жест получился действительно сильным, без профессионалов все же не обойтись.
Интервью
Сергей Скуратов: «Если обобщать, проект реализован...
Говорим с автором «Садовых кварталов»: вспоминаем историю и сюжеты, связанные с проектом, который развивался 18 лет и вот теперь, наконец, завершен. Самое интересное с нашей точки зрения – трансформации проекта и еще то, каким образом образовалась «необходимая пустота» городского общественного пространства, которая делает комплекс фрагментом совершенно иного типа городской ткани, не только в плоскости улиц, но и «по вертикали».
Интервью
2024: что говорят архитекторы
Больше всего нам нравится рассказывать об архитектуре, то есть о_проектах, но как минимум раз в год мы даем слово архитекторам ;-) и собираем мнение многих профессионалов о том, как прошел их профессиональный год. И вот, в этом году – 53 участника, а может быть, еще и побольше... На удивление, среди замеченных лидируют книги и выставки: браво музею архитектуры, издательству Tatlin и другим площадкам и издательствам! Читаем и смотрим. Грустное событие – сносят модернизм, событие с амбивалентной оценкой – ипотечная ставка. Читаем архитекторов.
Интервью
Наталья Шашкова: «Наша задача – показать и доказать,...
В Анфиладе Музея архитектуры открылась новая выставка, и у нее две миссии: выставка отмечает 90-летний юбилей и в то же время служит прообразом постоянной экспозиции, о которой музей мечтает больше 30 лет, после своего переезда и «уплотнения». Мы поговорили с директором музея: о нынешней выставке и будущей, о работе с современными архитекторами и планах хранения современной архитектуры, о несостоявшемся пока открытом хранении, но главное – о том, что музею катастрофически не хватает площадей. Не только для экспозиции, но и для реставрации крупных предметов.
Интервью
Юрий Виссарионов: «Модульный дом не принадлежит земле»
Он принадлежит Космосу, воздуху... Оказывается, 3D-печать эффективнее в сочетании с модульным подходом: дом делают в цеху, а затем адаптируют к местности, в том числе и с перепадом высот. Юрий Виссарионов делится свежим опытом проектирования туристических комплексов как в средней полосе, так и на юге. Среди них хаусботы, дома для печати из легкого бетона на принтере и, конечно же, каркасные дома.
Интервью
Дерево за 15 лет
Поемия АРХИWOOD опрашивает членов своего экспертного совета главной премии: что именно произошло с деревянным строительством за эти годы, какие заметные изменения происходят с этим направлением сейчас и что ждет деревянное домостроение в будущем.
Интервью
Марина Егорова: «Мы привыкли мыслить не квадратными...
Карьерная траектория архитектора Марины Егоровой внушает уважение: МАРХИ, SPEECH, Москомархитектура и Институт Генплана Москвы, а затем и собственное бюро. Название Empate, которое апеллирует к словам «чертить» и «сопереживать», не должно вводить в заблуждение своей мягкостью, поскольку бюро свободно работает в разных масштабах, включая КРТ. Поговорили с Мариной о разном: градостроительном опыте, женском стиле руководства и даже любви архитекторов к яхтингу.
Технологии и материалы
Угольная пыль вместо цемента
Ученые Пермского Политеха и УрФУ создали экологичный бетон с повышенной водостойкостью. В составе материала – тонкомолотые горелые породы, отравляющие экологию угледобывающих регионов.
Материал с характером
За последние годы продажи металлических фасадных кассет в России выросли почти на 40 % – в сегментах бизнес и премиум всё активнее спрос на материалы, которые дают архитектору свободу работать с выразительной формой, не в ущерб безопасности и сроку службы фасада. Металлокассеты стали одним из главных ответов на этот запрос. Смотрим актуальные приёмы их применения на реализованных объектах от компании «Алкотек».
Архитектура воздухообмена
В зданиях большого объема – от спортивных комплексов до производственных корпусов – формирование комфортного микроклимата связано с особыми инженерными задачами. Одной из ключевых становится организация циркуляции воздуха, позволяющая устранить температурное расслоение и обеспечить равномерные условия по всей высоте пространства.
Стеклопакет: от ограждающей конструкции к интеллектуальной...
В современной архитектуре стеклопакет приобрел множество полезных функций, став полноценным инструментом управления микроклиматом здания. Так, энергосберегающие стеклопакеты эффективно удерживают тепло в помещении, солнцезащитные – предотвращают перегрев, а электрообогреваемые сами становятся источником тепла. Разбираемся в многообразии современных стеклоизделий на примере продукции Российской Стекольной Компании.
Опоры из грибницы
В США придумали новую альтернатива бетону – живой материал на основе мицелия и бактерий. Такой материал способен самовосстанавливаться и годится для применения в конструктивных компонентах зданий.
«Сухой» монтаж: КНАУФ в BelExpo
Минский BelExpo возвели на год раньше плана. Ключевую роль сыграли технологии КНАУФ: в основе конструкций – каркасно-обшивное перекрытие, собранное как конструктор и перекрывающее 6 метров без тяжелой техники, а также системы «потолок под потолком» с плитами КНАУФ-Акустика.
Полы, выращенные бактериями
Нидерландско-американская исследовательская команда представила напольную плитку на основе «биоцемента». Привычный цемент, выполняющий роль вяжущего вещества, авторы заменили на выработанный бактериями известняк. При производстве плитки Mimmik в среду попадает на 60% меньше выбросов – по сравнению с традиционной.
Живой металл
Анодированный алюминий занимает все более заметное место в архитектурных проектах – от жилых комплексов до аэропортов. Его выбирают за выразительный внешний вид и стабильные эксплуатационные характеристики. В России с архитектурным анодированием системно работает завод полного цикла «25 микрон». В статье на примере его технологий и решений разберем, как устроен процесс анодирования и какие свойства делают этот материал востребованным.
Обновленный шоу-рум LUCIDO: рабочая среда для архитектора
Бутик Итальянской Плитки LUCIDO, расположенный в особняке на Пречистенке, завершил реконструкцию. Задача обновления – усилить функциональность пространства как инструмента для профессиональной работы с материалом. В новой экспозиции сделан акцент на навигацию, сценарии освещения и демонстрацию крупных форматов в условиях, приближенных к реальному интерьеру.
Стальное зеркало терруара
Архитектурная мастерская «АКАНТ» превратила здание винодельни в Краснодарском крае в оптическую иллюзию при помощи полированной нержавеющей стали «СуперЗеркало» от компании «Орнамита». Материал позволяет играть со светом и восприятием объемов, снижать теплопоглощение и создавать объекты-магниты, привлекающие яркой образностью, оставаясь при этом практичным и ремонтопригодным решением.
Осознанный выбор
С каждым годом, с каждой новой научной и технологической разработкой и запуском в производство новых полимерных материалов с улучшенными качествами сфера их применения расширяется. О специфике и форматах применения полимерных материалов в современной общественной архитектуре, включая самые сложные и масштабные объекты, такие как стадионы, мы поговорили с заместителем генерального директора по проектированию ПИ «АРЕНА» Алексеем Орловым.
Сёрфборд для жилья
Гавайская архитектурная фирма Hawaii Off-Grid занялась производством строительных блоков из досок для сёрфинга. Разработка призвана побороть проблему нехватки жилья на островах и чрезмерных отходов сёрфинг-индустрии.
Бетон со знаком «минус»
В США разработали заполнитель для бетона с «отрицательным» содержанием углерода. Технология позволяет «запечатывать» CO₂ в минералах и использовать их в качестве заполнителей для бетонных смесей.
Японцы нашли ключ к «зеленому» стеклу из древесины
Исследователи из Университета Осаки разработали технологию получения прозрачной древесины без использования пластиковых компонентов и объяснили физику процесса, открывающую путь к управлению свойствами материала.
​Полимеры: завтрашний день строительства
Современная архитектура движется от статичных форм к адаптивным зданиям. Ключевую роль в этой трансформации играют полимерные материалы: именно они позволяют совершить переход от архитектуры как сборки деталей – к архитектуре как созданию высокоэффективной «оболочки». В статье разбираем ключевые направления – от уже работающих технологий до горизонтов в 5-10 лет.
Земля плюс картон
Австралийские исследователи, вдохновившись землебитной архитектурой, разработали собственный строительный материал. В его основе – традиционный для землебитной технологии грунт и картонные трубы. Углеродный след такого материала в четыре раза «короче», чем след бетона.
Цифровой дозор
Ученые Пермского Политеха автоматизировали оценку безопасности зданий с помощью ИИ. Программное решение для определения технического состояния наружных стен кирпичных зданий анализирует 18 критических параметров, таких как ширина трещин и отклонение от вертикали, и присваивает зданию одну из четырех категорий состояния по ГОСТ.
Палитра возможностей. Часть 2
В каких проектах и почему современные архитекторы используют такой технологичный, экономичный и выразительный материал, как панели поликарбоната? Продолжаем мини-исследование и во второй части обзора анализируем мировой опыт.
Технадзор с дрона
В Детройте для выявления тепловых потерь в зданиях стали использовать беспилотники. Они обнаруживают невидимые человеческому глазу дефекты, определяют степень повреждения и выдают рекомендации по их устранению.
Палитра возможностей
Продолжаем наш специальный проект «От молекулы до здания» и представляем вашему вниманию подборку объектов, построенных по проектам российских архитекторов, в которых нестандартным образом использованы особенности и преимущества поликарбонатов.
Сейчас на главной
Объект
Сложная композиция
Парк технологий и инноваций Lenovo в Тяньцзине по проекту E Plus Design рассчитан на более чем 3000 сотрудников подразделения исследования и разработки.
send.project
Фахверк в формате барнхауса
В проекте загородного дома Frame Wood от AGE architects тектоника мощного фахверкового каркаса освобождена от стереотипов и заключена в лаконичный силуэт барнхауса. Конструкция по-прежнему – главное средство выразительности, но она становится более вариативной, а дом приобретает не характерную для фахверка легкость.
Работы студентов
Цифры Вавилона
Публикуем магистерскую диссертацию Хаймана Хунде, подготовленную на Факультете архитектуры и дизайна Кубанского государственного университета. Она посвящена разработке градостроительных принципов развития города Эль-Хилла в Ираке с учетом исторического наследия и региональных особенностей. Например, формируя современные кварталы, автор обращается к планам древних городов, орнаменту и даже траектории движения небесных тел.
send.project
«Призрак» в разноцветном доспехе
Новый формат ресторанов – «призрачная кухня», появившийся не так давно на волне все возрастающей с ковидных времен привычки заказывать ресторанную еду на дом, требовал не менее нового и эффектного дизайна. Именно такое неформальное и жизнерадостное дизайнерское лицо разработало бюро VEA Kollektiv для бренда Why Not Sushi.
send.project
Цветы жизни
Архитектурная мастерская «Константин Щербин и партнеры» разработала мастер-план кампуса Университета имени Лесгафта, который, вероятно, расположится во Всеволожске. Планировочная структура с четким ядром и системой осей напоминает цветочную поляну, в центре которой – учебные корпуса, а ближе к периферии – жилой городок, спортивные объекты и медицинский кластер. В мастер-план заложен зеленый и водный каркас, а также транспортная схема, предполагающая приоритет пешеходов и велосипедистов.
Объект
Панорама готическая
ЖК «Панорама» известен тем, что никакой панорамы в нем нет, и на него панорамы нет – а есть «смотровая щель», приоткрывающая вид на неоготическую польскую церковь. И собственно прогал – готический, S-образный. И еще именно с этой постройки с Москве началась мода на цветные пиксельные фасады и цветное стекло; но она так и осталась лучшей. Анатолий Белов – об иронии в ЖК «Панорама». Памяти Валерия Каняшина.
Обзор
Ярче, выше и заметнее: обзор проектов 23-29 марта
В подборку этой недели вошли семь проектов – за исключением башни в Грозном, все они московские, и каждый по-своему борется за внимание: с помощью оригинального облицовочного материала, цветовых контрастов, неожиданных пропорций, демонстрируя все лучшее и сразу, а иногда – выверяя и исследуя лишь единственный прием.
Работы студентов
Город-цех
Публикуем магистерскую диссертацию «Ревитализация старой промзоны с созданием вертикальной планировочной структуры производственно-жилого комплекса». Ее автор, Кирилл Шрамов, рассматривает, по сути, возможность создания промышленного небоскреба – что в контексте сегодняшней любви к небоскребостроению в Москве выглядит весьма интересно.
send.project
Корочка льда
В рамках конкурса «Неочевидное. Арктика» петербургское бюро GRAD предложило для города-спутника Мурманска социальный хаб с видами на Кольский залив. Здание состоит из нескольких модулей, которые группируются вокруг атриума и соединяются мостами. У каждого модуля своя функциональная программа, что на фасаде проявлено различными типами облицовки из перфорированных металлических панелей. В проекте используются prefab-технологии
send.project
В ритме Неглинной
Citizenstudio бережно осовременили недостроенный трехэтажный корпус на Неглинной, принадлежащий МФЮА. Ограниченные логикой существующего объема, архитекторы, тем не менее, смогли реализовать достаточно тонкую игру со стилевыми реминисценциями самых разных исторических периодов и максимально деликатно вписаться в контекст центра Москвы.
Пресса: Владимир Ефимов: проекты-блокбастеры найдутся на...
Ситуацию в строительном секторе Москвы в настоящее время можно охарактеризовать как стабильную, а сами девелоперы уверенно смотрят в будущее, утверждает заммэра столицы по градостроительной политике и строительству Владимир Ефимов. В интервью РИА Новости он рассказал, с чем были связаны перемены в городских ведомствах, отвечающих за градостроительную политику и строительство <...>
Объект
К полету готов
В прошлом году в Филях завершилось строительство здания Национального Космического центра по проекту UNK Юлия Борисова, победившему в конкурсе 2019 года. Оно отличается лаконизмом и уверенной ритмичной поступью; формирует улицу и становится акцентом целого ряда городских панорам. А вот что послужило причиной победы проекта, насколько башня похожа на ракету и где там логотип Роскосмоса – читайте в нашем материале.
Объект
Лыжня от порога
Дом по проекту Mork-Ulnes Architects для семьи с двумя детьми в горах Сьерра-Невада над озером Тахо в Калифорнии сочетает скандинавские и местные мотивы.
Результаты конкурса
Сугроб. Очаг. Ковчег.
В середине марта в новом корпусе Третьяковской галереи наградили победителей конкурса «Неочевидное. Арктика». В нем приняли участие молодые архитекторы до 30 лет и студенты профильных вузов. Всего на конкурс поступило 326 заявок. Жюри определило победителей в пяти номинациях, каждый из них получил по 100 000 рублей. Рассказываем о проектах-победителях.
Объект
Симфония воды и кирпича
Жилой комплекс Alter, построенный по проекту Степана Липгарта на излучине реки Охта, служит примером «нарисованного дома»: количество авторских деталей в нем не поддается исчислению, благодаря чему ребра, выступы и выемки формируют живописный силуэт даже без значительного перепада высот. Композиция и материал реагируют на соседство с рекой и краснокирпичным зданием фабрики начала XX века. Также на проект значительно повлияли рекомендации главного архитектора города. Подробности – в нашем материале.
Объект
Дом-Пингвин
Дом с выгнутым фасадом на Брестской – один из манифестов российского неомодернизма начала 2000-х, скульптура – таком смысле его рассматривает Анатолий Белов, говоря о «разрыве с модернистским каноном и средовым подходом». Не во всем согласны с автором, но взгляд интересный.
Результаты конкурса
Байкальская рекурсия
В Иркутске завершился двадцатый фестиваль «АрхБухта». Темой этого года стала «Рекурсия». В конкурсной программе фестиваля участвовали 23 команды из разных городов России. Победу одержала команда «Футурум» из Иркутска с арт-объектом «Эхо». Рассказываем о проектах-победителях.
Объект
Волна и вертикаль
Проект премиального жилого комплекса, разработанный бюро GAFA для участка в Хорошевском районе, реагирует на ограничения – дугу проезда, водоохранную зону реки Ходынки и инсоляционные нормы – изобретательным массингом. Композиция строится на сочетании двух планов: протяженный дом-каре и укрытые за ним три башни создают силуэт и ракурсы, а также семантическую наполненность, которую усиливают фасадные решения. Еще одна особенность – большой приватный двор, дополненный общегородским линейным парком.
Объект
Офис на Трубной
Продолжаем публикации проектов Валерия Каняшина. Дом, четверть века назад определенный как «тихий модернизм», в чьей-то памяти таким и остался. По убеждению Анатолия Белова, его главное качество – незаметность. По словам авторам, архитекторов «Остоженки», главную скрипку здесь играет контекст и ландшафт; перепад высот. Но не такой ведь и незаметный, правда?
Мнение
Оправдание добра, или как не промотать наследство
Книга доктора искусствоведения, академика Марии Нащокиной «Апология наследия» – всеобъемлющий труд, собравший под одной обложкой острые проблемы сохранения наследия в нашей стране и за рубежом. Глубокий научный подход сочетается в ней со смелостью говорить правду, порой нелицеприятную, и предлагать здравые решения. Публикуем рецензию и отрывок из книги.
Объект
Первый международный
Этой публикацией начинаем серию текстов, посвященных работам Валерия Каняшина, одного из основателей бюро «Остоженка», недавно ушедшего из жизни. Так получилось, что проекты, к которым он причастен, во многом иллюстрируют наше представление о бюро и его истории. Первый – Международный Московский Банк на Пречистенской набережной.
Объект
Звезда Индии
Sanjay Puri Architects построили в индийском Нагпуре офисную башню Stella с необычным многослойным фасадом, рассчитанным на экстремальную жару.
send.project
Искушающая нежность
Бюро «Синица» умеет совершать большие и маленькие чудеса, создавая для магазинов не просто интерьеры, а целую философию. Магия дизайна привносит в пространство новую атмосферу и эстетику, а брендам – дает ключ к пониманию своей миссии.
Объект
Третий подход к снаряду
Бюро gmp предложило провести Экспо-2035 в Берлине на территории бывшего аэропорта Тегель, который эти архитекторы спроектировали в конце 1960-х.
Результаты конкурса
Правдиво о конкурсе Правды
Конкурс на дизайн внутренних пространств редакционного корпуса газеты «Правда» завершился в феврале. В нем участвовали пять претендентов: GA, AQ, ASADOV Interiors, LeAtelier, Above. Победу одержал проект AQ. В данном случае у нас есть возможность показать комментарии жюри – что очень, очень интересно и познавательно. Спасибо Метрополису за столь детальный отчет о конкурсе, всем бы так.