«Яркость цвета стен до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика»

Британский специалист по интерьерным и фасадным краскам и цвету Дэвид Моттерсхед – об исследовании окраски исторических зданий, истоках современных предпочтений в колорите и границах «аутентичности» при реставрации.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Дэвид Моттерсхед – химик по образованию, владелец и руководитель компаниипроизводителя красок и обоев Little Greene.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда вы заинтересовались «историческим измерением» краски, тем, как люди окрашивали свои дома в прошлые столетия?

– Когда мы задумались о производстве декоративной краски: наша компания была основана около 1711 года, и за прошедшие триста лет она делала самые разные вещи, а началось все с красителей для хлопка: Манчестер – где мы расположены – был в начале XVIII века центром производства хлопковых тканей. У нас был огромный исторический архив – более 20 000 оттенков, но мы никогда к нему, по сути, не обращались.
Итак, более 20 лет назад мы решили производить краску для интерьеров. Но как приступить к этому новому делу? Много кто производит такие краски, но обычно там нет никакой научной логики, лишь та или иная дизайнерская идея.
Чтобы подойти к делу честно, надо было поставить перед собой вопросы – какие цвета использовались в прошлом? когда именно? как? – и провести исторический анализ. В ходе такого анализа мы попросили English Heritage [организация по охране наследия в Англии] разрешить нам посетить исторические памятники – XVII, XVIII, XIX, XX веков – чтобы понять, какие цвета использовались в каких обстоятельствах, и составить коллекцию исторических цветов. Сначала мы вели себя довольно наивно – просто записывали, где в какой цвет окрашена стена, но потом поняли свою ошибку и вновь обратились к English Heritage: нам требовалось узнать не то, как комната окрашена сегодня, а какого цвета она была триста лет назад. Естественно, никто не позволит вам портить стену, поэтому мы искали незаметный участок в углу, скажем, за шкафом – и брали оттуда образец краски, состоящий из 15 или 20 разновременных слоев.
Конечно, самое интересное – самый первый слой. Однако при реставрационных работах – в которых мы принимаем участие – нередко решают выбрать цвет не времени строительства здания, а периода Регентства или викторианской эпохи. И это сложнее: чтобы понять, к какому времени относится конкретный слой, нужен химический анализ. Мы обращаемся для этого в Линкольнский университет, и его научные сотрудники сообщают нам, какие пигменты использованы в той или иной краске, что позволяет датировать слой, как минимум – определить самую раннюю возможную его дату. Если вы возьмете берлинскую лазурь, то этот пигмент был изобретен в Германии около 1780. Но в реальности эта краска на стене в России не могла появиться раньше 1800, потому что такие вещи распространяются не быстро. Так мы определяем, скажем, цвета викторианского периода – отсекаем более ранние и все поздние, с пигментами XX века, и предлагаем реставраторам выбрать из оставшихся, к примеру, трех вариантов.
Конечно, это не радиоуглеродный анализ, но все же мы можем определить нужные цвета – хотя выбор в итоге делается на основе эстетических предпочтений. В наши дни большинство владельцев архитектурных памятников хотят получить подлинный цвет, а не то, что просто кажется красивым, однако порой хозяин дома может заявить: «Хочу, чтобы стены были покрашены, как в 1960-е». То есть, конечно, окончательное решение – за собственником.

Интерьер неоготической часовни (XVIII век) в имении Одли-энд в Эссексе. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– А как дело обстоит с историческими постройками, принадлежащими благотворительному фонду National Trust – или государственными, управляемыми English Heritage? Вероятно, у этих организаций более объективный, музейный подход?

– На данный момент EH рассматривает памятник как результат эволюции, которая шла все время его существования. Некоторые части дошли до нас так, как их создали, с оригинальным декором. А в комнатах, где жил последний владелец – скажем, покинувший имение в 1950-х – интерьеры тех лет, и это тоже история, которую стоит сохранить.
Специалисты National Trust обычно хотят выбрать последний выдающийся момент в истории памятника: это могут быть 1750-е, а могут быть и 1930-е, или же годы Второй мировой войны, когда в усадьбе располагался госпиталь или санаторий для раненых солдат.
Кстати, у нас с National Trust сейчас большой совместный проект: мы исследуем пятьдесят архитектурных памятников в его владении, чтобы найти «основные цвета» этой организации: это будет архив из очень большого числа оттенков, и для его создания потребуется немало времени и усилий. Нам этот архив тоже пригодится, чтобы использовать в пяти-шести реставрационных проектах, которыми мы заняты только в этом году. И, конечно, в случае с каждым цветом процесс займет время – так как мы должны убедиться, что он будет выглядеть правильно при любом освещении – естественном, искусственном, светодиодном.

Замок Уолмер на морском берегу в графстве Кент. «Синий коридор». Начало XIX века. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Как вы сами относитесь к проблеме подлинности цвета? Это нередко вызывает немало вопросов, особенно в случаях, когда сложно выяснить, как было окрашено здание изначально. Другая проблема – когда исторический тон кажется публике слишком ярким: распространено мнение, что в прошлом использовали лишь сдержанные тона.

– Что совсем не так.

– Это тема перемен в общественном вкусе, очевидно.

– Однако надо помнить, что решение о цвете значительных построек принимали люди, которые общественному вкусу не подчинялись. Те, кто строил себе дворцы или театры, не стремились угодить публике. В случае Англии, ее усадеб, шло соревнование между одной знатной семьей и другой; скажем, граф Дерби и герцог Вестминстерский построили себе загородные дворцы, их видят бывающие там гости. И вдруг кто-то привозит новый цвет из Венеции – ультрамарин – и красит им потолок, украшая его звездами – не в духе общественного вкуса, а чтобы пустить пыль в глаза. Показать, что у него больше власти, чем у других. Я думаю, что выдающиеся здания строят именно ради этого – чтобы продемонстрировать свою власть.
У подлинности цвета есть еще один аспект, научный. Когда мы делаем анализ исторического образца краски, мы можем найти там киноварь – это соль ртути, крайне ядовитое вещество. Мы можем сделать такой же цвет, используя другой, нетоксичный пигмент. Но реставраторы могут потребовать использовать именно киноварь – несмотря на ее ядовитость – так как только такая краска будет по-настоящему аутентичной. Я не считаю это правильным подходом, потому что строивший здание архитектор выбирал цвет, а не химическое вещество. Он не стремился использовать именно яд.

Традиционные пляжные домики на имеющем статус памятника морском берегу в Саутволде, графство Суффолк. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Но остается тема меняющейся моды – популярности то более ярких, то более нейтральных цветов для фасадов и интерьеров.

– Я считаю, что яркость цвета до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика. Богатые люди использовали более яркие цвета, так как вплоть до нашего времени цена краски была пропорциональна ее насыщенности. Лишь в прошлом столетии химики нашли способ делать яркую и доступную краску. Эти обстоятельства мало кто понимает. До этого момента яркими синими были лишь ультрамарин и берлинская лазурь. Яркий зеленый было очень сложно получить, разве что зеленый крон. То же самое – с ярким красным, который был доступен только для очень состоятельных людей. А абсолютное большинство населения просто белило стены известью, что делало их комнаты светлее, а также служило дезинфекцией. Можно было также добиться охристого или бежевого оттенка, но не более того, и эти светлые тона вошли в сознание «на генетическом уровне».
Однако в наши дни молодые люди не хотят использовать эту светлую палитру, а хотят произвести революцию в экстерьере и интерьере. Впрочем, в реальности изменения происходят небольшими шагами, эволюционно – хотя большинству они кажутся огромными переменами. Скажем, в течение пяти-десяти лет был популярен сизый, а сейчас в Европе, включая Россию, очень популярны темные синие и зеленые тона. Впервые на моей памяти люди выбирают настоящие цвета для интерьеров – для архитектурных деталей, но также и для сплошного покрытия стен и потолков. И это просто замечательно.
Если мы говорим о жилых интерьерах, то в 90% случаев цвет – это выбор женщины. Это может показаться сексистской идей, но это абсолютная правда. Большинство мужчин соглашается с выбором жены, потому что женщины носят разные цвета каждый день, выбирают их, сочетают – туфли, сумка, свитер, брюки или юбка, жакет. Они постоянно помнят о колорите, и очень часто цветовые тенденции в интерьере определяется текущей модой в одежде, хотя, конечно, они выбирают более нейтральные, сдержанные цвета для стен, чем для блузки или ремня. А мужчина каждый день носит белую рубашку и синие брюки, не выбирая цвета, максимум – решает, какой галстук надеть.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. Оранжерея. 1700, перестроена в 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда мы говорим о цвете в архитектуре, это цвет не только жилого пространства, но и городского ландшафта. Обычно это вызывает немало споров – в какой оттенок, первоначальный или подходящий для современной ситуации, покрасить здание, как регулировать колорит всего города, особенно – его исторического центра.

– Я не задумывался над этим вопросом: наверное, потому, что в Великобритании очень сильно мнение, что ничего не стоит менять. Кроме того, большинство зданий имеют фасады из камня или кирпича, которые не нуждаются в покраске. Конечно, в России все иначе. Скажем, Эрмитаж сейчас зеленый, а изначально был песочным. Этот зеленый совсем не радует глаз, и хорошо бы вернуться к историческому цвету. Несколько лет назад мы подарили Эрмитажу много нашей краски для интерьеров, а также и для фасадов – для разных проектов и проб. Но для меня в случае здания такой важности историческая подлинность остается самой главной ценностью. Если вдруг сделать Эрмитаж ярко-розовым, это будет интересно год, но через десять или сто лет – уже нет.
Форт Апнор на морском берегу в графстве Кент. 1559, 1599–1601. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene


0

03 Мая 2018

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Condair – партнёр архитекторов
Награждать архитекторов деловыми профессиональными поездками мы решили на постоянной основе. Это даст возможность архитекторам совершенствоваться, получать новые знания и посмотреть на мир с позиции людей, создающих качественный воздух в архитектурных пространствах.
Life Challenge 2020: проекты российских архитекторов борются...
Стартовал международный конкурс Baumit на лучшие европейские фасады Life Challenge 2020, в котором принимают участие более 300 работ из 25 стран. Раз в два года профессиональное жюри выбирает самый яркий и неповторимый проект. В этом году за престижную премию будут бороться российские архитекторы. С февраля по апрель также проходит открытое голосование за лучшее оформление здания.
ArchYouth-2020: объявлены победители III сезона
Каждый из победителей детально разобрался в тонкостях остекления своего проекта, правильно рассчитал формулы стеклопакетов, подобрал стёкла и профильные системы.
Английский кирпич в московских Кадашах
Кирпич IBSTOCK Bristol Brown A0628A, привезенный компанией «Кирилл» прямо из Великобритании для фасадов ЖК «Монополист» в Кадашах, стал для комплекса, нового, но вписанного в контекст и расположенного рядом с известнейшим шедевром конца XVII века, основой для сдержанно-историчной и в то же время современной образности.
Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.

Сейчас на главной

Паломничество в страну ар-деко
В ЖК «Маленькая Франция» на 20-й линии Васильевского острова Степан Липгарт собеседует с автором Нового Эрмитажа, мастерами Серебряного века и советского ар-деко на интересные профессиональные темы: дом с курдонером в историческом Петербурге, баланс стены и витража в архитектонике фасада. Перед вами результаты этой виртуальной беседы.
Дом в порту
Жилой комплекс на Двинской улице – первый случай современной архитектуры на Гутуевском острове. Бюро «А.Лен» подробно исследует контекст и создает ориентир для дальнейших преобразований района.
Дюжина видео-каналов в спину карантинному времени
Все вокруг советуют, как провести период изоляции с пользой. Мы собрали для вас YouTube-каналы, которые помогут не только скоротать время, но и узнать что-то новое, полезное – 12 об архитектуре, и еще несколько просто интересных. И БГ, если кто не видел.
Вместо плаца – парк
Архитекторы ChartierDalix приспособили исторические казармы Лурсин для юридического факультета университета Париж I: главную роль там играет созданный на месте плаца парк.
Взлетная полоса
Проект-победитель конкурса Малых городов для Гатчины: линейный парк в большом микрорайоне и возвращение памяти о первом военном аэродроме России.
Градсовет удалённо / 25.03.2020
Градсовет впервые за историю своего существования работал дистанционно: обсуждали «готичный» бизнес-центр и эскиз жилого комплекса на севере города. Мы попытались подготовить удаленный же репортаж и заодно расспросить петербургских архитекторов о работе он-лайн.
Жилье с поддержкой
Комплекс MLK1101 в Лос-Анджелесе по проекту Lorcan O’Herlihy Architects – это жилье для бездомных ветеранов вооруженных сил, «хронических» бездомных и семей без места жительства.
Баланс уплотнения
Мастерская Анатолия Столярчука проектирует дом, который вынужденно доминирует над окружающей застройкой, но стремится привести сложившуюся среду к гармонии и развитию.
Сечение «Армады»
Клубный дом в историческом центре Екатеринбурга превращает разновысотность в основу образа: скос его силуэта созвучен скатным кровлям старых зданий, но он же становится ярким и современным пластическим акцентом.
Умер Майкл Соркин
Скончался американский архитектор, урбанист и публицист Майкл Соркин – второй, после Витторио Греготти, крупный архитектурный деятель, ставший жертвой коронавируса.
Александра Черткова: «Для нас принципиально важно...
В преддверии выставки «Город: детали», которая должна была открыться сегодня на ВДНХ, а теперь перенеслась на неопределенный срок, архитектор и партнер бюро «Дружба» Александра Черткова рассказала об основных принципах создания комфортного пространства для детей, ключевых трендах в проектировании детских площадок, а также о том, как москвичи принимают участие в городском развитии.
Очевидные неочевидности на улицах Нью-Йорка
Публикуем 7 главок из новой книги Strelka Press «Код города. 100 наблюдений, которые помогут понять город» Анне Миколайт и Морица Пюркхауэра – собрания замеченных авторами закономерностей, которые пригодятся при проектировании городской среды.
Каменная мозаика
Универмаг Galleria по проекту бюро OMA в южнокорейском Квангё получил «мозаичный» фасад из 12 000 гранитных и 2500 стеклянных треугольников.
Салют Кикоину!
Проект-победитель конкурса Малых городов для Новоуральска прославляет знаменитого физика, а также превращает бульвар на окраине в одно из главных общественных пространств.
WAF: «Оскар», но архитектурный
Говорим с авторами трех проектов, собравших награды WAF: редевелопента Бадаевского завода – Herzog & de Meuron, ЖК «Комфорт Таун» – Архиматика, и Парка будущих поколений в Якутске – ATRIUM.
Лестница без конца
Берлинское бюро Barkow Leibinger создало декорации для постановки оперы «Фиделио» Людвига ван Бетховена в венском Театре ан дер Вин. Режиссер – Кристоф Вальц, дважды лауреат «Оскара» за роли в фильмах Квентина Тарантино.
Пресса: Выживет ли урбанистика в России
Урбанистика сегодня в России — синоним воровства. Если человек посадил дерево или построил дом, то понятно зачем. Чтобы стибрить, вот зачем. Отсюда вопрос об урбанизме в России будущего — по крайней мере, если мы исходим из надежды, что дальше должно быть как-то лучше,— решается однозначно: его не будет <...>
Мрамор среди домн
Библиотека Люксембургского университета на территории бывшего сталелитейного завода – это перестроенное мастерской Valentiny Hvp Architects хранилище для руды.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Дискуссия о Дворце пионеров
Публикуем концепцию комплексного обновления московского Дворца Пионеров Феликса Новикова и Ильи Заливухина, и рассказываем о его обсуждении в Большом зале Москомархитектуры 4 марта.
«Дом бездомных»
Католический приют для социально незащищенных людей в деревне на юго-востоке Польши построен по проекту бюро xystudio с бережным отношением к окружающей среде.
Драгоценное пространство
Evotion design и T+T architects сообщили о завершении интерьера штаб-квартиры Сбербанка на Кутузовском проспекте. В центре атриума здесь парит переговорная-«Диамант», и все похоже на шкатулку с драгоценностями, в том числе высокотехнологичными.
Берег Дона
Проект из числа победителей конкурса Малых городов посвящен благоустройству берега реки Дон в промышленой части городка Данков, небольшого, но экономически успешного.
Реконструкция с чувством
Перед стартом курса МАРШ Re(New), слушатели которого будут работать со зданиями Хлопкопрядильной фабрики, куратор Дарья Минеева рассуждает о смысле и путях реконструкции.
Живописное жилье
В новом нью-йоркском комплексе Denizen Bushwick – 900 квартир, из которых 20% доступных, а высокую плотность смягчает монументальное искусство, озеленение и разнообразная инфраструктура. Авторы проекта – бюро ODA.
Верста на соляных берегах
Пешеходный маршрут с уклоном в туризм и исторические реконструкции, но не без спорта: проект-победитель конкурса Малых городов для Соликамска.
Большая маленькая победа
В небольшой по масштабу школе в Домодедове бюро ASADOV_ мастерски справилось с ограничениями в виде скромного бюджета и жестких лимитов площади, спроектировав светлые классы, гуманные рекреации и даже многосветный атриум с амфитеатром, ставший центром школьной жизни.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Здание как Интернет
В культурно-общественном центре Forum Groningen по проекту NL Architects на севере Нидерландов можно бродить и находить информацию по всем областям знаний так же свободно, как во Всемирной сети.
Высокая горка
Начинаем публикацию проектов, победивших в конкурсе «Исторические поселения и малые города». Первый присланный – проект для Новохопёрска. Он соединяет две части города, вписан в пешеходные маршруты и эффектно использует ландшафтные красоты.
АБ Крупный план: «Важно, чтобы форма не была случайной,...
Беседа с Сергеем Никешкиным и Андреем Михайловым, партнерами-сооснователями архитектурно-инжиниринговой компании «Крупный план» – о ее структуре и истории развития, принципах, поиске формы и понятии современности.
Коворкинг под вуалью
Бюро Cano Lasso Arquitectos дало фасаду лондонского коворкинга полимерную «вуаль», а интерьер превратило в фантастический ландшафт – в соответствии с идеями заказчика, борющейся со скукой арендаторов компании Second Home.
Искушение традицией
В вилле по проекту Simone Subissati Architects в итальянской области Марке соединены геометрия традиционных сельских домов и идеи радикальной архитектуры 1970-х.
Градсовет 4.03.2020
Как паркинг привел к разговору об энергоэффективности, а памятник Федору Ушакову поднял проблему восстановления собора.
Социо-биология ландшафта
Список новых типологий общественных пространств и объектов вновь пополнился благодаря бюро Wowhaus. На этот раз команда предложила кардинально новый для России подход к созданию места общения людей и животных
Старое и новое на техасском солнце
Промышленный комплекс начала XX века в пригороде столицы Техаса Остина, сохранив свой облик, вместил после реконструкции по проекту бюро Cushing Terrell рестораны, магазины, учреждения сервиса и общественные пространства.