«Яркость цвета стен до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика»

Британский специалист по интерьерным и фасадным краскам и цвету Дэвид Моттерсхед – об исследовании окраски исторических зданий, истоках современных предпочтений в колорите и границах «аутентичности» при реставрации.

Нина Фролова

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Дэвид Моттерсхед – химик по образованию, владелец и руководитель компаниипроизводителя красок и обоев Little Greene.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда вы заинтересовались «историческим измерением» краски, тем, как люди окрашивали свои дома в прошлые столетия?

– Когда мы задумались о производстве декоративной краски: наша компания была основана около 1711 года, и за прошедшие триста лет она делала самые разные вещи, а началось все с красителей для хлопка: Манчестер – где мы расположены – был в начале XVIII века центром производства хлопковых тканей. У нас был огромный исторический архив – более 20 000 оттенков, но мы никогда к нему, по сути, не обращались.
Итак, более 20 лет назад мы решили производить краску для интерьеров. Но как приступить к этому новому делу? Много кто производит такие краски, но обычно там нет никакой научной логики, лишь та или иная дизайнерская идея.
Чтобы подойти к делу честно, надо было поставить перед собой вопросы – какие цвета использовались в прошлом? когда именно? как? – и провести исторический анализ. В ходе такого анализа мы попросили English Heritage [организация по охране наследия в Англии] разрешить нам посетить исторические памятники – XVII, XVIII, XIX, XX веков – чтобы понять, какие цвета использовались в каких обстоятельствах, и составить коллекцию исторических цветов. Сначала мы вели себя довольно наивно – просто записывали, где в какой цвет окрашена стена, но потом поняли свою ошибку и вновь обратились к English Heritage: нам требовалось узнать не то, как комната окрашена сегодня, а какого цвета она была триста лет назад. Естественно, никто не позволит вам портить стену, поэтому мы искали незаметный участок в углу, скажем, за шкафом – и брали оттуда образец краски, состоящий из 15 или 20 разновременных слоев.
Конечно, самое интересное – самый первый слой. Однако при реставрационных работах – в которых мы принимаем участие – нередко решают выбрать цвет не времени строительства здания, а периода Регентства или викторианской эпохи. И это сложнее: чтобы понять, к какому времени относится конкретный слой, нужен химический анализ. Мы обращаемся для этого в Линкольнский университет, и его научные сотрудники сообщают нам, какие пигменты использованы в той или иной краске, что позволяет датировать слой, как минимум – определить самую раннюю возможную его дату. Если вы возьмете берлинскую лазурь, то этот пигмент был изобретен в Германии около 1780. Но в реальности эта краска на стене в России не могла появиться раньше 1800, потому что такие вещи распространяются не быстро. Так мы определяем, скажем, цвета викторианского периода – отсекаем более ранние и все поздние, с пигментами XX века, и предлагаем реставраторам выбрать из оставшихся, к примеру, трех вариантов.
Конечно, это не радиоуглеродный анализ, но все же мы можем определить нужные цвета – хотя выбор в итоге делается на основе эстетических предпочтений. В наши дни большинство владельцев архитектурных памятников хотят получить подлинный цвет, а не то, что просто кажется красивым, однако порой хозяин дома может заявить: «Хочу, чтобы стены были покрашены, как в 1960-е». То есть, конечно, окончательное решение – за собственником.

Интерьер неоготической часовни (XVIII век) в имении Одли-энд в Эссексе. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– А как дело обстоит с историческими постройками, принадлежащими благотворительному фонду National Trust – или государственными, управляемыми English Heritage? Вероятно, у этих организаций более объективный, музейный подход?

– На данный момент EH рассматривает памятник как результат эволюции, которая шла все время его существования. Некоторые части дошли до нас так, как их создали, с оригинальным декором. А в комнатах, где жил последний владелец – скажем, покинувший имение в 1950-х – интерьеры тех лет, и это тоже история, которую стоит сохранить.
Специалисты National Trust обычно хотят выбрать последний выдающийся момент в истории памятника: это могут быть 1750-е, а могут быть и 1930-е, или же годы Второй мировой войны, когда в усадьбе располагался госпиталь или санаторий для раненых солдат.
Кстати, у нас с National Trust сейчас большой совместный проект: мы исследуем пятьдесят архитектурных памятников в его владении, чтобы найти «основные цвета» этой организации: это будет архив из очень большого числа оттенков, и для его создания потребуется немало времени и усилий. Нам этот архив тоже пригодится, чтобы использовать в пяти-шести реставрационных проектах, которыми мы заняты только в этом году. И, конечно, в случае с каждым цветом процесс займет время – так как мы должны убедиться, что он будет выглядеть правильно при любом освещении – естественном, искусственном, светодиодном.

Замок Уолмер на морском берегу в графстве Кент. «Синий коридор». Начало XIX века. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Как вы сами относитесь к проблеме подлинности цвета? Это нередко вызывает немало вопросов, особенно в случаях, когда сложно выяснить, как было окрашено здание изначально. Другая проблема – когда исторический тон кажется публике слишком ярким: распространено мнение, что в прошлом использовали лишь сдержанные тона.

– Что совсем не так.

– Это тема перемен в общественном вкусе, очевидно.

– Однако надо помнить, что решение о цвете значительных построек принимали люди, которые общественному вкусу не подчинялись. Те, кто строил себе дворцы или театры, не стремились угодить публике. В случае Англии, ее усадеб, шло соревнование между одной знатной семьей и другой; скажем, граф Дерби и герцог Вестминстерский построили себе загородные дворцы, их видят бывающие там гости. И вдруг кто-то привозит новый цвет из Венеции – ультрамарин – и красит им потолок, украшая его звездами – не в духе общественного вкуса, а чтобы пустить пыль в глаза. Показать, что у него больше власти, чем у других. Я думаю, что выдающиеся здания строят именно ради этого – чтобы продемонстрировать свою власть.
У подлинности цвета есть еще один аспект, научный. Когда мы делаем анализ исторического образца краски, мы можем найти там киноварь – это соль ртути, крайне ядовитое вещество. Мы можем сделать такой же цвет, используя другой, нетоксичный пигмент. Но реставраторы могут потребовать использовать именно киноварь – несмотря на ее ядовитость – так как только такая краска будет по-настоящему аутентичной. Я не считаю это правильным подходом, потому что строивший здание архитектор выбирал цвет, а не химическое вещество. Он не стремился использовать именно яд.

Традиционные пляжные домики на имеющем статус памятника морском берегу в Саутволде, графство Суффолк. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Но остается тема меняющейся моды – популярности то более ярких, то более нейтральных цветов для фасадов и интерьеров.

– Я считаю, что яркость цвета до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика. Богатые люди использовали более яркие цвета, так как вплоть до нашего времени цена краски была пропорциональна ее насыщенности. Лишь в прошлом столетии химики нашли способ делать яркую и доступную краску. Эти обстоятельства мало кто понимает. До этого момента яркими синими были лишь ультрамарин и берлинская лазурь. Яркий зеленый было очень сложно получить, разве что зеленый крон. То же самое – с ярким красным, который был доступен только для очень состоятельных людей. А абсолютное большинство населения просто белило стены известью, что делало их комнаты светлее, а также служило дезинфекцией. Можно было также добиться охристого или бежевого оттенка, но не более того, и эти светлые тона вошли в сознание «на генетическом уровне».
Однако в наши дни молодые люди не хотят использовать эту светлую палитру, а хотят произвести революцию в экстерьере и интерьере. Впрочем, в реальности изменения происходят небольшими шагами, эволюционно – хотя большинству они кажутся огромными переменами. Скажем, в течение пяти-десяти лет был популярен сизый, а сейчас в Европе, включая Россию, очень популярны темные синие и зеленые тона. Впервые на моей памяти люди выбирают настоящие цвета для интерьеров – для архитектурных деталей, но также и для сплошного покрытия стен и потолков. И это просто замечательно.
Если мы говорим о жилых интерьерах, то в 90% случаев цвет – это выбор женщины. Это может показаться сексистской идей, но это абсолютная правда. Большинство мужчин соглашается с выбором жены, потому что женщины носят разные цвета каждый день, выбирают их, сочетают – туфли, сумка, свитер, брюки или юбка, жакет. Они постоянно помнят о колорите, и очень часто цветовые тенденции в интерьере определяется текущей модой в одежде, хотя, конечно, они выбирают более нейтральные, сдержанные цвета для стен, чем для блузки или ремня. А мужчина каждый день носит белую рубашку и синие брюки, не выбирая цвета, максимум – решает, какой галстук надеть.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. Оранжерея. 1700, перестроена в 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда мы говорим о цвете в архитектуре, это цвет не только жилого пространства, но и городского ландшафта. Обычно это вызывает немало споров – в какой оттенок, первоначальный или подходящий для современной ситуации, покрасить здание, как регулировать колорит всего города, особенно – его исторического центра.

– Я не задумывался над этим вопросом: наверное, потому, что в Великобритании очень сильно мнение, что ничего не стоит менять. Кроме того, большинство зданий имеют фасады из камня или кирпича, которые не нуждаются в покраске. Конечно, в России все иначе. Скажем, Эрмитаж сейчас зеленый, а изначально был песочным. Этот зеленый совсем не радует глаз, и хорошо бы вернуться к историческому цвету. Несколько лет назад мы подарили Эрмитажу много нашей краски для интерьеров, а также и для фасадов – для разных проектов и проб. Но для меня в случае здания такой важности историческая подлинность остается самой главной ценностью. Если вдруг сделать Эрмитаж ярко-розовым, это будет интересно год, но через десять или сто лет – уже нет.
Форт Апнор на морском берегу в графстве Кент. 1559, 1599–1601. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene

03 Мая 2018

Нина Фролова

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
Умерла Ольга Севан
Реставратор, исследователь и защитник деревянной архитектуры и исторической среды русского Севера, малых городов и сел.
Как на праздник, часть II
В продолжении подборки современных офисных интерьеров: висячие и вертикальные сады, живой уголок, капсулы для сна и офис-трансформер.
Как на праздник, часть I
В первой подборке офисных интерьеров, отвечающих современному трудовому процессу – wi-fi и камины, переговорные и игровые, эффектность и функциональность.
Формируя культурную среду
Каждый год тысячи Домов культуры по всей России перестают функционировать, сносятся или перепрофилируются. Единичные примеры успешных реконструкций не могут изменить тенденцию. Без комплексного подхода к модернизации ДК, учитывающего новые запросы общества, их будущее остается под вопросом. О существующей практике развития ДК и поисках новых решений говорили участники конференции «Новые форматы культурных центров», проведенной в рамках фестиваля «Зодчество» командой проекта «Идентичность в типовом».
«Архитектурная археология» Наркомфина: итог
Одно из важных событий 2020 года – завершение самой ожидаемой реставрации памятника советского авангарда – ансамбля Наркомфина, прародителя типологии социального жилья. Дом сохранил жилую функцию как основную, равно как и ряд свидетельств его прошлого и музеефицированных реставрационных расчисток.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Не реставрация, но воссоздание
Декоративное панно «Защитникам Отечества» в Калуге, созданное почти полвека назад художником Владимиром Животковым, обрело вторую жизнь и избежало забвения. Теперь на его месте – точная и усиленная копия.
Магнитные линии
Магазин на флагманском автозаправочном комплексе компании KLO строится сейчас в Киеве по проекту Dmytro Aranchii Architects.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
Потолочные решения Knauf Armstrong для медицинских учреждений...
Линейка подвесных потолков серии Bioguard со специальным антибактериальным покрытием препятствует развитию всех видов возбудителей внутрибольничных инфекций и помогает поддерживать здоровый микроклимат для благополучия пациентов и персонала.
Коронавирус не подточил деревянную архитектуру
Премия АРХИWOOD собрала рекордные 207 заявок, в шорт-лист прошло 54. Хотя организаторы премии до сих пор не решили, в каком формате пройдет церемония награждения победителей, Экспертный совет определил шорт-лист премии, а на ее сайте началось голосование. О вышедших в финал номинантах, а также о внутренних проблемах премии, которые, среди прочего, отражают новые тенденции в деревянной архитектуре, рассказывает куратор Николай Малинин.
Корпоративная пещера
Пекинское бюро Atelier Alter устроило в штаб-квартире компании Yingliang на юго-востоке Китая музей окаменелостей, найденных при добыче ею камня.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
От фундамента до ложки
Ориентируясь на вкус друзей-заказчиков, архитекторы Ольга Буденная и Роман Леонидов задумали и осуществили дом в ближнем Подмосковье как игру в ар-нуво. А заодно обогатили типологию частного жилья современными функциями гаражного лофта и детской художественной студии-мастерской.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.