«Яркость цвета стен до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика»

Британский специалист по интерьерным и фасадным краскам и цвету Дэвид Моттерсхед – об исследовании окраски исторических зданий, истоках современных предпочтений в колорите и границах «аутентичности» при реставрации.

Нина Фролова

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Дэвид Моттерсхед – химик по образованию, владелец и руководитель компаниипроизводителя красок и обоев Little Greene.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда вы заинтересовались «историческим измерением» краски, тем, как люди окрашивали свои дома в прошлые столетия?

– Когда мы задумались о производстве декоративной краски: наша компания была основана около 1711 года, и за прошедшие триста лет она делала самые разные вещи, а началось все с красителей для хлопка: Манчестер – где мы расположены – был в начале XVIII века центром производства хлопковых тканей. У нас был огромный исторический архив – более 20 000 оттенков, но мы никогда к нему, по сути, не обращались.
Итак, более 20 лет назад мы решили производить краску для интерьеров. Но как приступить к этому новому делу? Много кто производит такие краски, но обычно там нет никакой научной логики, лишь та или иная дизайнерская идея.
Чтобы подойти к делу честно, надо было поставить перед собой вопросы – какие цвета использовались в прошлом? когда именно? как? – и провести исторический анализ. В ходе такого анализа мы попросили English Heritage [организация по охране наследия в Англии] разрешить нам посетить исторические памятники – XVII, XVIII, XIX, XX веков – чтобы понять, какие цвета использовались в каких обстоятельствах, и составить коллекцию исторических цветов. Сначала мы вели себя довольно наивно – просто записывали, где в какой цвет окрашена стена, но потом поняли свою ошибку и вновь обратились к English Heritage: нам требовалось узнать не то, как комната окрашена сегодня, а какого цвета она была триста лет назад. Естественно, никто не позволит вам портить стену, поэтому мы искали незаметный участок в углу, скажем, за шкафом – и брали оттуда образец краски, состоящий из 15 или 20 разновременных слоев.
Конечно, самое интересное – самый первый слой. Однако при реставрационных работах – в которых мы принимаем участие – нередко решают выбрать цвет не времени строительства здания, а периода Регентства или викторианской эпохи. И это сложнее: чтобы понять, к какому времени относится конкретный слой, нужен химический анализ. Мы обращаемся для этого в Линкольнский университет, и его научные сотрудники сообщают нам, какие пигменты использованы в той или иной краске, что позволяет датировать слой, как минимум – определить самую раннюю возможную его дату. Если вы возьмете берлинскую лазурь, то этот пигмент был изобретен в Германии около 1780. Но в реальности эта краска на стене в России не могла появиться раньше 1800, потому что такие вещи распространяются не быстро. Так мы определяем, скажем, цвета викторианского периода – отсекаем более ранние и все поздние, с пигментами XX века, и предлагаем реставраторам выбрать из оставшихся, к примеру, трех вариантов.
Конечно, это не радиоуглеродный анализ, но все же мы можем определить нужные цвета – хотя выбор в итоге делается на основе эстетических предпочтений. В наши дни большинство владельцев архитектурных памятников хотят получить подлинный цвет, а не то, что просто кажется красивым, однако порой хозяин дома может заявить: «Хочу, чтобы стены были покрашены, как в 1960-е». То есть, конечно, окончательное решение – за собственником.

Интерьер неоготической часовни (XVIII век) в имении Одли-энд в Эссексе. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– А как дело обстоит с историческими постройками, принадлежащими благотворительному фонду National Trust – или государственными, управляемыми English Heritage? Вероятно, у этих организаций более объективный, музейный подход?

– На данный момент EH рассматривает памятник как результат эволюции, которая шла все время его существования. Некоторые части дошли до нас так, как их создали, с оригинальным декором. А в комнатах, где жил последний владелец – скажем, покинувший имение в 1950-х – интерьеры тех лет, и это тоже история, которую стоит сохранить.
Специалисты National Trust обычно хотят выбрать последний выдающийся момент в истории памятника: это могут быть 1750-е, а могут быть и 1930-е, или же годы Второй мировой войны, когда в усадьбе располагался госпиталь или санаторий для раненых солдат.
Кстати, у нас с National Trust сейчас большой совместный проект: мы исследуем пятьдесят архитектурных памятников в его владении, чтобы найти «основные цвета» этой организации: это будет архив из очень большого числа оттенков, и для его создания потребуется немало времени и усилий. Нам этот архив тоже пригодится, чтобы использовать в пяти-шести реставрационных проектах, которыми мы заняты только в этом году. И, конечно, в случае с каждым цветом процесс займет время – так как мы должны убедиться, что он будет выглядеть правильно при любом освещении – естественном, искусственном, светодиодном.

Замок Уолмер на морском берегу в графстве Кент. «Синий коридор». Начало XIX века. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Как вы сами относитесь к проблеме подлинности цвета? Это нередко вызывает немало вопросов, особенно в случаях, когда сложно выяснить, как было окрашено здание изначально. Другая проблема – когда исторический тон кажется публике слишком ярким: распространено мнение, что в прошлом использовали лишь сдержанные тона.

– Что совсем не так.

– Это тема перемен в общественном вкусе, очевидно.

– Однако надо помнить, что решение о цвете значительных построек принимали люди, которые общественному вкусу не подчинялись. Те, кто строил себе дворцы или театры, не стремились угодить публике. В случае Англии, ее усадеб, шло соревнование между одной знатной семьей и другой; скажем, граф Дерби и герцог Вестминстерский построили себе загородные дворцы, их видят бывающие там гости. И вдруг кто-то привозит новый цвет из Венеции – ультрамарин – и красит им потолок, украшая его звездами – не в духе общественного вкуса, а чтобы пустить пыль в глаза. Показать, что у него больше власти, чем у других. Я думаю, что выдающиеся здания строят именно ради этого – чтобы продемонстрировать свою власть.
У подлинности цвета есть еще один аспект, научный. Когда мы делаем анализ исторического образца краски, мы можем найти там киноварь – это соль ртути, крайне ядовитое вещество. Мы можем сделать такой же цвет, используя другой, нетоксичный пигмент. Но реставраторы могут потребовать использовать именно киноварь – несмотря на ее ядовитость – так как только такая краска будет по-настоящему аутентичной. Я не считаю это правильным подходом, потому что строивший здание архитектор выбирал цвет, а не химическое вещество. Он не стремился использовать именно яд.

Традиционные пляжные домики на имеющем статус памятника морском берегу в Саутволде, графство Суффолк. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Но остается тема меняющейся моды – популярности то более ярких, то более нейтральных цветов для фасадов и интерьеров.

– Я считаю, что яркость цвета до второй половины XX века зависела от состоятельности заказчика. Богатые люди использовали более яркие цвета, так как вплоть до нашего времени цена краски была пропорциональна ее насыщенности. Лишь в прошлом столетии химики нашли способ делать яркую и доступную краску. Эти обстоятельства мало кто понимает. До этого момента яркими синими были лишь ультрамарин и берлинская лазурь. Яркий зеленый было очень сложно получить, разве что зеленый крон. То же самое – с ярким красным, который был доступен только для очень состоятельных людей. А абсолютное большинство населения просто белило стены известью, что делало их комнаты светлее, а также служило дезинфекцией. Можно было также добиться охристого или бежевого оттенка, но не более того, и эти светлые тона вошли в сознание «на генетическом уровне».
Однако в наши дни молодые люди не хотят использовать эту светлую палитру, а хотят произвести революцию в экстерьере и интерьере. Впрочем, в реальности изменения происходят небольшими шагами, эволюционно – хотя большинству они кажутся огромными переменами. Скажем, в течение пяти-десяти лет был популярен сизый, а сейчас в Европе, включая Россию, очень популярны темные синие и зеленые тона. Впервые на моей памяти люди выбирают настоящие цвета для интерьеров – для архитектурных деталей, но также и для сплошного покрытия стен и потолков. И это просто замечательно.
Если мы говорим о жилых интерьерах, то в 90% случаев цвет – это выбор женщины. Это может показаться сексистской идей, но это абсолютная правда. Большинство мужчин соглашается с выбором жены, потому что женщины носят разные цвета каждый день, выбирают их, сочетают – туфли, сумка, свитер, брюки или юбка, жакет. Они постоянно помнят о колорите, и очень часто цветовые тенденции в интерьере определяется текущей модой в одежде, хотя, конечно, они выбирают более нейтральные, сдержанные цвета для стен, чем для блузки или ремня. А мужчина каждый день носит белую рубашку и синие брюки, не выбирая цвета, максимум – решает, какой галстук надеть.

Дворец Кенвуд-хаус в Лондоне. Оранжерея. 1700, перестроена в 1764–1769. Архитектор Роберт Адам. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene



– Когда мы говорим о цвете в архитектуре, это цвет не только жилого пространства, но и городского ландшафта. Обычно это вызывает немало споров – в какой оттенок, первоначальный или подходящий для современной ситуации, покрасить здание, как регулировать колорит всего города, особенно – его исторического центра.

– Я не задумывался над этим вопросом: наверное, потому, что в Великобритании очень сильно мнение, что ничего не стоит менять. Кроме того, большинство зданий имеют фасады из камня или кирпича, которые не нуждаются в покраске. Конечно, в России все иначе. Скажем, Эрмитаж сейчас зеленый, а изначально был песочным. Этот зеленый совсем не радует глаз, и хорошо бы вернуться к историческому цвету. Несколько лет назад мы подарили Эрмитажу много нашей краски для интерьеров, а также и для фасадов – для разных проектов и проб. Но для меня в случае здания такой важности историческая подлинность остается самой главной ценностью. Если вдруг сделать Эрмитаж ярко-розовым, это будет интересно год, но через десять или сто лет – уже нет.
Форт Апнор на морском берегу в графстве Кент. 1559, 1599–1601. Фото © English Heritage, предоставлено Little Greene

03 Мая 2018

Нина Фролова

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Кирпич и свет
«Комната тишины» по проекту бюро gmp в новом аэропорту Берлин-Бранденбург тех же авторов – попытка создать пространство не только для представителей всех религий, но и для неверующих.
Сотворение мира
К 60-летию первого полета человека в космос в Калуге открыли вторую очередь Государственного музея истории космонавтики, спроектированную воронежским архитектором Василием Исаевым. Музей космонавтики-2, деликатно вписанный в высокий берег реки Оки, дополнил ансамбль с легендарным памятником архитектуры 1960-х авторства Бориса Бархина, могилой Циолковского в парке и ракетой «Восток» на музейной площади. Основоположник космонавтики Циолковский, мифологический покровитель Калуги, стал главным героем новой музейной экспозиции, парящим в невесомости, как Бог-Отец в картинах Тинторетто.
Пресса: «Важно сохранять здания разных периодов». Суперзвезда...
У Сергея Чобана необычный профессиональный путь: в девяностые годы он добился признания на Западе и только потом стал востребованным в России. И сейчас его гонорары чуть не дотягивают до уровня мировых легенд вроде Нормана Фостера.
Серебро дерева
Спроектированный Níall McLaughlin Architects деревянный посетительский центр со смотровой башней у замка Даремского епископа напоминает о средневековых постройках у его стен.
Грильяж новейшего времени
Офис продаж ЖК «Переделкино ближнее» компании «Абсолют Недвижимость» стал единственным российским победителем французской дизайнерской премии DNA. Особенности строения – треугольный план, рельефная сетка квадратов на фасадах и амфитеатр внутри.
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.