Архи.ру:
– Джованна, вы возглавляли Фонд Миса ван дер Роэ, какова его целевая установка? Расскажите в нескольких словах о одноименной премии.
Джованна Карневали:
– Главная цель деятельности фонда – это повышение качества современной европейской архитектуры. Каждые два года Фонд Миса ван дер Роэ присуждает одноименную премию в области архитектурных инноваций, ее участниками могут стать архитекторы из 32 стран Европейского Союза. С момента основания фонд очень тесно сотрудничает с Еврокомиссией, а в процессе оценки принимают участие различные институции и архитектурные ассоциации Европы. Критерии отбора достаточно высоки и никак не зависят от именитости архитектора, и так было с самого начала. Проект-победитель может быть чем угодно, выбор не зависит от типологии, формата или масштаба. Самое главное – он должен обладать архитектурным качеством. На мой взгляд, такого рода премии и стратегии позволяют молодым бюро «выйти в свет».
– В какой момент вы как представитель Фонда Миса ван дер Роэ и «Стрелка» стали друг другу интересны? Как развивалось ваше сотрудничество?
– Все началось в 2013 году, когда «Стрелка» попросила меня принять участие в жюри конкурса на новое здание ГЦСИ. Ранее, когда я возглавляла фонд, мне уже приходилось судить архитектурные конкурсы в Европе, так что вопрос «почему я» у меня не возник. Это был первый визит в Россию, первое знакомство с деятельностью «Стрелки», по его итогам, могу сказать, что это был интересный и удачный опыт сотрудничества. Поэтому год спустя, в 2014-м, совместно с Фондом Миса ван дер Роэ на площадке «Стрелки» стартовала летняя программа. Мы поднимали вопрос «идентичности», пытались разобраться, в чем заключается уникальность таких городов, как Барселона, Амстердам, Берлин, Париж, Лондон – при условии, что и общих черт между ними предостаточно. В процессе мы пытались доказать, что эта идентичность определяется повседневностью. О ней может рассказать обычный «работяга», сотрудник департамента, социолог, рядовой архитектор и т.д. И нет нужды звать «звездного» архитектора, который поведает о своем здании, ведь самый простой жилой комплекс или офисный центр влияет на ее формирование.
– Какие факторы способствовало тому, что вы согласились стать сотрудником КБ «Стрелка»? Существуют ли, и если да, то каковы принципиальные различия в вашей работе в фонде и в конкурсном бюро?
– Мне хочется думать, что этот фактор – любовь. А если серьезно, мой контракт в фонде подошел к концу еще в июне этого года. Фонд – некоммерческая организация, напрямую связанная с правительством, призывающим к радикальным изменениям в городской среде. Мое решение уйти обусловлено несовпадением политических взглядов.
Когда я покинула свой пост, передо мной открылось множество дверей, но учитывая все, что я знала и видела, я выбрала «Стрелку». Во-первых, это логическое продолжение того, чем я занималась в фонде, где мы отбирали лучшие объекты из лучших, но в КБ «Стрелка» все немного иначе. Я заняла пост руководителя конкурсного отдела, где мы делаем все возможное, чтобы в лице победителя клиент получил ровно то, что хочет, или даже больше – мы закладываем в эту победу аспекты, имеющие отношение к городскому и культурному контексту. Во-вторых, «Стрелка» известна во всем мире… Как вам объяснить, я итальянка, 15 лет прожившая в Испании, а теперь я живу на две страны, Испанию и Россию. Вы можете оценить масштаб происходящего, только находясь за его пределами. Так вот, существуют организации, задающие тренды в мировой архитектуре, и «Стрелка» – одна из них. Всего за несколько лет КБ с успехом организовало в России множество международных конкурсов: ГЦСИ, «Сколково», Зарядье, Политехнический музей. И все эти проекты сейчас в процессе строительства, реализации.
– Уже примерно полгода вы руководите процессом проведения тель-авивского конкурса на Центр нанотехнологий. Как этот проект попал на «Стрелку», кто является заказчиком? На мой взгляд, довольно странно, что институция из России стала «связующим звеном» между Западом и Востоком. Ведь каждый из этих контекстов имеет свои особенности, не проще ли было найти местного, израильского организатора? Какие цели вы преследуете? Или это еще одно подтверждение глобальности, космополитичности архитектуры вообще и «Стрелки» в частности?
– Как я уже говорила, «Стрелка» зарекомендовала себя как высококлассный организатор конкурсов. Проведение подобного рода мероприятий – довольно сложное дело, так как необходимо работать с клиентом напрямую, в данном случае это университет Тель-Авива – огромная институция с мировым именем, составить бриф, способный удовлетворить все потребности заказчика, но в тоже самое время необходимо учесть специфику типологии, это как-никак нанотехнологической центр с довольно сложной программой, которая должна вписываться в планировочное решение, не лишенное эстетической привлекательности. Все должно быть на высшем уровне, каждый этап должен быть качественно спланирован. И наша цель – найти единственно верное решение, проследить, чтобы все составляющие были сбалансированы, и все за умеренные, изначально заложенные в проект деньги: никому не нужна «звезда», которая будет выбиваться из бюджета. Единственная причина, почему выбор пал на «Стрелку», заключается в том, что мы хорошо делаем то, чем занимаемся. И давайте мыслить шире: теперь неважно, откуда ты и где ты строишь, архитектура глобальна. Никого не должно смущать, что «Стрелка» базируется в России.
В следующий вторник наша команда летит в Тель-Авив. Бесспорно, существует ряд местных особенностей, но это ни в коем случае не проблема. Даже если наши израильские коллеги не работают по пятницам и субботам, то мы или работаем в эти дни, или тоже устраиваем выходные, и потом уже вместе продолжаем в воскресенье. Самое главное – это результат, достигнутый путем компромиссов и поиска взвешенных решений. Как показывает мой опыт, самое главное правило бизнеса – не делать никаких исключений, любой клиент из любой страны требует к себе должного, уважительного отношения.
– Как вы оцениваете появление «Стрелки» на мировом рынке как организатора конкурсов? Это случайность или же спланированная акция, своего рода эволюция от локального к глобальному?
– Репутация «Стрелки» как института медиа, дизайна и архитектуры уже сложилась, а КБ «Стрелка» возникло внезапно, но уже «состоялось». Ведь для работы и судейства привлекались и привлекаются практики с мировым именем из различных сфер.
Когда я приезжала в Москву в качестве члена жюри на конкурс ГЦСИ, я уже слышала о нано-центре в Тель-Авиве, а теперь я над ним работаю, что само по себе накладывает определенные обязательства. Мы смогли организовать открытый международный конкурс. И всего за 19 дней регистрации было получено множество заявок со всего мира, что уже можно расценивать как знак доверия и признания нашей деятельности. В связи с чем могу вас заверить, это не единичный случай, это последовательный рост. «Стрелка» уже известна в Москве, в России, сейчас мы делаем конкурс в Тель-Авиве, следующий шаг – выход на мировую арену. У «Стрелки» есть потенциал, чтобы стать эталоном в сфере проведения конкурсов. И мне хочется верить, что мы, наша команда, делаем все для этого возможное.
– Не могли бы вы поподробнее рассказать, что же это за типология такая – нано-центр, какова специфика составления техзадания?
– Существует ряд специфических особенностей, связанных с типологией: монолитный фундамент, устойчивый, способный выдержать любые колебания первый этаж, высокие нагрузки и т.д. Инженерия должна быть продумана от и до. Вот почему совместная работа архитектора и инженера так важна на любом этапе строительства. В такого рода зданиях инновационный подход – само собой разумеющийся фактор. Здесь просто необходимо думать наперед, ведь заявленный срок службы нано-центра – 25 лет, этот период определен актуальностью этого здания в будущем и неразрывно связан с развитием технологий.
Еще на момент приема заявок у нас было прописано условие, что все участники должны выслать программу и свое СV. На основе этих данных были отобраны только те, кто сможет реализовать настолько сложный объект: мы говорим о нанотехнологиях, это не средняя школа.
– Каковы критерии оценки? Ведь нельзя сравнивать начинающего архитектора без опыта с «матерым», с известным именем?
– Все полученные заявки мы разбили на три категории: именитые архитекторы, уже зарекомендовавшие себя, молодые, начинающие, для которых этот конкурс может послужить карьерным трамплином, и «техники», то есть бюро, специализирующиеся на строительстве лабораторий, исследовательских центров и т.д. В каждой категории свои критерии оценки, свои баллы, ведь просто невозможно сравнивать опыт, новизну, техническую или эстетическую составляющие. Объект должен обладать всем перечисленным, но важна пропорция, баланс. Как вы правильно заметили, этот объект непосредственно связан с нанотехнологиями, поэтому для молодых, начинающих бюро основополагающим требованием является наличие опыта в работе с инженерами, который у «матерых», естественно, имеется. А у техников могут возникнуть проблемы с эстетикой сооружения, но и это не данность. То есть вся система оценки сформирована таким образом, чтобы у каждой группы специалистов была возможность представить свои умения в выгодном свете. И это именно то, что мне нравится в работе в КБ «Стрелка»: здесь дают приоритет качеству, а кто его предоставляет – это другой вопрос.
– В чем, на ваш взгляд, заключается феномен конкурса в наше время?
– Если честно, я думаю, что время, когда крупные компании обращались к зрелым архитекторам в поиске своей идентичности, давно миновало. Конечно, на тот момент это было важно и, безусловно, повлияло на нынешнее положение дел в архитектуре. В начале 1990-х Европейский Союз вкладывал внушительный капитал в города для создания их идентичности, и для этой цели «звездные» архитекторы подходили как нельзя лучше, но время и отношение общества к ним с тех пор изменились, мир устал от громких имен – таких, как Колхас, Хадид, Нувель, Чипперфильд. Тенденция последних лет сводится к желанию быть честными, непредвзятыми, открытыми ко всему новому, быть по-настоящему демократичными, это намерение наблюдается на всех конкурсных площадках Европы. А конкурс – это единственный на данный момент формат, который дает возможность молодым, но в то же время талантливым архитекторам реализовать себя.
– Вы входили в жюри конкурса на новое здание ГЦСИ, где в тройку лидеров, совершенно неожиданным образом вошло бюро «Мел». Ощущение неожиданности было вызвано не качеством работы, а, скорее, тем, что мы привыкли не замечать уровень отечественной архитектуры на фоне зарубежной, что, как мне кажется, в корне неверно: молодые архитекторы во всем мире обладают равным потенциалом. Однако есть одно «но»: местным архитекторам сложно влиться в мировое сообщество. Может ли «Стрелка» способствовать процессу выхода отечественных архитекторов на мировую арену?
– Конечно, но только в том случае, если они демонстрируют проекты, обладающие определенным качеством. Качеством, обусловленным множеством факторов – помимо дизайна: учетом ожиданий потенциальных пользователей, тем, вписывается ли объект в среду, как на нее влияет, соответствует ли он экологическим и экономическим требованиям. Как организаторы мы ждем этого от всех участников без исключения. Качество – истинная ценность, не зависящая от функционального наполнения или от гражданства архитектора. Так что, если лучшее предложение поступит от российского бюро, то, конечно, мы со своей стороны постараемся сделать все возможное для его реализации. Попадание бюро «Мел» в тройку лидеров в конкурсе на ГЦСИ – яркое тому подтверждение.
– Ваш ответ мне напомнил о Пегги Гуггенхайм, известной своей меценатской деятельностью, тем, как она искала молодые дарования и способствовала их развитию и продвижению в арт-кругах… Уместно ли это сравнение?
– Я не знаю, уместно ли сравнивать нашу работу с деятельностью такой прославленной личности, как Пегги Гуггенхайм. Но чтобы ответить на ваш вопрос, зайду с другой стороны. Я архитектор, возглавляла собственное бюро, я знаю, как сложно реализовать задуманное. Архитектура, даже современная – вещь медленная. В период моей работы в Фонде Миса ван дер Роэ мы исследовали постройки, завершенные в 2013–2015 годах: почти все они реализовывались в среднем около 10 лет. Архитектор должен быть максимально структурирован, что не так-то легко: я знаю, уж поверьте. Я покинула мир архитектурной практики и ушла в сферу менеджмента, управления проектами. Сперва возник фонд – пожалуй, одна из самых престижных институций в Европе. А потом появилась «Стрелка» – высококлассная организация, уже зарекомендовавшая себя как организатор международных конкурсов. Следовательно, по роду деятельности мне так или иначе приходилось и приходится заниматься поиском и выявлением новых имен в архитектуре. Сложно быть архитектором и уж тем более получить признание, но если делать свою работу хорошо, рано или поздно оно придет.
– 30 октября закончился 1-й этап конкурса на проект Центра нанотехнологий Тель-Авивского университета. Есть ли здесь системные нововведения? Сколько работ рассматривается на этом этапе? Что будет ждать участников на 2-м этапе?
– Этот конкурс является открытым, вы можете следить за процессом его проведения в интернете, по итогам каждого этапа будет выкладываться вся доступная информация: баллы, имена и т.д. Институция такого масштаба, как Тель-Авивский университет, просто обязана проводить открытый конкурс, так как вокруг такого процесса всегда существует и будет существовать определенное недоверие. Доверие является одним из основных признаков успеха, и КБ «Стрелка» должна оправдать свой статус, то есть подтвердить свой уровень и масштаб. Именно поэтому всего за первые две недели мы получили порядка 800 заявок, потом еще 140 – они приходили со всего мира. Как вы заметили, дата окончания приема заявок прошла, и сейчас мы занимаемся их систематизацией, проставляем оценки. Это этап исключительно технический, связан с работой в Excel, а вот следующий шаг – это работа профессионального жюри, которое отберет 21 команду в трех уже упомянутых мной категориях. На этом этапе мы будем тесно взаимодействовать с заказчиком. Так как лучшая программа должна поместиться в лучшее архитектурное решение и просто обязана стоить столько, сколько заложено изначально, ни больше ни меньше – хотя можно меньше (смеется) – но все в рамках разумного. Так что в наши обязанности входит выявление всех возможных критериев оценки и их последующее применение.
– Что же будет в результате? На архитектора нано-центра будет возложен высокий уровень ответственности, я имею в виду сложную градостроительную ситуацию и невероятно именитых соседей… В идеале, участие в конкурсе должно принести победителю мировое признание. Что вы об этом думаете?
– Территория университетского кампуса – необыкновенный по своей красоте и значимости ансамбль сооружений работы мировых архитекторов и не только архитекторов [имеется в виду инсталляция «Контекст» Рона Арада – прим. Ю.А.]. У победителя появится удивительная возможность «соседствовать» с постройками Марио Ботты, Луиса Кана, что само по себе налагает обязательства и ответственность. Конечно, мы надеемся, что проект-финалист будет шедевром архитектуры. И наш долг – сделать все возможное для этого, так как результат – это совместная работа КБ «Стрелка», Тель-Авивского университета и команды архитекторов. У вуза существует ряд довольно специфических требований, и мы должны помочь в их реализации. Я считаю, что работать надо на пределе своих возможностей, как будто это последний шанс в жизни. Проще говоря, если проект-победитель будет отвечать всем требования, будет являть собой пример качественной архитектуры, то рано или поздно он станет известным.
– Организация конкурсов, премии, фонды, образовательные программы – вся ваша деятельность направлена на архитектора. По образованию вы архитектор, не было ли желания сделать что-то самой, ведь вы знаете процесс изнутри, критерии отбора, в конце концов – членов жюри? По проектированию не скучаете?
– Могу сказать точно, что я не хочу возвращаться к практике, но, конечно, в этом смысле мне не хватает такого физического акта «творения», о котором вы говорите (смеется). Понимаете, когда мне было 25, в 2004 году, меня, точнее, мое бюро, пригласили принять участие в Венецианской биеннале. К тому моменту мы уже выиграли пять конкурсов, но самое забавное, что ни один из наших победивших проектов не был реализован, а самым большим потрясением был проект в Генуе, где мы победили в конкурсе, но из-за отсутствия у нас опыта проект был отдан Ренцо Пьяно. Поэтому еще во время своей работы в фонде я приняла решение больше не заниматься архитектурой, непосредственно строительством, но то, что я делаю сейчас по своей сути не лишено «архитектурности», это своего рода «творение», так как написать действенную конкурсную программу не так-то и легко, ведь она – совокупность многих факторов. Необходимо учесть технические, конструктивные, эстетические и, конечно, финансовые аспекты, вы фактически проектируете это здание. А для того, чтобы написать эту сбалансированную программу, отвечающую всем требованиям, включающую в себя все, вплоть до реализации, вам необходимо иметь значительный опыт как в проведении конкурсов на архитектурные объекты, так и в архитектурной практике. Невозможно основывать свое решение только на цифрах: именно опыт позволяет нам судить конкурсы, и этот в частности.
Джованна Карневали. Фото: Алёна Жмурова / КБ «Стрелка»
