Михил Ридейк: «Здание – продукт своего времени. Все, что мы строим, по определению – из 2010х годов»

Михил Ридейк, партнер роттердамского бюро Neutelings Riedijk Architecten, о создании идентичности с помощью орнамента, роли лестниц и связи общественной жизни с архитектурной формой.

Беседовал:
Иван Невзгодин

mainImg
0 Архи.ру:
– Тема нашего разговора – общественные здания и роль локальной идентичности. В наше время Интернета и этнического разнообразия, время некоторой растерянности, по-вашему, общественное здание не должно быть зданием-иконой, но должно представлять собой что-то особенное, чтобы люди могли себя с ним идентифицировать, что, конечно, делает его несколько более дорогим. Но как одно и тоже здание может воспринято как свое разными этническими группами? Как с этим работать архитектору?
zooming
Михил Ридейк © Hisao Suzuki

Михил Ридейк:
– Я считаю, что если вы работаете над проектом общественного здания, то надо пытаться спроектировать его для всех. Общественный аспект – это то, что объединяет наше общество, то, что объединяет со мной вас, с незнакомыми прохожими. У всех у нас есть общее, и это общее – общественная жизнь. Но сейчас для этого почти не остается места; пространства, где общественное может полноценно развернуться, все уменьшаются, исчезают. Публичное пространство (public domain) все больше приватизируется, железные дороги закрывают для посторонних вокзалы и т.п.
zooming
Нидерландский институт образа и звука. Фото: Scagliola/Brakkee © Neutelings Riedijk Architecten

– Но здесь, в Роттердаме, Центральный вокзал – как раз пример обратного: город продолжается до самого перрона!

– Но и там везде стоят турникеты! И когда-нибудь «Нидерландские железные дороги» закроют его двери, и в здание нельзя будет пройти, или перейти через него в другую часть города. Мы видим, что общественное (и как пространство, и как элемент жизни людей) изменяется и сокращается; уходит внутрь зданий; скрывается за дверьми, охраняемыми зонами. Разные механизмы обеспечивают полу-частный или коллективный характер использования пространства. Это первый наблюдаемый нами феномен, второй – в нашем глобальном мире все больше ощущается потребность в создании чего-то, чтобы соответствовало именно этому месту. Шэньчжэнь, Куала-Лумпур, Москва, Нью-Йорк и Хьюстон становятся все больше похожими друг на друга – как в организации пространств, так и в архитектуре: стеклянные поверхности, зеркальные коробки с жестким, недружелюбным переходом к уровню земли. В своих общественных зданиях, как амбициозно это ни звучало бы, мы всегда преследуем цель – создать что-нибудь местное, что-то, что образует локальную идентичность. Так, чтобы каждый почувствовал это локальное: необязательно, чтобы понял и полюбил каждый его уровень, но чтобы обязательно ощутил эту идентичность. И стремимся мы к этому по двум причинам: как противовес «усреднению» как результату глобализации, когда везде все одинаковое и непонятно, где ты: в Шэньчжэне, Москве или Хьюстоне. Надо понимать, в какой точке мира мы находимся. И второй аспект – здание формирует собой временное сообщество.
zooming
Нидерландский институт образа и звука. Фото: Scagliola/Brakkee © Neutelings Riedijk Architecten

– И такое сообщество не может быть сконструировано без применения орнамента?

– Можно, конечно, и без орнамента. Но я думаю, что это все – конструкция, связанная с материальностью. Самое важное – сформировать локальное значение, место, к которому вы привязаны. А это неотделимо от создания очень точного материального выражения, несущего определенную иконографию, «сообщающего» ее. А орнамент может быть одним из средств этой коммуникации. Орнамент формирует отношение воспринимающего и может нести смысловую нагрузку. Например, в культурном центре Rozet розетка – это и в прямом смысле розетка, и выражение диаграммы Пенроуза, состоящей из тетраэдров или треугольников, которые могут бесконечно повторяться так, что получается всегда немного разный мотив. Это метафора знания. Наше знание повторяет себя, но всегда в новой конфигурации, в другой манере, но общее всегда – это треугольник.
zooming
Культурный центр Rozet. Фото: scagliolabrakkee / © Neutelings Riedijk Architects

– Очень интересно! Кстати, три построенных вами сооружения, культурные центры Rozet и Eemhuis и музей «ан де Стром» в Антверпене, объединяет еще одна общая тема – особое значение лестницы. Эти лестницы выражают общественный характер зданий?

– Я думаю, что лестницы, а в случае с Rozet – длинный лестничный путь, проходящий через все здание и выходящий на площадь (с ответвлением, ведущим на террасу на кровле), такие монументальные лестницы имеют ярко выраженный общественный характер. Для нас лестницы важнее коридоров, потому что коридоры больше обусловлены программой, давление функциональности на них ощущается сильнее. Во всех наших проектах мы пытаемся найти элемент здания, менее подверженный давлению функциональной программы, такой, чтобы не возникал соблазн переоборудовать его для чего-нибудь другого. А для лестницы очень трудно придумать какую-нибудь дополнительную «тяжелую» функцию. Хотя мы и используем лестницу для расстановки выставочных экспонатов и витрин, с ней связаны и балконы для чтения и учебных занятий. С точки зрения программы можно отнести много квадратных метров площади «брутто» к лестнице, а все квадратные метры «нетто» можно отдать функциональным элементам программы, и тогда получится весьма экономичное здание.
zooming
Культурный центр Rozet © Neutelings Riedijk Architects

– При такой организующей роли лестницы как вы решаете проблему доступности здания для инвалидов?

– Ах! В Rozet много полуэтажей, куда можно попасть с промежуточного марша, а сбоку находятся лестницы и лифты, так что можно попасть на все уровни.
zooming
Культурный центр Rozet. Фото: Gemeente Arnhem / Municipality Arnhem

– Что вдохновляло вас при проектировании фасадов Rozet?

– Сложный вопрос. Это здание расположено на узком участке между историческим центром Арнема и новым, выстроенным после войны городом. Генеральный план регенерации этой части города разработал Мануэль де Сола-Моралес (Manuel de Solà-Morales). У здания было две цели: артикулировать путь от вокзала к площади перед церковью и обеспечить связь исторического центра с рекой. В архитектурном отношении надо было связать исторический центр XVI–XVII веков с застройкой XX века, то есть регенерируемой территорией. Мы спроектировали здание современное в своей материальности, хорошо сочетающееся с «архитектурой бетона» 1960-х – 1970х гг. и, одновременно, структурой фасадов, их филигранностью откликающееся на архитектуру исторического центра. Так как здание расположено на таком узком участке, мы изучали разные ракурсы восприятия, и поэтому спроектировали фасады с глубокими каннелюрами, которые по-разному обработаны, так что в резком продольном ракурсе фасад получается пластичным. Каннелюры сконструированы так, что они образуют большие «кадры», индустриальные железобетонные элементы. Фасады не дают представление о высоте и количестве этажей, здание воспринимается как единый объем.

– Когда я первый раз увидел это здание, оно напомнило мне «систему текстильных строительных блоков» (textile block building system)…

– Фрэнка Ллойда Райта! Абсолютно правильно! И принципы, и сама материальность очень похожи. Мы спроектировали длинные «текстильные блоки», которые привозили, как целый элемент, на строительную площадку, и из которых был выполнен весь фасад. Райт хотел, чтобы каждый сам мог изготовлять «текстильные блоки», а у нас была такая узкая строительная площадка, вернее, она почти отсутствовала, и надо было прямо с грузовика монтировать фасад из наших «текстильных блоков».

– У Райта заказчики сами для себя выбирали орнамент и могли с ним идентифицироваться, привыкнуть к нему и полюбить. А в Rozet вы выбрали декоративный мотив не для одной семьи, а для множества людей. А что будет через 10, 20 или 30 лет? А если он им надоест?

– Да. Тут нельзя быть точно уверенным. Я думаю, что к этому и не надо стремиться. Мы создаем здание для сегодняшнего дня, и через 30 лет, может быть, люди будут думать, что оно устарело, а может быть – и нет, и это не важно. Не надо стремиться проектировать здание, которое не было бы продуктом своего времени. Все что мы строим, по определению – из 2010-х годов.
zooming
Нидерландский институт образа и звука. Фото: Scagliola/Brakkee © Neutelings Riedijk Architecten

– Должен ли архитектор пытаться улучшить вкус публики, подтянуть ее до своего уровня, образовывать заказчика и потребителя? Или архитектор может делать то, что понятно и нравиться сейчас?

– Здание необязательно должно быть дидактическим, таким, чтобы все сразу могли понять, как оно сконструировано; но должна присутствовать ясность структуры, четкость общего построения. Должно быть ясно, где несущая конструкция, а где облицовочные элементы.

Я думаю, что здание всегда должно расширять границы, быть чем-то бóльшим, чем ожидаешь. В Rozet, например, это то, что общественная активность с первого этажа поднимается до пятого: это неожиданно для публики, и заказчик сначала не верил, что это будет работать. А теперь это как раз то, что вызывает восхищение посетителей. С точки зрения типологии, мы здесь добились того образовательного эффекта, о котором вы говорите. Разные институты и организации по-новому взаимодействуют в этом здании.

– У разных организаций – разное время работы. Чтобы здание работало как «бьющиеся сердце» города, хорошо бы его запрограммировать на непрерывную работу. В идеале здание должно быть открыто 24 часа!

– Да, это бы хотелось добиться. Чем выше – тем здание используется менее интенсивно. Внизу – ресторан и библиотека, вверху – читальные, музыкальные и образовательные залы. Из-за нашей концепции здания библиотека теперь открыта дольше, чем прежде.
zooming
Культурный центр Eemhuis. Фото: scagliolabrakkee © Neutelings Riedijk Architecten

– Здание библиотеки, музея, архива и школ искусств Eemhuis в Амесфорте – пример гламура в провинции. Оно выполнено с версальской роскошью. Бытует мнение, что голландские архитекторы особенно хороши в проектировании минималистских, функциональных зданий, они проявляют верх изобретательности при ограниченном бюджете, а когда денег много, результат получается менее впечатляющий.

–  Архитекторы тогда в полной растерянности.

– Конечно, это только культурный стереотип.

– По сравнению с Rozet, Eemhuis – это совершенно другое здание, оно выходит протяженным фасадом (более 70 метров) на большую площадь. Этот фасад формируют три нависающие объема, похожие на завернутые в фольгу плитки шоколада. У каждого из этих объемов – своя образовательная функция: музыка, скульптура и живопись, танец. Ниже – большой подиум, а в самом низу – паркинг. Внутри здания – монументальная площадь, поднимающаяся наверх террасами, где люди могут работать, читать книги.
zooming
Культурный центр Eemhuis. Фото: scagliolabrakkee © Neutelings Riedijk Architecten

– Такое огромное рабочее место! Удается ли людям там сконцентрироваться?

– Вполне: посетители воспринимают эти рабочие места как очень удобные и интимные, потому что, хотя пространство очень большое, у тебя есть свое уютное местечко с собственными лампой и рабочим столиком, и акустика там просто великолепная.

– Этот эффектный потолок – акустический?

– Да. На самом деле, это совсем не дорогое здание! Оно состоит из необходимых элементов: каркас, инфраструктура и эстетически продуманное решение акустики. Единственно дорогостоящий элемент – это деревянный пол.

– А масштаб всего комплекса не слишком большой?

– Сначала муниципалитет планировал построить четыре здания (музей, архив, художественная и музыкальная школы) рядом, а мы объединили все вместе. Квадратные метры были посчитаны отдельно для четырех зданий, а если их объединить, то за счет совместного использования служебных помещений, пространств, обеспечивающих циркуляцию, появляется возможность устроить просторный общий холл.

–  Эффект кооперации!

– Да, в буквальном смысле. Получился своего рода «Народный Дом», как клуб Русакова в Москве.
zooming
Музей «ан де Стром». Фото: Sarah Blee / © Neutelings Riedijk Architects

– Да, и само архитектурное решение с тремя консольными объемами напоминает творение Мельникова. А городской музей Антверпена «ан де Стром» напоминает мне макеты ВХУТЕМАСа или Баухауза.

– Да, мы действительно для этого здания выполнили удивительно красивый макет. В Антверпене здание музея располагается на пирсе между двумя доками. Этот участок известен с XVII века, когда там стоял ганзейский дом, но потом он сгорел, были построены склады и пакгаузы, а в последнее время место имело плохую репутацию: дальнобойщики из-за рубежа чем-то тут торговали и т.д. Был объявлен конкурс. Вначале мы предложили организовать маршрут с музейными павильонами, создать вертикальный элемент и площадь, связывающую городской центр с доками. Потом весь замысел превратился в вертикальный объем – общественную башню, откуда публика могла осмотреть весь город. Наверх посетителя ведет наружная галерея с эскалаторами. План этажа (галерея и выставочные залы) каждый раз поворачивается, что дает возможность увидеть разные панорамы города.
zooming
Музей «ан де Стром». Фото: Sarah Blee / © Neutelings Riedijk Architects

– Это принцип музея Гуггенхайма.

– Да, точно, но Гуггенхайм, вывернутый наизнанку. У нас – спираль наружу. На фасаде нет вертикальных несущих элементов, все нагрузки несет центральное ядро жесткости, а поверхности моллированного стекла воспринимают ветровую нагрузку.
zooming
Музей «ан де Стром». Фото: Peter Luxem / © Neutelings Riedijk Architects

– Что объединяет все эти проекты?

– Все три здания пользуются у публики большой популярностью. Эти здания из одной «семьи». В них мы работали над одной темой – связь общественной жизни с архитектурной формой. Основа – создание общественного пространства внутри здания: это или лестничный путь, или маршрут с эскалаторами, или система больших внутренних площадей, как в центре Eemhuis.
zooming
Нидерландский институт образа и звука. Фото: Scagliola/Brakkee © Neutelings Riedijk Architecten
zooming
Нидерландский институт образа и звука. Фото: Scagliola/Brakkee © Neutelings Riedijk Architecten

03 Декабря 2014

Беседовал:

Иван Невзгодин
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.
Феликс Новиков: «Я никогда не предлагал заказчику...
Большое и очень увлекательное интервью с Феликсом Новиковым. О репрессированных родителях, погибшем брате, о переходе от классики к модернизму, об авторстве и соавторстве, о том, как обойти ограничения. По видео связи в Zoom, Hью-Йорк – Рочестер, штат Нью-Йорк, 16-17 Августа, 2021.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
Технологии и материалы
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
BTicino: сделано в Италии
Компания BTicino, итальянский бренд Группы Legrand, пересмотрела подход к электрике дома и сделала из розеток и выключателей функциональные произведения искусства.
Элегантность, неподвластная времени
Резиденция «Вишневый сад» на территории киноконцерна «Мосфильм», с вишневым садом во дворе и парком вокруг – это чистый этюд из стекла, камня и клинкерного кирпича. Архитектура простых объемов открыта в природу, а клинкер придает ансамблю вневременность.
Топовые BIM-модели Cersanit для интерьера ванной под ключ
BIM-технологии позволяют проектировщикам не только создавать 3D картинку, но и разрабатывать целую базу данных, где будет храниться вся информация об объекте с детальными характеристиками. Виртуальная копия здания хранит всю информацию об изменениях на каждом этапе, помогает поддерживать высокую производительность работы, сокращает время на пересчёт, позволяет детально проработать параметры и размеры блоков.
Золото на голубом – новое прочтение
В постиндустриальном районе Милана завершается строительство делового кластера The Sign. Комплекс станет функциональной и визуальной доминантой района – в нем разместятся множество деловых и общественных зон, а его сияющие золотыми фрагментами фасады будут привлекать внимание издалека. Золото на фасаде – панели ALUCOBOND® naturAL Gold от компании 3A Composites.
Многоликий габион
У габионов Zabor Modern, помимо эффектного внешнего вида, есть неочевидное преимущество: этот тип ограждения не требует фундаментных работ, благодаря чему устанавливать его можно даже там, где другой забор не пройдет по нормам. Кроме того, конструкция подходит и для ландшафтных решений.
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Долина Муми-троллей
Компания «Новые Горизонты» представила тематические площадки, созданные по мотивам знаменитых историй Туве Янссон и при участии законных правообладателей: голубая башня, палатка, бревно-тоннель и другие чудеса Муми-Долины.
Секреты городского пейзажа
В творчестве известного архитектора-неоклассика Михаила Филиппова мансардные окна VELUX используются практически во всех проектах, начиная с его собственной квартиры и мастерской и заканчивая монументальными ансамблями в центре Москвы и Тюмени. Об умном применении мансардных окон и их связи с силуэтом городских крыш мастер дал развернутый комментарий порталу archi.ru.
Сейчас на главной
Белее белого
Публикуем последние четыре работы, вошедшие в короткий список конкурса на жилую застройку поселка Соловецкий: DNK.ag, .ket, «План Б» и АБ «Белое».
Ток и торф
Проект-победитель конкурса Малых городов от бюро SOTA: спокойный парк вокруг Стахановского озера в подмосковном Электрогорске
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Вход в горы
Смотровая площадка в Пермском природном парке привлекает внимание к природным достопримечательностям края и готовит путешественников к восхождению на скальный массив.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Две стихии
Еще один проект-победитель конкурса Малых городов от Аб «Вещь!», на этот раз для солнечного Ахтубинска: благоустройство, вдохновленное стихиями воды и воздуха, а также фотогеничный памятник досаждающей мошке.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
180 человек одних партнеров
Крупнейшим акционером Foster + Partners стала частная канадская инвестиционная фирма. Финансовое вливание позволит архитектурному бюро развиваться дальше, в том числе расширять число партнеров и обеспечивать их преемственность.
Северный Версаль
На берегу величественной реки Вычегды, в живописном месте, в шести километрах от центра столицы Республики Коми Сыктывкара известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов спроектировал город Югыд-Чой в традиционной эстетике, ориентированной на центр Санкт-Петербурга. Заказчик Елена Соболева, глава ООО «Фонд жилищного строительства г. Сыктывкара», видит свою миссию в том, чтобы Югыд-Чой стал визитной карточкой республики.
Променад на тракте
Проект-победитель конкурса Малых городов для Клина: длинный променад с точками притяжения, смотровыми площадками и всесезонно активными пространствами.
Школа особого режима
Престижная Амстердамская британская школа заняла бывший комплекс тюрьмы конца XIX века. Авторы проекта реконструкции – Atelier PRO.
Дача от архитектора
Дом.рф подводит промежуточные итоги конкурса на лучшие типовые проекты с использованием деревянных конструкций. Публикуем некоторые из проектов-победителей первой номинации конкурса, благодаря которой уже в следующем году любой желающий сможет построить загородный дом по проекту от мастерской Тотана Кузембаева и десятка других талантливых бюро.
Соль земли
Проект-победитель конкурса Малых городов для Усолья от АБ «Вещь!»: восстановление планировочной структуры посадской части и деликатное включение объектов благоустройства по соседству с памятниками строгановского барокко.
Сарай, огород и очаг
Ищем национальную идею российской архитектуры среди проектов финалистов конкурса на разработку многоквартирного жилья для поселка Соловецкий. В первом выпуске: Мастерская деревянной архитектуры Евгения Макаренко + NORMA, Александр Бродский и бюро Katarsis.
Нет плохой погоды
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает для сибирского города Мегион всесезонный парк и необычные элементы благоустройства, отвечающие суровому климату: источники витамина D, укрытия от холода и непогоды и преобразователи ветра.
Искусство света и цвета
Искусствовед Ольга Колганова – об одном из экспонатов выставки «Электрификация. 100 лет плану ГОЭЛРО», Светопамятнике Григория Гидони.
Истинное Зодчество: лауреаты 2021
Хрустальный Дедал достался Николаю Шумакову, президенту САР и СМА и главному архитектору Метрогипространса, за станции БКЛ Авиамоторная, Лефортово, Электрозаводская. Премию Татлин решили не присуждать.
Что есть истина
В Гостином дворе открылся 29 по счету фестиваль «Зодчество». Ярче всего, на наш взгляд, на этот раз выступили стенды регионов, которых не 8, как в прошлом году, а 16. А где истина, мы знаем и так.
На крутом берегу
После вручения премии АрхиWOOD 2021 начинаем вспоминать о победителях прошлого года и проектах шорт-листа этого года. Жизнь показывает, что один из основных трендов – черный или серый цвет фасадов.
Анализ и синтез
Проект ЖК «Красин», предназначенный для исторического центра Петербурга и расположенный в очень ответственном месте: рядом с Горным институтом Воронихина, но на границе с промышленным городом, – стал результатом тщательного анализа специфики исторической застройки Васильевского острова и последующего синтеза с уклонением от прямой стилизации, но формированием узнаваемого силуэта, созвучного «старому городу».
Татьяна Гук: «Документ, определяющий развитие города,...
Разговор с директором Института Генплана Москвы: о трендах, определяющих будущее, о 70-летней истории института, который в этом году отмечает юбилей, об электронных расчетах в области градпланирования и зарубежном опыте в этой сфере, а также о работе Института в других городах и об идеальном документе для городского развития – гибком и стратегическом.