Массимилиано Фуксас прочел в Москве лекцию «Архитектура в деталях» в рамках программы «Политех на Стрелке», подготовленной Политехническим музеем и Институтом «Стрелка».
Архи.ру:
– Вы в тандеме с бюро SPEECH: победили в конкурсе на проект Музейно-просветительского центра Политехнического музея и МГУ на Воробьевых горах в Москве. В чем, на ваш взгляд, преимущество вашего предложения? Сложно ли реализовывать проект с учетом российских строительных норм и правил?
Массимилиано Фуксас:
– На данном этапе работы я не чувствую никакого давления со стороны проектных норм (смеется). Я не знаю, в чем преимущество моего варианта, я не сравнивал, мне так и не довелось увидеть работы соперников, поэтому этот вопрос следует адресовать жюри. А мы, будучи архитекторами, делали проект, а не обсуждали его. На мой взгляд, оценить здание можно только после реализации. Главное, что мы попытались дать интересный и функциональный ответ на все поставленные перед нами задачи. Центр Политехнического музея и МГУ – не типичный музей, это фактически школа, место, где люди могут обмениваться своими идеями, знаниями, удовлетворять свое любопытство. Это здание должно быть наполнено событиями, оно должно вызывать эмоции, быть интересно пользователям.
Массимилиано Фуксас на лекции в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
Конкурсный проект нового здания Политехнического музея © Massimiliano Fuksas Architetto (Италия) и Speech (Россия)
– Общественные здания имеют свои особенности: какими они должны быть на ваш взгляд? Какова роль этой функциональной специфики? Есть ли прием, который вы используете во всех своих общественных зданиях?
– Качественное общественное пространство должно быть гибким по своей структуре, но при этом отвечать всем требованиям и задачам. Эта идея легла в основу нашего проектного предложения Центра Политехнического музея и МГУ. Первый этаж там подобен площади, и может быть использован не только для выставок, но и для проведения различных мероприятий.
Массимилиано Фуксас раздает автографы после лекции в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
– На архитектурном «Олимпе» вы являетесь одним из небожителей, создателем зданий–«икон». Как вы относитесь к тому, что вас так воспринимают, правильно ли вообще «канонизировать» архитектора?
– Я отвечу словами Вуди Аллена: «Бог умер, Маркс умер, и я тоже неважно себя чувствую.» [На самом деле, авторство фразы принадлежит драматургу Эжену Ионеско – прим. Ю.А.]. Но я все еще жив, что дает мне немалое преимущество. Я многое сделал, но предпочитаю не оглядываться назад, так как не всегда доволен результатом своей работы, знаю, что мог бы и лучше.
Лекция Массимилиано Фуксаса в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
– Вы были куратором 7-й Венецианской Архитектурной Биеннале в 2000 году. Как вы оцениваете работу Рема Колхаса в аналогичной роли, да и всю 14-ю биеннале в целом?
– Никак, я даже ее не видел. Курировав ее единожды, могу сказать, что этого опыта мне хватило (смеется). А что мне там делать? Если бы я участвовал, это бы что-то изменило? Думаю нет, равно как если бы я ничего не делал. По этой причине, я предпочитаю заниматься свой работой, но, когда кто-то из моих друзей начинает мне что-то рассказывать о биеннале, я не возражаю. Плюс, я один из тех немногих в мире, кто не любит Венецию, я полностью согласен с Филиппо Маринетти, великим итальянским художником, который утверждал, что Венеция должна затонуть. На это у меня есть несколько причин: прежде всего, это очень сырой город, вторая – там слишком много йода, да и это патетическое «Прошлое» не вызывает восторга, даже если оно красиво. Я не могу понять точку зрения миллионов посетителей, которые предпочитают Венецию возможности увидеть всю Италию, ее пейзажи, ее будущее.
Массимилиано Фуксас на лекции в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
– Как следует демонстрировать архитектуру общественности, и следует ли вообще?
– Следует, но единственный способ ее демонстрировать – строить. Биеннале же должны затрагивать темы другого порядка. Архитектура – не для выставок, хотя, конечно, она может помочь донести, подчеркнуть идею, но она не может быть экспонатом. По этой причине все архитектурные выставки так скучны, да и делают их преимущественно архитекторы для архитекторов (Фуксас хватает со стола пирожное, чтобы проиллюстрировать свою мысль). Вы не можете продать его тому, кто испек его или кому-то из другой кондитерской, это сродни мастурбации: тоже приятно, вам даже может понравиться, но на этом – все.
Лекция Массимилиано Фуксаса в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
– Темой вашей биеннале 2000 года было «Больше этики, меньше эстетики». Актуальна ли она в наши дни?
– 14 лет назад было просто необходимо говорить об этике. Эта тема до сих пор остается актуальной не только в рамках архитектурного сообщества, но и для всего мира – в связи с войнами, экономическими проблемами, глобальными катастрофами и т. д. В настоящее время очень легко развязать войну лишь средствами медиа. Тогда, на 7-й биеннале, я поставил большой экран, на который проецировали фотографии разных людей, пытался привлечь внимание к глобальным проблемам. На мой взгляд, искусство должно быть говорящим… (в этот момент сработала пожарная сигнализация). Как мне нравится эта музыка…
– Насколько необходимо подчинять принципам социальной ответственности художественные, творческие цели?
– На сегодняшний день невозможно создать что-то вне социального контекста, Архитектор является мостом, связующим звеном: он контактирует с властью, выступая против или за нее. Я всегда стремился продемонстрировать свое отношение, показать свою сознательность в определенных вопросах. Но лет 30 назад я хотел быть лишь признанным властью и народом, но при этом я не хотел признавать эту власть. Я имею в виду плохую власть. Я был честолюбив, но честен перед самим собой, таким и остался. Вы можете сказать, что Фуксас претенциозен, но ... Я всегда хотел быть образцом независимости с толикой анархии, творческого сумасбродства.
Массимилиано Фуксас на лекции в Институте «Стрелка». Фото: Михаил Голденков / Институт «Стрелка»
– Сложно ли вам работать вместе с супругой?
– Скорее, это ей трудно работать со мной (смеется). Наше совместное творчество – не работа, это любовь, а архитектура – одна из форм нашей любви. Для меня семья занимает первое место в жизни, архитектура – лишь второе.
– Вы учились живописи у Джорджо де Кирико, стали архитектором в Ла-Сапиенца, занимаетесь дизайном. Как вы находите баланс между этими сферами деятельности? Так ли важен рисунок, как вы говорили об этом ранее?
– Главное, что этот баланс есть. Да, но рисунок не упражнение, для того, чтобы что-то изобразить, создать, надо иметь это в голове и сердце, иначе ничего не получится.
– Вы были членом жюри конкурса на проект реконструкции ГМИИ, где к участию – очевидно, после непростой истории сотрудничества с бюро Нормана Фостера – были приглашены лишь отечественные архитекторы. Но международные конкурсы все равно активно проводятся, и остается популярным мнение, что России нужны знаковые постройки зарубежных мастеров. Стоит ли зацикливаться на иностранных авторах? Возможен ли такой поворот событий, что наши архитекторы начнут пользоваться спросом за рубежом? Чувствуете ли вы потенциал в увиденных конкурсных проектах?
– Вторая половина ХХ века была не слишком удачной главой в истории русской архитектуры, а разговоров о международных конкурсах вовсе не велось. Но ведь для архитекторов со всего мира – это единственный способ сравнивать свои навыки с чужими и улучшать их. По этой причине надо быть открытыми: закрываться от мира бесполезно. Вы должны показать всему миру, что Россия намного лучше, чем о ней думают, что за последние 20 лет многое изменилось, появилась архитектура другого порядка. Например, мне понравилась работа бюро «Меганом», их предложение для ГМИИ. Мне показывали и другие постройки этого бюро, они все высококачественные и могли бы быть реализованы где угодно в мире… Мне сложно сказать, что лучше: проводить национальные или международные конкурсы. Необходимо все смешивать, «миксовать». Одно я знаю точно: сейчас профессия архитектора выходит за рамки одной страны, она становится глобальной.
– В таком случае: что вы считаете главной задачей для архитектора в начале XXI века?
– На сегодняшний день недостаточно просто быть архитектором. Необходимо знать, что происходит не только в смежных дисциплинах, но и в экономике, социологии, политике и т. д. Следует быть любопытным.
