Автор текста:
Пётр Завадовский

Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики, 1929 год

Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.

21 Апреля 2020
1. Обнаружение

«Самоизоляция», лишая нас привычных контактов, в то же время дает шанс завязать новые, мысль о которых в «нормальное время» не пришла бы в голову. Так, незапланированный досуг и Фейсбук свели меня с французским архитектором и профессором в парижской Эколь де Бозар Лораном Бодуэном (Laurent Beaudouin). Исследуя его страницу , среди слайдов к его лекциям я наткнулся на изображение, ранее мне не встречавшееся: два фасада, подписанные «И.И.Леонидов. Институт статистики, 1929–1930 гг.». Профессор адресовал меня к Центру Помпиду, на сайте которого я их и нашел:
короткий (торцевой) фасад, инвентарный № AM1997-2-233, 0,191 Х 0,293 м (см. карточку в онлайн-базе данных Объединения национальных музеев Франции), далее – лист 1.
И длинный (продольный) фасад, инвентарный № AM 1997-2-234, 0,2 Х 0,296 м. (см. карточку в той же базе),далее – лист 2.

Оба листа – «гуашь на черном картоне. Поступили в 1997 из галереи Алекса Лахмана». Датированы Центром Помпиду 1929–1930 годами. Линки позволят читателю ознакомиться с оригинальными листами, публиковать которые из-за копирайта правообладателя, затянувшего выдачу запрошенного разрешения, рискованно.

Давно занимаясь творчеством Ивана Леонидова, я не думал, что что-то в нем может оказаться для меня новым. Кинулся проверять. Ни в одной из посвященных Леонидову монографий, в том числе в претендующем на полноту «полном собрании работ Леонидова» Андрея Гозака и Андрея Леонидова[1] и в последней большой монографии Селима Омаровича Хан Магомедова о Леонидове[2] нет ничего, кроме упоминания в списке работ архитектора. Датировка проекта в российский изданиях – 1929 год.

В журнале СА за 1929–1930 годы множество публикаций Леонидова, но этот проект отсутствует. Учитывая травлю Леонидова, начатую во второй половине 1930 года, это вероятнее всего означает, что проект Института статистики не публиковался вообще. Проведенный мною в Фейсбуке опрос показал, что этот проект неизвестен и другим специалистам по архитектуре авангарда.

Кроме этих листов в Помпиду ничего нет. Остается надеяться, что другие материалы этого, вероятно разрозненного, проекта еще найдутся.

Я не сразу усвоил реальный размер этих черных картонок – они легко помещаются в папку А4. Изображения – и того меньше: 10 на 15 и 20 сантиметров соответственно. Сравнение их с опубликованными Андреем Гозаком оригиналами двух «черных квадратов» проекта «Дворца Культуры Пролетарского района»[3] показывает аналогичность размера изображений (приблизительно 25 на 25 см у «дворца» и 20 на 30 см у «института»), как и внешнего вида картонок со сглаженными потертостями на углах. Стиль также узнаваемо леонидовский. Это сравнение помогает осознать то, что проекты Леонидова, так монументально выглядящие на иллюстрациях, в оригинале являются миниатюрами.

Все это вместе склоняет в пользу подлинности парижского проекта. И хотя возможность качественной мистификации нельзя исключить полностью, в своих дальнейших рассуждениях я буду исходить из его аутентичности.
 
2. Авторский замысел: попытка реконструкции

Рискованность открытой публикации леонидовских оригиналов сделала необходимым изготовление новых изображений, в другой стилистике, чтобы избежать возможных обвинений в копировании. Между двумя фасадами Леонидова имеются заметные различия, объясняемые их миниатюрным размером и эскизным характером: по-разному изображена башня, различен размер малого купола, пропорций стилобата. Ряд элементов, имеющихся на одном листе, опущен на другом. Это делает необходимым сведение двух изображений воедино, ставит задачу реконструкции и интерпретации авторского замысла. Характер изображения башни взят мною с продольного фасада, малый купольный объем, его размеры и высотное расположение к башне – с торцевого. Решение стилобата совмещает черты обоих фасадов, заметно различающихся в этом моменте. Если судить по деревьям, закрывающим центральную часть стилобата на торцевом фасаде и расположенных не перед ним, а в глубине объема, там должен располагаться курдонер с двумя крыльями по бокам. В качестве навеса над входом в глубине двора использован волнообразный навес, видный на продольном фасаде. На обоих фасадах впервые у Леонидова появляется мотив ступенчато спускающейся стены. В реконструкции эти стены показаны в сетке швов облицовки, присутствующих во всех известных случаях использования архитектором этого мотива. Характер изображения зелени , насколько возможно, следует манере Леонидова. Масштаб оригиналов очень близок к 1:1000. Исходя из этого, общая высота сооружения составляет 102 метра, нижний диаметр башни – 28 метра, а габариты стилобата – 100 х 214 метра.

Илл. 1. Реконструкция торцевого фасада, соответствующая листу инв. № AM 1997-2-233
Реконструкция © Пётр Завадовский
Илл. 2. Реконструкция продольного фасада, соответствующая листу инв. № AM 1997-2-234.
Реконструкция © Пётр Завадовский

 
3. Проект Института статистики в контексте творчества Ивана Леонидова до 1932 года и архитектуры советского авангарда

Проект принадлежит к времени апогея конструктивистского периода в творчестве архитектора (1927–1931). Он выполнен одновременно с проектом Дома Промышленности и перед проектами для Магнитогорска и ДК Пролетарского района. И представляет не меньший интерес, чем любой другой из знаменитых проектов Леонидова, составивших его репутацию «иконы» авангардного модернизма.

Композицию института составляют два параболических (или гиперболических, если иметь в виду двухполосной гиперболоид) объема, поставленные на развитый стилобат, здесь примененный Леонидовым впервые. Меньший объем знаком нам по проекту клуба нового социального типа, где изображен такой же куполок с лентой остекления в нижней части. Уже Хан Магомедов предположил приоритет Леонидова в использовании параболического купола . Этот приоритет могли бы оспорить только Михаил Барщ с Михаилом Синявским в своем Планетарии, но первоначально купол Планетария мыслился ими полусферическим, а его окончательная параболическая форма появилась уже после 1928 года, которым датируется проект Леонидова[4]. Параболический купол в характерной леонидовской трактовке был воспроизведен и Игнатием Милинисом в конкурсном проекте клуба «Серп и Молот» 1929 года[5]. А также, возможно, самим Ле Корбюзье в конкурсном проекте парижского Пале Токио 1935-го.

Второй объем, сигарообразная параболическая башня – беспрецедентен в предыдущем творчестве архитектора. Тем не менее, ее стоит сравнить с башней проекта Дома промышленности, датируемой тем же годом. Объединяющей их чертой является разрыв на верхней трети высоты. Как и само разнообразие форм стеклянных башен, в архитектуре мирового модернизма этот прием приобретет популярность лишь через полвека.

Илл. 3. Башни Леонидова 1929 года: Дом Промышленности и Институт статистики
Реконструкция © Пётр Завадовский


Размышляя о возможном смысле, вкладывавшемся Иваном Леонидовым в параболическую форму башни, можно высказать два предположения:

1. Именно в 1929 году в проектах Леонидова, например, в конкурсном проекте памятника Колумбу для Санто-Доминго, появляется дирижабль. Он в дальнейшем станет излюбленным элементом леонидовского стаффажа, и желание уподобить форму башни дирижаблю выглядит вполне правдоподобно.

2. Парабола могла быть следствием и характерной для Леонидова эстетизации математических кривых. О ней известно из его реплики в одной из «творческих дискуссий» 1934 года: «Если эта кривая – графическое изображение процесса движения…, то это уже не произвольная линия, а вызывающий восхищение график, несущий в себе красоту»[6]. И сегодняшние графики вариантов развития эпидемии хорошо иллюстрируют связь параболической кривой со статистикой.

Возможно, для Леонидова имели вес оба соображения. Здесь мы видим зарождение многослойной образности, характерной для поздних проектов, прежде всего – Наркомтяжпрома.

Конструктивное решение проекта Института статистики беспрецедентно в творчестве Леонидова и также опережает свое время на десятилетия, хотя в 1929 году вряд ли было осуществимо. В отличие от остальных своих башен, решенных в каркасе, Леонидов здесь предлагает несущее ядро с консольно расходящимися от него плитами перекрытий. Благодаря такому решению архитектор переходит от корбюзианского «дома на столбах» к грибовидной форме сооружения, опирающегося на обнаженную снизу «ножку» конструктивно-коммуникационного ствола.

Вновь обнаруженный проект Леонидова заставляет по-новому взглянуть и на современную ему практику коллег-авангардистов. Парабола башни на год опережает знаменитую «параболу Ладовского», до сих пор считавшуюся первым прецедентом применения этой формы в архитектуре авангарда. Получает возможное объяснение и параболическая форма основного объема в проекте Дворца Советов Моисея Гинзбурга – Густава Гассенпфлуга 1932 года. В этом проекте параболическая форма была использована Гинзбургом в первый и последний раз. Проект Института статистики заставляет задуматься о раннем проявлении здесь влияния Леонидова, которое уже через три-четыре года приобретет явный и устойчивый характер (например, в конкурсном проекте Комбината «Известий» 1936 г.).

Илл. 4. Институт статистики Леонидова и Дворец Советов Гинзбурга- Гассепфлуга
Реконструкция © Пётр Завадовский

 
4. Проект Института статистики в контексте творчества Ивана Леонидова после 1932 года

Творчество Леонидова распадается на две отчетливо различные части – до и после 1932 года. И видимая внезапность перехода от одного периода к другому, небольшое количество признаков, а тем более проектов, предвосхищающих этот переход, значительно смягчается вновь выявленным проектом Института статистики. Для позднего Леонидова характерна игра вогнутых и выпуклых форм, которой подчинено как его архитектурное творчество, так и мебельный дизайн. Формальный язык этого периода и его неоклассические и архаично-египетские корни были мной представлены в недавней статье[7], да простится мне эта авто-ссылка Парные параболические купола и гиперболические объемы залов, парные «выпуклые» и «вогнутые» вазы заставляли предполагать и возможную парность башен. Однако гиперболическая башня проекта НКТП 1934 года до сих пор оставалась без пары, если не считать странного ракетообразного сооружения в проекте «Колхозного клуба с залом на 800 мест» 1935 г.

Параболическая башня Института Статистики восполняет эту лакуну, будучи прямой предшественницей гиперболической башни проекта НКТП 1934 г. В башне института мы видим в зародыше все черты знаменитой ростральной башни Наркомтяжпрома: светопрозрачность, вынесенный наружу подъемник, даже намеченную на фасаде консольную трибуну, предшественницу «грибов-чаг» НКТП. Другим элементом проекта Института статистики, предвосхищающим проекты поздних клубов, Наркомтяжпрома и Южного берега Крыма, является прямоугольный стилобат, ступенчатые края которого заставляют вспомнить архаические зиккураты. Таким образом, Институт статистики оказывается своего рода «недостающим звеном», существенно дополняющим наши представления о творческой эволюции Леонидова.

Илл.5. Гиперболические формы в проекте здания Наркомтяжпрома как инверсия парабол «Института Статистики».
Реконструкция © Пётр Завадовский
 
[1] A. Gozak & A. Leonidov. «Ivan Leonidov». – London, 1988. Pp. 32, 215.
[2] С.О.Хан-Магомедов. «Иван Леонидов» из серии «Кумиры авангарда». – Москва, 2010. Cтр 362.
[3] С.О.Хан-Магомедов. «Иван Леонидов» из серии «Кумиры авангарда». – Москва, 2010. Cтр 139.
[4] Там же.
[5] «Архитектор Игнатий Милинис». Издание Музея Архитектуры. Москва, 2019. Cтр. 56.
[6] Архитектура СССР, 1934, №4. Стр. 33.
[7] П.К.Завадовский. «Иван Леонидов и «стиль Наркомтяжпром»», Проект Байкал, 2019, №62. Стр. 112-119.

21 Апреля 2020

Автор текста:

Пётр Завадовский
comments powered by HyperComments
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Пресса: Самый высокий конструктивистский дом признали памятником...
Дом в центре столицы, в котором располагалось общежитие-коммуна рабочего жилищно-строительного кооперативного товарищества "Объединенное рабочее строительство" (Обрабстрой), признали памятником архитектуры. 
Пресса: В Москве подготовили концепцию проекта реконструкции...
Самарский филиал Третьяковской галереи приобрел свои первичные очертания на бумаге. Замдиректора московского музея Татьяна Мрдуляш и Андрей Крылов провели рабочее совещание с депутатом Государственной думы Александром Хинштейном. Они обсудили работы по реконструкции самарской Фабрики-кухни.
Пресса: Застройщик впишет кинотеатр «Металлист» в новый жилой...
Новосибирский застройщик планирует построить многоэтажный жилой дом рядом с кинотеатром «Металлист», признанным объектом культурного наследия. Полуразрушенное здание самого кинотеатра сначала законсервируют, а затем, снеся все аварийные участки и убрав пожароопасную обшивку с западного фасада, восстановят в первоначальном виде.
Пресса: Большевистский авангард в архитектуре: от антиурбанизма...
Первым крупным течением в советской архитектуре стал авангард? и это не случайно. Это направление наиболее радикально пересматривало привычные, традиционные устои жизни и зодчества. Это была попытка не просто внедрить определенный архитектурный стиль, а изменить сам образ жизни людей.
Пресса: Авангард в архитектуре. Дом-цилиндр: самый искусный...
Без дома-цилиндра архитектора Константина Мельникова наш рассказ о русском авангарде в архитектуре 20-х годах прошлого века был бы явно неполным. Это сооружение поражает дважды: своими необычными формами и используемыми технологиями и тем, что зодчий сумел возвести свое творение в эпоху, когда по всем представлениям сделать это было невозможно.
Пресса: Что построил Мельников (кроме дома Мельникова)
Даже в кругу авангардных архитекторов Константина Мельникова критиковали за чрезмерное новаторство. Многие его проекты так и остались на бумаге, однако архитектора хорошо знают во всём мире благодаря дому-мастерской, саркофагу для временного мавзолея Ленина и планировке парка Горького.
Пресса: Сохранять до конца сеанса: каким был кинотеатр «Металлист»...
Сеансы в кинотеатре «Металлист», расположенном на ул. Римского-Корсакова, 1/1, не устраивают уже больше десяти лет. Здание кинотеатра начали ломать утром 2 августа 2018 года, даже не дождавшись момента, когда арендаторы освободят занимаемые помещения.
Пресса: Новый смысл для проблемного памятника конструктивизма
Почему один бывший завод становится популярным городским пространством, а другой так и остаётся унылой промзоной? Или почему для одного особняка быстро находится инвестор, а другой, не менее интересный, годами пустует?
Пресса: Новый тендер на реконструкцию Фабрики-кухни в Самаре...
Нового подрядчика, который возобновит и завершит реконструкцию самарской Фабрики-кухни, планируется определить осенью текущего года. Об этом „Ъ-Волга“ сообщил руководитель службы по связям с общественностью заказчика работа на Фабрике-кухне, Государственного музейно-выставочного центра Росизо Илья Вольвич.
Пресса: Конструктивистские дома на Русаковке начали готовить...
По сообщениям местных жителей, началась подготовка к сносу конструктивистского жилмассива на Русаковской улице. Дом отселен и приговорен давно, но и этот снос связан с пресловутой программой реновации, наделавшей стол​ь​​ко шума в прошлом году: занимаемая этими домами территория отдана под стартовую площадку реновации.
Технологии и материалы
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
«Том Сойер Фест» возрождает красоту старинных зданий
Вот уже 5 лет в разных регионах России проходит уникальный фестиваль по сохранению архитектурного наследия «Том Сойер Фест». Волонтеры и неравнодушные спонсоры помогают спасти здания, которые долгие годы стояли без реставрации и разрушались. И это не просто старые дома – это наше уходящее достояние. Более 40 городов принимают участие в фестивале. В Нижнем Новгороде партнером «Том Сойер Фест» стала австрийская компания Baumit.
Сейчас на главной
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
«Аппетит к современности»
В Париже закончена реконструкция исторической Товарной биржи по проекту Тадао Андо: этой весной там откроется музей современного искусства – произведений из коллекции Франсуа Пино.
Иркутск как Дрезден
Фрагмент из книги «Регенерация историко-архитектурной среды. Развитие исторических центров», посвященной возможности применения немецких методик сохранения исторической среды в российских городах.
Содержание крупнее формы
Музей художественного образования Хуамао близ Нинбо по проекту Алвару Сиза и Карлуша Каштанейра – это компактный темный объем с наполненным светом просторным интерьером.