Беседовала:
Наталья Аверкиева

Ежи Станкевич: «Аккуратное, осторожное – необязательно унылое»

Беседа с архитектором-урбанистом, преподавателем акселерационной программы конкурса на развитие экотуризма в России.

Акселерационная программа методической поддержки и обучения участников конкурса по созданию туристско-рекреационных кластеров (ТРК) и развитию экотуризма стартовала в начале августа. Во время обучения 36 команд должны будут разработать комплексный мастер-план своей территории, правильно выстроить дорожную карту, связать разные направления развития и стратегические цели для успешной реализации задумки. У каждой команды есть наставник – ментор, который помогает расставлять приоритеты, эффективнее выстраивать работу и достигать поставленных задач. Одним их таких наставников стал Ежи Станкевич. Он рассказал редакции об удачных примерах развития особо охраняемых природных территорий (ООПТ) и критериях, по которым их можно оценивать.
zooming
Ежи Станкевич, архитектор-урбанист, ментор акселерационной программы конкурса по развитию экотуризма в России
Фотография предоставлена пресс-службой Агентства стратегического развития «ЦЕНТР»

Назовите самые удачные, на ваш взгляд, проекты-бренды ООПТ? От чего зависит их успех и результат работы?

Если говорить о тех проектах, с которыми я работаю, то их можно разделить на имеющие один основной аттрактор, как, например, киты в проекте «Киты Охотского моря» или «Вход в тайгу» в Междуреченске, и на состоящие из множества не столь необычных но все же туристически привлекательных объектов (как «Живая земля Придонья», где каждый уголок кластера имеет свой колорит или природно-геологическую особенность, или как «Паустовский», где природа и ее особенности, описанная Паустовским, является связующим элементом и основным туристическим продуктом). В этом плане самым проработанным с точки зрения бренда является «Вход в тайгу», где объединяющей историей является не только природная ценность территории, но и предлагаемые уникальные по своим качествам элементы туристической инфраструктуры: аутентичные Шорские деревни в тайге, идея международного курорта зимних видов отдыха, эко-просветительские программы по «знакомству» с тайгой и прочие, выходящие за рамки конкурса, социальные эффекты развития региона, например, уменьшение уровня оттока населения из близлежащих моногородов Кузбасса. Понятно, что последнее, в свете задач конкурса, формально не является рассматриваемым плюсом, но факт, что команда проекта берет «шире», говорит о долгоиграющих, далеко идущих целях проекта. Успех такого рода проектов, конечно, будет зависеть от многих факторов и, прежде всего, от грамотного задействования своих туристических ресурсов и наличия обоснованных инвестиционных проектов.

Приведите пример самой яркой с архитектурной точки зрения ООПТ? Возможно ли создать нечто аналогичное в России?

Лично я являюсь сторонником «тихих мест», где инфраструктура является исключительно сопутствующим элементом, а не их сутью. В этом плане скандинавская политика по освоению ООПТ является для меня самой привлекательной. Суть такого подхода очень проста – составление бренда на основе объектов показа, где туристическая инфраструктура лишь необходимость. Более того, посещая такие территории в Норвегии, понимаешь, что чем больше инфраструктура «вкомпанована» в контекст, тем «выше» ощущения от пребывания как в самих инфраструктурных точках, так и при посещении непосредственно объектов показа. Конечно, в России можно и нужно применять такую стратегию, понятно, что не везде. Россия очень богата в плане туристического потенциала. Важно на каждой конкретной территории грамотно счесть ее возможности.

Каким вы видите развитие охраняемых природных территорий с точки зрения архитектуры, учитывая сложности с подведением основных коммуникаций и с последующей утилизацией отходов?

В этом плане все предельно просто. Прежде всего, надо понять, какие инженерные коммуникации могут быть развиты в независимом формате, к примеру, в мире разработано множество компактных систем водоснабжения с последующей переработкой канализационных стоков, когда вода в закрытом цикле может быть использована множество раз различными способами; или компостные системы для общественных туалетов, задействующие естественные процессы. Такие туалеты полностью экологичны, требуют минимального обслуживания. Что касается твердых отходов, то тут существует множество приемов. Во-первых, по минимизации отходов, во вторых, по использованию быстроразлагаемых материалов. Такие отходы можно хранить на месте дольше, без опаски для окружающей среды, и вывозить их не на свалку, а использовать как компостное сырье на объектах ТРК.

Архитектурные объекты, конечно, должны быть максимально нейтральны по воздействию как в визуальном плане, лишь «продолжая и обживая» на себе или в себе природу, так и в плане инфраструктурного элемента, который лишь «помогает» человеку в пребывании на природе в комфортных, безопасных условиях. Разговоры о том, что на территории ООПТ следует (поощрять) реализовывать архитектурное эго как один из элементов привлечения туристов, не имеют ничего общего с «интересами» природной территории. Но это не значит, что безликость решений имеет здесь место, нет! Аккуратное, осторожное – необязательно унылое. Умение прочесть контекст и на него отреагировать, что есть суть подхода архитекторов, работающих на территории ООПТ, иногда истолковывается как слишком нейтральное, неинтересное, хотя по отношению к самому важному, что есть на такого рода территориях (природному пространству), является самым верным.

Каким вы представляете идеальный национальный парк? Что в нем должно быть обязательно, а от чего можно отказаться?

Суть особо охраняемой природной территории – не только консервация, по крайней мере, не везде. Сохранить важно, но не предоставляя условий и возможностей для посещения таких мест, теряется смысл в таком (охранном) мероприятии. Идеальный национальный парк – это, прежде всего, «живое» пространство как в плане посещения, так и в плане безопасности непосредственных обитателей территории, когда она не за шлагбаумом или забором, когда человек, попавший туда в одночасье понимает свою ответственность в части влияния на экосистемы таких мест. В Литве, к примеру, площадь территорий ООПТ составляет более 17% от общей площади государства. Этот показатель один из самых высоких в мире, но это не мешает жителям пользоваться благами таких мест. Экопросвещение и жесткая политика по охране природных территорий в этом плане сыграли значительную роль, но не «исключили» эти территории. Для России, где масштаб ООПТ зачастую «необъятный», актуальным было бы введение очень высоких штрафов за нарушения и «агрессивная», навязчивая эко-просветительская деятельность не только на территориях ТРК, но и во всех туристических информационных центрах в стране.

Конкурс – это мощный инструмент изменений ООПТ. В чем, по-вашему, эффективность конкурсной процедуры?

Конкурс такого плана в России – это почти «авангард». Это значимый вклад в формирование долгосрочной экологической повестки в стране. На сегодняшний день в ООПТ, в отделах развития туризма на данных территориях присутствует острая нехватка понимания того, как грамотно приспособить пространство для посетителей и минимизировать или, по крайней мере, держать под контролем антропогенное воздействие. В ходе конкурса участники получат возможность по настоящему задуматься о перспективном развитии своих территорий, имея реальную экспертную поддержку, возможность взглянуть на себя через призму современных подходов в развитии туристических кластеров, понять/пересмотреть/сформулировать ценности и особенности своей территории.

Расскажите, какие результаты должны получить слушатели акселерационной программы? Что она представляет из себя?

Акселерационная программа – это инструмент «снятия розовых очков» в плане «у нас и так все хорошо», это сильный просветительский инструмент. Многие команды, искренне стремящиеся к внедрению новых, грамотных решений, получают возможность их оценить с точки зрения экспертного мнения, современных тенденций. Возможность задать вопросы ведущим специалистом в сфере экотуризма и развития природных территорий в рамках лекций и вебинаров, безусловно, ценна и востребована.

У вас есть какие-то рекомендации для участников конкурса?

Ничего такого, о чем не знают участники. В построении своих конкурсных проектов развития ТРК следует, прежде всего, руководствоваться интересами пользователя – того, кого они предполагают увидеть как гостя, туриста. Как только будет сформирована идея сценариев предоставления «услуги», станет понятно, в чем ценность территории (кроме основной, природной). От этого будут вытекать все производные: выбор подходящих площадок, их составляющих и так далее. Конечно, не стоит забывать, что решения должны быть также привлекательными для инвесторов, но в рамках экологических интересов ТРК. Соглашусь, что коммерческий интерес зачастую может иметь диктующий характер, и он иногда главенствует, но стоит помнить, что потенциальных инвесторов «много», а природа у нас одна. Допущение ошибок в начале пути может повлечь за собой целый ком проблем, и на их устранение могут уйти десятилетия.

11 Сентября 2020

Беседовала:

Наталья Аверкиева
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Все дело в центре притяжения
На развитие рынка недвижимости, в особенности загородной, все больше стали влиять инфраструктурные факторы. Все чаще центром притяжения загородных кластеров становятся самостоятельные объекты, жизнедеятельность которых не зависит от спроса на загородную недвижимость: натуральные хозяйства, фермы и лесопарковые зоны. Так постепенно пригород миллионников обрастает комплексной инфраструктурой и современными архитектурными решениями.
Модернизируя традиции
Специалисты корпорации HILTI придумали, как совместить несовместимое: кирпичную кладку и навесной вентилируемый фасад. Для этой цели Hilti разработала четыре альтернативных метода создания НВФ с кирпичной кладкой или её имитацией.
FunderMax Compact Academy – новый стандарт обучения
Обучение и образование играют важную роль в жизни любого человека. Постоянное совершенствование личных и профессиональных навыков открывает перед человеком новые возможности и делает его востребованным в современном мире.
Максим Павлов: у нашей несущей системы большие перспективы...
Как «упаковать» вентоборудование, архитектурную подсветку, электрические кабели и многое другое в межфасадное эксплуатируемое пространство, не нарушив архитектуры фасада и уменьшив при этом стоимость здания. Рассказывает Максим Павлов, главный инженер компании «ОртОст-Фасад», ГИП по устройству конструкции внешней облицовки храма Вооруженных сил России.
Игра в шарик
Нестандартные оконные узлы Velux помогли воплотить необычный проект сферического детского сада в Подмосковье.
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Превращение мансарды
Для «Петровского квартала» бюро «Евгений Герасимов и партнеры» воспользовались окнами VELUX Cabrio, которые позволяют одним движением руки превратить мансарду в небольшую террасу.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Сейчас на главной
Разделительная полоса
Центр выставок и конгрессов MEETT в Тулузе по проекту OMA отделяет урбанизированную окраину от сельской местности, предохраняя ее от стихийного «расползания» города.
Львы на стекле
Архитекторы бюро СПИЧ применили прием, известный по петербургским опытам Сергея Чобана – кассеты с рисунком элементов классической архитектуры, напечатанных на стекле, – к реконструкции фасадов типового здания 4 корпуса московской больницы №23. Проект разработан бесплатно, как помощь больнице.
Климатические зоны для искусства
В Роттердаме закончено строительство фондохранилища Музея Бойманса – ван Бёнингена по проекту MVRDV. Впервые в мире в таком здании все экспонаты из музейного собрания будут доступны посетителям для осмотра, а на крыше высажена березовая роща.
Жилой каньон
Комплекс Amani на юге Мексики – это две поставленные параллельно тонкие пластины, где в каждой квартире достаточно солнца и возможно сквозное проветривание. Авторы проекта – Archetonic.
Тучков буян: последняя пятерка
Вместе с финалистами конкурса на концепцию парка «Тучков буян», не вошедшими в призовую тройку, продолжаем мечтать о том, что могло бы появиться в центре Петербурга: дикий лес, новые острова, искусственный канал и много амфитеатров.
Стеклянный бутон
Башня по проекту Zaha Hadid Architects, строящаяся в Гонконге, напоминает бутон цветка с его флага и герба, учитывает реалии пандемии и претендует на лидерство по «устойчивости».
Парк чувств
Проект «Романтического парка Тучков буян» консорциума «Студии 44» и WEST 8, победивший в международном конкурсе, соединяет скульптурную геопластику и деревянные конструкции, разнообразие пространственных характеристик и насыщенную программу, рассчитанную на разнообразную аудиторию, с красивой и сложной пассеистической идеей усадебно-дворцового парка, настроенного на активизацию мыслей и чувств.
Деревянный «флибустьер»
Дом Freebooter на две квартиры-дуплекса в Амстердаме с деревянными солнцезащитными ламелями и деревянно-стальной гибридной конструкцией. Авторы проекта – бюро GG-loop.
Ландшафт как мемориал
Бюро Snøhetta выиграло конкурс на проект президентской библиотеки Теодора Рузвельта рядом с национальным парком его имени в Северной Дакоте.
Третья гора
Выставочный центр традиционной китайской медицины по проекту Wutopia Lab на горе Лофушань недалеко от Гуанчжоу напоминает о принципах даосизма и древнем ландшафтном искусстве.
Радость познания
Проект «Зеленый сад» – первый этап на пути масштабных планировочных и архитектурных изменений, которые происходят в одном из ведущих частных учебных заведений России – Павловской гимназии под влиянием эволюции образовательной системы и благодаря активному участию сообщества педагогов и учеников гимназии.
Звезды для полковника
Сквер имени командира стрелковой дивизии Михаила Краснопивцева на микрорайонной окраине Калуги объединяет бронзовый памятник с современным благоустройством, нацеленным на развитие общественной жизни окрестностей.
Кристаллический ландшафт
На Тайване открылся концертный зал Тайбэйского центра музыки по проекту RUR Architecture: этот посвященный поп-музыке комплекс 11 лет назад был предметом крупного международного архитектурного конкурса.
На все времена
Сохранение наслоений разных периодов – одна из прогрессивных тенденций современной реставрации. Именно так, если говорить в целом, произошло обновление вокзала 1933 года в Иваново: на тридцатые, пятидесятые и восьмидесятые. Но довольно много добавилось и современного, так что реализованный проект правильнее называть реконструкцией.
Архитектура как инструмент обучения
Концепция благотворительной школы «Точка будущего» в Иркутске основана на новейших образовательных программах и предназначена, в числе прочего, для адаптации детей-сирот к самостоятельной жизни. Одной из составляющих обучения должна стать архитектура здания: его структура и разные типы связанных друг с другом пространств.
Радужный небосвод
В церкви блаженной Марии Реституты в Брно архитекторы Atelier Štěpán создали клеристорий из многоцветных окон, напоминающий о радуге как о символе завета человека с Богом.
Новое в Никола-Ленивце
В конце прошлой недели состоялся 15-й, юбилейный фестиваль «Архстояние», и территория арт-парка Никола-Ленивец пополнилась тремя новыми объектами. Рассказываем о них.
Внезапный вызов к доске
Королевский институт британских архитекторов (RIBA) представил программу развития «Путь вперед», предполагающий переаттестацию его членов каждые пять лет и изменения в программе сертифицированных им вузов в пользу технических дисциплин. Причины – итоги расследования катастрофического пожара в лондонской жилой башне Grenfell и «климатическая ЧС».
Журавлик
В нашем детстве все знали историю про девочку из Японии, которая болела неизлечимой лейкемией из-за ядерных бомбардировок, и загадала сложить много журавликов прежде чем умереть. Проектируя реконструкцию здания для детского хосписа – первого в Москве – IND architects положили в основу именно эту историю. А называется проект – Дом с маяком.
На красных холмах
Павильон центра молодежной культуры для самого большого экстрим-парка в России с интерактивным фасадом и переосмыслением эстетики стрит-арта.
Метро как по учебнику
В столице Катара Дохе строится с нуля метрополитен: готовы 37 станций, спроектированных по «дизайн-руководству», разработанному бюро UNStudio.
Первый выпуск Ре-школы: наследие Ельца
Дипломники школы Наринэ Тютчевой подготовили мастер-план развития Ельца, а также концепцию сохранения трех объектов культурного наследия, предлагая решения для сохранения слободской застройки, расселения ветхого жилья и восстановления городских связей.
Керамика в ракурсе
Изогнутые керамические пластинки на фасадах исследовательского института при барселонской больнице Сан-Пау – «двойного назначения»: снаружи это натуральная терракота, а в ракурсе видна разноцветная глазурь.
Пресса: Как изменится Небесный град. Григорий Ревзин о городе...
Рядом с реальным городом у нас на глазах вырос город виртуальный, и можно с большой уверенностью утверждать, что эта пара теперь просуществует неопределенно долго. Даже более определенно — эта пара и есть город будущего при любом варианте его развития.
Машина для эмоций
Новый небоскреб в деловом районе Дефанс – башня компании Saint-Gobain, по замыслу архитекторов Valode & Pistre, должна вызывать эмоции – своей сложной формой, висячими садами, переменчивым обликом фасада.
Звучание фасада
Инсталляция «Классная игра» художника Марины Звягинцевой превратила фасад школы на севере Москвы в клавиатуру рояля и переосмыслила место школьного здания в городской среде. Публикуем интервью Марины о ее методе работы с архитектурой.
«Подтянуть уровень города до уровня памятников»
Такова задача нового мастер-плана Суздаля, разработанного ДОМ.РФ совместно с КБ Стрелка в преддвериии тысячелетия города. Рассказываем, каким образом авторы предлагают трансформировать пространство «городского поселения», куда больше миллиона человек в год приезжает посмотреть на старый русский город.
Наедине с морем
Плавучий сборный отель Punta de Mar у испанского побережья Средиземного моря – образец туризма будущего. При реализации проекта важную роль сыграло стекло Guardian Glass.
Галерейный подход
Рассказываем о концепции Центральной районной больницы вместимостью 240 мест «Гинзбург архитектс», которая заняла 1 место на конкурсе Союза архитекторов и Минздрава.
Конструктор здоровья
Публикуем концепцию типовой больницы бюро UNK project, занявшую 2 место в конкурсе, проведенном Союзом архитекторов России при участии Минздрава.
Пресса: Найдите 9 отличий: ревизия конкурсов на метро
В Москве объявили результаты очередного — пятого — конкурса на архитектурный облик станций метро. Мы решили разобраться, что происходит с 9-ю концепциями-победителями уже прошедших конкурсов и почему реализации могут оказаться совсем на них не похожими.
«Скальпель» в сердце Сити
Новая офисная башня по проекту KPF в центре Лондона благодаря своему острому силуэту получила прозвище «Скальпель». Она стоит рядом с «Корнишоном» и «Теркой для сыра».
Пресса: Вини Маас: Петербургу нужно два мэра — для центра...
Знаменитый архитектор, один из самых смелых визионеров от урбанистики в мире, руководящий партнёр бюро MVRDV Вини Маас рассказал dp.ru о том, почему окраины в Петербурге важнее центра, как вернуть город в мировой контекст, есть ли смысл развивать в городе сельское хозяйство, а также о своём проекте для Охтинского мыса.
От гор к водам
В Шэньчжэне реализован проект OMA: офисная башня Prince Plaza c торговым центром в большом стилобате.