Татьяна Назаренко: «Я жила в доме, где трудно было не стать художником»

Художник Татьяна Назаренко – об экспозиции современного искусства в исторических зданиях, сложностях выставочного дизайна и влиянии архитектурной среды на человека.

Нина Фролова

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Архи.ру:
– Как изобразительное искусство и архитектура взаимодействуют в контексте выставки? Какой «фон» лучше для произведений?

Татьяна Назаренко:
– Мне кажется, что в исторических музейных пространствах, так же как в пространствах церквей или соборов, могут очень интересно смотреться современные выставки: может быть, гораздо интересней, чем в специальном, пустом пространстве, которое не дает тебе пищу для воображения.
В прошлом многие советские музеи располагались в зданиях церквей, соборов. В старые-старые времена я делала во Львове в костеле свою выставку: мои работы – под готическими сводами. Позже была выставка в Вологде, в Рождественском соборе, и там у меня ангел из полиуретановой пены, довольно большой, летал под сводами – над губернатором и другими людьми, которые открывали выставку. Мне это очень понравилось; а в обыкновенном зале этот ангел сидит под потолком и сидит, и не происходит такого смещения понятий. То же самое – выставка группы AES+F в Женеве: это тоже было великолепно, потому что их античные и прочие исторические мотивы переплетались с архитектурой необарокко городского музея.
А иногда в больших музеях какая-нибудь маленькая работа итальянского мастера XV века, скажем, Сассетты – пропадает, и нужны большие усилия, чтобы этого не допустить, как в Эрмитаже, где для этого выкрашивают стены в разные цвета, и работы смотрятся более выгодно, в отличие от недавней практики исключительно белых стен.

– То есть вам нравятся разноцветные стены.

Да. Некоторые работы фантастически меняются. Например, сейчас открыта выставка Михаила Ларионова в Третьяковской галерее. Небольшие работы на синей или желтой стене начинают смотреться совершенно по-другому, потому что и стены, и работы – экспрессивные и напряженные [дизайн экспозиции – архитектор Алексей Подкидышев. – Прим. Архи.ру]. Очень здорово. А если повесить полотна на обыкновенной белой стене, да если еще и не осветить – это просто гибель для них.
На днях я прошла по Русскому музею и подумала: конечно, он великолепен, но он абсолютно не соответствует ощущению художественного музея. Это музей царской мебели, царских покоев, но иконы, шедевры древнерусского искусства – не освещенные, темные.
В конце концов, когда-то в церквях горели свечи, но иконы там существовали не для того, чтобы любоваться ими, а как религиозные символы. Поэтому закопченные они или светлые, никого не волновало. И сейчас, когда входишь в церковь, поднимаешь голову, что-то на своде изображено в полумраке, но это же не для рассматривания. Функциональность здания должна быть выражена: что должно быть освещено, что – остается в тени. В Европе мне очень нравится, что во время службы не пускают людей в соборы, потому что это таинство, и тогда необязательно включать свет. А в обычное время ты включаешь свет и наслаждаешься фресками, и думаешь, как это прекрасно, что проведено электричество и ты можешь все это видеть.

– Если коснуться темы музейного, выставочного дизайна, что бы вы еще назвали среди удачных московских выставок?

«Илья и Эмилия Кабаковы. В будущее возьмут не всех» в Третьяковской галерее на Крымском валу. Это тот же дизайн, что был Галерее Тейт и в Эрмитаже [авторы– Андрей Шелютто, Марина Чекмарева, Тимофей Журавлев. – Прим. Архи.ру]. Там было изумительно: я ходила по узким коридорчикам и смотрела работы Эмилии Кабаковой. Там были напечатаны истории ее детства, фотографии, я натыкалась на какие-то маленькие комнатки, в которых стояли метлы, мусорные ведра и прочее. То есть она создала еще более интерактивную инсталляцию, чем Илья.
Там – очень забавно – ходили экскурсии из семи- – восьми- летних детей. И гид, такая серьезная дама, наклонившись к ним, говорила: «Какие ассоциации у вас вызывает эта работа?» Они стояли перед картиной, которую якобы написал какой-то выдуманный персонаж Кабакова – «Она получила партбилет». Я замерла и минут двадцать слушала, что отвечали дети по поводу ассоциаций с «партбилетом» и остальным. Было смешно, но не знаю, может быть, действительно надо так с детьми разговаривать, тогда годам к шестнадцати им будет все совершенно ясно.
Я смотрела сейчас журнал «Юный художник», где опубликованы дипломы выпускников Репинского института в Санкт-Петербурге, и думала: какое страшное ощущение – такое впечатление, что они написаны то ли в 1950-е, то ли в 1960-е, они настолько не соответствуют современному представлению о том, какие должны быть работы. Как можно остановиться в отдельно взятом времени? У нас с образованием – ужасно, поэтому не будем этого касаться.

Татьяна Назаренко. «Московский вечер». 1978. Предоставлено автором


– Что для вас тема искусства в городе?

Вчера мы пошли на одну выставку в умирающем ЦДХ и буквально споткнулись – я думала, они из бумаги или надутые – обо две работы Андрея Бартенева, медведя и змея. Это было немного смешно. Вещи должны быть адресованы кому-то, а когда они безадресны, то возникает странное ощущение.

– А ваша инсталляция «Переход», кому она адресована?

Это вырезанные из фанеры фигуры, их было 120 штук, они показывались во многих странах, а началось все с ЦДХ. Я считаю, что художник должен показывать свое время. Когда я смотрю на работы пятнадцатого или восемнадцатого века, я совершенно четко чувствую, какому времени они адресованы. Когда я смотрю на голландские натюрморты, я представляю голландский дом с небольшими уютными комнатами, где висят небольшие уютные вещи. Ты приходишь в Лувр, смотришь триумфальный цикл Марии Медичи Рубенса, и ты понимаешь, для чего сделаны эти громадные произведения. Их невозможно представить в каком-нибудь современном музее. Художник должен оставить свое ощущение от времени.

Татьяна Назаренко. «Мастерская художника». 1983. Предоставлено автором


– Город – частый герой ваших произведений. Что для вас город? В каких городах вам хорошо?

Я всегда любила Москву. Вернее, я любила старую Москву, я выросла в центре Москвы, на Плющихе. Передо мной всегда были красивые здания. Я выросла в доме начала XX века, где были роскошные витражи, где были львиные головы, которые держали цепи, кессонные потолки, две черные лестницы и парадная, в одной из квартир был фонтан. То есть я жила в таком доме, где трудно было не стать художником, потому что это все настраивало на то, чтобы восхищаться, мечтать. Самое смешное, что когда «новые русские» выкупили там все квартиры, они выбили эти роскошные витражи – пузырчатое витражное стекло с металлическими стяжками – и сделали белые матовые стенки.
Я всю жизнь любила центр, любила Арбат, по которому я ходила в художественную школу. Училась я напротив Третьяковки. Замоскворечье. Какие там церкви! Какие соборы! А потом это начало портиться, рушиться. Собачья площадка рядом с Гнесинским училищем – фактически, через нее прошел Новый Арбат. Я помню, каким ужасом это было для меня.
Сейчас я каждый раз, когда приезжаю в Москву, с болью смотрю на то, что происходит в городе: на глазах все меняется, все портится, все уничтожается. А то, что остается, приобретает такие чудовищные формы, что смотреть на это трудно и больно.


Редакция Архи.ру благодарит за помощь в организации интервью основательницу издания Artdecision Ирину Верниченко.

22 Января 2019

Нина Фролова

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.