Татьяна Назаренко: «Я жила в доме, где трудно было не стать художником»

Художник Татьяна Назаренко – об экспозиции современного искусства в исторических зданиях, сложностях выставочного дизайна и влиянии архитектурной среды на человека.

author pht

Беседовала:
Нина Фролова

mainImg
Архи.ру:
– Как изобразительное искусство и архитектура взаимодействуют в контексте выставки? Какой «фон» лучше для произведений?

Татьяна Назаренко:
– Мне кажется, что в исторических музейных пространствах, так же как в пространствах церквей или соборов, могут очень интересно смотреться современные выставки: может быть, гораздо интересней, чем в специальном, пустом пространстве, которое не дает тебе пищу для воображения.
В прошлом многие советские музеи располагались в зданиях церквей, соборов. В старые-старые времена я делала во Львове в костеле свою выставку: мои работы – под готическими сводами. Позже была выставка в Вологде, в Рождественском соборе, и там у меня ангел из полиуретановой пены, довольно большой, летал под сводами – над губернатором и другими людьми, которые открывали выставку. Мне это очень понравилось; а в обыкновенном зале этот ангел сидит под потолком и сидит, и не происходит такого смещения понятий. То же самое – выставка группы AES+F в Женеве: это тоже было великолепно, потому что их античные и прочие исторические мотивы переплетались с архитектурой необарокко городского музея.
А иногда в больших музеях какая-нибудь маленькая работа итальянского мастера XV века, скажем, Сассетты – пропадает, и нужны большие усилия, чтобы этого не допустить, как в Эрмитаже, где для этого выкрашивают стены в разные цвета, и работы смотрятся более выгодно, в отличие от недавней практики исключительно белых стен.

– То есть вам нравятся разноцветные стены.

Да. Некоторые работы фантастически меняются. Например, сейчас открыта выставка Михаила Ларионова в Третьяковской галерее. Небольшие работы на синей или желтой стене начинают смотреться совершенно по-другому, потому что и стены, и работы – экспрессивные и напряженные [дизайн экспозиции – архитектор Алексей Подкидышев. – Прим. Архи.ру]. Очень здорово. А если повесить полотна на обыкновенной белой стене, да если еще и не осветить – это просто гибель для них.
На днях я прошла по Русскому музею и подумала: конечно, он великолепен, но он абсолютно не соответствует ощущению художественного музея. Это музей царской мебели, царских покоев, но иконы, шедевры древнерусского искусства – не освещенные, темные.
В конце концов, когда-то в церквях горели свечи, но иконы там существовали не для того, чтобы любоваться ими, а как религиозные символы. Поэтому закопченные они или светлые, никого не волновало. И сейчас, когда входишь в церковь, поднимаешь голову, что-то на своде изображено в полумраке, но это же не для рассматривания. Функциональность здания должна быть выражена: что должно быть освещено, что – остается в тени. В Европе мне очень нравится, что во время службы не пускают людей в соборы, потому что это таинство, и тогда необязательно включать свет. А в обычное время ты включаешь свет и наслаждаешься фресками, и думаешь, как это прекрасно, что проведено электричество и ты можешь все это видеть.

– Если коснуться темы музейного, выставочного дизайна, что бы вы еще назвали среди удачных московских выставок?

«Илья и Эмилия Кабаковы. В будущее возьмут не всех» в Третьяковской галерее на Крымском валу. Это тот же дизайн, что был Галерее Тейт и в Эрмитаже [авторы– Андрей Шелютто, Марина Чекмарева, Тимофей Журавлев. – Прим. Архи.ру]. Там было изумительно: я ходила по узким коридорчикам и смотрела работы Эмилии Кабаковой. Там были напечатаны истории ее детства, фотографии, я натыкалась на какие-то маленькие комнатки, в которых стояли метлы, мусорные ведра и прочее. То есть она создала еще более интерактивную инсталляцию, чем Илья.
Там – очень забавно – ходили экскурсии из семи- – восьми- летних детей. И гид, такая серьезная дама, наклонившись к ним, говорила: «Какие ассоциации у вас вызывает эта работа?» Они стояли перед картиной, которую якобы написал какой-то выдуманный персонаж Кабакова – «Она получила партбилет». Я замерла и минут двадцать слушала, что отвечали дети по поводу ассоциаций с «партбилетом» и остальным. Было смешно, но не знаю, может быть, действительно надо так с детьми разговаривать, тогда годам к шестнадцати им будет все совершенно ясно.
Я смотрела сейчас журнал «Юный художник», где опубликованы дипломы выпускников Репинского института в Санкт-Петербурге, и думала: какое страшное ощущение – такое впечатление, что они написаны то ли в 1950-е, то ли в 1960-е, они настолько не соответствуют современному представлению о том, какие должны быть работы. Как можно остановиться в отдельно взятом времени? У нас с образованием – ужасно, поэтому не будем этого касаться.

Татьяна Назаренко. «Московский вечер». 1978. Предоставлено автором


– Что для вас тема искусства в городе?

Вчера мы пошли на одну выставку в умирающем ЦДХ и буквально споткнулись – я думала, они из бумаги или надутые – обо две работы Андрея Бартенева, медведя и змея. Это было немного смешно. Вещи должны быть адресованы кому-то, а когда они безадресны, то возникает странное ощущение.

– А ваша инсталляция «Переход», кому она адресована?

Это вырезанные из фанеры фигуры, их было 120 штук, они показывались во многих странах, а началось все с ЦДХ. Я считаю, что художник должен показывать свое время. Когда я смотрю на работы пятнадцатого или восемнадцатого века, я совершенно четко чувствую, какому времени они адресованы. Когда я смотрю на голландские натюрморты, я представляю голландский дом с небольшими уютными комнатами, где висят небольшие уютные вещи. Ты приходишь в Лувр, смотришь триумфальный цикл Марии Медичи Рубенса, и ты понимаешь, для чего сделаны эти громадные произведения. Их невозможно представить в каком-нибудь современном музее. Художник должен оставить свое ощущение от времени.

Татьяна Назаренко. «Мастерская художника». 1983. Предоставлено автором


– Город – частый герой ваших произведений. Что для вас город? В каких городах вам хорошо?

Я всегда любила Москву. Вернее, я любила старую Москву, я выросла в центре Москвы, на Плющихе. Передо мной всегда были красивые здания. Я выросла в доме начала XX века, где были роскошные витражи, где были львиные головы, которые держали цепи, кессонные потолки, две черные лестницы и парадная, в одной из квартир был фонтан. То есть я жила в таком доме, где трудно было не стать художником, потому что это все настраивало на то, чтобы восхищаться, мечтать. Самое смешное, что когда «новые русские» выкупили там все квартиры, они выбили эти роскошные витражи – пузырчатое витражное стекло с металлическими стяжками – и сделали белые матовые стенки.
Я всю жизнь любила центр, любила Арбат, по которому я ходила в художественную школу. Училась я напротив Третьяковки. Замоскворечье. Какие там церкви! Какие соборы! А потом это начало портиться, рушиться. Собачья площадка рядом с Гнесинским училищем – фактически, через нее прошел Новый Арбат. Я помню, каким ужасом это было для меня.
Сейчас я каждый раз, когда приезжаю в Москву, с болью смотрю на то, что происходит в городе: на глазах все меняется, все портится, все уничтожается. А то, что остается, приобретает такие чудовищные формы, что смотреть на это трудно и больно.


Редакция Архи.ру благодарит за помощь в организации интервью основательницу издания Artdecision Ирину Верниченко.

22 Января 2019

author pht

Беседовала:

Нина Фролова
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

«Тихий рассвет» – цвет года по версии AkzoNobel
Созданный по итогам масштабных исследований цветовых трендов, проводящихся экспертами со всего мира, этот цвет призван запечатлеть суть того, что делает нас более человечными на заре нового десятилетия.
Разреши себе творить
Бренд DULUX выпустил новую линейку инновационных красок «Легко обновить». В нее вошло всего три продукта, но с их помощью можно преобразить весь дом или квартиру самостоятельно и всего за несколько часов.
Архитекторы из Томска создали мультикомфорт на международном...
По итогам международного архитектурного конкурса «Мультикомфорт от Сен-Гобен» проект российских студентов был отмечен специальным призом. Россия участвует в мероприятии в 8-й раз, но награду получила впервые. Рассказываем, как команде из Томска удалось реализовать концепцию мультикомфортного жилья и чем важен этот конкурс.
Tejas Borja. Революция в керамической черепице
Уникальность производства керамики Tejas Borja – в применении технологии цифровой струйной печати на поверхности черепицы, которая позволяет получить полную имитацию природных материалов: сланца, камня, дерева, цемента, мрамора и других.
Свет и тень
Панели из фиброцемента EQUITONE [linea] – современный материал, который способен вдохновить на творческий эксперимент. Он создан архитекторами, и его главные свойства: контрастная фактура, тактильность и долговечность.
Ключевой элемент
Специально для ЖК «Садовые кварталы» компания «ОртОст-Фасад» разработала материал, сочетающий силу стеклофибробетона и эстетику кирпича. Рассказываем о его особенностях и достоинствах на примере трех новых реализованных корпусов.
Живой дизайн для фасадов
Скучные однообразные фасадные решения уходят в прошлое с появлением новых дизайнерских решений от RHEINZINK: с разнообразием привлекательных вариантов дизайна любая поверхность теперь становится многомерным, несомненно, привлекающим внимание, зрелищем.

Сейчас на главной

Книги в саду
Бюро «А.Лен» и KCAP Architects&Planners спроектировали для Воронежа жилой комплекс, вдохновляясь Иваном Буниным и пейзажами средней полосы. Получилось современно и свежо.
Комиксы на фасаде
В бывшей мюнхенской промзоне открылось многофункциональное здание WERK12 по проекту MVRDV: сейчас оно вмещает рестораны, фитнес-клуб и офисы, но подходит и для любого другого использования.
Космический ветер
Построенный по проекту бюро ASADOV аэропорт «Гагарин» сочетает выверенную планировочную структуру и культурную программу с авторскими решениями – архитектурным и дизайнерским, в которых угадывается ностальгия по тем временам, когда наша страна шла в светлое будущее и космос был частью жизни каждого.
Пресса: Как в город вернется производство
В том, что постиндустриальный город ничего не производит, есть нечто тревожное. Понятно, что он производит знания и услуги, понятно, что он производит много чего для себя (поэтому пищевая промышленность в Москве даже растет), но как же без всего остального?
Укрупнение
В Гостином дворе открылся очередной фестиваль «Зодчество». Под октябрьским московским солнцем спорят между собой две тенденции: прекрасного будущего и великолепного настоящего.
Между городом и вузом
В Аделаиде на юге Австралии появилась первая постройка Snøhetta на этом континенте: университетский спорткомплекс с актовым залом и открытыми лестницами-трибунами.
«Вечность» переставит всё местами
Куратором «Зодчества» 2020 года назван Эдуард Кубенский с темой «Вечность», об этом сообщил сегодня на пресс-конференции президент САР Николай Шумаков. Программа звучит смело, читайте в нашем материале.
Решетчатая «опора»
Энергоэффективное офисное здание oxxeo с несущим фасадом, одновременно работающим как солнцезащитный экран: проект Rafael de La-Hoz Arquitectos на севере Мадрида.
«Стальная змея»
Основная часть Северного вокзала Кёге, нового транспортного узла для Большого Копенгагена, – это 225-метровый пешеходный мост через шоссе и железнодорожные пути. Авторы проекта – DISSING+WEITLING architecture и COBE.
МАРШ: Fuck Context
Под руководством Наринэ Тютчевой и Екатерины Ровновой бакалавры 2018/2019 учебного года формируют свое отношение к контексту, исследуя Трехгорную мануфактуру.
И вновь о прожиточном минимуме
«Экономичное», но качественное жилье во Франкфурте-на-Майне по образцовому проекту schneider+schumacher рассчитано на арендную плату на треть ниже среднерыночной ставки в этом городе.
Наследие, экология и очень, очень плохие архитекторы
Рассматриваем восемь работ воркшопов, проведенных на «Открытом городе» и один особенно понравившийся дипломный проект студии Евгения Асса. Многие проекты затрагивают актуальные и болезненные темы современности.
Семь рецептов успеха
Участники марафона «Свое бюро» в рамках «Открытого города» рассказали/умолчали о своих удачах/неудачах. На основе их выступлений мы сформулировали семь рецептов, которые точно помогут начать карьеру.
«Скромный шедевр»
Социальный малоэтажный комплекс на сотню семей в Норидже по проекту бюро Mikhail Riches и Кэти Холи получил премию Стерлинга как лучшее здание Британии 2019 года, уникальный дом из пробки награжден как лучший небольшой проект, а национальная железнодорожная компания – как лучший заказчик.
Видный дом
Art View House на открыточном «перекрестке» Мойки и Крюкова канала – еще один эксперимент бюро «Евгений Герасимов и партнеры» с неоклассикой, а также аккуратное завершение архитектурной панорамы в центре города.
Внимание деталям
Почти 150 идей для улучшения городской среды предложили дизайнеры-участники конкурса в рамках выставки «Город: детали», которая прошла в Москве на прошлой неделе. Представляем лучшие из них.
Пресса: Как все превратится в курорт
Если вы посмотрите на мировые проекты благоустройства, то увидите: все составляющие остроту города элементы — канализация, отопление, водопровод, метро, миллионы километров проводов, автомобили, грузовики, склады, больницы, морги, милиция, военные, — все это спрятано ...
Внутренний город
Два дома на территории бывшего завода «Рассвет» – пример тонкой работы с контекстом, формой и, главное, внутренней структурой апартаментов, которая стала, без преувеличения, уникальной для современной Москвы. Они уже неплохо известны профессиональной общественности. Рассматриваем подробно.
«Оптимистическая профессия»
Дублинское бюро Grafton награждено Золотой медалью RIBA. Его основательницы, Шелли МакНамара и Ивонн Фаррелл, курировали венецианскую биеннале архитектуры-2018, а в 2008 стали первыми лауреатами гран-при WAF.
Юбилейное ожерелье
Главная площадь Якутска будет преобразована по проекту консорциума под лидерством ТПО «Резерв». Представляем проекты победителя и призеров недавно завершившегося конкурса.
«Если проанализировать их сходство, становится ясно:...
Кураторы выставки о Джузеппе Терраньи и Илье Голосове в московском Музее архитектуры Анна Вяземцева и Алессандро Де Маджистрис – о том, как миф о копировании домом «Новокомум» в Комо композиции клуба имени Зуева скрывает под собой важные сюжеты об архитектуре, политике, обмене идеями в довоенной и даже послевоенной Европе.
Экстравертный интроверт
Построив в Люблино фитнес-клуб La Salute (в переводе с итальянского «здоровье»), архитекторы бюро ASADOV оздоровили жизнь района, принесли в стандартное окружение авторскую архитектуру и полезные функции. Выразительная тектоника здания подчеркнула спортивную устремленность.
Архи-события: 30 сентября–6 октября
Интерактивная выставка-презентация «Город: детали», два новых лекционных курса в Музее архитектуры, ежегодная конференция об архитектурном образовании и карьере «Открытый город».
Пресса: Последний из главных
Президент Российской академии архитектуры и строительных наук Александр Кузьмин скончался в больнице в ночь на пятницу на 69-м году жизни. О нем — Григорий Ревзин.
Умер Александр Кузьмин
Сегодня ночью не стало Александра Викторовича Кузьмина, президента Российской академии архитектуры и строительных наук, с 1996 по 2012 годы – главного архитектора города Москвы.
Миллионы к миллионам
В Пекине открылся новый аэропорт Дасин по проекту Zaha Hadid Architects и ADP Ingénierie: стартовая «мощность» – 45 млн человек в год, в 2025 – 72 млн, затем – все сто.
Разворот к красоте
Первый приз конкурса Таллинской биеннале на концепцию ревитализации промышленной зоны получила команда российских архитекторов. Авторы разработали генплан, вдохновляясь железнодорожным поворотным кругом, и предложили застройку с «градиентом» приватных и общественных пространств.
Дорога к парку
«Братеевские телепортеры» – навес, который позволил оформить и защитить вход в одноименный парк, и получил недавно спецприз жюри АРХИWOOD. Рассматриваем проект и отчасти – дискуссию экспертов премии вокруг него.
Дом для друзей
Юбилейная, десяти лет от роду, премия АРХИWOOD присудила гран-при Николаю Белоусову за достижения, предложила одну нестандартную номинацию, а главная премия досталась Сергею Мишину за его собственный дом. Рассказываем о победителях и о церемонии.