English version

Интервью с Андреем Владимировичем Боковым. Анатолий Белов

Текст интервью для каталога российского павильона XI венецианской биеннале

Автор текста:
Анатолий Белов

18 Июля 2008
mainImg
Архитектор:
Андрей Боков

Андрей Владимирович, первый вопрос, который я бы хотел задать – как вам кажется, актуально ли противопоставление русской архитектурной школы и западных архитекторов. Согласны ли вы с делением на наших и не наших, на русских архитекторов и архитекторов-интервентов, которое лежит в основе концепции русского павильона на Венецианской Биеннале?

Этот взгляд возможен, есть реальность, которая его питает. Вместе с тем, если особенности русской архитектурной школы, пусть и не без упущений и оговорок, можно назвать, то говорить о западной архитектуре, как о некой целостной системе, причем противопоставленной современной русской архитектуре, - явное преувеличение. Вообще деление на наших и не наших – дело деликатное. Нашим соотечественникам отношения России и Запада зачастую видятся куда более напряженными, чем они есть на самом деле. Представители западного мира, во всяком случае, рефлексируют по этому поводу куда меньше. Лично мне более правильным и разумным представляется деление на «пришельцев» и «туземцев». То есть я склонен делить архитекторов не по национальному признаку, а по их подходу к профессии. «Пришельцами» для меня являются те, кто сознательно или неосознанно игнорируют особенности нашего культурного контекста, чья деятельность представляет в той или иной степени опасность для национальной культуры. «Туземцы» - это, соответственно, те, кто вписались в контекст, срослись с ним. При этом традиционно шокирующее воздействие оказывают результаты конкурсов с участием западных знаменитостей или сольные выступления этих самых знаменитостей в нашей стране – и там и там часто наблюдается вопиющее пренебрежение русским культурным спецификой. Но не следует при этом забывать о том, какой ущерб российским городам и отечественной архитектуре порой наносится вовсе безо всякого вмешательства извне.
Нынешние же опасения и фобии, связанные с ростом активности иностранцев на нашем архитектурном рынке, имеют как культурно-политические, так и исторические корни и зародились еще в конце 30-ых, когда были обрублены все связи с внешним миром, и мы были вынуждены вариться в собственном соку.

А как же Альберт Кан, он же в те самые 30-ые половину СССР промышленными зданиями застроил?
 
Такие, как Кан к нам штабелями ездили. Но все они в один прекрасный момент были изгнаны из СССР, несмотря на фанатичную преданность многих из них коммунистической, левой идее. Один из последних эпизодов тогдашнего сотрудничества с иностранцами – героическая попытка братьев Весниных привезти в Советский Союз Корбюзье… Они, по существу, уступили ему право на строительство Центросоюза. Впрочем, дело закончилось скандалом, апогеем которого стал отказ Корбюзье от авторства Центросоюза. Все, после этого мы пошли своим путем.
Но окончательно отечественную культуру добил Хрущев своим «Постановлением об излишествах в архитектуре». Тогда архитектура вообще была выведена за рамки искусства и полностью подчинена строительству.
Названные катастрофы настолько повлияли на судьбу архитектурной профессии, что мы до сих пор переживаем их последствия.

То есть вы в своей оценке притока иностранных специалистов в Россию исходите из исторических предпосылок и считаете подобную тенденцию скорее положительной? Мы учимся – они учат, так?

Главное здесь, пожалуй, то, что наши взаимоотношения с иностранцами носят циклический характер. Периоды любви и ненависти к Западу у нас сменяются с поразительной частотой, и что самое смешное, безотносительно проводимой государством политики. Ксенофобия, смешанная с «преклонением перед Западом» - это тот парадокс нашей ментальности, который исключает возможность нормального сотрудничества с иностранцами и непредвзятой оценки их деятельности.
Помимо этого, иностранцы все-таки бывают разные. К нам приезжают звезды, просто профессионалы и вместе с тем люди, у которых учиться нечему. Приход первых – это благо. Приход последних – я их называю «ловцы счастья» – это, наверное, норма, никуда от этого не деться. Главное, в конечном счете, чтобы между нами и иностранцами возникало то доверие, которое необходимо между людьми одной профессии.

Возможно два взгляда – или приезд иностранцев оборачивается конфликтом, или способствует нашей интеграции в мировой процесс. Вероятно, будет и то, и другое. Скажите, каким вам видится ваше место в этом процессе?

Я могу вам сказать, что в отличие от многих не вижу в иностранцах каких-то инопланетян. И лишен каких-либо комплексов на этот счет. Я говорю с ними на одном языке. Другое дело, что российская жизнь знакома мне намного лучше, чем им: никогда в жизни я бы не предложил то, что Перро предложил для Мариинского театра или Курокава для Кировского стадиона. Упомянутые вещи абсолютно нежизнеспособны. Я за всем этим угадываю неправильное отношение к самой задаче… Что довольно странно, ведь специалистам такого класса это обычно не свойственно. И Мариинка, И Кировский стадион изобилуют нерациональными, надуманными решениями, чья неуместность будет все сильнее проявляться с каждой последующей стадией проектирования. До реализации эти решения не доживут.
Возможно, Мариинка и Кировский стадион – это исключения, результат не очень серьезного отношения, поскольку в обычной практике люди, подобные Перро и Курокаве, не совершают ошибок, все делают четко и грамотно…
Думаю, что решение жюри в обоих случаях строилось не на анализе проектов, а на субъективных ощущениях, на априорном доверии к иностранным знаменитостям, артистичным и харизматичным, и на свойственном нынешним начальникам и олигархам глубоком скептицизме в отношении российских специалистов, в которых принято видеть «совков» и провинциалов. Так вот, свою роль в процессе налаживания отношений с западными коллегами я вижу в преодолении этих представлений.

Все-таки, невзирая на эти самые отдельные случаи, вы в целом, как я понял, за интеграцию с иностранцами. Почему? Солидарность? Ведь вы, насколько мне известно, сами одно время активно пробивались на заграничные рынки – китайский, немецкий. То есть, получается, вы как бы тоже своего рода интервент.

Да, делание иностранных конкурсов меня в свое время очень даже занимало… Однако я вовсе не по этой причине симпатизирую иностранным архитекторам. Лет десять назад мы усердно трудились и для китайцев и для немцев. Но дальше проектов дело не пошло, поскольку проникновение на чужой рынок дело очень хлопотное и трудоемкое, да и никто тебя особенно и не зовет строить, делом этим надо было вплотную заниматься, открывать там офисы, вкладывать большие деньги. В прямом смысле слова переезжать туда. Так делают все западные компании, когда появляется работа за рубежом. В нашем случае это была не интервенция, а такие разовые десанты. На серьезную интервенцию туда не хватило ни сил, ни времени, а главное – здесь была работа. В Европе сейчас наступила рецессия. Стройка там закончилась. Работы нет, и все рванули в Азию и к нам. Так что я рад, что живу в России, где работы теоретически должно хватить всем.

Сейчас модно делить русских архитекторов на западников и традиционалистов. Я хотел отдать дань этой моде и спросить вас, к кому бы вы себя отнесли?

Мне это деление не очень, честно говоря, понятно. Это все возвращает нас к теме стиля, которая мне представляется значительно менее принципиальной, чем тема качества. Многие наивно полагают, что приверженность определенному стилевому направлению может гарантировать успех, в то время как гарантией успеха в нашей профессии является совсем другое. Я был просто потрясен, когда обнаружил архаические, исторические мотивы в произведениях таких ярых авангардистов как Пикассо, Мельников и Корбюзье. Эти люди работали вне стиля, были сами по себе – уже потом их стали причислять к тем-то или тем-то. Или вспомните удивительный сплав из конструктивизма и арт-деко 30-ых годов. Стиль не играет такой большой роли в архитектуре, какую ему зачастую приписывают. Для кого-то стилевая «беспартийность» свидетельство беспринципности… Но не для меня.

Главное, чтобы объект вышел достойный.

Я больше люблю слово адекватный. Хотя «достойный» тоже прекрасное слово. Эти слова во многом отражают мое отношение к архитектуре вообще. Вы должны понимать, что 90 процентов заказов к нам приходит от правительства Москвы. Мы, «Моспроект-4» – муниципальная организация, выполняющая городской заказ. Мы, к примеру, не можем не реагировать на желание руководства города, руководства Третьяковской галереи видеть фасадов Новой Третьяковки в «васнецовской» стилистике, условно говоря, в русской версии модерна начала века, такой немного провинциальной, дробной, наивной. Мне это не очень близко. Я представляю себе, что это за стилистика, как в ней работать, но считаю, что это лучше делать руками художника, такого, который был бы, скажем, Васнецовым, лучше даже Лентуловым наших дней. Было бы замечательно, если бы в этой роли выступил очень чувствительный и тонкий человек Иван Лубенников, которого я пригласил к участию в проекте и вижу в роли создателя этого фасада. Это допустимый подход, он мне представляется корректным и этически состоятельным.

Если говорить о стиле. Ваши проекты – очень разнородные по стилистике. Особенно это касается проектов последних лет. Есть ли в вашем творчестве какая-то сквозная тема?

Есть, наверное. А что вы имеете в виду?

Ну, к примеру, дом-«парус» на Ходынском поле, на мой взгляд, по стилю сильно отличается от Ледового Дворца Спорта, построенного в том же районе и выставляемого на Венецианском Биеннале в этом году. А роддом в Зеленограде – это вообще уклон в сторону конструктивизма, это уже третье направление.

Архитекторы как писатели: есть люди, пишущие всю жизнь один роман – чаще о себе; а есть те, кто пишут стихи, прозу и пьесы одновременно и при этом всматриваются в окружающий мир, позволяя себе и сомнения и восхищение, но оставаясь самими собой. Есть те, кто нашли, и те, кто ищут, ищут образы, пространства.

Андрей Боков - лауреат медали САР. Фотография Ирины Фильченковой
Жилой дом «Парус». Моспроект-4 © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
У меня всегда вызывает подозрение некая искусственность, стерильность судеб и биографий, когда человек всю жизнь гнет одну линию, как заведенный, поет одну и ту же песню. Мне понятен Корбюзье, но не очень понятен Ричард Майер, который взял один домик Корбюзье и, как усердный ученик, многократно его интерпретировал и растиражировал… Границы между стилями окончательно размылись усилиями постмодернистов 70-х годов. Само понятие стиля, на мой взгляд, утратило актуальность. Остался общедоступный набор некоторых средств художественной выразительности, которыми можно и нужно пользоваться. Хотя меня лично немножко смущает такая повышенная чувствительность к этим средствам, к декору в частности, проявляющаяся как у обывателей, так и у профессионалов.
Для меня принципиально значимо другое – само пространство как таковое. Пустота, которая должна быть тобой организована.
И к тому же, уж позволю себе повториться, мы муниципальная организация. И вы должны понимать, что государственный заказ – это огромное количество согласований, это постоянный диалог с властью, это хождение по бесконечным советам. И путь к спасению лежит только через пространственное решение, при котором средства выразительности вторичны.
Крытый конькобежный центр в Крылатском © ГУП МНИИП «Моспроект-4»

Пространственное – в смысле урбанистическое?

Отчасти да. Урбанистика – это то, с чем наше поколение, в общем, пришло в профессию, подобно тому, как следующее поколение сформировалось «бумажными» конкурсами. Принято считать, что история модернизма кончилась в конце 60-х, и его завершительным аккордом стали самые продуктивные, самые радикальные и содержательные градостроительные концепции. До 60-х все занимались преимущественно домом. Те градостроительные решения, которые предлагал, скажем, Корбюзье были куда более наивными, чем дома, которые он проектировал. И только с приходом Team Ten, Смитсонов, у которых было качественно иное отношение к городу, с появлением многоцелевых объектов, возникло новое ощущение городского пространства, идея интеграции архитектуры и градостроительства. Это было совершенно интуитивное и, вместе с тем, осмысленное движение, когда художественные средства и языки смешивались с некими рациональными конструкциями и методиками. Архитектура виделась тогда неотделимой от градостроительства и планировочных сюжетов. Вот почему меня удручает упадок планировочной, градостроительной культуры и полное безразличие общества и государства к уникальным инструментам организации бескрайних пространств России, которыми владеют только архитекторы.

Про муниципальный заказ. А можно такой нестандартный вопрос? Как вам удается совмещать функции архитектора с функциями администратора и еще исследователя, ученого? Ведь вы же, помимо того, что руководите «Моспроектом-4», еще являетесь членом РААСН, автором двух книг и более 50 статей.
 
Не знаю, как-то приходится совмещать. Альтернатив нет. То, что баланс времени смещается в сторону занятий, не имеющих прямого отношения к проектированию, это очевидно. Но если не уделять этим занятиям должного внимания, то не получится отстоять и право на индивидуальное решение. Это касается всех, кто строит. Другое дело, что многие старательно маскируют свои административные дарования, предпочитая выглядеть стопроцентно творческими личностями, притворяются художниками, хотя у самих в голове арифмометр. Это как губернатор Брудастый из «Истории одного города» Салтыкова-Щедрина, в голову которого был встроен органчик. Успех в профессии во многом зависит от такого органчика. Но, конечно, еще немаловажно, как расставлены приоритеты, что для вас первично – администрирование или архитектура.

За последние 10 лет вы успели поработать с огромным количеством людей: бывшие «бумажники» Дмитрий Буш и Сергей Чуклов – ваши сотрудники; с Борисом Уборевичем-Боровским вы делали дом-«парус» на Ходынке. Скажите, как вам удается находить общий язык со столь разными людьми?

С каждым из этих людей и со многими другими меня связывают годы совместной работы, совместные неудачи и успехи. Вообще, я очень горжусь людьми, работающими в институте. И самое ценное для меня то, что они сами выбрали работу здесь, несмотря на тот дискомфорт, который часто сопутствует выполнению государственных заказов. Это люди определенного склада характера, искренне и до конца преданные профессии.

Вы довольны тем, что на Биеннале выставляется именно ваш Ледовый Дворец – т. н. «Мегаарена»? У вас ведь очень много объектов.

Ну, это выбор куратора. Я думаю, он исходил из того, что проект существенно отличается от всех современных построек сходных функций. Сейчас в моде замкнутые и непроницаемые кучи или капли. Вроде мюнхенской Альянс-Арены. Знаете, когда бродишь вокруг нее, непонятно, где север, где юг, куда войти, как выйти. «Мегаарена» – вещь открытая. Она принципиально иная по природе своей. И мне кажется, гораздо более честная, правильная.

Ледовый дворец спорта на Ходынском поле
© Моспроект-4

Ледовый дворец спорта на Ходынском поле © Моспроект-4
Ледовый дворец спорта на Ходынском поле © Моспроект-4
Ледовый дворец спорта на Ходынском поле © Моспроект-4
Ледовый дворец спорта на Ходынском поле © Моспроект-4
Ледовый дворец спорта на Ходынском поле © Моспроект-4
Комплекс зданий Московского Государственного театра детской эстрады © «Моспроект-4»
Комплекс зданий Московского Государственного театра детской эстрады © «Моспроект-4»
Комплекс зданий Московского Государственного театра детской эстрады © «Моспроект-4»
Крытый конькобежный центр в Крылатском © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
zooming
Крытый конькобежный центр в Крылатском © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
zooming
Футбольный стадион ЦСКА на 30 000 зрителей © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
zooming
Футбольный стадион ЦСКА на 30 000 зрителей © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Жилой комплекс «Гранд Парк». Дом «Парус» © Моспроект-4
Жилой комплекс «Гранд Парк». 2-я осередь строительства © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Высотный градостроительный комплекс, ул. Новая Ипатовка
Комплекс национального музея авиации и космонавтики © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Комплекс национального музея авиации и космонавтики © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
zooming
Реконструкция театра имени К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко
Новый лечебно-диагностический корпус на территории Боткинской больницы © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Новый лечебно-диагностический корпус на территории Боткинской больницы © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Новый лечебно-диагностический корпус на территории Боткинской больницы © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Жилой дом с офисом «Совершенно секретно» на улице Композиторской © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Жилой дом с офисом «Совершенно секретно» на улице Композиторской © ГУП МНИИП «Моспроект-4»
Архитектор:
Андрей Боков

18 Июля 2008

Автор текста:

Анатолий Белов
comments powered by HyperComments
Пресса: Архитектура – не там
ARCHITECTURE OUT THERE – была переведена на русский язык более чем странно: «АРХИТЕКТУРА – НЕ ТАМ». Поскольку я обсуждала с Аароном концепцию не один раз, могу утверждать: его такая трактовка несколько изумила. Тем не менее она оказалась пророческой.
Пресса: (По)мимо зданий: синдром или случайность? С XI Венецианской...
В Венеции прошла XI Архитектурная Биеннале. Ее тема – «Не там. Архитектура помимо зданий» - сформулирована куратором, известным архитектурным критиком, бывшим директором Архитектурного института Нидерландов Аароном Бетски. Принципиальная открытость темы вовне породила множественность ответов – остроумных и надуманных, приоткрывающих будущее и приземленных, развернутых и невнятных.
Пресса: 7 вопросов Эрику Ван Эгераату, архитектору
Голландец Эрик Ван Эгераат — архитектурная звезда с мировым именем и большим опытом работы в России. Он участвовал в русской экспозиции на XI Венецианской биеннале, придумал проекты насыпного острова «Федерация» возле Сочи и комплекс зданий Национальной библиотеки в Казани. Для Сургута он разработал торгово-развлекательный центр «Вершина», для Ханты-Мансийска сделал генплан.
Пресса: Дом-яйцо и вертикальное кладбище
23 ноября в Венеции завершается XI Архитектурная биеннале. Множество площадок, 56 стран-участниц, звезды мировой архитектуры, девелоперы — и тема: «Снаружи. Архитектура вне зданий». Финансовый кризис добавил этой теме иронии: многие проекты зданий, представленных в Венеции как вполне реальные, в ближайшее время воплощены явно не будут.
Пресса: Поворот к человеку
Интервью с Григорием Ревзиным, одним из кураторов российского павильона на XI Архитектурной биеннале
Пресса: Москва, которая есть и будет
Царицыно, "Военторг", гостиница "Москва", "Детский мир". Эти, говоря казенным языком, объекты вызывают яростные споры у жителей столицы, обеспокоенных архитектурным обликом города. Где проходит грань между реконструкцией и реставрацией? Что отличает реконструкцию от новодела? Что стоит сохранять и оберегать, а что, несмотря на возраст, так и не стало памятником зодчества и подлежит сносу? Какие по-настоящему хорошие и интересные проекты будут реализованы в Москве? Что вообще ждет столицу в ближайшие годы с точки зрения архитектуры? На эти и другие вопросы читателей "Ленты.ру" ответил сокуратор российского павилиона на XI Венецианской архитектурной биеннале, специальный корреспондент ИД "Коммерсант", историк архитектуры Григорий Ревзин.
Пресса: Хотели как лучше
В русском павильоне на Венецианской архитектурной биеннале стало как никогда очевидно: за десять лет строительного бума российская архитектура так и не нашла своего "я".
Пресса: Лопахин против Раневской. XI Международная биеннале...
Когда вы будете читать эти строки, Биеннале, работавшая с 13 сентября, завершится и павильоны разберут. Подметут разноцветные конфетти, рассыпанные у бельгийского павильона, Венеция растворится в туманах декабря.
Пресса: Сады Джардини
Русские выставки стали "обживать" Венецию еще до открытия знаменитого щусевского павильона в Giardino Publico. Первой отечественной экспозицией, приглашенной в этот итальянский город, стала выставка, устроенная Сергеем Дягилевым в 1907 году. Затем в 1909 году венецианцы пригласили русский раздел международной выставки в Мюнхене. В целом же до открытия павильона в 1914 году в Венеции "побывало" еще пять различных выставок Российской империи. С 1895 года там устраиваются экспозиции Биеннале современного искусства, а с 1975 года — Биеннале современной архитектуры.
Пресса: "Решительно не понравилась". Интервью с Евгением Ассом
Архитектор ЕВГЕНИЙ АСС дважды — в 2004 и 2006 годах — был художественным руководителем российского павильона на Биеннале архитектуры в Венеции. Российская экспозиция, представленная в этом году, ему решительно не понравилась. О том, почему так случилось, он рассказал в интервью корреспонденту BG ОЛЬГЕ СОЛОМАТИНОЙ.
Пресса: "Биеннале -- это звезды. Мы приведем биеннале в русский...
Сокуратором российского павильона в этом году был специальный корреспондент ИД "Коммерсантъ" ГРИГОРИЙ РЕВЗИН. Он рассказал, почему экспозиция называется "Партия в шахматы. Матч за Россию". А также поведал о том, откуда на главный архитектурный смотр мира набирались в 2008 году российские участники.
Пресса: Картинка с выставки
В этом году открытие российской экспозиции на архитектурной выставке в Венеции La Biennale di Venezia сопровождалось проливным дождем, который буквально залил павильон. Выставочное здание, в котором выставляются национальные экспозиции во время биеннале, сегодня находится в удручающем состоянии.
Пресса: Архитектурная биеннале в Венеции не увидит "Апельсин"...
Григорий Ревзин, сокуратор Русского павильона 11-ой венецианской архитектурной биеннале сообщил на днях, что концепт-проект "Апельсин", разработанный совместными усилиями российской компании "Интеко" и известного британского архитектора Нормана Фостера, как и проект комплексного освоения территории в районе Крымского Вала в Москве на 11-ой венецианской биеннале архитектуры представлены не будут.
Пресса: Лесник
Полисский не дизайнер. Но его пригласили в Дизайн – шоу, устроенное в экоэстейте «Павловская слобода» компанией Rigroup этим летом. Полисский не архитектор. Но осенью именно он будет представлять Россию на Венецианской архитектурной биеннале в компании известных зодчих. Сегодня он нужен всем как носитель национальной идеи.
Пресса: Двадцать лет — домов нет
Венецианская архитектурная биеннале показала, что в России стараются не замечать современных вызовов в градостроительстве, а просто занимаются строительством коммерческих объектов.
Пресса: "Хотя если бы дали "Золотого льва" французам, я бы понял,...
В скором времени в Венеции закончит свою работу XI архитектурная биеннале. Об итогах показа российских проектов, о проблемах в отечественном строительстве и общих впечатлениях от биеннале рассказал в интервью «Интерфаксу» комиссар российского павильона на ХI архитектурной биеннале Григорий Ревзин.
Пресса: Слепок музея и материализовавшийся архитектон. В...
В Русском павильоне на архитектурной биеннале в Венеции прошла презентация двух масштабных московских проектов — музейного городка на Волхонке, разработанного бюро Нормана Фостера, и бизнес-школы "Сколково", придуманной менее именитым и более молодым британским архитектором — Дэвидом Аджайе. С подробностями из Венеции — МИЛЕНА Ъ-ОРЛОВА.
Технологии и материалы
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Такие стеклянные «бабочки»
Важным элементом фасадного решения одного из самых известных
новых домов московского центра стало стекло Guardian:
зеркальные окна сочетаются с моллированными элементами, с помощью которых удалось реализовать смелую и красивую форму,
задуманную архитекторами.
Рассказываем, как реализована стеклянная пластика
дома на Малой Ордынке, 19.
На вкус и цвет: алюминий в московском метро
Алюминий практически вездесущ, а в современном метро просто незаменим. Он легок и хорошо держит форму, оттенки и варианты фактуры разнообразны: от стеклянисто-глянцевого до плотного матового. Вашему вниманию – обзор новых станций московского метро, в дизайне интерьеров которых использован окрашенный алюминий SEVALCON.
UP-GYM: интерактив для городской среды
Современное развитие комфортной городской среды требует современных решений.Новые подходы к организации уличного детского досуга при обустройстве дворовых территорий и общественных пространств, спортивных, образовательных и медицинских учреждений предложили чебоксарские специалисты.
Серьезный кирпичный разговор
В декабре в московском центре дизайна ARTPLAY прошла Кирпичная дискуссия с участием ведущих российских архитекторов – Сергея Скуратова, Натальи Сидоровой, Алексея Козыря, Михаила Бейлина и Ильсияр Тухватуллиной. Она завершила программу 1-го Кирпичного конкурса, организованного журналом
«Проект Балтия» и компанией АРХИТАЙЛ.
Цвет – это жизнь
Теория цвета и формы была важным учебным модулем в Баухаусе, где художники и архитекторы активно использовали теорию цвета Гёте и добились того, чтобы цвет стал неотъемлемой частью современной жизни. Шведы из Natural Colour Academy предложили палитру Color Trends 2020, собственную цветовую систему, которая задает цветовые стандарты для всех возможностей применения в новом десятилетии.
Расширить горизонты
Интерактивные игровые площадки, подключённые к интернету, и активити-парки компании «Новые Горизонты» как яркая часть городской среды.
Красное и черное
ЖК «Береговой» на береговой линии Москвы-реки, в престижном ЗАО, в историческом районе Филевский парк – часть Большого Сити, городской кластер, респектабельный образ которого создан с помощью облицовки клинкером Hagemeister
Ловушка для света
Новый Matelac Silver Crystalvision, стекло нейтрального оттенка с одной матовой и другой зеркальной стороной – удачное решение для современного минималистичного дизайна. Рассматриваем новый продукт в свете других предложений AGC для архитектуры интерьеров.
Праздничное освещение в большом городе
Каждый год с приближением праздников мы можем наблюдать, как преображаются привычные нам места: все стараются украсить пространство и создать праздничное настроение. Огромная роль при этом отводится праздничному освещению. Что это такое и каким образом создать праздничное освещение, мы разберем в этой статье.
Поверхность бархатная, характер нордический
Сочетая несочетаемое, Концерн Wienerberger разработал коллекцию инновационного кирпича Terca Klinker Nordic Line, модели которой названы в честь городов Северной Европы и намекают на скандинавскую архитектуру. Клинкер отличают бархатистые поверхности, прочность и эстетика при доступной цене.
Парк чудес. Сквозной лейтмотив клинкера
В подмосковной частной школе Wunderpark, которую называют российским Хогвартсом, авангардная архитектура проявила магические свойства материалов. Благородный клинкерный кирпич Hagemeister оттенил футуристичность бетона и стекла.
Сейчас на главной
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Полярная тихоходка
Зимовочный комплекс антарктической станции «Восток» рассчитан на экстремальные климатические условия и психологический комфорт исследователей.
Офис для концентрации идей
​Бюро «Т+Т Architects» спроектировало офис французской ИТ-компании, где сотрудники в любой точке помещения могут обсудить с коллегами или записать на стене новые идеи.
Пресса: Паоло Солери и Arcosanti: как построить Бога
Паоло Солери учился у Фрэнка Ллойда Райта, в художественной коммуне «Талиесин-Вест», и его оттуда выгнали — вероятно, из-за конфликта с Ольгой Ивановной Райт, женой великого мастера. Видимо, логика отталкивания и притяжения привели к тому, что хотя утопия Солери не имеет ничего общего с идеями Райта, сам тип жизни коммуной он воспроизвел.
Возможности ограничений
МАРШ проводит весенний интенсив для архитекторов и кураторов выставок с практикой в реальных музеях. А здесь – его куратор Егор Ларичев объясняет, как полезны архитекторам и кураторам ограничения, и как их много для участников курса. Все, кто не испугается, присоединяйтесь.
Вокзал без границ
Автовокзал в литовском Вилкавишкисе по проекту архитекторов Balčytis Studija «приютил» росшие на его месте старые деревья.
Медная крыша
Архитекторы Sauerbruch Hutton надстроили панельное школьное здание времен ГДР в Берлине деревянной «мансардой» с медной обшивкой.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Отвоевать кусочек парка
Архитекторы MVRDV возведут 25-метровый зеленый «холм» в центре Лондона: как ответ на потерянный здесь в 1960-е уголок Гайд-парка и меняющуюся после пандемии функцию Оксфорд-стрит.
Спланированный вернакуляр
Концепция жилого района для Самары от датских архитекторов: 2000 квартир, ни одной повторяющейся секции и очень много зеленых и общественных пространств.
Здание в шляпе
В программе библиотеки города Тайнань на Тайване по проекту бюро Mecanoo и MAYU – архивы и исторические экспозиции, а также медиатека и «цифровая мастерская».
К лесу передом
Типовой каркасный дом быстрой сборки с тремя спальнями и детской в антресоли, черный снаружи и белый внутри, спроектирован как для общения с природой, так и между собой. Весь фокус – на открытую террасу. Функции уборки и ухода за участком намеренно минимизированы, – подчеркивают авторы.
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Когнитивная урбанистика
Фрагмент из книги Алексея Крашенникова «Когнитивные модели городской среды», посвященной общественным пространствам и наполняющей их социальной активности.
Миссия на воде
Плавучая церковь «Бытие» в Лондоне по проекту архитекторов Denizen Works предназначена для жителей переживающих реконструкцию районов на востоке Лондона.
Энергетическое семейство
Жилой комплекс Symphony 34 планируется построить в Савеловском районе Москвы. Он будет состоять из четырех разновысотных башен – от 36 до 54 этажей. Каждая имеет свой образ, но вместе все четыре собраны в единый архитектурный ансамбль, фрагмент нового высотного города за третьим транспортным кольцом.