Архитектура нацизма и архитектура сталинизма. Визуальные, психологические и структурные различия

Доклад на конференции«Тоталитаризм и аудиовизуальность», проведенной Центром исследований Варшавского университета 19-21 апреля 2007 г., Ланцкорона, Польша.

Опубликован: Blok. Międzynarodowe Pismo Poświęcone Kulturze Stalinowskiej i Poststalinowskiej" 2010, nr 5.; Pejzaże i znaki totalitaryzmu, red. Z. Grębecka i J. Sadowski, Bydgoszcz, 2010.

     Принято считать, что сталинская и гитлеровская архитектуры очень похожи. И то, и другое – тоталитарная архитектура. И там, и там практически в одно и то же время возник государственный стиль – классицизм. Точнее – тоталитарный классицизм. В обеих странах в 30-е годы была запрещена современная архитектура, которая в 20 годы быстрее всего развивалась как раз в Германии и в СССР. В обеих странах изменение стиля означало изменение представления об идеальном обществе и о том, в каком пространстве это общество должно развиваться. Оба режима были нацелены на войну, что отражалось и в архитектуре.


     И тем не менее, несмотря на внешнее сходство, между сталинской и нацисткой архитектурами было много различий. Это те различия по которым легко увидеть разницу между двумя главными тоталитарными системами ХХ века. Гитлер и Сталин по разному представляли себе идеальное пространство для жизни общества. Роль и положение архитекторов в сталинском СССР и в Третьем Рейхе тоже было разным.


     Корни нацистской и сталинских архитектур довольно тесно переплетены между собой. В начале 30-х годов множество немецких архитекторов, среди которых были знаменитости, работали в СССР и волей-неволей внесли свой вклад в зарождение сталинского классицизма. Некоторые из них стали крупными нацистскими архитекторами, например, работавший в 1932 Новосибирске Рудольф Волтерс, близкий друг Альберта Шпеера.


***

     Сталинская архитектура родилась на пару лет раньше нацистской. В 1929 г. была принята окончательная программа советской индустриализации. По специальному решению Политбюро Советский Союз начал зазывать на работу иностранных специалистов. В первую очередь речь шла о технических специалистах, которые должны были помогать СССР создавать военную промышленность. Одновременно в СССР была объявлена программа строительства так называемых социалистических городов – рабочих поселков, в которых должны были жить рабочие новых предприятий.


     Поэтому среди иностранных инженеров, приехавших в СССР были известные немецкие и швейцарские архитекторы – Эрнст Май, Ханнес Майер, Бруно Таут, Ганс Шмидт и другие. Они были специалистами по дешевому жилью для рабочих. Эрнст Май построил жилые районы во Франкфурте на Майне, Бруно Таут в Берлине. Ханнес Майер, директор Баухуза в 1929-30 гг. вместе с Вальтером Гропиусом строил жилые дома в Дессау.


     Не все они были фанатичными коммунистами как Ханнес Майер, но все симпатизировали СССР и считали, что будущее современной архитектуры лежит на Востоке. Они надеялись сделать в СССР то, что не могли в Европе – строить целые современные города для рабочих. Комфортабельные города с цивилизованными квартирами, достаточным комфортом, с зелеными участками и нормальной инфраструктурой.


     Франкфуртский архитектор Эрнст Май приехал в СССР осенью 1930 г. с группой специалистов из 20 человек. За короткое время – несколько месяцев – спроектировал много новых городов для новых промышленных районов Сибири. Так же интенсивно работали и другие иностранные архитекторы.


     Видимо, никто из иностранных специалистов не задумывался о том, кто будет населять новые города, построенные в тех местах, где раньше не было населения.


     А Сталин именно эту проблему решал с самого начала на свой лад.. Поэтому начало индустриализации сопровождалось массовым террором в городах и деревне.


     Коллективизация 1929-33 гг., террор против интеллигенции, введение паспортной системы в 1932 г. преследовали главную цель – обеспечить стройки пятилетки рабочей силой. Поэтому население «социалистических городов» состояло на большую часть из депортированных крестьян, ссыльных, заключенных и тех, кто был вынужден покинуть города под угрозой ареста или голодной смерти.


     Естественно что Сталин совершенно не собирался обеспечивать этих людей нормальными условиями жизни и комфортабельным жильем. Наоборот, он сознательно снижал уровень жизни населения, чтобы закупать за границей необходимое для военных заводов оборудование.


***

     Но уже в 1932 г. наступила окончательная катастрофа. После проведения знаменитого конкурса на главное здание СССР – Дворец советов, в Советской Союзе была окончательно запрещена современная архитектура.


     С этого момента проектировать в СССР можно было только в классицизме, с использованием , как тогда говорили, «классического наследия». Причем новый стиль был очень похож на молодую нацистскую архитектуру. Это было особенно оскорбительно для немецких архитекторов, приверженцев «Das neue Bauen», ненавидевших нацизм и видевших в СССР альтернативу Третьему Рейху. Разочарованный Эрнст Май уехал из СССР в 1934 г., окончательно потеряв надежду на реализацию своих замечательных планов. То же самое произошло и с другими иностранными архитекторами, работавшими в СССР.


     Но за сменой формального стиля, стоили глубокие социальные и политические реформы. Сталин фактически разделил архитектуру на «официальную и неофициальную». Проекты расселения, связанные со строительством массового жилья для рабочих бесчисленных промышленных объектов первой пятилетки, были официально изъяты из ведения архитекторов и засекречены. С 1936 г. от градостроительных проектов из соображений секретности были отстранены последние остававшиеся в СССР иностранные архитекторы, например Ганс Шмидт. Эти проекты не публиковались в журналах, о них вообще ничего не говорилось вплоть до середины 50-х гг.


     Это было так называемое «неофициальное градостроительство».


     О нем почти ничего не известно, хотя оно существовало и реализовывалось в гигантских масштабах. Ведь в это время происходили принудительные плановые миграции миллионов людей. И где-то в недрах Госплана была запроектирована гигантская сеть новых поселков, городов, и лагерей для рабочих новых промышленных и сельскохозяйственных объектов. Условия жизни в этих поселках были запланированы очень низкими.


     В новой сталинской архитектуре жилое пространство районов для рабочих не воспринималось как объект художественного творчества. И в действительности, барачные рабочие поселки для свободных людей мало чем отличались по архитектуре от концентрационных лагерей, в которых жили заключенные, работавшие на тех же промышленных объектах.


Точно так же, как строительство жилья для рабочих, стала секретной и перестала открыто обсуждаться промышленная архитектура, хотя объемы промышленного строительства были гигантскими.


***

«Официальное» сталинское градостроительство занималось с 1932 по 1955 год оформлением городских центров крупных городов монументальными классицистическими ансамблями. В качестве жилья в основном строились одиночные богато декорированные жилые дома для партийных и государственных чиновников. Основной задачей архитекторов было декорировать центры городов и создавать кулисы для проведения демонстраций.


Главным обвинением в адрес Эрнста Мая было тогда то, что он использовал строчную застройку, при которой на главную улицу выходили торцы домов. Такую улицу очень трудно было декорировать для проведения демонстраций.


Эта критика была только наполовину честной. В действительности главной ошибкой Мая было то, что он проектировал город как относительно комфортабельную жилую среду для всех, в то время как Сталин был готов финансировать только дома для советской элиты, украшавшие центральные улицы.


***

Реформа стиля сопровождалась социальными и административными реформами.


В 1932 г. были распущены все творческие объединения. Их заменили государственные союзы. Таким образом все советские архитекторы (как впрочем и писатели, художники, музыканты) потеряли право на индивидуальное мнение.


Одновременно, в 1932 г. Сталин лишил всех архитекторов права на частную практику. Они все стали чиновниками, служащими тех или иным государственных учреждений и потеряли таким образом право на индивидуальное творчество.


Изменение профессиональных приоритетов было радикальным. Это стало очень хорошо видно во время войны. За 10 лет советские архитекторы привыкли к тому, что идеологические объекты важнее утилитарных. Поэтому, несмотря на страшные разрушения, первые 2-3 года войны архитекторы проектировали только памятники павшим, пантеоны и триумфальные арки. Когда же в 1943 г. зашла речь о восстановлении разрушенных городов, то под ним подразумевалось проектирование торжественных правительственным ансамблей на центральных площадях.


Только после смерти Сталина, в 1955 г. Хрущев запретил сталинскую архитектуру и впервые за 25 лет официально поставил задачу строительства массового дешевого жилья.


***

Архитектура Третьего Рейха развивалась иначе. Придя к власти Гитлер тоже запретил современную архитектуру. Она рассматривалась как «культурный большевизм» и измена национальному духу. Заказы на престижные государственные объекты получали только архитекторы близкие Гитлеру по духу. Перестали издаваться книги и журналы по современной архитектуре. Была создана «Имперская камера изобразительных искусств» («Reichskammer der Bildende Künste »), организация, аналогичная советским Союзу архитекторов, художников и т.д. От членства в ней во многом зависела возможность работы. А принимали в члены «Камеры» по расовым и политическим критериям. Для многих это означало запрет на профессию.

 

Однако возможностей контролировать культурную жизнь страны у Гитлера было гораздо меньше, чем у Сталина. Частная деятельность архитекторов была не запрещена, а частный заказчик мог позволить себе заказать все, что он хотел. Поэтому, например, Ганс Шарун, крупнейший немецкий архитектор середины ХХ века, все годы нацизма провел в Германии и проектировал для своих знакомых совершенно современные виллы.


Архитектура Германии времен Третьего Рейха не была стилистически однородной. Она состояла как бы из трех направлений. Первое – это архитектура Альберта Шпеера, партийные и государственные здания, символизирующие мощь и величие Третьего Рейха. Лучший пример – проект реконструкции Берлина Альберта Шпеера – «Германиа».


Второе направление – жилая архитектура. В отличие от Сталина, Гитлер не только не прекратил, но и усилил строительство жилых домов для рабочих. Для них был предписан традиционный народный стиль («Völkisch») со скатными крышами. Современный стиль с плоскими крышами и горизонтальные окнами был запрещен. Но по сути одноквартирные дома нацистского времени не принципиально отличались от сблокированных домов Эрнста Мая или Бруно Таута. Для сравнения, в СССР подобный тип жилых домов был вообще запрещен где-то c 1928-29 . Никаких частных участков и одноквартирных домов! В 1929-31 г. жилье для рабочих проектировалось в виде домов-коммун с обобществленным бытом, а после 1932 г. проектирование и строительство массового рабочего жилья вообще исчезло из поля зрения официальной  архитектуры. Строились главным образом примитивные бараки для рабочих и относительно небольшое количество комфортабельного жилья для начальства разного уровня.


Третье направление – промышленная архитектура. Она не воспринималась нацистами как высокое искусство, только как прикладное строительство («Zweckbauten»). Но никаких стилевых ограничений здесь не было. В 1930-е годы в Третьем Рейхе строились очень красивые промышленные предприятия. По существу, это была настоящая современная архитектура. Советские конструктивисты 20-х годов могли бы быть довольны такой архитектурой. Но они в это время уже перестали быть конструктивистами.


В конце тридцатых годов между Гитлером и Сталином существовало некое негласное архитектурное соперничество. Альберт Шпеер пишет в воспоминаниях, что Гитлер был огорчен тем, что в Москве будет стоять самое высокое здание в мире. Шпеер успокоил его тем, что  в Берлине будет самый большой купол в мире.


Стилистически сталинская архитектура не вызывала у Гитлера и Шпеера отторжения. Во время войны Шпеер побывал в захваченном Киеве. Ему так понравилось построенное перед войной здание Совета министров Украины, что он хотел даже пригласить автора на работу в Германию.


На всемирной выставке в Париже 1937 г. павильоны Германии и СССР, построенные Альбертом Шпеером и Борисом Иофаном стояли друг напротив друга и их стилистическое сходство бросалось в глаза. Во всяком случае, между собой нацистская и сталинская архитектуры не враждовали. У них  был один общий враг – современная архитектура, европейское движение «Das neue Bauen» и ранне-советский конструктивизм.


Во время войны Гитлеру пришлось отложить амбициозные планы строительства новой столицы «Рейха». В 1942 г. Альберт Шпеер стал министром вооружений и прекратил архитектурную деятельность.


Однако, в конце войны Шпеер, не посвящая в свои планы Гитлера, создал специальную группу архитекторов, которая занималась проектами восстановления разрушенных немецких городов. Не так, как это делали советские архитекторы, а всерьез. Шпеер рассчитывал сам возглавить эту деятельность после войны, но оказался на 20 лет в тюрьме Шпандау После разгрома Третьего Рейха нацистская архитектура прекратила свое существование, а сталинская архитектура пришла в Восточную Германию. Конечно, послевоенная архитектура ГДР была ответвлением сталинской, но внешне казалось, что она продолжает традиции именно нацистского зодчества. Это тем более бросалось в глаза, что в Западной Германии быстро развивалась современная архитектура, в основе которой лежали традиции 20-х годов, традиции движения «Das Neue Bauen».


Сталинская архитектура была запрещена в ГДР и в СССР одновременно – в середине 50-х годов. Изменился официальный стиль, но общественная роль архитекторов осталась прежней. Они как и раньше были  дисциплинированными государственными чиновниками без собственного мнения и не имели возможностей для индивидуального творчества. Наступила сорокалетняя эпоха современной архитектуры в тоталитарном варианте. Ее можно назвать панельным модернизмом.


Только с объединением Германии и развалом СССР в центральной Европе закончилась эпоха тоталитарной архитектуры.

Проект реконструкции Берлина «Германиа». Макет. Купол Народного Дома (Volkshalle) был расчитан на 180000 посетителей. Архитектор: Альберт Шпеер
Проект Дворца Советов (высота 420 метров). 1937—1940 гг. Перспектива. Архитекторы: Б.М. Иофан, В.А Щуко, В.Г. Гельфрейх. © МУАР

09 Ноября 2010

Похожие статьи
Мечта в движении: между утопией и реальностью
Исследование истории проектирования и строительства монорельсов в разных странах, но с фокусом мечты о новой мобильности в СССР, сделанное Александром Змеулом для ГЭС-2, переросло в довольно увлекательный ретро-футуристический рассказ о Москве шестидесятых, выстроенный на противопоставлениях. Публикуем целиком.
Модернизация – 3
Третья книга НИИТИАГ о модернизации городской среды: что там можно, что нельзя, и как оно исторически происходит. В этом году: готика, Тамбов, Петербург, Енисейск, Казанская губерния, Нижний, Кавминводы, равно как и проблематика реновации и устойчивости.
Три башни профессора Юрия Волчка
Все знают Юрия Павловича Волчка как увлеченного исследователя архитектуры XX века и теоретика, но из нашей памяти как-то выпадает тот факт, что он еще и проектировал как архитектор – сам и совместно с коллегами, в 1990-е и 2010-е годы. Статья Алексея Воробьева, которую мы публикуем с разрешения редакции сборника «Современная архитектура мира», – о Волчке как архитекторе и его проектах.
Школа ФЗУ Ленэнерго – забытый памятник ленинградского...
В преддверии вторичного решения судьбы Школы ФЗУ Ленэнерго, на месте которой может появиться жилой комплекс, – о том, что история архитектуры – это не история имени собственного, о самоценности архитектурных решений и забытой странице фабрично-заводского образования Ленинграда.
Нейросказки
Участники воркшопа, прошедшего в рамках мероприятия SINTEZ.SPACE, создавали комикс про будущее Нижнего Новгорода. С картинками и текстами им помогали нейросети: от ChatGpt до Яндекс Балабоба. Предлагаем вашему вниманию три работы, наиболее приглянувшиеся редакции.
Линия Елизаветы
Александр Змеул – автор, который давно и профессионально занимается историей и проблематикой архитектуры метро и транспорта в целом, – рассказывает о новой лондонской Линии Елизаветы. Она открылась ровно год назад, в нее входит ряд станцией, реализованных ранее, а новые проектировали, в том числе, Гримшо, Вилкинсон и Мак Аслан. В каких-то подходах она схожа, а в чем-то противоположна мега-проектам развития московского транспорта. Внимание – на сравнение.
Лучшее, худшее, новое, старое: архитектурные заметки...
«Что такое традиции архитектуры московского метро? Есть мнения, что это, с одной стороны, индивидуальность облика, с другой – репрезентативность или дворцовость, и, наконец, материалы. Наверное всё это так». Вашему вниманию – вторая серия архитектурных заметок Александра Змеула о БКЛ, посвященная его художественному оформлению, но не только.
Иван Фомин и Иосиф Лангбард: на пути к классике 1930-х
Новая статья Андрея Бархина об упрощенном ордере тридцатых – на основе сравнения архитектуры Фомина и Лангбарда. Текст был представлен 17 мая 2022 года в рамках Круглого стола, посвященного 150-летию Ивана Фомина.
Архитектурные заметки о БКЛ.
Часть 1
Александр Змеул много знает о метро, в том числе московском, и сейчас, с открытием БКЛ, мы попросили его написать нам обзор этого гигантского кольца – говорят, что самого большого в мире, – с точки зрения архитектуры. В первой части: имена, проектные компании, относительно «старые» станции и многое другое. Получился, в сущности, путеводитель по новой части метро.
Архитектурная модернизация среды. Книга 2
Вслед за первой, выпущенной в прошлом году, публикуем вторую коллективную монографию НИИТИАГ, посвященную «Архитектурной модернизации среды»: история развития городской среды от Тамбова до Минусинска, от Пицунды 1950-х годов до Ричарда Роджерса.
Архитектурная модернизация среды жизнедеятельности:...
Публикуем полный текст первой книги коллективной монографии сотрудников НИИТИАГ. Книга посвящена разным аспектам обновления рукотворной среды, как городской, так и сельской, как древности, так и современной архитектуре, в частности, в ней есть глава, посвященная Николасу Гримшо. В монографии больше 450 страниц.
Поддержка архитектуры в Дании: коллаборации большие...
Публикуем главу из недавно опубликованного исследования Москомархитектуры, посвященного анализу практик поддержки архитектурной деятельности в странах Европы, США и России. Глава посвящена Дании, автор – Татьяна Ломакина.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Технологии и материалы
Быстрее на 30%: СОД Sarex как инструмент эффективного...
Руководители бюро «МС Архитектс» рассказывают о том, как и почему перешли на российскую среду общих данных, которая позволила наладить совместную работу с девелоперами и строительными подрядчиками. Внедрение Sarex привело к сокращению сроков проектирования на 30%, эффективному решению спорных вопросов и избавлению от проблем человеческого фактора.
Византийская кладка Херсонеса
В историко-археологическом парке Херсонес Таврический воссоздается исторический квартал. В нем разместятся туристические объекты, ремесленные мастерские, музейные пространства. Здания будут иметь аутентичные фасады, воспроизводящие древнюю византийскую кладку Херсонеса. Их выполняет компания «ОртОст-Фасад».
Алюминий в многоэтажном строительстве
Ключевым параметром в проектировании многоэтажных зданий является соотношение прочности и небольшого веса конструкций. Именно эти характеристики сделали алюминий самым популярным материалом при возведении небоскребов. Вместе с «АФК Лидер» – лидером рынка в производстве алюминиевых панелей и кассет – разбираемся в технических преимуществах материала для высотного строительства.
A BOOK – уникальная палитра потолочных решений
Рассказываем о потолочных решениях Knauf Ceiling Solutions из проектного каталога A BOOK, которые были реализованы преимущественно в России и могут послужить отправной точкой для новых дизайнерских идей в работе с потолком как гибким конструктором.
Городские швы и архитектурный фастфуд
Вышел очередной эпизод GMKTalks in the Show – ютуб-проекта о российском девелопменте. В «Архитительном выпуске» разбираются, кто главный: архитектор или застройщик, говорят о работе с историческим контекстом, формировании идентичности города или, наоборот, нарушении этой идентичности.
​Гибкий подход к стенам
Компания Orac, известная дизайнерским декором для стен и богатой коллекцией лепных элементов, представила новинки на выставке Mosbuild 2024.
BIM-модели конвекторов Techno для ArchiCAD
Специалисты Techno разработали линейки моделей конвекторов в версии ArchiCAD 2020, которые подойдут для работы архитекторам, дизайнерам и проектировщикам.
Art Vinyl Click: модульные ПВХ-покрытия от Tarkett
Art Vinyl Click – популярный продукт компании Tarkett, являющейся мировым лидером в производстве финишных напольных покрытий. Его отличают быстрота укладки, надежность в эксплуатации и множество вариантов текстур под натуральные материалы. Подробнее о возможностях Art Vinyl Click – в нашем материале.
Кирпичное ателье Faber Jar: российское производство с...
Уход европейских брендов поставил многие строительные объекты в затруднительное положение – задержка поставок и значительное удорожание. Заменить эксклюзивные клинкерные материалы и кирпич ручной формовки без потери в качестве получилось у кирпичного ателье Faber Jar. ГК «Керма» выпускает не только стандартные позиции лицевого кирпича, но и участвует в разработке сложных авторских проектов.
Systeme Electric: «Технологическое партнерство – объединяем...
В Москве прошел Инновационный Саммит 2024, организованный российской компанией «Систэм Электрик», производителем комплексных решений в области распределения электроэнергии и автоматизации. О компании и новейших продуктах, представленных в рамках форума – в нашем материале.
Новая версия ар-деко
Клубный дом «GloraX Premium Белорусская» строится в Беговом районе Москвы, в нескольких шагах от главной улицы города. В ближайшем доступе – множество зданий в духе сталинского ампира. Соседство с застройкой середины прошлого века определило фасадное решение: облицовка выполнена из бежевого лицевого кирпича завода «КС Керамик» из Кирово-Чепецка. Цвет и текстура материала разработаны индивидуально, с участием архитекторов и заказчика.
KERAMA MARAZZI презентовала коллекцию VENEZIA
Главным событием завершившейся выставки KERAMA MARAZZI EXPO стала презентация новой коллекции 2024 года. Это своеобразное признание в любви к несравненной Венеции, которая послужила вдохновением для новинок во всех ключевых направлениях ассортимента. Керамические материалы, решения для ванной комнаты, а также фирменные обои помогают создать интерьер мечты с венецианским настроением.
Российские модульные технологии для всесезонных...
Технопарк «Айра» представил проект крытых игровых комплексов на основе собственной разработки – универсальных модульных конструкций, которые позволяют сделать детские площадки комфортными в любой сезон. О том, как функционируют и из чего выполняются такие комплексы, рассказывает председатель совета директоров технопарка «Айра» Юрий Берестов.
Выгода интеграции клинкера в стеклофибробетон
В условиях санкций сложные архитектурные решения с кирпичной кладкой могут вызвать трудности с реализацией. Альтернативой выступает применение стеклофибробетона, который может заменить клинкер с его необычными рисунками, объемом и игрой цвета на фасаде.
Обаяние романтизма
Интерьер в стиле романтизма снова вошел в моду. Мы встретились с Еленой Теплицкой – дизайнером, декоратором, модельером, чтобы поговорить о том, как цвет участвует в формировании романтического интерьера. Практические советы и неожиданные рекомендации для разных темпераментов – в нашем интервью с ней.
Сейчас на главной
Пресса: Город большого мифа и большой обиды
Иркутск: место победы почвеннической литературы над современной архитектурой. Иркутск — «великий город с областной судьбой», как сказал когда-то поэт Лев Озеров про Питер. И это высказывание, конечно, про трагедию, но еще и про обиду на судьбу. В ряду сибирских городов Иркутск впечатлил меня не тем, что он на порядок умней, сложней, глубже остальных — хотя это так,— а ощущением устойчивой вялотекущей неврастении.
Конкурс в Коммунарке: нюансы
Институт Генплана и группа «Самолет» провели семинар для будущих участников конкурса на концепцию района в АДЦ «Коммунарка». Выяснились некоторые детали, которые будут полезны будущим участникам. Рассказываем.
Переживание звука
Для музея звука Audeum в Сеуле Кэнго Кума создал архитектуру, которая обращается к природным мотивам и стимулирует все пять чувств человека.
Кредо уместности
Первая студия выпускного курса бакалавриата МАРШ, которую мы публикуем в этом году, размышляла территорией Ризоположенского монастыря в Суздале под грифом «уместность» и в рамках типологии ДК. После сноса в 1930-е годы позднего собора в монастыре осталось просторное «пустое место» и несколько руин. Показываем три работы – одна из них шагнула за стену монастыря.
Субурбию в центр
Архитектурная студия Grad предлагает адаптировать городскую жилую ячейку к типологии и комфорту индивидуального жилого дома. Наилучшая для этого технология, по мнению архитекторов, – модульная деревогибридная система.
ГУЗ-2024: большие идеи XX века
Публикуем выпускные работы бакалавров Государственного университета по землеустройству, выполненные на кафедре «Архитектура» под руководством Михаила Корси. Часть работ ориентирована на реального заказчика и в дальнейшем получит развитие и возможную реализацию. Обязательное условие этого года – подготовка макета.
Белый свод
Herzog & de Meuron превратили руину исторического дома в центре австрийского Брегенца в «стопку» функций: культурное пространство с баром, гостиница, квартира.
WAF 2024: полшага навстречу
Всемирный фестиваль архитектуры объявил шорт-листы всех номинаций. В списки попали два наших бюро с проектами для Саудовской Аравии и Португалии. Также в сербском проекте замечен российский фотограф& Коротко рассказываем обо всех.
Не снится нам берег Японский
Для того, чтобы исследовать возможности развития нового курорта на берегу Тихого океана, конкурс «РЕ:КРЕАЦИЯ» поделили на 15 (!) номинаций, от участников требовали не меньше 3 концепций, по одной в каждой номинации, и победителей тоже 15. Среди них и студенты, и известные молодые архитекторы. Показываем первые 4 номинации: отели и апартаменты разного класса.
Годы метро. Памяти Нины Алешиной
Сегодня, 17 июля, исполняется сто лет со дня рождения Нины Александровны Алешиной – пожалуй, ключевого архитектора московского метро второй половины XX века. За сорок лет она построила двадцать станций. Публикуем текст Александра Змеула, основанный на архивных материалах, в том числе рукописи самой Алешиной, с фотографиями Алексея Народицкого.
Мост без свойств
В Бордо открылся автомобильный и пешеходный мост по проекту OMA: половина его полотна – многофункциональное общественное пространство.
Три шоу
МАРШ опять показывает, как надо душевно и атмосферно обходиться с макетами и с материями: физическими от картона до металла – и смысловыми, от вопроса уместности в контексте до разнообразных ракурсов архитектурных философий.
Квеври наизнанку
Ресторан «Мараули» в Красноярске – еще одна попытка воссоздать атмосферу Грузии без использования стереотипных деталей. Архитекторы Archpoint прибегают к приему ракурса «изнутри», открывают кухню, используют тактильные материалы и иронию.
Городской лес
Парк «Прибрежный» в Набережных Челнах признан лучшим общественным местом Татарстана в 2023 году. Для огромного лесного массива бюро «Архитектурный десант» актуализировало старые и предложило новые функции – например, площадку для выгула собак и терренкуры, разработанные при участии кардиолога. Также у парка появился фирменный стиль.
Воспоминания о фотопленке
Филиал знаменитой шведской галереи Fotografiska открылся теперь и в Шанхае. Под выставочные пространства бюро AIM Architecture реконструировало старый склад, максимально сохранив жесткую, подлинную стилистику.
Рассвет и сумерки утопии
Осталось всего 3 дня, чтобы посмотреть выставку «Работать и жить» в центре «Зотов», и она этого достойна. В ней много материала из разных источников, куча разделов, показывающих мечты и реалии советской предвоенной утопии с разных сторон, а дизайн заставляет совершенно иначе взглянуть на «цвета конструктивизма».
Крыши как горы и воды
Общественно-административный комплекс по проекту LYCS Architecture в Цюйчжоу вдохновлен древними архитектурными трактатами и природными красотами.
Оркестровка в зеленых тонах
Технопарк имени Густава Листа – вишенка на торте крупного ЖК компании ПИК, реализуется по городской программе развития полицентризма. Проект представляет собой изысканную аранжировку целой суммы откликов на окружающий контекст и историю места – а именно, компрессорного завода «Борец» – в современном ключе. Рассказываем, зачем там усиленные этажи, что за зеленый цвет и откуда.
Терруарное строительство
Хранилище винодельни Шато Кантенак-Браун под Бордо получило землебитные стены, обеспечивающие необходимые температурные и влажностные условия для выдержки вина в чанах и бочках. Авторы проекта – Philippe Madec (apm) & associés.
Над античной бухтой
Архитектура культурно-развлекательного центра Геленждик Арена учитывает особенности склона, раскрывает панорамы, апеллирует к истории города и соседству современного аэропорта, словом, включает в себя столько смыслов, что сразу и не разберешься, хотя внешне многосоставность видна. Исследуем.
Архитектура в дизайне
Британка была, кажется, первой, кто в Москве вместо скучных планшетов стал превращать показ студенческих работ с настоящей выставкой, с дизайном и объектами. Одновременно выставка – и день открытых дверей, растянутый во времени. Рассказываем, показываем.
Пресса: Город без плана
Новосибирск — город, который способен вызвать у урбаниста чувство профессиональной неполноценности. Это столица Сибири, это третий по величине русский город, полтора миллиона жителей, город сильный, процветающий даже в смысле экономики, город образованный — словом, верхний уровень современной русской цивилизации. Но это все как-то не прилагается к тому, что он представляет собой в физическом плане. Огромный, тянется на десятки километров, а потом на другой стороне Оби еще столько же, и все эти километры — ускользающая от определений бесконечная невнятность.
Сила трех стихий
Исследовательский центр компании Daiwa House Group по проекту Tetsuo Kobori Architects предлагает современное прочтение традиционного для средневековой Японии места встреч и творческого общения — кайсё.
Место заземления
Для базы отдыха недалеко от Выборга студия Евгения Ростовского предложила конкурентную концепцию: общественную ферму, на которой гости смогут поработать на грядке, отнести повару найденное в птичнике яйцо, поесть фруктов с дерева. И все это – в «декорациях» скандинавской архитектуры, кортена и обожженного дерева.
Книга в будущем
Выставка, посвященная архитектуре вокзалов и городов БАМа, – первое историко-архитектурное исследование темы. Значительное: все же 47 поселков, и пока, хотя и впечатляющее, не вполне завершенное. Хочется, чтобы авторы его продолжили.
Двенадцать
Вчера были объявлены и награждены лауреаты Архитектурной премии мэра Москвы. Рассматриваем, что там и как, и по некоторым параметрам нахально критикуем уважаемую премию. Она ведь может стать лучше, а?
Нео в кубе
Поиски «нового русского стиля» – такой версии локализма, которая была бы местной, но современной, все активнее в разных областях. Выставка «Природа предмета» в ГТГ резюмирует поиски 43 дизайнеров, в основном за 2022–2024 годы, но включает и три объекта студии ТАФ Александра Ермолаева. Шаг вперед – цифровые растения «с характером».
Под покровом небес
Архитекторы C. F. Møller выиграли конкурс на проект новой застройки квартала в центре Сёдертелье, дальнего пригорода Стокгольма.