Д.Б. Бархин А.Д. Бархин

Авторы текста:
Д.Б. Бархин, А.Д. Бархин

Фасады церквей Палладио, их прототипы и наследие

2008. Текст доклада на Международной научной конференции XVIII Алпатовские чтения. Андреа Палладио и мировое искусство

0

Палладио – великий академист, самый известный и «простой» мастер из всех архитекторов ХVI века. Стиль Палладио для нас, москвичей, непосредственно связан с архитектором Иваном Владиславовичем Жолтовским, который вдохновленный палладианскими работами, создавал свои дома в Москве. Произведения Жолтовского, дом на Моховой и особняк Тарасова, это образцы вкуса, гармонии, красоты классической детали. Каковы же новации Палладио и в чем его ответ античности? Ответ постараемся найти в венецианских церквях мастера. Палладио возродил ювелирное качество мраморной детали. В XVI веке Палладио создал наибольшее количество универсальных и одновременно уникальных приемов. Признанными шедеврами стали и базилика в Виченце, и фасады венецианских церквей Палладио, и планировка виллы-Ротонды. Самым совершенным церковным фасадом XVI века, если не всей истории архитектуры, я считаю фасад Иль Реденторе. Но всегда ли Палладио был первопроходцем, изобретателем схем, или он лишь гармонизировал и переосмыслял уже созданное до него в эпоху античности и Ренессанса XV века?

Простая, академичная архитектура вилл и палаццо составляет большинство работ Палладио, римская античность была не такой. Кирпичные оштукатуренные дома с каменными деталями совершенно не похожи на античный стиль. Главным новатором XVI века, наверное, может быть назван Микеланджело, но он работал в маньеризме. А Палладио – это особая фигура, его работы воплощение гармонии. Палладио осуществил более 60 произведений, но если говорить о возрождении античности, то возродил античность, в первую очередь, Микеле Санмикели. Именно в его работах в Венеции и Вероне мы видим настоящую античность. Древнеримская архитектура очень богата типологически и стилистически, это и мощный руст акведуков, и филигранная мраморная резьба храмов. Ею вдохновлялся Санмикеле, но не Палладио.

Частные заказчики XVI века не могли возродить грандиозный масштаб античности. За исключением помпейских домов, светских зданий античности не осталось. Эти дома, конечно, структурно повлияли на планировки зданий Палладио. Классические приемы композиции, такие как трехризалитные схемы, портики, были развиты Палладио, и взяты они, именно, из античности. Чего Палладио не мог унаследовать от античности, так это гигантского размера зданий, бетонную технологию, которая была развита в Древнем Риме. Все самое интересное и мощное, что оставил Рим после себя, гигантские своды терм и Пантеона. Как мог Палладио – архитектор, работавший, в основном, для частного заказчика конкурировать с империей Рима? Венеция не могла конкурировать с империей! Другое дело, что во Флоренции за пол века до рождения Палладио был построен купол Санта Мария дель Фьоре. Средневековая Италия создает ответ гигантизму Рима. Уже во времена Палладио начинается строительство собора Святого Петра, перекрывающего размеры Пантеона по высоте, на которую поднят купол, и превосходящего его по размеру общего пространства. Что же мог тогда возродить Палладио? Он возродил деталь. Но возродил он ее только в двух своих произведениях, в лоджии дель Капитанио в Виченце и фасаде Иль Реденторе в Венеции, где он блистательно нарезает композитную капитель. Все остальные детали у Палладио не нарезаны.

Античные памятники, где бы они не находились, были невероятно украшены, базы всегда были декорированы сложным образом, колонны делались каннелированные. В отличие от Пиранези, так Палладио никогда не работал. Палладио создал свой декоративный язык: этот язык упрощен в сравнении с архитектурой ХV века. Двор палаццо Диаманти в Ферраре, аркады дворцов Болоньи, венецианские церкви и палаццо ХV века – это богатейшая, с точки зрения декоративного искусства, резьба фасада, это мраморные декорации. Палладио ничего этого не унаследовал, он начал говорить на совершенно другом языке. Не только он, практически все архитекторы ХVI века упростили свои карнизы и капители. Палладио создал совершенно новый пластический язык, упрощенный и «индустриальный», и в сравнении с ренессансом XV века, и в сравнении с античностью. Не столько в своем светском творчестве, сколько в богатейших мраморных церквях, построенных в Венеции, Палладио создает нечто непревзойденное. Для Палладио схема венецианских церквей это соединение нескольких идей, это возрождение античного мотива, архитектурная логика и барочная экспрессия. После Палладио так никто не решал церковных фасадов.

В Сан Джорджо Маджоре мы видим перед собой стандартную трехнефную базилику с главенством центрального нефа, который выше двух боковых. Множество раз готическая архитектура скрывала базиликальный разрез за фасадом, колокольни главного фасада заслоняли собой и контрфорсы, и боковые нефы. Палладио следует за Альберти, но решает задачу перехода от главного нефа к боковым не волютой, а полуфронтоном. Все логично, главный неф решен большим ордером, боковые - малым. Конструкция кровли – треугольная ферма и ее закрывает фронтон: т.е. очевидна связь между конструкцией, которая, перекрывает пролет, и фронтоном с декором, который оформляет фасад нефа. То же самое в боковом нефе: кровля бокового нефа перекрыта полуфронтоном. Таким образом, идея «разорванного» фронтона, когда центральный портик разрывает фронтон малого ордера, когда фронтон большого ордера «выстреливает» вверх и главенствует над всей композицией, - эта идея сугубо конструктивна, соответствует разрезу здания. Другое дело, что эта экспрессивная форма «разорванного» фронтона может выражать ту или иную религиозную идею, это уже вопрос трактовки. Но для Палладио, на мой взгляд, это была все-таки идея органичного оформления фасада создаваемого им здания.

Сан Джорджо Маджоре Палладио - одна из самых красивых церквей Венеции. Базиликальный разрез со скатными кровлями, Палладио оформляет каменными фронтонами. В этом решении все – функциональная убедительность, художественная выразительность, ассоциативность. Палладио блестяще решает фасад базилики разорванным фронтоном, эту схему он применяет во всех своих венецианских церквях. Сочинил ли он это решение или он его унаследовал? Разорванные фронтоны встречаются и в античной архитектуре. В качестве примера можно привести рынок в Милете, который сейчас экспонируется в Берлинском музее. Экспрессия отдельно стоящих эдикул поражает, «разорванные» фронтоны чередуются с аркадной темой. Милетский рынок или библиотека в Эфесе могли быть скрыты во тьме веков, но архитекторам XVI века были доступны иные подобные по архитектуре памятники. Удивительно, но эти великолепные произведения не оказали никакого влияния на развитие архитектуры, их никто не копировал. Почему архитекторы не видели мощи этой архитектуры?

Палладио мог видеть мотив разорванного фронтона в скенах античных театров, в декорации терм. Этот мотив встречается и в храмах Петры, и в Помпеях, в первую очередь на фресках, а также в небольшом храме Изиды. Палладио мог не знать данный храм. Но он видел другие храмы, которые варварски уничтожались и до, и после Палладио и не дошли до нас, как, например, Септизониум Севера. Разорванный фронтон встречается в античной архитектуре регулярно. Палладио обмерял древние руины, знал античную архитектуру очень хорошо, и поэтому декоративное решение базиликального разреза церкви не было для него сугубо конструктивным, оно было и художественным решением. На фасаде рынка Траяна в Риме фронтоны – это мотивы, не играющие, казалось бы, никакой роли. Чередуются треугольный «разорванный» фронтон и лучковый фронтон. Это был устойчивый игривый мотив древнеримской архитектуры, знавшей не только портики. Мастера ренессанса могли опираться на труд Витрувия, но реально оставшаяся древняя архитектура была разнообразнее и сложнее. Витрувий жил в I веке до н.э., он не знал Колизея, Пантеона и термальных пространств, не знал бетонного гигантизма Рима. Всего того, что вдохновляло Альберти и Палладио, Пиранези и Булле.

Фасады проторенессанса - это удивительная архитектура, но не совсем ясно, когда эти произведения были созданы. Еще романское желание все украсить мрамором сбивает датировки. Это, в первую очередь, церковь Сан Миньято аль Монте, а также Колледжиата ди Сант'Андреа в Эмполи. Творения безымянных мастеров проторенессанса отделила от эпохи Брунеллески чума 1347-51. Мраморные панели на фасадах памятников проторенессанса и венецианской архитектуры XV века - это наследие Древнего Рима. Так облицован собор Сан Марко в Венеции, так были облицованы римские термы. Вероятно, трагедия середины XIV века вызвала утрату технологии, культуры и строительного стиля. В этом смысле уместно говорить о ренессансе не как о возрождении античности, а как о местном возрождении того стиля, что был в Италии до чумы. Сложный архитектурный декор проторенессанса, романики и готики был в начале XV века лишь переосмыслен. Так, например, гармония круглой арки встречается еще до Брунеллески – в просторном интерьере собора в Орвието, в аркаде недостроенного собора в Сиене, и конечно в лоджии деи Ланци во Флоренции. Ренессанс не достиг масштаба соборов готики, Ренессанс - это возрождение античной декоративной роскоши, но не самой архитектуры.

Базиликальный разрез флорентийской церкви Сан Миньято аль Монте перекрывается деревянной фермой с фронтоном. Но мастерам XV века он не казался гармоничным. Брунеллески не оставил своего решения этой проблемы. Разорванный фронтон ждал мастера, способного оценить его потенциал, сгармонизировать подобный фасад. А в Сан Миньято еще есть нарушения правил в рамках ордера: фронтон еще не стыкуется, архитрав поворачивается и спускается вниз, колонны не бьются с нижней аркадой. Эта аркада безусловно повлияла на Брунеллески. Конечно качество нарезки капителей верхнего яруса в Сан Миниато это еще ранний стиль, похожий на мраморную инкрустацию в Пизе, Луке. Эти капители еще совершенно не античны. Однако колонна нижнего яруса решена вполне академично. Может быть над фасадом работали разные мастера, одни не знали как сделать плоскую пилястру, а другие знали, как сделать акант круглой капители. Идею оформить торец кровли бокового нефа базилики полуфронтоном Палладио берет из архитектуры Сан Миньато. До него так поступает и Перуцци.

Работу Палладио по решению базиликального фасада разорванным фронтоном предваряют две церкви начала XVI века. В 1509 г неизвестный архитектор круга Браманте создает фасад церкви Санта Мариа Аннунциата в Асти Рокковерано близ Турина. Фасад – это, фактически, начерченный и выполненный в камне разрез церкви. Как много покоя и гармонии, как много уверенности стиля в решении вопросов! Фасад еще наполнен духом кватроченто, об этом свидетельствует его плоский рельеф. Палладио лишь добавил две колонны большого ордера и получилась его схема. Впрочем, маловероятно чтобы Палладио видел эту удаленную от центра Италии церковь, в отличие от церкви в Карпи, города расположенного недалеко от Болоньи. Еще до Палладио свою идею об оформлении фасада базилики архитекторы воплотили в кирпиче.

Фасад Перуцци церкви Санта Мария ин Кастелло в Карпи, 1514, - это шедевр раннего академизма, сравнимый по скромной красоте с Темпьетто Браманте. Сделано главное - контраст большого и малого ордера, уже как у Палладио. Ему оставалось лишь сдвоить колонны в центре и увеличить их рельеф. Конечно, Палладио блестяще решил все вопросы креповок карнизов. Но как грамотно все здесь сделано и у Перуцци! Но эту схему кроме Палладио никто не использует. Фасады церквей в Асти и в Карпи решены темой триумфальной арки, увенчанной разорванным фронтоном. Палладио отказывается от этой темы, центральный четырехколонный портик ему важнее. Гениальность Палладио в данном случае не в сотворении мотива, но в открытии потенциала творений предшественников, в гармонизации схемы и украшении города. Палладио создает четыре церкви в Венеции: Сан Пьетро ин Кастелло, с 1558, Сан Франческо делла Винья, с 1564, Сан Джорджо Маджоре, с 1566, и Иль Реденторе, с 1577, везде используя эту схему. Палладио даже использует ее в своем светском произведении палаццо Вальмарано, 1566, – без фронтона. Но никакого спроса на эту тему нет. В этот момент популярна тема Альберти, его фасад Санта Мария Новелла во Флоренции.


Как же решался базиликальный фасад до Палладио? Фасад Санта Мария Новелла – таинственное произведение, его достройка была поручена Альберти. Решением Альберти, определяющим гармонию фасада, стало использование волют в качестве оформления контрфорсов базилики и декоративного перехода от главного нефа к боковым. Волюты фонарика Санта Мария дель Фьоре Брунеллески становятся ярким приемом Альберти, в этом выразилась преемственность двух великих мастеров кватроченто. Но сама фасадная композиция церкви Санта Мария Новелла попала в архитектуру лишь сто лет спустя, со строительством римской церкви Иль Джезу архитектора Джакомо делла Порта. Фасадный прием Альберти почти не оказывают влияния на архитекторов XVI века, мастера XVII века не замечают приемов Палладио. Итальянцы не копируют, они создают новое. Фасад церкви Сан Франческа в Ферраре архитектора Бьяджо Россетти полон завершенности форм и покоя. Это влияние Альберти, в те же годы по проекту Альберти в Ферраре строится удивительной красоты и мощи соборная колокольня.

Альберти не только изобретает волюты в качестве элемента гармонизации фасада базилики, но задумывает фасад с разорванным лучковым фронтоном. К сожалению, фасад церкви Сан Франческа в Римини Альберти, 1450-е гг, остался не завершенным. Ответом Альберти становятся венецианские церкви Мауро Кодуччи, в которых торец конструкции оформлен не треугольным, а полуарочным фронтоном. Это церкви Сан Микеле ин Изола, 1468 и Сан Джованни Христостомо, 1497. Впрочем, тут еще много странных монтажных стыков, карниз врезается в колонну и пропорции колонны искажены, но это авторов не смущает. Раковины декорируют тимпаны полуарочного фронтона, фасад Сан Микеле венчает богатейший архивольт с ложками, как в церкви Сан Дзаккария, 1480. Рустованные колоны и стены, тонко нарисованные капители – вот каким был стиль ХV века в Италии. Эта эпоха без сомнений знала, как декорировать здания. В ХVI веке нет таких мраморных стен, нет роскошных капителей с ложками на колоколе, уровень резьбы падает. Удивительный контраст элегантных волют и массивной средневековой части фасада собора в Кремоне поражает. В 1491 году достройка была поручена архитектору Альберто Маффьоло да Каррара, композиция фасада и рисунок волют собора обладает редкой, магической гармонией. Шедеврами архитектуры столичного уровня полны и другие провинциальные города Италии.

Какие римские мастера, работая над фасадом базилики, в XV-XVI веках ориентировались на приемы Альберти? Разорванный лучковый фронтон использован на фасаде церкви Санта Мария дель Пополо в Риме, архитектор Баччо Понтелли. Она известна тем, что там находятся капелла Киджи Рафаэля и картины Караваджо. Волюты и двухъярусный плоский портик церкви Сант Агостино в Риме, архитектора Джакомо ди Пьетрасанта, 1483, еще одно прямое влияние Санта Мария Новелла во Флоренции. Этой архитектуре не хватает монументализма, мощного рельефа, только во второй половине ХVI века строится Иль Джезу. Между этими церквями всего полвека, но они абсолютно не похожи. Авторам фасада Иль Джезу двухъярусный ордер, вероятно, советует Микеланджело, такое решение он предлагает еще для церкви Сан Лоренцо во Флоренции в 1517 г. Но, Виньола, а затем и Джакомо делла Порта берут за основу композиционную схему Альбети.

Барокко ищет новые фасадные решения, разорванные фронтоны Палладио и волюты Альберти встречаются редко. В фасаде римской церкви Сан Луиджи деи Франчези не был использован мотив волюты. Прямоугольный фасад полностью закрывает базиликальный разрез. Волют нет и на фасаде церкви Сан Андреа делла Валле. В церкви Санта Сусанна фасад выше, чем неф, перекрытый деревянной фермой с горизонтальным потолком. Это одно из первых произведений развитого барокко. Но, как и в Санта Мария ин Валличелла, волюты церкви Санта Сусанна сдавлены, лишены гармонии Ренессанса. После этой работы Карло Мадерна получает заказ на строительство нефа собора Святого Петра и завершение фасада. Церковь Сант Игнацио архитектора Александра Альгарди знаменита фресками Андреа Поццо. В Риме только этот фасад развивает монументализм и гармонию Иль Джезу. Церковь Санта Мария ин Кампителли архитектора Карло Райнальди – уникальный и полузабытый шедевр римского барокко. Экспрессия фасада поражает, никто так не разрывал карнизы, так по-античному мощно не выносил рельеф. Волют нет, но они и не нужны, дело в контрасте простых форм. В подобной архитектуре решен и фасад кафедрального собора в Сиракузах. В целом же эпоха барокко не замечает разорванных фронтонов Палладио. Джакомо делла Порта строит волюты в духе Альберти и создает шедевр академизма – Иль Джезу. Он же автор игривого фасада виллы Альдобрандини, 1597, одного из самых интересных и ранних произведений барокко. Экспрессивный «разорванный» фронтон, абсолютно не функционален, это ответ античности и Палладио.

Жемчужиной архитектуры XVI века стала венецианская церковь Сан Джорджо Маджоре, фасад начат Палладио в 1566, окончен Винченцо Скамоцци в 1610 г. Мощный портик разрывает фронтон малого ордера. От церкви Сан Пьетро ди Кастелло, где также использована эта фасадная схема, эту церковь отличает роскошный интерьер. Перед нами торжественный колонный зал, монохромность его камней создает особую траурность, напоминающую интерьеры Брунеллески. Материальная красота нефа не отвлекает внимание зрителя от его духовных целей, гармония архитектуры воплощает небесную гармонию. Это делает интерьер Палладио одной из вершин церковной архитектуры Италии, сравнимый, наверное, лишь с интерьером церкви Санта Мария дела Консолационе в Тоди.

Интерьер Сан Джорджо Маджоре поражает развитостью стиля, грамотностью ордерных узлов, в нем впервые использованы трехчетвертные колонны, как на фасаде. Архитектура римских триумфальных арок превращена в базилику, это и восхищает. Но был ли Палладио новатором подобной архитектуры? По торжественности интерьер венецианской церкви Сан Сальваторе не уступает работе Палладио. Серия куполов, как в соборе Сан Марко, опирается в Сан Сальваторе на своеобразные тетрапилы из больших и малых колонн (архитекторы Дж.Спавенто и Т.Ломбардо с 1507). В 1530-е так строят и в Падуе, это церковь Сан Джустина и кафедральный собор Дуомо. Эти грандиозные, но малоизвестные памятники предваряют поиски Палладио образа церковного интерьера. Сдвоенные коринфские колонны бокового нефа Сан Джорджо Маджоре восходят, вероятно, к римской ранне-христианской церкви Санта Констанца IV века. К античности обращался и Альберти, в его соборе Сан Андреа в Мантуе капеллы, выходящие в главный и единственный неф, оформлены именно как римские арки. Такова и структура нефа Иль Реденторе. Коробовый кессонированный свод Сан Андреа чуть ли не единственное, чем Ренессанс ответил античности в полную силу. Эклектическая дробность лишила интерьер собора Святого Петра в Риме этого античного духа. Мощный монументализм и фантастический размах собора Альберти в Мантуе уникален. Лишь через века свод Сан Андреа вдохновлял Булле и мастеров XX века.

В Сан Джорджо Маджоре фасадная схема разорванного фронтона остается прежней, изменяется характер решения узлов. В отличие от Сан Пьетро ин Кастелло, Палладио не крепует и не уплощает карниз малого ордера. Он так заглубляет уровень фронтона малого портика, что карниз обнимает фуст, а фронтон ударяется в тело большого ордера. Это усиливает экспрессивность фасада, но лишает его, возможно, большей гармоничности. Как и в других фасадах своих церквей, в Сан Джорджо Маджоре Палладио пропускает карниз пьедестала по стене. Попадая в величественный палладианский интерьер, зритель движется к алтарю, где в апсиде находится Тайная вечеря Тинторетто.

Фасад Сан Джорджо Маджоре заканчивал Скамоцци, его ученик Бальтассар Лонгена в своей церкви Санта Мария делла Салюте также не крепует карниз малого ордера, обнимая колонны главного портика. Шедевр барокко наследует благородной красоте и ордерной четкости интерьеров Палладио, особенно это очевидно в алтарной зоне. Средокрестие Иль Реденторе отличается от просторного аркадного интерьера Сан Джорджо Маджоре и завершается колоннадой. Подобный роскошный прием встречается в Троицком соборе Стасова в Петербурге. Треугольник, образуемый Сан Джорджо Маджоре, стоящем напротив Пьяцетты, ансамблем площади Сан Марко и куполом Санта Мария делла Салюте, формирует грандиозную площадь на воде, которая во все века притягивала к себе ценителей искусства. Подобная магия пространства и великой архитектуры ощущается и в Петербурге.

Острая идея разорванного фронтона, которая могла бы быть подхвачена барокко, почти не была оценена. Экспрессию разорванного фронтона могли унаследовать не только от церковных фасадов Палладио, но и от античных схем. Но с этим приемом лишь через столетия стал работать в своих проектах Жолтовский. Впервые Жолтовский использует этот прием в здании уполномоченного ВЦИК в Сочи, 1935. Разорванный фронтон становится символом единства античности, ренессанса и барокко. Это уникальная, пронизывающая века, тема. Затем она появляется у Жолтовского в проекте театра в Таганроге, 1937. В послевоенном проекте застройки площади в Калуге Жолтовский комбинирует тему фронтона с арками по краям портика, как на форуме в Помпеях. Тема разорванного фронтона использована и в нескольких проектах Андрея Бархина. Разорванные фронтоны стали завершениями башен в проектах высотного здания, 2003 г., и дипломном проекте административного здания, 2005 г. Как и мастера XV века Палладио изучал декоративные и композиционные приемы античности. Он создал свой пластический язык и уникальные фасадные приемы, творил великую и простую гармонию архитектуры. Вершиной творчества Палладио стали мраморные фасады его венецианских церквей. Разорванные фронтоны в творчестве Палладио – это и архитектурная логика, и возрождение античного мотива, и взрыв барочной экспрессии. Однако встречаемый еще в архитектуре проторенессанса, после Палладио этот прием почти не используется. Лишь через столетия разорванный фронтон, найденный Палладио в наследии веков, и столь ценимый им, возникает вновь в работах Жолтовского, блестящего знатока образов Италии.

Д.Б. Бархин
А.Д. Бархин

А.Палладио, Сан Джорджо Маджоре в Венеции, 1566. Базиликальный, разорванный фронтон Палладио как воплощение экспрессии © А.Д. Бархин
А.Палладио, Сан Джорджо Маджоре в Венеции, 1566. Палладио возвращается к схеме с большим ордером на пьедестале, усиливает рельефность фасада, но карниз малого ордера не крепует, обнимая им колонны © А.Д. Бархин
А.Палладио, Сан Джорджо Маджоре в Венеции, 1566. Листья капителей и карнизы Палладио не нарезает, как в Колизее © А.Д. Бархин
Лоджия дель Капитанио в Виченце, 1571. Палладио, в отличие, например, от Виньолы, использовал в композитной капители дисковые волюты © А.Д. Бархин
И.В.Жолтовский, Дом на Моховой ул., 1932-34. В доме на Моховой капитель лоджии дель Капитанио соединилась с карнизом церкви Сан Джорджо Маджоре © А.Д. Бархин
Д.Б.Бархин, Каланчевская плаза в Москве, 2007-10. Аутентично вылепленная капитель в сочетании с вдохновленным Венецией, облегченным карнизом © А.Д. Бархин
Петра, Храм-мавзолей Эль-Хазне, I век н.э. Разорванный фронтон - устойчивый, игривый мотив древнеримской архитектуры © А.Д. Бархин
Сан Миньято аль Монте во Флоренции, XI-XIII вв. Идея разорванного фронтона на фасаде исходила из базиликального разреза церкви © А.Д. Бархин
Собор в Кремоне, завершение фасада с 1491 г. Италия, как правило, демонстрирует не академичную красоту, а изысканную и даже странную, таков и удивительный фасад собора в Кремоне © А.Д. Бархин
Б.Перуцци, Санта Мария ин Кастелло в Карпи, 1514. Соединение мотива триумфальной арки и базиликального фронтона - такова уникальность небольшой, полузабытой церкви в Карпи © А.Д. Бархин
Дж. делла Порта, вилла Альдобрандини, 1597. И для Палладио, и для мастеров барокко и И.В. Жолтовского разорванный фронтон - это ответ античности © А.Д. Бархин
К.Райнальди. Санта Мария ин Кампителли в Риме, 1663. Крупный масштаб и монументальность, редкое по экспрессии приближение к древнеримской архитектуре поражают в этой работе Райнальди © А.Д. Бархин

27 Августа 2010

Д.Б. Бархин А.Д. Бархин

Авторы текста:

Д.Б. Бархин, А.Д. Бархин
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
Технологии и материалы
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
BTicino: сделано в Италии
Компания BTicino, итальянский бренд Группы Legrand, пересмотрела подход к электрике дома и сделала из розеток и выключателей функциональные произведения искусства.
Элегантность, неподвластная времени
Резиденция «Вишневый сад» на территории киноконцерна «Мосфильм», с вишневым садом во дворе и парком вокруг – это чистый этюд из стекла, камня и клинкерного кирпича. Архитектура простых объемов открыта в природу, а клинкер придает ансамблю вневременность.
Топовые BIM-модели Cersanit для интерьера ванной под ключ
BIM-технологии позволяют проектировщикам не только создавать 3D картинку, но и разрабатывать целую базу данных, где будет храниться вся информация об объекте с детальными характеристиками. Виртуальная копия здания хранит всю информацию об изменениях на каждом этапе, помогает поддерживать высокую производительность работы, сокращает время на пересчёт, позволяет детально проработать параметры и размеры блоков.
Золото на голубом – новое прочтение
В постиндустриальном районе Милана завершается строительство делового кластера The Sign. Комплекс станет функциональной и визуальной доминантой района – в нем разместятся множество деловых и общественных зон, а его сияющие золотыми фрагментами фасады будут привлекать внимание издалека. Золото на фасаде – панели ALUCOBOND® naturAL Gold от компании 3A Composites.
Многоликий габион
У габионов Zabor Modern, помимо эффектного внешнего вида, есть неочевидное преимущество: этот тип ограждения не требует фундаментных работ, благодаря чему устанавливать его можно даже там, где другой забор не пройдет по нормам. Кроме того, конструкция подходит и для ландшафтных решений.
Delabie идет в школу
Рассказываем о дизайнерских и инженерных разработках компании Delabie, которые могут быть полезны при обустройстве санузлов в детских учреждениях: блокировка кипятка, снижение расхода воды, самоочищение и многое другое.
Клинкерная брусчатка Penter: универсальное решение для...
Природная естественность – вот главная характеристика эстетических качеств клинкерной брусчатки Penter. Действительно, она изготавливается из глины без добавления искусственных красителей, а потому всегда органично смотрится в любом ландшафте. В сочетании с лаконичной традиционной формой это позволяют применять ее для самого широкого спектра средовых разработок – от классицизирующих до новаторских.
Сейчас на главной
Классика для современников
Архитекторы бюро Megabudka выполнили проект комплекса гостиницы и апартаментов класса deluxe в центре новой федеральной территории «Сириус». Сдержанно-классичное решение фасадов заставило нас задуматься о цикличности столетий.
Михаил Филиппов: «В ордерной системе проявляется...
Реализовав свою градостроительную методику в построенном в Сочи Горки-городе, крупных градостроительных проектах в Тюмени и в Сыктывкаре, известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов занялся оформлением своей методики в учебник. Некоторые постулаты своей теории архитектор изложил в интервью для archi.ru.
Минус дает плюс
«Углеродно негативный» культурный центр в Шеллефтео на севере Швеции построен из местного дерева, включая 20-этажный гостиничный корпус. Авторы проекта – бюро White.
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Культ цикличности
На плато Гиза в рамках биеннале современного искусства в Египте 2021 реализована инсталляция Александра Пономарева Уроборос.
Удар крученым
Тотан Кузембаев спроектировал дом из CLT-панелей в Пирогово. Он называется СЛАЙС. Предполагается, что проект стандартизированный и будет тиражироваться.
Урбанизированное междуречье
Проект-победитель конкурса Малых городов для Сызрани от творческой мастерской ТМ продолжает развитие кремлевской набережной, раскрывает живописные панорамы и способствует очищению рек.
Ажурный XX-конструктив
Во дворе Музея архитектуры на Воздвиженке установлена инсталляция группы DNK ag. Она приурочена к 20-летнему юбилею бюро, и впервые была показана на Арх Москве. Предполагается, что объект простоит во дворе музея один год и послужит началом для новой традиции – регулярно обновляемого выставочного проекта «Современная архитектура во дворе МУАРа».
Энергетика эксприматики
Павильон, реализованный по проекту Сергея Чобана на всемирной ЭКСПО 2020 в Дубае, – яркое и цельное архитектурное высказывание, образность которого восходит к авангардным графическим экспериментам Якова Чернихова, но допускает множество трактовок. Павильон похож и на купольный храм, и на кружащуюся «Планету Россия», и на голову матрешки. Тем более что внутри, в ядре экспозиции – мозг. Внимательно рассматриваем и трактовки, и нюансы реализации.
Ответ домашнему офису
Новое здание фармацевтического концерна Roche по проекту бюро Christ & Gantenbein предлагает сотрудникам альтернативу цифровой среде и работе на дому.
Город, дружелюбный к детям
Вместе с организаторами и кураторами фестиваля «Детская Платформа», который прошел в Нальчике, разбираемся, как привить детям чувство причастности к городу, какие практики позволят вовлечь их в городские процессы и почему важно учить детей работать с материалами.
Линия сердца
Проект-победитель конкурса Малых городов помогает связать скверы и парки Можги, сделать транзитные территории более безопасными и насытить центр города новыми сценариями и объектами – например, многофункциональным центром «Гаражи»
Белее белого
Публикуем последние четыре работы, вошедшие в короткий список конкурса на жилую застройку поселка Соловецкий: DNK.ag, .ket, «План Б» и АБ «Белое».
Ток и торф
Проект-победитель конкурса Малых городов от бюро SOTA: спокойный парк вокруг Стахановского озера в подмосковном Электрогорске
Толерантная эстетика терраформирования
Всемирная выставка – гигантское мероприятие, ему сложно дать какое-то одно определение и охватить одним взглядом. Тем более – такая амбициозная и претендующая на рекорды, которая, несмотря на превратности пандемии, открыта сейчас в Дубае. Не претендуя на универсальность, делаем попытку рассмотреть экспо 2020, где за эффектными крыльями «звездных» архитекторов и восторгом от исследований Космоса проступают приметы эстетической толерантности девелоперского проекта.
Ольга Большанина, Herzog & de Meuron: «Бадаевский позволил...
Партнер архитектурного бюро Herzog & de Meuron, главный архитектор проекта жилого комплекса «Бадаевский» Ольга Большанина ответила на наши вопросы о критике проекта, о том, почему бюро заинтересовала работа с Бадаевским заводом и почему после реализации комплекс будет таким же эффектным, как и показан на рендерах.
Вход в горы
Смотровая площадка в Пермском природном парке привлекает внимание к природным достопримечательностям края и готовит путешественников к восхождению на скальный массив.
Городок в табакерке
Новый образовательный корпус Школы сотрудничества на Таганке, спроектированный и реализованный АБ ASADOV – компактный, но насыщенный функциями и впечатлениями объем. Он легко объединяет классы, театр, столовую, спортзал и двусветный атриум с открытой библиотекой и выходом на террасу – практически все, что ожидаешь увидеть в современной школе.
Две стихии
Еще один проект-победитель конкурса Малых городов от Аб «Вещь!», на этот раз для солнечного Ахтубинска: благоустройство, вдохновленное стихиями воды и воздуха, а также фотогеничный памятник досаждающей мошке.
Пространство на вырост
Столовая для детского сада в японском городе Фукуяма по проекту бюро UID должна будить воображение малышей, а также подходить для их родителей и воспитателей.
180 человек одних партнеров
Крупнейшим акционером Foster + Partners стала частная канадская инвестиционная фирма. Финансовое вливание позволит архитектурному бюро развиваться дальше, в том числе расширять число партнеров и обеспечивать их преемственность.
Северный Версаль
На берегу величественной реки Вычегды, в живописном месте, в шести километрах от центра столицы Республики Коми Сыктывкара известный архитектор-неоклассик Михаил Филиппов спроектировал город Югыд-Чой в традиционной эстетике, ориентированной на центр Санкт-Петербурга. Заказчик Елена Соболева, глава ООО «Фонд жилищного строительства г. Сыктывкара», видит свою миссию в том, чтобы Югыд-Чой стал визитной карточкой республики.