А.Г. Раппапорт

Автор текста:
А.Г. Раппапорт

Рецензия на книгу профессора Архитектурной школы Университета Райса в Нью-Йорке Сэнфорда Квинтера «Архитектуры времени»

0

Sanford Kwinter. Architectures of Time.
Toward a Theory of the Event in Modernist Culture

The MIT Press
Cambridge, Massachusets.
London, England
2002

 

Небольшая, в двести страниц, книга профессора  Сэнфорда Квинтера «Архитектуры времени» написана столь плотно, что для изложения и комментирования ее идей потребовалось бы, наверное, гораздо больше места.
Книгу можно условно разделить на три части. К первой можно отнести содержание глав, в которых Квинтер строит свою концепцию времени в архитектуре, ко второй - проекцию этой концепции на творчество итальянсокго архитектора, футуриста Антонио Сант-Элиа и, наконец, третью, в которой автор занимается анализом повести Франца Кафки «Метаморфоза»
Почему Квинтер относит эту повесть к архитектуре мы, конечно, постараемся объяснить, но не более. Мы попытаемся охватить только те разделы книги, в которых Квинтер строит свою концепцию времени в архитектуре, и бегло коснемся более привычной для нас проекции этой концепции на проект города будущего  Антонио Сант Элиа.

Главной идеей всей книги можно считать идею эпохальной переориентации взглядов человека на окружающий мир, отказ от идущей от античности идеи о неподвижности мироздания и соотвественно понимания архитектуры как организации пространства в этом более или менее неподвижном Космосе. Согласно Квинтеру эта идея не соответствует ни современым взглядам физиков на природу, ни условиям современного человеческого опыта жизни. Квинтер предлагает следующую идею эволюции понимания пространства и времени.
В античносм мире Эвклидово пространство понималось как свойство твердых тел иметь определенную форму, размеры и занимать какое-то место по отношению друг к другу. Позднее в эпоху Нового времени, когда физика начала заниматься движением с ускорением, Ньютон, опираясь на Декартовы координаты,  ввел новое понимание пространства – как бесконечного вместилища твердых тел, как прозрачную пустую среду, в которой  движутся тела и лучи света. Открытие Джемсом Максвеллом электромагнитного излучения поставило вопрос о среде распространения электромагнитных волн, к числу которых относятся и лучи света и пространство Ньютона стали понимать как неподвижную и бесконечную область некоторой прозрачной среды – эфира.
Однако опыты Майкельсона Морли поставленные в 1888 году, показали, что эфира нет и  Эйнштейн в 1905 году выдвигает теорию относительности, согласно которой эфира не существует, а пространство и время составляют некий 4-х мерный континуум. Время перестало быть чем-то в принципе отличным от пространства, став, наряду с пространством, одним из векторов мировых событий.
С этого момента, по мнению Квинтера – начинается и перемена в восприятии человеком окружающей его среды. Происходит это в связи с изобретением разного рода машин и механизмов, скорость и дальнодействие  которых изменяют телесность и темпоральность человеческих переживаний. Прежде всего он образает внимание на средства передачи информации – в частности на мегафон или громкоговоитель, который позволяет  обращаться к толпам. Новые средства транспорта и информации, движущаяся динамичная среда современных городов  плюс новая физическая картина мира, действуя совместно, приводят к изменению человеческого восприятия и создают новую непрерывную среду событий, в котрой как в сложном лабиринте нет внешних позиций для ее созерцания, которая вся переживается изнутри и в движениях, актах  поведенческого функционирования и  соотвествующего зрительного считывания.
Одновременно Квинтер подчеркивает, что привычка видеть мир как состоящий из твердых тел  и пустот между ними, которые позволяют нам видеть вещи извне и наблюдать их движения – только частный случай состояния материи, фундаментальной формой движения оказываеются изменение полей и интенсивностей. По мере уплотнения городской среды и развития средств передачи информации – полевые феномены все в большей степени выходят на первый план, а вещественные, геометрические – отступают.
Однако эта динамика городской среды – только часть изменений восприятия времени. Вторая часть сопряжена с исторической трансформацией среды и возникновением в  ней «нового». Квинтер задает фундаментальный вопрос, волновавший  - в разных формах  - человека с глубокой древности, - откуда в мире возникает нечто Новое? Для элеатов этот вопрос был тождествен вопросу о возможности самого движения. Ответы на этот вопрос Квинтер делит на два класса. Согласно первому в мире не может быть ни движений , ни нового. Все что есть в мире и бытии – в нем уже есть. Всякое движение и всякое новообразование -  иллюзия.
 Согласно второму классу ответов Новое есть следствие постоянного становления мира, его непрерывного изменения. Новое не приходит в мир откуда-то извне, просто мир  постоянно переходит из виртуального состояния в актуальное. В этом отношении Квинтер ссылается на философов постструктуралистов, отказывающих мировоззрению в праве на какукю-бы то нибыло трансценденцию. Мир имманентен и новообразования в мире приходят не извне, а совершаются в самом мире, свойство которого непрерывно изменяться и есть его фундамиентальное  имманентное свойство, выраженное в частности в категории времени, которую, в отличие от Канта Квинтер скорее склонен считать не категорией нашего разума, а реальной силой, производящей реальные мировые изменения.
В такой перспективе человек уже не противопоставлен миру как автор, творец или созерцатель, а скорее включен в него как один из агентов и элементов этого всеобъемлющего процесса трансформации. Мы и раньше знали, что человек творит мир, а мир творит человека, но только теперь, в новой редакции понимания времени, эти процессы буквально совпали и теперь само творение мира человеком и творение человека миром становятся все менее и менее различимы.

Вот тут проходит главная грань, отличающая мировоззрение древних и нашего времени. Древние мыслили мир уже сотворенным и неизменым, мы же живем в мире ежесекундно меняющемся.
Время оказывается не только координатой многообразных движений, но и некоторой реальной силой,  которая эти изменения проиводит.
Говоря о понятии «современности» ( modernity), Квинтер подчеркивает, что это понятие как раз и сопряжено с постепенным осознанием того, что наш мир не только не неподвижен, но и не завершен в своей форме, что он находится в непрерывном становлении и трансформации. В связи с этим он подчеркивает значене идей  Фридриха Ницше и  Анри Бергсона,  в философии которых традиционная метафизика или онтология устойчивого и покоящегося мироздания уступила место динамическому представлению о мире, как арене непрерывных трансформаций.
Меняются не только техническеи агрегаты, освоенные застройкой территории, не только принципы науки и технологии, но и стили видения и категории сознания, психологические реакции и когнитивные образы мира, структуры воображения и понимания, способности и желания.
Все эти изменения имеют полиитические, экономические и психологическеи следствия, но они же меняют и проектное мышление и воображение, которое все больше начинает мыслить себя не наподобие Бога-творца созидающего идеальные (утопическеи или реальные) миры, а чем-то вроде  агента управления, действующего в локальной сфере частного события,ограниченного определенными обстоятельствами и временем, отнесенным к самому содержанию этих обстоятельсв в большей степени, чем к какому нибудь Большому, идеальному времени Всемирной истории. Новый мир так осознанного времени все больше пронизывается образами не твердых и самосохраняющих свою форму вещей, а скорее каких-то сгустков интенсивностей, он все более уподобляется атмосферическим и жидкостным процессам, что в свою очередь соответствует и новым физическим теориям И.Пригожина и Р.Тома, в которых основное место занимают нелинейные процессы в турбулентных потоках и катастрофы, рождающие новые формы и даже самовоспроизводящиеся структуры материи. В таком динамическом мире трансформаций исчезают не только контуры неподвижных и устойчивых геометрических форм, но и самое разделение субъекта и объекта. Для интеллектуального освоения этого нового мира, по мнению Квинтера, необходимо создать совершенно новую систему категорий в которых бы преодолевались бы рудименты классической системы представления о мире.

Сэнфорд Квинтер считает, что в сфере искусства и архитектуры эти эпохальные изменения первыми заметили футуристы и Томмазо Маринетти назвал их уже в своем Футуристическом манифесте 1909 года. Позднее итальянский скульптор Умберто Боччони придал им еще большую конкретность и сумел истолковать ранее накопленные идеи формальной школы в искусствоведении в новых динамических категориях скорости, одновременно применив эти образы для создания пластических форм, выходящих за рамки воспроизведения движения через повторение его фаз – как в фотографиях Мьюбриджа или знаменитой картине Марселя Дюшана. В скульптурных опусах  Умберто Боччони формы теряют геометрическую связь с предметом и образуют как бы динамические поля вокруг него.
В наибольшей же степени эти идеи, по мнению Квинтера, оказались выраженными в графических работах Антонио Сант Элиа, который  воплотил их в своем проекте города будущего.
Здесь Квинтер обращает внимание на то, что хотя в этих графических листах еще сохраняется унаследованная от классицизма осевая симметрия, акцент переносится на движение и незавершенность объекта. Собственно объект в графике Сант-Элиа становится непрерывным и расширяющимся, целое исчезает, а на первый план выходит фрагмент, сочленение форм, функциональный узел, в котором осуществляется коммуникативный процесс.
Рассматривая повесть Франца Кафки «Метаморфоза», Квинтер находит в ней изображение пространственно-временного порядка в еще большей степени отличного от стереотипа статического мира, данного извне. Мир Кафки весь строится изнутри и все его движения оказываются имманентными и в то же время случайными событиями, возникающими на границах предметных слоев этого мира, при этом Йозеф К, герой повести Кафки и мир его обитания в равной мере наделяются активностью и динамикой.

     ***

Таковы в крайне сжатом , упрощенном и неполном изложении некоторые из основных идей этой замечательной книги, которую Питер Эйзенманн оценил как « мощное окно в мир современной мысли».
Присоединяясь к этой оценке, можно только заметить, что речь идет скорее о постановке проблем, чем об их решении ( тем более что «окончательного» решения тут нельзя себе представить, так как сама категория окончательности окончательно тут преодоляется. А раз так, то несколько замечаний все же хотелось бы сделать. Например, даже  видя в скульптуре Умберто Боччони выражение новой мировой онтологии движения мы невольно вспоминаем близкие к ней формы пластики Арнуво, если не говорит о барокко, Со знаменитой берниниевской святой Терезой и вообще всей стилистикой экстаза, активно захватывающей и архитектуру уже с 17 века. Едва ли экстатические формы можно связывать только с радикальной траенсформацией восприятия мироздания, экстатические формы имели место и дионисийстве древних, о чем писал тот же Ницше.
Во-вторых, попадая в мир непрерывных трансформаций, человек естественно лишается возможности и способности созерцания, предполагющей хотя бы относительную устойчивость форм и возможность дистанцирования от них.  Наконец, те процессуальные образы, на которые ссылается Квинтер, отсылают нас не столько к искусству, сколько к функциональной организации  процессов (тут мы попадаем в ситуацию конструктивистского отказа от искусства и в, казалось бы, пройденный этап производственничества), либо в ситуацию безумия ( в которую, увы, попал герой повести Кафки). И та и другая перспектива не столь соблазнительны, чтобы полностью менять ради них все традиционные представления.
Да и идейная близость к футуризму сегодня  утрачивает свою привлекательность. Не кажется невероятным, что обожествлявший не только технику и большой современный город, но и войну Маринетти,  узнав о том, что произошло с Хиросимой в 1945 году, почувствовал бы некий род творческого удовлетворения, как, возможно и 11 сентября 2001 года. Точно также перенесение физических теорий катастроф и турбулентных процессов на область социально-культурных и архитектурных процессов не может не вызвать воспоминаний о вере в творческий потенциал бунта и культурных революций в русле анархических концепций конца 19, начала 20 века. Действительно ли мы должны  видеть в модернистской культуре триумф стихии, в которой категория свободы останется всего лишь архаической иллюзией. Ведь воля к власти, выраженная в аристократической архитектуре классики, все же предлполагает степень свободы, неизмеримо большую, чем фрактальный узор спонтанности. Должны ли мы распрощаться с идеалами свободы перед аргументами новых физических теорий?
Да и столь ли это необходимо?
 Теория Эйнштейна приводит к ощутимым изменениям в наблюдаемых событиях только при скоростях, близких к скорости света. Мы, слава Богу, живем несколько спокойнее. Турбулентные процессы в нашей жизни тоже имеют место, но наше место в них пока что не определилось. Интереснейшие страницы книги Сэнфорда Квинтера описываают новые виды спорта, связанные с новой телесной чувствительностью скалолазов и спортсменов, занимающихся серфингом, но в какой мере этот опыт можно было бы распространять на все сферы нашей жизни, конечно, не ясно. 
Книга Квинтера строится на огромном литературном материале, его осведомленность в вопросах современной науки и философии вызывает восхищение. Но некоторые главы философской и художественной мысли он оставляет в стороне. В книге не упомянуты ни Гегель, ни Шеллинг, ни – быть может спорные, но все же небезинтересные идеи оккультных мыслителей 20 века о движении, как вибрации и пульсации, то есть ритмологии, которая будучи важной темпоральной стихией, вообще осталась за рамками квинтеровских рассуждений, а ведь как раз ритмология позволяет ввести своего рода новый тип устойчивости в динамические процессы, в ней есть своя линейность, которая может оказаться в неожиданной гармонии с нелинейностью.

Разумеется, было бы нелепо предъявлять эти соображения в качестве критических. Квинтер дает читателю такой мощный энергетический импульс к размышлениям, который поневоле выводит  к продоложению той увлекательной творческой работы, которой автор заниается с таким блеском на двухстах странцах своей книги,  а именно проблематизацией современной ситуации в архитектуре и конструированию гипотез, имеющих, быть может,  действительно эпохальное значение.  

Рецензия на книгу профессора Архитектурной школы Университета Райса в Нью-Йорке Сэнфорда Квинтера «Архитектуры времени»

01 Января 2006

А.Г. Раппапорт

Автор текста:

А.Г. Раппапорт
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Сколько стоил дом на Моховой?
Дмитрий Хмельницкий рассматривает дом Жолтовского на Моховой, сравнительно оценивая его запредельную для советских нормативов 1930-х годов стоимость, и делая одновременно предположения относительно внутренней структуры и ведомственной принадлежности дома.
Конкурсный проект комбината газеты «Известия» Моисея...
Первая часть исследования «Иван Леонидов и архитектура позднего конструктивизма (1933–1945)» продолжает тему позднего творчества Леонидова в работах Петра Завадовского. В статье вводятся новые термины для архитектуры, ранее обобщенно зачислявшейся в «постконструктивизм», и начинается разговор о влиянии Леонидова на формально-стилистический язык поздних работ Моисея Гинзбурга и архитекторов его группы.
От музы до главной героини. Путь к признанию творческой...
Публикуем перевод статьи Энн Тинг. Она известна как подруга Луиса Кана, но в то же время Тинг – первая женщина с лицензией архитектора в Пенсильвании и преподаватель архитектурной морфологии Пенсильванского университета. В статье на примере девяти историй рассмотрена эволюция личностной позиции творческих женщин от интровертной «музы» до экстравертной креативной «героини».
Бетонный Мадрид
Новая серия фотографа Роберто Конте посвящена не самой известной исторической странице испанской архитектуры: мадридским зданиям в русле брутализма.
Реновация городской среды: исторические прецеденты
Публикуем полный текст коллективной монографии, написанной в прошедшем 2020 году сотрудниками НИИТИАГ и посвященной теме, по-прежнему актуальной как для столицы, так и для всей страны – реновации городов. Тема рассмотрена в широкой исторической и географической перспективе: от градостроительной практики Екатерины II до творчества Ричарда Роджерса в его отношении к мегаполисам. Москва, НИИТИАГ, 2021. 333 страницы.
Леонидов и Ле Корбюзье: проблема взаимного влияния
Памяти Юрия Павловича Волчка. Статья готовилась к V Хан-Магомедовским чтениям «Наследие ВХУТЕМАС и современность». В ней рассматривается проблема творческого взаимодействия Ле Корбюзье и Ивана Леонидова, раскрывающая значение творчества Леонидова и школы ВХУТЕМАСа, которую он представляет, для формирования основ формального языка архитектуры «современного движения».
Неизвестный проект Ивана Леонидова: Институт статистики,...
Публикуем исследование архитектора Петра Завадовского, обнаружившего неизвестную работу Ивана Леонидова в коллекции парижского Центра Помпиду: проект Института статистики существенно дополняет представления о творческой эволюции Леонидова.
Ключевое слово: «телеработа»
Архитекторы, профильные СМИ и вузы по всему миру реагируют на ситуацию пандемии, пытаясь обезопасить сотрудников и студентов, сохранив учебный и рабочий процесс. Говорим с руководителями нескольких московских бюро об их планах удаленной работы, а также рассказываем, как реагируют на эпидемию архитекторы мира.
Чандигарх: фрагменты модернистской утопии
Публикуем фотографии и эссе Роберто Конте об архитектуре Чандигарха – от прославленного Капитолия Ле Корбюзье до менее известных жилых домов, кинотеатров, вузовских корпусов авторства его соратников и последователей.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
«Это не башня»
Публикуем фото-проект Дениса Есакова: размышление на тему «серых бетонных коробок», которыми в общественном сознании стали в наши дни постройки модернизма.
Что не так с офисами открытого типа
Офисы свободного плана экономят деньги компаний-владельцев и помогают им выглядеть эффектней, но это практически единственное их достоинство. При этом работодатели любят «опен-спейс», а их сотрудники – не очень.
«Седрик Прайс придумывал архитектуру, которая может...
Саманта Хардингхэм – о британском архитекторе-визионере послевоенных десятилетий Седрике Прайсе и его самом важном проекте – Дворце развлечений. Ее лекция была частью конференции «Архитектор будущего», проведенной Институтом «Стрелка» в партнерстве с ДОМ.РФ.
Технологии и материалы
Как укладка металлических бордюров влияет на дизайн...
Любой дизайн можно испортить неаккуратной работой, особенно если в отделке помещения участвует металлический бордюр. Он способен внести в интерьер утончённость, а может закапризничать в неумелых руках и подчеркнуть кривизну укладки отделочного материала. Как правильно устанавливать металлические бордюры, чтобы дизайнеру было проще контролировать исполнителя и не пришлось краснеть перед заказчиком?
Больше воздуха
Cтеклянные навесы и павильоны Solarlux расширяют пространство загородного дома, позволяя наслаждаться ландшафтом в любое время года и суток.
Испытание пространством и временем
Цифровая эпоха приучает к быстрым переменам. То, что еще вчера находилось в авангарде технологического прогресса, сегодня может безнадежно устареть. Множество продуктов создается под сиюминутные потребности, потому, что завтрашний день открывает новые горизонты возможностей. И в этом смысле архитектура остается неким символом здорового консерватизма
Тенденции в освещении жилых комплексов
Современные тенденции в строительстве жилых комплексов таковы, что застройщик использует качественный свет для освещения мест общего пользования даже на объектах эконом класса и среднего ценового сегмента. Это необходимо, чтобы у покупателя возникло желание купить квартиру именно в данном ЖК. Каким образом реализовать эту задумку, мы разберем в этой статье.
Ясное небо от AkzoNobel
Рассказываем про ключевой цвет Dulux 2022 – им назван воздушный и нежный светло-голубой оттенок «Ясное небо» (14BB 55/113), призванный стать «глотком свежего воздуха», символом перемен и свободы.
Rehau для особенных архитектурных решений
Самые популярные на европейском рынке пластиковые окна – это не только шумоизоляция и теплосбережение, но и стильный дизайн с богатой палитрой оттенков, разнообразием фактур и индивидуальными решениями.
Гуляют все!
Как сделать уличную площадку интересной для разных категорий горожан, знает компания Lappset: мини-футбол и паркур для подростков, эффективные тренировки для взрослых и развитие координации движений для пожилых.
Корабль на берегу города
Образ двух глядящихся друг в друга озер; или космического паруса, наводящего тень и освещающего одновременно; или корабля, соединяющего город и бухту; все это – здание Центра культуры и конгрессов в Люцерне. А материальность этому метафорическому плаванию обеспечивают серебристые сверхлегкие сотовые панели ALUCORE ®.
Каменная речка
Компания Zabor Modern представляет технологию ограждения без столбов и фундамента, которая позволяет экономить на монтаже и добиваться высоких эстетических решений.
«ОРТОСТ-ФАСАД»: мы знаем фасады от «А» до «Я»
Компания «ОРТОСТ-ФАСАД» завершила выполнение работ по проектированию, изготовлению и монтажу уникальной подсистемы и фасадных панелей с интегрированным клинкерным кирпичом на ЖК «Садовые кварталы».
Тектоника, фактура, надежность: за что мы любим кирпичные...
У многих вещей есть свой канонический образ, так кирпич обычно ассоциируется с однотонной кладкой терракотового цвета. Однако новый, третий по счету, выпуск каталога облицовочного кирпича Terca полностью разрушает стереотипы. Представленные в нем образцы настолько многочисленно-разнообразны, что для путешествия по страницам каталога читателю потребуется свой Вергилий. Отчасти выполняя его функцию, расскажем о трёх, по нашему мнению, самых интересных и привлекательных видах кирпича из этого каталога.
COR-TEN® как подлинность
Материал с высокой эстетической емкостью обещает быть вечным, но только в том случае, если произведен по правильной технологии. Рассказываем об особенностях оригинальной стали COR-TEN® и рассматриваем российские объекты, на которых она уже применена.
Хорошо забытое старое
Что можно почерпнуть из дореволюционных книг современному заказчику и производителю кирпича? Рассказывает директор компании «Кирилл» Дмитрий Самылин.
Сейчас на главной
Серебряная хижина
Интровертный дом от SA lab со ставнями и рассчитанном алгоритмами окном в кровле дает возможность для уединения и созерцательного отдыха.
Альпийские луга на крышах
Бюро Benthem Crouwel выиграло конкурс на проект многофункционального комплекса в Праге: на кровлях планируется воспроизвести флору горных массивов Чехии.
Отель на понтонах
Инициативный проект Антона Кочуркина и Аллы Чубаровой представляет собой модульный отель на понтонных – или бетонных – платформах. Группы модулей могут складываться в любые рисунки.
«Открытый город»: Археология будущего
Начинаем публиковать проекты воркшопов «Открытого города» 2021 – фестиваля архитектурного образования, который ежегодно проводит Москомархитектура. Первый проект – Археология будущего, курировали Даниил Никишин, Михаил Бейлин / Citizenstudio.
Третья ипостась Билярска
Проект-победитель конкурса Малых городов: культурно-рекреационный кластер, деликатно вписанный в ландшафт заповедника, который расширяет пространство паломнического центра «Святой ключ» неподалеку от древней столицы Волжской Булгарии.
«Маленькие миры»
Жилой комплекс в Кортрейке для молодых пациентов с ранней деменцией и пожилых людей, переживших инсульт или же страдающих соматоформными расстройствами, воплощает собой концепцию «невидимой заботы». Авторы проекта – Studio Jan Vermeulen совместно с Tom Thys Architecten.
Непрерывность путей
Квартал 5B по проекту бюро Raum в Нанте соединяет офисы и мастерские железнодорожной компании, городской паркинг и доступное жилье.
Растворение с углублением
Обнародован проект реконструкции Шестигранника Жолтовского для Музея современного искусства «Гараж». Его авторы – знаменитое японское бюро SANAA, известное крайней тонкостью решений и интересом к современному искусству. Проект предполагает появление под павильоном подземного пространства с большим безопорным выставочным залом и хранением, а также максимально возможную проницаемость верхней части здания.
Таежными тропами
Благоустройство живописного, но труднодоступного маршрута в пермском заповеднике Басеги призвано помочь туристам во время восхождения как физически, предоставляя места для отдыха и обогрева, так и духовно, открывая самые красивые места без ущерба для экосистемы.
Парковый узел
Проект «Супер-парка Яуза» предлагает связать несколько известных парков на северо-востоке Москвы велопешеходным и беговым маршрутом, улучшив проницаемость этой части города и, кроме того, соединив части двух крупных туристических маршрутов Москвы и Подмосковья. Это своего рода проект-шарнир.
Город-впечатление
Проект-победитель конкурса Малых городов для Мосальска предполагает создание цепочки разнообразных пространств, которые привлекут туристов и сделают досуг горожан более насыщенным.
Ритмическое соответствие
Дом первой очереди проекта Ленинский, 38 – светлая пластина, вытянутая в глубине участка параллельно проспекту – можно рассматривать как пример баланса контекстуальной уместности и пластической, также как и фактурной, детализации, организованной сложным, но достаточно строгим ритмом.
Стереоскопичность и непрагматичность
Экспозиционный дизайн, реализованный Сергеем Чобаном и Александрой Шейнер для выставки, которая справедливо претендует на роль главного художественного события года, активно реагирует на ее содержание и даже интерпретирует его, буквально вылепливая в залах ГТГ «пространство Врубеля». Разбираемся, как оно выстроено и почему.
Дом среди холмов
Вилла на юге Португалии по проекту бюро Promontorio и Жуана Краву – архетипическое огражденное пространство среди ландшафта.
Спасение Саут-стрит глазами Дениз Скотт Браун
Любое радикальное вмешательство в городскую ткань всегда вызывает споры. Джереми Эрик Тененбаум – директор по маркетингу компании VSBA Architects & Planners, писатель, художник, преподаватель, а также куратор выставки Дениз Скотт Браун «Wayward Eye» на Венецианской биеннале – об истории масштабного проекта реконструкции Филадельфии, социальной ответственности архитектора, балансе интересов и праве жителей на свое место в городе.
Когда стемнеет
Проект-победитель конкурса Малых городов предлагает подчеркнуть двойственный характер Гурьевского парка и сделать его интересным для посещения в вечернее время.
Злободневное
Megabudka опубликовали в инстаграме собственный «проект капитального ремонта здания ТАСС» – в виде небоскреба. Такого рода полезные шутки становятся распространенными; но в данном случае ироническое предложение перекликается не только с актуальной московской повесткой, но и с историей места.
Укорененный музей
В Гонконге открылся музей M+ по проекту архитекторов Herzog & de Meuron – флагманский проект нового Культурного района Западного Коулуна.
Небоскреб на биомассе
В ходе Конференции ООН по изменению климата в Глазго архитекторы SOM представили проект Urban Sequoia – небоскреба, поглощающего CO2 из атмосферы.
Эконом-вилла
Доступный, просторный и эстетичный каркасный дом от бюро ISAEV architects предназначен для отдыха от города и созерцания природы.
Солнце встает над Амуром
В компактном и эффективном с точки зрения планировок аэропорту Хабаровска немецкое бюро WP|ARC обыгрывает тему речной волны и света и добавляет капельку иронии в виде белого медведя.
Звезды для Черемушек
Победитель закрытого конкурса на ЖК Кржижановского, 31, «звездное» голландское бюро UNStudio, был объявлен 9 ноября. Мы попросили у организаторов дополнительные материалы и рассказываем о проекте несколько подробнее, чем это было сделано ранее. С планами и схемами.
Нюансы сохранения
Как взаимодействуют фандрайзинг и помощь благотворительных фондов при сохранении наследия – рассказывает Роман Ушаков, координатор фонда «Внимание», спикер фестиваля архитектурного образования и карьеры «Открытый город 2021», организованного Москомархитектурой.