English version

Сергей Чобан. Nps tchoban voss. Интервью Владимира Седова

Сергей Чобан - один из участников экспозиции российского павильона XI биеннале архитектуры в Венеции

Автор текста:
Владимир Седов

09 Сентября 2008
mainImg
Архитектор:
Сергей Чобан
Мастерская:
Tchoban Voss Architekten

В Москве и Санкт-Петербурге вы спроектировали несколько зданий с крайне оригинальным – и художественно, и технически – декоративным решением фасадов. Орнамент – важная для вас тема?

Как мне кажется, работа с орнаментом – очень сложная тема в современной архитектуре, к ней нет однозначного отношения, она провоцирует полемику. Сейчас на Западе есть два  основных архитектурных типа: здание-скульптура и здание-фасад. Но если мы строим здание-фасад, то его нужно ведь как-то украшать? Но, тем не менее, в Германии и в Европе в целом на это смотрят с большим предубеждением. Есть много примеров, когда фасады украшаются и сейчас, но почти всегда с какой-то иронией или каким-то подтекстом, так что говорить о том, что орнамент стал снова компонентом развития фасадной архитектуры (не структуры, а именно фасада) конечно преждевременно. Поэтому, когда я узнал о существовании технологии масштабного электронного принта на стеклянной поверхности – я решил попробовать. Такой способ сначала был применен в двух зданиях в Петербурге – в доме на Каменноостровском проспекте, где «печатались» классицистические, ренессансные формы, и в бизнес-центре «Бенуа». Первое – здание-«перевертыш» (в котором «классика» вплавлена в панели), второе – здание с повествовательным орнаментом, по мотивам театральных эскизов Александра Бенуа – «дом Бенуа».

Теперь для заказчика, построивших эти два объекта, мы делаем сразу несколько проектов. Все они объединены одной и той же темой: в основе – промышленное здание, уже сильно «потрепанное», которое нужно каким-то образом ревитализировать, не только технически, но и в плане имиджа. Все эти здания стоит в разных местах, имеют разные характеристики. И выглядеть они будут тоже очень по-разному. Однако их все будет объединять этот прем – орнаментальная печать на стекле, и за счет этого все эти разбросанные объекты могут превратиться в узнаваемый брэнд.

Дом в Гранатном переулке в тоже можно причислить к этой линии?

Нет, это совсем другая тема. Тут путь был очень сложный. Начать его можно с моих институтских воспоминаний. Когда я учился, очень в чести была книга Андрея Бурова «Об архитектуре». Самого Бурова характеризовали как большого сторонника и проводника архитектуры Корбюзье, пуристского модернизма. Я видел его работы двадцатых годов, но меня удивило, что, как мне показалось, в книге своей он больше говорит о своих работах сороковых—пятидесятых годов, делает на них основной акцент. Не очень точно цитирую, но он говорит, кажется, что если бы его спросили – как нужно украшать здания сегодня? – он бы сказал, что нужно это делать так, как это было сделано в доме на Полянке и в доме на Ленинградском проспекте – том самом, с орнаментальной вязью на панелях. Когда мы приступали к работе над домом в Гранатном переулке, мне захотелось сделать оммаж, отдать дань уважения этому зодчему – ведь рядом находится портал Дома архитекторов того же Бурова, так что мысли о Бурове определили здесь применение некоего парафраза, даже реплики, но в иных материалах и с другим орнаментальным рядом.

Но ведь в этом доме очень специфическое сочетание декора и самого объема, они как будто существуют в разных измерениях…

Тут – результат сложной ситуации и сложной работы. Поиск форм шел в сторону кубической композиции, причем, не скрою, не только по моей воле, но и благодаря мнению согласующих инстанций. То есть у меня был ряд предложений, причем некоторые из них были достаточно скульптурными по объемам и детализации. Еще раз повторюсь: или мы решаем проблему фасада, или мы делам здание-скульптуру, которое очень сильно контрастирует с окружением и воспринимает окружение как некий невнятный лес вокруг той полянки, где стоит эта скульптура. Так вот, сначала я воспринимал это окружение как лес «вокруг» моего здания. Если бы это сложилось так, то тогда этот прием орна ментализации был бы не нужен. Тогда эта скульптурная форма брала бы на себя основную роль, а то, что возникало бы с точки зрения фасадной поверхности, должно было бы отойти на второй план, потому что играли бы тени, играли бы какие-то формы скульптурного объема здания. Но поиск в таких местах, как центр Москвы, ведется, естественно, не «в одиночку», а с учетом мнения согласующих инстанций, которые упорно настаивали на том, чтобы исходная форма здания была прямоугольной (т.е. не скульптурной), и своими квадратами, прямоугольникам и кубами продолжала прямоугольную же структуру тех усадеб, особняков и сталинских жилых домов, которые окружают площадку строительства. В результате возникла описывающая площадку с двух сторон композиция из трех кубов. И тогда, конечно же, фасады этих трех кубов приобрели огромную роль. Потому, что форма этих зданий стала стандартной.

Так что, из-за проблем с согласованием возникло стремление к созданию «интриги фасада»?

Да, встал вопрос о том, каким сделать «платье» этого здания, какую для него подобрать материю, чтобы поверхность фасада была и глубокой, и интересной, и тени на ней хорошо играли, и здание старело бы определенным образом, проявляя свою фактуру со временем. И тогда мне пришло в голову это высказывание Бурова об орнаменте, и его путь к новому поиску орнамента. При такой геометрии форм орнаментальный декор показался мне вполне уместен, но он должен был быть рельефным – не плоским, не стеклянным: потому что стекло бы тут – в Гранатном переулке – не подошло, так как стекло не создает ни рельефа, ни глубины поверхности, оно не обладает «умением стареть» – это гладкий, холодный материал. И поэтому я пришел к камню, фактически – к традиционной работе по камню, какая была и в Древней Руси.

Как это сочетается с вашим образом «западного архитектора»?

На Западе минимализм – это не только позиция архитектора, но и культурная позиция общества, то есть, там глаз настроен несколько иначе. Я же приехал из Германии в Россию не для того, чтобы привносить сюда западную культуру, хотя за те годы, что я жил там, я достаточно проникся ее духом. Мне даже кажется обидной и неверной общепринятая интенция русских архитекторов – найти прогрессивное на Западе и воссоздать это здесь, я не вижу в этом плодотворной тенденции. То есть, конечно, на Западе создана очень серьезная школа в том, что касается качества строительства, работы с формой, с деталью – это наработано. Но пропагандирование западного минималистского отношения к структуре здания, к игре с почти неуловимыми эффектами поверхности – это мне кажется тупиковым путем для России. Здесь это не работает.

Почему?

Во-первых, в России другой свет, более мягкий, и минималисткое отношение к поверхности приводит к тому, что здание выглядит бедным, заброшенным (по сравнению с Францией или Италией, где больше солнца и больше игры поверхностей), во-вторых, даже если привезти все западные технологии, достижение здесь точности механизма швейцарских часов в архитектуре очень проблематично. А русская архитектура в течение 400–500 лет представляла богатую поверхность, богатую орнаментацию, богатый цвет, богатый рельеф.

Но ведь помимо формального обогащения фасада вы, кажется, обогащаете и его содержание, сообщая ему некий литературный или культурологический подтекст?

Да, безусловно, некую литературную идентификацию здание получает. Либо она основана на мифологии места, на котором это здание расположено, либо ему задается некая тема, наполняющая его содержанием.

В конечном счете, здание получается богаче, и семантически и орнаментально. Когда вы говорите о традиции, означает ли это некие классически ценности – в противовес «бедности» пуризма?

Я воспринимаю классику не как некое стилистическое направление – вот есть барокко, а вот классика – я воспринимаю классику как нечто, что пережило время. Это то, что осталось как абсолютная ценность, и процесс старения пережило с достоинством.

Нет ли в вашем творчестве элементов иронической постмодернистской игры?

Вот именно игры-то быть не должно. Архитектура – это всерьез. У меня есть проект, где я хотел увенчать здание рядом скульптур. И почему я должен в этом случае заниматься самоиронией? Ведь проблемы завершения здания остались, как осталась проблема «обогащения» пластики фасада, стены, объема. И особенно эта проблема стоит в России с ее климатом и ее традициями.

В нашем разговоре складывается образ России как места не только не приспособленного для минималистического модернизма, но и не очень его принимающего. Это ваш диагноз?

Но одно ведь всегда связано с другим. Ведь человек, родившийся на севере, плохо принимает солнечный загар. Я считаю, что в силу климата и традиций Россия не принимает неких формальных исканий, которые сейчас так развиты на Западе: работа на «нулевом стыке», работа на абсолютном отсутствии глубины фасада, все это быстро стирается плохой погодой и суровым климатом. В России была своя «минималистическая» архитектура, это средневековое зодчество Новгорода и Пскова, но и там суровость смягчалась довольно развитыми орнаментами на фасадах. В каком-то смысле для нас это – прецедент.

А как же башня «Федерация», в ней же нет ни орнаментальных, ни литературных мотивов?

Это чистая «скульптура», здесь форма работает сама по себе и сама за себя, а фасада практически нет (он, конечно, есть, но он выполняет лишь ограждающие функции, это только «кожа»).

Так значит, когда потребуется, то такая архитектура для России возможна?

Во-первых, это не минимализм, а скульптура, а во-вторых, если город видит для себя возможной скульптуру, то она, безусловно, может быть и с гладкой поверхностью: ведь в первую очередь здание-скульптура работает формой, силуэтом. Хотя мною сейчас проектируется отель в Санкт-Петербурге, где совмещается скульптурность объема и орнаментальность фасадов.

Что вы скажете о взаимоотношениях Пруссии и России в архитектурном аспекте? Ведь даже в Берлине после своеобразного «взрыва» модернизма на Потсдамер Платц все чаще начинают встречаться дома-блоки с лопатками, со спокойной структурой, кажется, что прусский (или бранденбургский) традиционный менталитет побеждает. Ведь и у вас в отеле на фасадах это прочувствовано и передано? Подходят ли эти прусские традиционность и сдержанность в какой-то степени нынешней Москве?

Они подходят и в том смысле, что прусская архитектура искала ответ в деталях, потому что основные градостроительные формы традиционного Берлина были очень сдержанными. Потсдамер Платц был только временным исключением. Но в России нужно проявлять структуру здания наружу больше, чем в Берлине

В Берлине вы сейчас строите здание с орнаментом на стеклянных панелях. Получается какой-то реэкспорт форм, найденных для Петербурга?

Вы совершенно правы, здесь заказчику понравилось здание на Каменноостровском проспекте, и он настаивал на повторении этого приема. Особенность этого уголка Берлина такова: это район Хакеше Маркт – место, где происходило столкновение архитекторов, работавших с рельефом, с традиционной формой, и архитекторов, которые могли в этой среде поставить только стеклянную коробку, стеклянный экран от стены одного сохранившегося старого здания до стены другого. Мы попытались здесь интерпретировать эти две тенденции в одном здании, создав орнаментально насыщенный стеклянный фасад. Я позволил себе один раз такой вот реэкспорт форм, но думаю, что с точки зрения культурной традиции места, здесь могло стоять совершенно другое здание.

Ваше отношение к теме богатства? В современной России богатство, престиж, гламур – все это, так или иначе, передается и в архитектуру, архитекторы вынуждены каким-то образом с этим работать...

Я отношусь к этому с симпатией. И говорю об этом, не боясь никаких упреков, которые, безусловно, обрушились бы на меня на Западе. На Западе существует отношение к зданию как к дорогому платью, которое балансирует на грани абсолютной скромности и абсолютного изыска. Я в состояние создать здание, которое «держится» на этой грани, но, тем не менее, считаю , что для того, чтобы познать дальнейшие возможности и их границы, этого недостаточно. Как с точки зрения здания-скульптуры, так и с точки зрения оформления здания со спокойными формами, где главную роль играет фасад, сейчас актуальна дискуссия вокруг понятия «гламур». Ведь гламур – это избыточность, это больше, чем нужно. Избыточная форма (например, как у Захи Хадид или Фрэнка Гери) – это гламур, точно так же, как может быть избыточным убранство фасада. Так что, нужно балансировать на грани избыточности, но с чувством меры и с пониманием того самого гламура, о котором идет речь.

У нас внутри страны возникает неоклассическое направление. И мне хотелось бы узнать ваше отношение к этому движению.

Я давно задаю себе вопрос: что это такое? Мне кажется, что для того, чтобы создать в этой архитектуре новые и действительно индивидуальные образцы, находящиеся в правильной конкуренции с образцами прошлого, этим нужно интенсивно заниматься всю жизнь. Из самого себя для этого нужно создать школу. Потому что школа классической архитектуры – это школа канона. Если двигаться тем путем, которым пытаюсь двигаться я, или тем путем, которым двигаются многие архитекторы на Западе, то это в известной степени поиск своей позиции, она может быть очень узкой, это может быть (как в живописи) один оттенок краски, может быть целая палитра, это зависит и от задач человека, и от его таланта. Но сегодня традиция рождается и умирает вместе с архитектором, и в этом отличие от классики, где есть великая внешняя традиция. Тот есть, архитектор выдумывает себе какую-то личную традицию, а школы он не создает. Классика – это как раз такая школа. Классицисты учатся не у своих учителей (они оторваны от собственно школы всей традицией модернизма), они учатся у своих праотцов, то есть они стараются навести мост к той школе, которая закончилась в тридцатые – сороковые годы XX века. Они обращены в прошлое. Я же не могу ощутить себя в роли одного из бойцов в вековой традиции изменения классического ордера.

В вашем творчестве можно увидеть достаточно широкий спектр направлений – от крайнего скульптурного модернизма к более литературной, нарративной архитектуре – в пределах все того же модернизма, но на его «правом» крыле?

Может быть, я выгляжу не слишком последовательным, но зато я могу находить спонтанные ответы на поставленные вопросы, не следуя определенным канонам, в рамках которых этот ответ уже предопределен. Для меня следование только классической норме было бы сужением возможности ответить спонтанно на ту или иную задачу. Мне сейчас сорок пять лет. Я активно работаю в архитектуре двенадцать лет. Когда я приехал в Германию, мне было тридцать, до тридцати лет я только учился в Академии художеств и занимался бумажными проектами, которые ни к чему не привели. Сначала я не знал языка и мог заниматься только архитектурной графикой. Активное время – это где-то с 1995 года по нынешнее время. Двенадцать лет – это не очень большой срок, это во многом еще время поисков. Я уже говорил, что современная архитектура движется двумя путями. Первый путь – путь скульптурного формирования здания, а второй путь – это путь формирования поверхности здания как некоего экрана. Но нельзя считать, что это бездушная поверхность, что это просто минималистичное соотношение закрытых и открытых поверхностей, нет, это некая поверхность, которая в себе самой, в декорировании и орнаментировании себя самой должна выражать что-то помимо того, что это череда окон и закрытых поверхностей. В своих последних зданиях я стараюсь это выразить. А классику я воспринимаю как абсолютно другое направление, где две названные формы, скульптурная и фасадная, едины, там найдены и форма и выражение поверхности этой формы.

Многие сейчас воспринимают классический язык как невозможный. А вы?

Нет, я не воспринимаю его как невозможный, я воспринимаю его так: если бы сегодня я понял, что мог бы себя ужать до понимания того, что это мой путь, то этим надо было бы очень серьезно заниматься, это школа минималистическая, но это не минимализм отрицания возможностей, а минимализм выбора возможностей. В выбранном мною пути есть возможность преувеличения, гротеска, тогда как в классике возможность гротеска минимальна, там шаг вправо, шаг влево – это уже отклонения, которые отдают дурновкусием. Причем, это отклонение к дурному вкусу имеет гораздо меньший зазор по сравнению с той ситуацией, когда ты в известной степени компилируешь позиции. Это путь очищения на абсолютно определенной стезе. К очищению на этой стезе я на нынешний день не готов. Я не готов отказаться от широкого спектра возможностей современой архитектуры. Ну вот, например, такой вот дом «Бенуа», будучи классиком, я бы делать не стал. К отсеву пограничных явлений, который предполагает классика, я просто не готов.

То, что вы делаете, это работа сразу даже не на две страны, а на две культуры. Это как-то обогащает вас?

Да, такая работа дала мне очень много. Я пришел в архитектуру из рисования, был фактически бумажным архитектором, так что попадание в Германию дало мне школу практической работы, теперь я знаю способы выполнения архитектуры. Германия для меня сейчас – это, безусловно, погружение в то, что сегодня может техника. И потом, там – на Западе – оттачивается работа с материалом, с деталью, идет интеграция и эстетизация новейших инженерных достижений. В то же время для воспитанной на модернизме европейской культуры многие темы остаются закрыты, почти «табуированы». В этом отношении Россия сегодня для архитектора предоставляет более широкие возможности. Работа в России, пребывание здесь, сообщает то самое дополнительное, литературное, содержание моим постройкам, о которых вы говорили. Здесь я пытаюсь насытить архитектурные формы дополнительным содержанием.

zooming
Сергей Чобан
Офисный центр Бенуа на территории бывшей фабрики «Россия»
zooming
Офисный центр Бенуа на территории бывшей фабрики «Россия»
zooming
Офисный центр Бенуа на территории бывшей фабрики «Россия»
zooming
«Оранжерея». Офисное здание №25 на территории фабрики "Россия. Санкт-Петербург, Россия
zooming
Башня «Федерация» в Москва-Сити
Фасад корпуса лофтов в комплексе «Кронпринценкарре» в Берлине
Атриум отеля «Рэдиссон САС» в комплексе «ДомАкваре» в Берлине
Архитектор:
Сергей Чобан
Мастерская:
Tchoban Voss Architekten

09 Сентября 2008

Автор текста:

Владимир Седов
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Градсовет Петербурга 15.07.2021
Архитекторы предложили обновить торговый центр в петербургском Купчино, вдохновляясь снежными пиками Балканских гор. Эксперты отнеслись к идее прохладно.
В ритме квартальной застройки
На прошедшей неделе состоялась презентация жилого комплекса «ТЫ И Я» на северо-востоке Москвы. По ряду параметров он превышает заявленный формат комфорт-класса, и, с другой стороны, полностью соответствует популярной в Москве парадигме квартальной застройки, добавляя некоторые нюансы – новый вид общественных пространств для жильцов и квартиры с высокими потолками в первых этажах.
Архсовет Москвы–70
Архсовет единодушно одобрил проект реконструкции гостиницы «Варшава» на Калужской площади, а обсуждение превратилось в деликатную дискуссию о подходах к градостроительным приоритетам: должно ли здание работать «на городской ансамбль», или решать локальные задачи в рамках заданного участка. Ответ – нельзя сказать, чтобы однозначный, прозвучали предложения создать на этом месте более заметный и высокий акцент, но были отклонены.
Кома парка
В субботу в «Арт-усадьбе Веретьево» открылся парк, спроектированный Александром Бродским. Это самый большой арт-объект автора – 7 га, и его первый ленд-арт-объект. Его сопровождает коллекция книг, подобранных Анной Наринской, коллекция смыслов, предложенных Григорием Ревзиным, и музыкальный перформанс. Предлагаем рассматривать парк как синтетическое произведение современного искусства, наделенное, в то же время, практической функцией.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Павильон готов
Сегодня биеннале архитектуры в Венеции открывается для посетителей. Публикуем фотографии павильона России в Джардини, любезно предоставленные организаторами его реконструкции.
Крупицы золота
В Доме архитектора в Гранатном переулке открылся фестиваль «Золотое сечение». Рассматриваем планшеты. Награждать обещают 22 апреля.
Верх деликатности
Музей архитектуры объявил о планах по реставрации дома Мельникова. Проектом реставрации займется Наринэ Тютчева и АБ «Рождественка», Группа ЛСР финансирует работу как меценат, не вмешиваясь в процесс. Похоже, в Москве, где недавно отреставрирован дом Наркомфина, намечается еще один образцовый пример работы с памятником авангарда. Рассматриваем подробности и вспоминаем историю.
Другой Вхутемас
В московском Музее архитектуры имени А. В. Щусева открыта выставка к столетию Вхутемаса: кураторы предлагают посмотреть на его архитектурный факультет как на собрание педагогов разнообразных взглядов, не ограничиваясь только авангардными направлениями.
Градсовет Петербурга 17.02.2021
Тот день, когда Градсовет критиковал признанного архитектора и хвалил работу молодого. Но все равно согласовал первого, а второго отправил на доработку.
Прекрасный ЗИЛ: отчет о неформальном архсовете
В конце ноября предварительную концепцию мастер-плана ЗИЛ-Юг, разработанную голландской компанией KCAP для Группы «Эталон», обсудили на неформальном заседании архсовета. Проект, основанный на ППТ 2016 года и предложивший несколько новых идей для его развития, эксперты нашли прекрасным, хотя были высказаны сомнения относительно достаточно радикального отказа от автомобилей, и рекомендации закрепить все новшества в формальных документах. Рассказываем о проекте и обсуждении.
Формируя культурную среду
Каждый год тысячи Домов культуры по всей России перестают функционировать, сносятся или перепрофилируются. Единичные примеры успешных реконструкций не могут изменить тенденцию. Без комплексного подхода к модернизации ДК, учитывающего новые запросы общества, их будущее остается под вопросом. О существующей практике развития ДК и поисках новых решений говорили участники конференции «Новые форматы культурных центров», проведенной в рамках фестиваля «Зодчество» командой проекта «Идентичность в типовом».
Власть – советам
На дискуссии «Создавая будущее: инструменты влияния на облик города» вопросы согласования проектов были рассмотрены в разных аспектах, от формального до эмоционального. Андрей Гнездилов и Александра Кузьмина заявили о необходимости вернуть понятие эскизной концепции в законодательное поле.
Градсовет Петербурга 25.11.2020
Градсовет обсудил жилой квартал по проекту «Студии-44», интегрированный в историческую среду Бумагопрядильной фабрики, а также предложение по символическому восстановлению фабричных труб. Единодушную и высокую оценку работы сопровождали многочисленные сомнения относительно качества будущей жилой среды.
ТПО «Резерв» в ретроспективе и перспективе
В новой книге ТПО «Резерв» издательства Tatlin собраны проекты за последние 20 лет. Один из авторов книги, Мария Ильевская, рассказала нам об основных вехах рассмотренного периода: от дома в проезде Загорского до ВТБ Арена Парка, и о презентации книги, состоявшейся 13 ноября на Зодчестве.
«Подделка под Скуратова»: Архсовет Москвы – 69
Архсовет Москвы отклонил новый проект школы в «Садовых кварталах», разработанный АБ Восток по следам конкурса, проведенного летом этого года. Сергей Чобан настоятельно предложил совету высказаться в пользу проведения нового конкурса. В составе репортажа публикуем выступление Сергея Чобана полностью.
Градсовет удаленно 11.11.2020
На очередном дистанционном заседании Градсовет обсудил микрорайон рядом с Пулковской обсерваторией и жилой комплекс эконом-класса с видом на Неву.
Живее всех живых
В Гостином дворе открылся фестиваль «Зодчество» с темой «Вечность». Его куратор Эдуард Кубенский заполнил множеством смелых – и вообще разных – инсталляций пространство, освобожденное кризисным временем. Давая тем самым надежду на обновление и утверждая, надо думать, что фестиваль жив.
Архсовет Москвы – 68
Архсовет, состоявшийся во вторник и отправивший на доработку проект ЖК «Слава» архитектурной компании DYER Филиппа Болла и MR Group, вызвал достаточно бурное обсуждение в сети. Рассказываем, кто и что сказал, подробнее.
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.