English version

АПЕКС: «Требования к качеству очень высоки»

Специалисты Проектного бюро АПЕКС рассказали Архи.ру о своем участии в разработке проекта застройки территории бывшего Бадаевского пивоваренного завода в Москве, о примененных там инженерных, конструктивных и технологических решениях.

Беседовала:
Ксения Осипова

mainImg
Мастерская:
Herzog & de Meuron
Проектное бюро АПЕКС http://apex-project.ru/
Vogt Landscape Architects https://www.vogt-la.com/en
Проект:
Застройка территории бывшего Бадаевского пивзавода
Россия, Москва, Кутузовский пропект, 12

1.2017

Заказчик: Capital Group
Архи.ру: 
– Давайте начнем с истории участка – Бадаевский завод был предназначен под редевелопмент еще в 2000-х, менялись инвестиционные контракты, проводились конкурсы. В чем особая сложность этой территории?

Дмитрий Глущенко,
главный инженер проекта:

– Сложность представляет большое количество обременений, прежде всего – выявленные объекты культурного наследия. Территория площадки застроена достаточно плотно. И основной вызов, который стоял перед инвестором все эти годы – найти концепцию, которая будет соответствовать и месту, и целевой финансовой модели. Нынешний собственник – Capital Group – в 2016 приступил к полноценному анализу площадки. Был конкурс, по итогам которого остановились на предложении бюро Herzog & de Meuron.
zooming
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron

Мы вошли в проект в начале 2017-го, когда было утверждено участие Herzog & de Meuron, и Capital Group искал российского генпроектировщика, который имел бы эффективный опыт тесного взаимодействия с иностранными архитекторами, и сделал бы их концепцию жизнеспособной.

То, что было представлено в конце марта на презентации, есть результат нашей совместной работы с HdM и CG в течение всего 2017 года. Мы присутствовали при процессе формообразования новой застройки на участке, видели всю «хронологию мысли» швейцарских архитекторов. Рассматриваемых вариантов, если я не ошибаюсь, было больше сорока. Все они были в конечном итоге отметены, потому что не выполняли самую главную задачу – сохранить восприятие завода с набережной Москвы-реки.
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода © Herzog & de Meuron


– Однако новая застройка будет тоже очень заметной.

Д.Г.: Да, она заметна, а как иначе? Точечная интеграция застройки не работает, потому что она разрушает цельное восприятие комплекса с набережной. Я понимаю, почему общественность так остро реагирует на проект. Потому что такого в Москве никто не делал. У нас примеров домов на ножках – всего два: на Беговой и на Проспекте Мира. Таких опор нет нигде.
Инженерные системы. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС


– И надо как-то ответить на критику по поводу «жизнеспособности» этих опор…

Максим Бобровничий,
руководитель отдела строительных конструкций:

– Все говорят, что колонны невероятно тонкие, но на самом деле это не так. Первоначально мы и наши коллеги из Швейцарии, конструкторы Schnetzer Puskas, рассматривали колонны меньшего диаметра – 400–600 мм. Дело в том, что для европейцев это уже стало стандартным решением, когда в стальную трубу под защитой бетона погружается еще дополнительно стальной сердечник. По сути эта колонна практически полностью стальная. Да, она выглядит тонкой, гибкой, но ее условная гибкость не нарушает СНиПы, количество стали в ней намного больше, чем просто в стальной трубе, заполненной бетоном. Соответственно, напряжение в материале колонны ничтожно. Угрозы потери устойчивости от проектных нагрузок не существует. Посчитать эту колонну не так сложно, сопромат существует веками, и Леонард Эйлер уже несколько сотен лет как придумал теорию устойчивости тонких сжатых стержней, гибких стержней. Напряжение в колонне, грубо говоря, 19 МПа, а сталь выдерживает до трехсот.
Жесткие заделки крепления колонн. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС

Более сложный вопрос, как сделать эти колонны экономичными, потому что такие сердечники в России не производятся. Кроме того, по улицам Москвы можно провозить до 15 метров, а у наших колонн длина – 35 метров, то есть их нужно сделать еще и составными, а стыковать эти сердечники по длине – отдельная сложность. Это больше технологический вопрос, а не технический. Поэтому основной проблемой для нас и Schnetzer Puskas было – как изготовить колонны в Москве из имеющихся в нашем распоряжении материалов и сделать их в результате приемлемыми по цене, а не везти эти сердечники через полмира. И мы этот вопрос решили, предложив заменить сердечники на стальную высокопрочную арматуру. Швейцарцы и мы подтвердили взаимными расчетами, что такой вариант вполне подходит.
Жесткие заделки крепления колонн. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС

Еще одна важная проблема – обеспечить горизонтальную устойчивость сооружения, чтобы избежать любых колебаний. Herzog & de Meuron считают, что опоры их жилого комплекса – это лес, чаща, однако наклонные колонны, которые выглядят беспорядочно разбросанными по плану – это не только архитектурный элемент, но и конструктивный. HdM смогли это обыграть в своей концепции, а мы и Schnetzer Puskas с радостью использовали это для дополнительной горизонтальной жесткости, поэтому колебания здания от ветра гораздо меньше допустимых.
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron

Скептики должны понимать, что мы заложили большой запас прочности, и что было возможно сделать опоры еще тоньше и «страшнее». На стоимость выбранное, более надежное решение, влияет минимально. Единственное, архитекторы просили, чтобы сечение опор сильно не увеличивалось: им хочется, чтобы вау-эффект остался. Можно было бы сделать более дешевые колонны – больше бетона, меньше стали, сделать их 1200 мм вместо 800 мм, но эффект был бы потерян. Кроме того, часть колонн – пустотелые, через них проходят инженерные сети, они подвешены к каркасу. За каждым великим архитектурным концептом стоят совершенно житейские проблемы.

Д.Г.: Хочу пояснить, что структура работы над этим проектом такова, что есть привлеченный со стороны Herzog & de Meuron независимый консультант по конструктиву – базельское конструкторское бюро Schnetzer Puskas, которое совместно с Herzog & de Meuron успешно реализовывает проекты по всему миру – например, Эльбскую филармонию в Гамбурге, а также стадион в Бордо, где использованы аналогичные колонны, что запланированы на Бадаевском. Работа над проектом ведется таким образом, что они и мы делаем расчеты независимо друг от друга, то есть две команды конструкторов работают параллельно, по разным нормам, они – по еврокодам, мы – по российским нормам. Раз в три недели команды сверяются друг с другом, синхронизируют свои результаты и согласовывают решения. Поэтому принятые сейчас решения выверены вдвойне, двумя независимыми командами экспертов в области конструктивных решений.

– Как появилась такая схема сотрудничества?

М.Б.: У Herzog & de Meuron не было уверенности, что они в Москве найдут достаточно знающих и опытных конструкторов и инженеров, поэтому они подстраховались на начальном этапе. Сначала конструкторы и архитекторы в Базеле обменивались информацией быстрее, а мы получали ее с временным лагом, в итоге на начальном этапе мы шли немного разными путями. Потом стали напрямую общаться с Schnetzer Puskas, очень профессиональными и «открытыми» конструкторами, и дело пошло.

– Я знаю, вы работаете не только с Herzog & de Meuron, но еще со многими другими зарубежными партнерами. Такая схема работы характерна только для этого проекта?

Д.Г.: Обычно мы выполняем все разделы сами, сотрудничая только с иностранными архитекторами, но, помимо HdM, есть еще одно исключение из такого правила – это наш проект с Ренцо Пьяно, ГЭС-2. Там ровно так же на начальной стадии в момент разработки концепции и проектной документации со стороны маэстро были приглашены его давние партнеры – консультанты по конструктиву – Milan Ingegneria.

– А на какой стадии находится сейчас работа над Бадаевским?

Д.Г.: Сейчас идет разработка проектной документации, проекта реставрации. Не забывайте, что на участке – два объекта культурного наследия, которые проходят полномасштабную реставрацию и очень бережное приспособление.
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron


Если смотреть на гравюры столетней давности, завод был ансамблем из трех строений. В советское время центральный корпус частично разрушили и построили на его месте семиэтажное административное здание, и сейчас крайние два строения по-сиротски стоят рядышком с ним и теряются на его фоне. Это центральное здание, оно будет полностью снесено, и на месте его воссоздан по данным из городского архива Москвы тот корпус, которое стоял там сто лет назад. И так ансамбль завода восстанавливается в его историческом единстве.

– Чем будут заняты воссозданный корпус и сохранившиеся исторические постройки?

Д.Г.: В основном, это общественная функция, потому что этот район не изобилует инфраструктурой. Конкретно в этом квартале сейчас – три ресторана, спортивный зал, и все. Впоследствии в исторических корпусах будет открыт продовольственный рынок. В том корпусе, где была солодовня, будет воссоздано производство пива. Исконный дух завода возвращается.
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron
Конструктивный разрез по историческому корпусу завода. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС
Схема интеграции колонн и объектов культурного наследия. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС


– Со стороны набережной в комплексе возникнет общественное пространство?

Д.Г.: Да, со стороны набережной Тараса Шевченко – сильный перепад рельефа, и там будет создан фронт, который позволит включить эту набережную в жизнь, связать с другими частями набережной Москвы-реки, потому что сейчас она тупиковая и там нет ни движения машин, ни пешеходов. Там будет сформирована зона ресторанов и ретейла, кроме того, напрямую с набережной будет расположен ряд входных групп для жильцов в проектируемую жилую часть – «ленту». Входы устроят в углублениях между блоками ретейла, чтобы не выгораживать территорию, куда можно пускать только «своих». Жильцы будут заходить с набережной, а пространство со стороны завода останется публичным.

– Так как жилье помещено наверху, получается, разделение частного и общественного на уровне земли отсутствует, так эти зоны разделены по вертикали.

Д.Г.: Да, совершенно верно, и это разделение позволяет двум частям комплекса – зданиям завода и «ленте» – существовать максимально автономно. Стоит еще сказать про инженерию, так как многих пугает, что фасады будут промерзать, сосульки будут падать на голову, и так далее.

Расчет теплопроводности был произведен специалистами нашей компании двумя способами по двум стандартам – в соответствии с отечественными требованиями к энергоэффективности, и на основании энергетической модели здания, с разбором нескольких типов фасадного остекления, по аналогии с расчетами, необходимыми для сертификации LEED или BREEAM.

– Вы планируете получить сертификат?

Д.Г.: Сертифицироваться будет только один объект культурного наследия, один из исторических корпусов. Важно отметить, что это будет первый прецедент на территории СНГ, когда по системе BREEAM будет сертифицироваться объект культурного наследия (BREEAM Refurbishment). Жилую «ленту» инвестор принял решение не сертифицировать, это было упражнение с практической целью. Была создана ее энергомодель, и в зависимости от типов фасадов было проанализировано, сколько энергии будет тратиться в среднем в год на отопление, охлаждение, полностью на всю инженерию. На основании этого расчета был достигнут оптимальный баланс стоимости фасадов и затрат на инженерию. Отталкиваясь от результатов расчетов, подобраны конкретные фасадные решения.

– Как задумана парковка?

М.Б.: Парковка чрезвычайно сложная, так как геологическое строение специфическое. Кроме того, надо было учитывать транспортные потоки, обеспечить логистику для загрузки-разгрузки зоны ретейла, мусороудаления, обеспечить достаточное количество машиномест для жителей, гостей комплекса и сервисных служб.

Очень много и конструктивных сложностей. Колонны, поддерживающие жилую «ленту», надо опустить через паркинг до фундамента и объединить их дополнительной жесткостью на подземных уровнях. На период строительства основного котлована мы выгораживаем фундаменты объектов охраны, обносим их стеной в грунте, но особая трудность заключается в том, что для будущей логистики, для транспортных потоков надо не просто обнести фундаменты стеной в грунте, но и обеспечить связь нового паркинга на последующих этапах с объектами ОКН. Вот это будет в ряде мест даже сложнее, чем колонны. На самом деле, эти моменты скрыты, о них мало кто знает, а сложностей там очень много: не разрушить ОКН, связать их транспортно, связать их эвакуационными выходами. Это очень нетривиальная задача.
Конструктивный разрез по историческому корпусу завода. Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Проектное бюро АПЕКС
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Генплан
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Разрез
© Herzog & de Meuron

Кроме того, редко, когда в паркинге применяются железобетонные пролеты по 14 метров, а здесь именно так, поэтому будут достаточно большие зоны со сталежелезобетонными перекрытиями.
Если еще говорить об особенностях проекта, то стоит упомянуть, что, например, междуэтажные жилые перекрытия кессонированы. Таким образом, мы примерно на 30% сокращаем вес перекрытий, и, соответственно, на колонны приходится меньшая нагрузка.

Пролеты по 10 метров для жилья тоже нестандартны, получается, что на 100 квадратных метров не будет никаких вертикальных конструкций. Если бы колонны стояли чаще, то это был бы частокол, что ухудшало бы возможности будущих планировок. Использовано очень много композитов, жесткой арматуры, двутавров, швеллеров, для ужесточения плит перекрытий, потому что есть консоли по 4–6 метров. В здании много уникальных моментов, небольших, невидимых глазу, помимо хорошо заметных колонн. Наш проект активно обсуждают, но никто не говорит про то, что лестнично-лифтовые узлы и лифты заключены в стекло, и как таковой железобетонной шахты нет.

– Зато всех очень смущает пожарная безопасность. Все опасаются: как же люди будут эвакуироваться. Лестниц-то нет, лифтов нет. Как вы ответите таким скептикам?

Д.Г.: Если рассматривать схему эвакуации из этого здания, она ровно такая же, как и в здании без «ножек». Там есть лестнично-лифтовые узлы, есть лестницы типа Н2, есть лифты для пожарных подразделений. Все это функционирует в соответствии с нормами. Есть зоны пожарной безопасности на каждом этаже, в каждом холле, то есть в том, что касается пожарной безопасности, все решения лежат абсолютно в рамках норм.

С нижней части воздуховоды и системы пожарной безопасности не тянутся на кровлю жилого здания, в отличие от обычных домов. Спроектировано отдельное дымоудаление с «ленты», и отдельное дымоудаление с выбросами и заборами воздуха – у нижней части, что позволяет уменьшить площадь лестнично-лифтовых узлов и оставить здание «воздушным».

Это существенно повышает и надежность, потому что на каждую зону фактически существует отдельный инженерный центр: на жилье – один, на подземную часть – второй, на памятники – третий. Помимо того, что мы оптимизируем пространство, мы добиваемся еще большей автономии систем друг от друга. Не может быть такого, что в случае аварии, условно, в подземной автостоянке, выйдет из строя инженерное обеспечение «ленты», или наоборот. И большой плюс в том, что нас практически не торопили.

– Давайте коснемся хронологии проекта. Выиграли конкурс Herzog & de Meuron в 2016-м. Вы вступили в начале 2017-го. А когда планируется начать строительство?

Д.Г.: Естественно, хотели бы начать скорее, но все понимают, что уровень ответственности, который лежит на всех участниках проекта, в том числе и на заказчике, очень высок. Это редкий случай, когда заказчик понимает, что, если браться за такой проект, то надо строить так, как «нарисовано». И именно этот факт не позволяет сейчас с точностью до дня сказать, когда начнется и завершится стройка. Все хотят сделать качественный продукт, это должно быть и архитектурное, и инженерное заявление. Новая веха, новый уровень московского девелопмента.

Год ушел на очень подробную концепцию – архитектурную, технологическую, пожарную, инженерную, конструктивную. Мы сейчас занимаемся проектной документацией. Нельзя забывать, что проект приспособления подлежит обязательному утверждению Департаментом культурного наследия.

– А кто занимается реставрацией?

Д.Г.: Реставраторы – наши большие друзья. У «Апекса» есть лицензия Минкульта, у нас есть свои специалисты, но на этой площадке мы привлекли на субподряд реставрационную мастерскую «Фаросъ» Бориса Савина. Он глубоко погружен в материал. Мосгорнаследие помогает с архивными материалами, с определением круга допустимых решений. Я думаю, весь 2018-й уйдет на проектирование, согласование документации, а в следующем году приступим к разработке рабочей документации. Не ранее чем когда половина рабочей документации будет выполнена, начнется строительство. Потому что здесь не та площадка, на которой можно строить с листа или в параллели. Требования к качеству очень высоки.
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение
© Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение © Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение © Herzog & de Meuron
Проект застройки территории Бадаевского пивоваренного завода. Изображение © Herzog & de Meuron
Мастерская:
Herzog & de Meuron
Проектное бюро АПЕКС http://apex-project.ru/
Vogt Landscape Architects https://www.vogt-la.com/en
Проект:
Застройка территории бывшего Бадаевского пивзавода
Россия, Москва, Кутузовский пропект, 12

1.2017

Заказчик: Capital Group

28 Апреля 2018

Беседовала:

Ксения Осипова
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Любовь к геометрии
Французское сантехническое оборудование DELABIE для крупных общественных сооружений выбирают выдающиеся архитекторы Жан Нувель, Норман Фостер, SANAA, Руди Ричотти и другие. Представляем новую модель бесконтактных смесителей TEMPOMATIC 4, сочетающих безопасность, мега-экологичность и стильный дизайн.
Урбан-домик на дереве
Современное игровое пространство Halo Cubic от финского производителя Lappset: множество сценариев игры и безупречный дизайн, способный украсить современный жилой комплекс любого класса.
Естественность и сила кирпича ручной работы
Датский ригельный кирпич ручной работы Petersen Kolumba на фасадах частного дома в Иркутске по проекту Станислава Гаврилова напоминает о мощи древнеримской архитектуры и прекрасно справляется с сибирскими морозами. Мы расспросили автора проекта об этом доме и работе с кирпичом Kolumba.
Handmade для кинотеатра «Москва»
Коммерческий директор компании Ледрус Максим Беляев рассказывает о том, в чем состоит специфика работы со светом по индивидуальному дизайн-проекту и как можно переквалифицироваться из поставщика в подрядчика с функциями ведущего консультанта, проектировщика оригинальных решений и производителя в одном лице.
Блестящие перспективы
Lucido – архитектурно ориентированная компания, ставящая во главу угла эстетику и технологичность. Предлагая все виды итальянской керамической плитки и мозаики, Lucido специализируется на керамограните больших форматов. Рассказываем о воссоздании мраморных слэбов, а также об экспериментах с большим форматом звезд мировой архитектуры Кенго Кумы и Даниэля Либескинда.
Материя с гибким характером
Алюминий – разнообразный материал, он работает в широком в диапазоне от гибкого дигитального футуризма – до имитации естественных поверхностей, подходящих для реконструкций и даже стилизаций. Рассказываем о 7 новых жилых комплексах, в которых использован фасадный алюминий компании SEVALCON.
Волшебная линия
Вентиляционные диффузоры Invisiline, созданные архитекторами Майклом и Элен Мирошкиными, завоевали престижную дизайнерскую премию Red Dot 2020. Невидимые решетки, придуманные для собственных проектов, выросли в бренд, ответивший на запросы коллег-архитекторов.
Эффектная сантехника для энергоэффективного дома
Экодом в Чезене, совмещающий функции жилья и рабочей студии архитекторов Маргариты Потенте и Стефано Пирачини, стал первым в Италии примером «пассивного дома», встроенного в плотный фронт городской застройки; кроме того он – результат реконструкции. Интерьеры дома удачно дополняет сантехника Duravit.
Сейчас на главной
Серебро дерева
Спроектированный Níall McLaughlin Architects деревянный посетительский центр со смотровой башней у замка Даремского епископа напоминает о средневековых постройках у его стен.
Грильяж новейшего времени
Офис продаж ЖК «Переделкино ближнее» компании «Абсолют Недвижимость» стал единственным российским победителем французской дизайнерской премии DNA. Особенности строения – треугольный план, рельефная сетка квадратов на фасадах и амфитеатр внутри.
Цифровой «валун»
В Эйндховене в аренду сдан дом, напечатанный на 3D-принтере: это первое по-настоящему обитаемое «печатное» строение Европы.
Этюды о стекле
Жилой комплекс недалеко от Павелецкого вокзала как символ стремительного преображения района: композиция с разновысотными башнями, изобретательная проработка витражей и зеленая долина во дворе.
Место сбора
В Лондоне открылся 20-й летний павильон из архитектурной программы галереи «Серпентайн». Проект разработан йоханнесбургской мастерской Counterspace.
Сила цвета
Три московских выставки, где важную роль в дизайне экспозиции играет цвет: в Новой Третьяковке, Музее русского импрессионизма и «Царицыно».
Умер Готфрид Бём
Притцкеровский лауреат Готфрид Бём, автор экспрессивных бетонных церквей, скончался на 102-м году жизни.
Эстакада в акварели
К 100-летнему юбилею Владимира Васильковского мастерская Евгения Герасимова вспоминает Ушаковскую развязку, в работе над которой принимал участие художник-архитектор. Показываем акварели и эскизы, в том числе предварительные и не вошедшие в финальный проект, и говорим о важности рисунка.
Идейная составляющая
Попытка систематизации идей, представленных в Арх Каталоге недавно завершившейся выставки Арх Москва: критика, констатация, обоснование, отказ, – все в основном лиричное, традиции «бумажной архитектуры», пожалуй, живы.
Летать в облаках
Ресторан в Хибинах как новая достопримечательность: высота 820 над уровнем моря, панорамные виды, эффект левитации и остроумные инженерные решения.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
21+1: гид по архитектурной биеннале в Венеции
В этом году архитектурная биеннале «переехала» в виртуальное пространство: так, 20 национальных экспозиций из 61 представлено в онлайн-формате. Цифровые двойники включают в себя видеоэкскурсии по павильонам, интервью с авторами и записи с церемонии открытия. Публикуем подборку национальных проектов, а также один авторский – от партнера OMA Рейнира де Графа.
Награды Арх Москвы: 2021
В субботу вечером Арх Москва вручила свои дипломы. В этом году – рекордное количество специальных номинаций, а значит, много дипломов досталось проектам с содержательной составляющей.
Вулкан Дефанса
В парижском деловом районе Дефанс достраивается башня HEKLA по проекту Жана Нувеля. От соседей ее отличает силуэт и фасадная сетка из солнцерезов.
Керамические тома
Ажурный фасад новой библиотеки по проекту Dietrich | Untertrifaller в австрийском Дорнбирне покрыт полками с книгами – но не бумажными, а из керамики.
Идеями лучимся / Delirious Moscow
В Гостином дворе открылась 26 по счету Арх Москва. Ее тема – идеи, главный гость – Москва, повсеместно встречаются небоскребы и разговоры о высокоплотной застройке. На выставке присутствует самая высокая башня и самая длинная линейная экспозиция в ее истории. Здесь можно посмотреть на все проекты конкурса «Облик реновации», пока еще не опубликованные.
Трансформация с умножением
Дворец водных видов спорта в Лужниках – одна из звучных и нетривиальных реконструкций недавних лет, проект, победивший в одном из первых конкурсов, инициированных Сергеем Кузнецовым в роли главного архитектора Москвы. Дворец открылся 2 года назад; приурочиваем рассказ о нем к началу лета, времени купания.
Союз Церкви и государства
Новое здание библиотеки Ламбетского дворца, лондонской резиденции архиепископа Кентерберийского, построено на берегу Темзы напротив Парламента. Авторы проекта – Wright & Wright Architects.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Пресса: Что не так с новой башней Газпрома в Петербурге? Отвечают...
На этой неделе стало известно, что Газпром собирается построить в Петербург вслед за «Лахта-центром» новую башню — 700-метровое здание. Рассказываем, что думают по поводу новой высотки архитекторы, критики и краеведы.