«Город – ювелирное изделие»

От кого будет зависеть качество городской среды на территориях реновации, кому должна принадлежать земля под зданиями и чем заканчивались подобные реконструкции в истории? Настя Колчина встретилась с несколькими московскими архитекторами, чтобы разобраться в этих вопросах.

Беседовала:
Настя Колчина

mainImg
Пятиэтажный панельный жилой дом серии I-515, 1964, жители проголосовали против реновации. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
zooming

 

zooming

Наталья Сидорова
архитектор, сооснователь ДНК аг

«Влияние этой грандиозной программы скажется на каждом горожанине – поскольку планируется серьезное увеличение плотности застройки данных территорий по сравнению с существующими, а следовательно и увеличения населения в городе. Пойдет ли такое уплотнение городу на пользу? Это предмет отдельного исследования, которое обязательно должно быть до начала реализации данной программы. Могу поделиться собственным опытом – мы были участниками первой волны сноса пятиэтажек. У бабушки была квартира в пятиэтажке самых первых серий в Бескудниково. Хорошая двухкомнатная «распашонка». Три квартиры на этаже. В подъезде все соседи были знакомы. Деревья выше домов, поэтому домов напротив видно не было, живешь как в парке. Единственным минусом самого дома была плохая звукоизоляция и не было лифта. В 2008 по программе сноса мы переехали в новый дом там же через дорогу – кирпично-монолитный, 25-этажный, с большой кухней и лоджией. Безусловно, сама квартира стала лучше, но среда при этом поменялась – приватность жилья исчезла: множество жильцов в одном подъезде, где уже никто никого не знает, множество машин, да и кругом все те же типовые дома, только другой этажности, плюс с новым домом нас не связывала уже никакая история, его надо было заново обживать. И жить там мы не смогли, как в прочем почти все наши соседи по пятиэтажке, воспользовались случаем перебраться в другое место.

Вряд ли речь идет о полной отмене существующих СНИПов и норм. Поскольку нормы – это прежде всего обеспечение безопасности, ответственности и критерии приемки. Скорее можно говорить о корректировке градостроительных положений. В свое время, когда в 2012 мы выиграли конкурс на жилой квартал инновационного центра Сколково, нам тоже сначала говорили, чтобы мы проектировали по собственному усмотрению без учета норм, что для этой территории отменят все обычные нормативы и разработают новые прогрессивные. Но когда дошло дело до реального проектирования – ничего не отменили, проектировали, как обычно. А качество среды не столько зависит от норм, сколько от воли и желания всех участников процесса создать эту качественную среду, а не получить просто квадратные метры. И от политики городских властей, направленной на интересы жизни города, и от заинтересованности девелопера, и от профессионализма всей команды проектировщиков и строителей, и дальше уже от самих жителей.

При существующих сейчас планах реновации территорий роль единого городского застройщика будет доминирующей. Девелоперам, не вовлеченным в этот процесс, конкурировать с ним будет сложно. В этом случае очень велика опасность принятия типовых, усредненных решений при создании жилья и жилой среды. На мой взгляд, важно разработать механизм, позволяющий достичь качественного стандарта, который учитывает разнообразие и индивидуальность жилой среды, типов жилья и его плотности, внешнего вида зданий, благоустройства, в том числе с учетом особенностей каждого района в городе».
 
Трехэтажный кирпичный жилой дом, 1947, 100% жителей проголосовали за снос. Значится в списке «Архнадзора» среди домов, которые следует сохранить как памятники. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Никита Токарев
директор архитектурной школы МАРШ
 
«Преобразования такого масштаба редко, но встречаются в истории человечества. В том числе и в сложившихся городах, предполагающих масштабный снос. По объему, который предполагается, этот проект стоит на уровне самых больших градостроительных проектов в истории Европы. Пока мы не знаем почти ничего, кроме количества населения, которое может быть затронуто. Оно тоже гигантское – примерно десять процентов жителей Москвы. Я думаю, что и по площади это будет огромная часть города, которую фактически предполагается выстроить заново. Это похоже на восстановление городов СССР и Европы после войны, только здесь нет войны – здесь само городское начальство собирается выступить и бульдозером, и строителем.

Затеи такого масштаба предполагают проект или некое видение будущего. Осман, снеся средневековый Париж, построил новый город, в котором появился метрополитен, появилось многоэтажное жилье, доходные дома, появились Парижские бульвары – это абсолютно новая модель города. Сталинский генплан тоже предполагал видение великого сверкающего будущего коммунистического, ради которого пришлось многое снести. Отчасти эта программа реализована: появились новые проспекты, Садовое кольцо, Тверская, новая типология застройки. Сегодня мы, как ни странно, не видим абсолютно ничего – ни единого внятного предложения по поводу этого самого будущего, ради чего планируется гигантский снос?

Я не могу вспомнить ни одного такого проекта, который настолько бы не видел будущего. Даже программа строительства пятиэтажек предполагала новый быт, новое отдельное жилье вместо коммуналок, совсем новую модель жизни, которая пропагандировалась через СМИ, через кино. Разрабатывалась структура микрорайона со школой и детским садом в середине.

Архитектура, градостроительство – оно неизбежно работает с будущим. Если эта программа рассчитана на 20 или 25 лет, не помню точных цифр, город к тому времени должен очень сильно поменяться. Видя все тенденции развития городов, можно предположить, что мы тогда будем жить в совсем другом городе, о котором сейчас нет ни слуху, ни духу и ни малейшей попытки его вообразить. В этом смысле программа реновации уникальна. Это программа без программы. Программа без проекта.
Фактически за двадцать пять послеперестроечных лет мы по-прежнему живем в типологии «однушка», «двушка», «трёшка» – никакого нового массового жилья так и не сложились.
Трехэтажный кирпичный жилой дом, 1947, 100% жителей проголосовали за снос. Значится в списке «Архнадзора» среди домов, которые следует сохранить как памятники. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру
zooming

Второй аспект проблемы – резкое повышение плотности застройки и количества обитателей. Но об этом и уже Ревзин успел написать, что, если сейчас живет полтора миллиона, то потенциально, на этих же территориях будет жить четыре с половиной миллиона. Неизвестно, откуда возьмутся эти люди. Растет ли Москва таким темпами? Готовы ли они все это жилье купить? Новая Москва, например плохо продается или совсем не продается. А главное – что произойдет с городом, в котором появится еще примерно три миллиона новых жителей, где появятся для них школы, детские сады, поликлиники, магазины, парковки. Это не вопрос планировки той или иной территории. Это вопрос вообще всего города, генерального плана, который только что принят. Фактически надо сейчас начинать разрабатывать новый генплан, или актуализировать еще раз старый. Пока этого не сделано – даже непонятно, как это повлияет на город в целом: загрузка метрополитена, общественного транспорта и так далее... хватит ли людям воды и электричества для того, чтобы обслужить новые дома. Давайте представим, что в четыре-три раза больше квартир, в каждой из которых есть электрическая плита и квартира потребляет условно десять киловатт электричества, а нынешняя квартира потребляет 2 киловатта, «однушка» в «хрущевке». Я не слышал даже ни о какой подготовке исследования этой темы».
 
 
Пятиэтажный блочный жилой дом серии I-510, 1960, жители проголосовали за реновацию. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Николай Лызлов
архитектор

«Ломать дома – это вещь исключительная. Дома это фундамент городской атмосферы. Весь город состоит из hard и soft, вот последнее – это собственно городская атмосфера, городская среда, и она цепляется за здания. Мне выпало счастье проживать в районе, который подвергнется самой массированной перестройке – Северном Измайлово, наш дом очутился в окружении тотального сноса. Понимаете, город – это не только твоя частная квартира, твоя лестница и твой двор. Это еще и все, что вокруг, это все – город. Нужно стремиться к тому, чтобы человек все, что его окружает воспринимал как продолжение собственной квартиры. Чтобы он относился к улице, площади, к двору так же как к своей спальне, столовой и кухне. Никому не придет в голову мусорить или рисовать на стенах в собственном доме, понимаете, вот надо так сделать, чтобы это ощущение собственного пространства распространялось на город. А вот этой программой это все будет уничтожено.
zooming

Все окажутся в разной – лучшей или худшей ситуации. Как это было раньше – приходили на комиссию, которая занималась сносом, и первым делом она задавала вопрос: а ради чего? Потому что мы хотим там что-то построить. – А что вы хотите там построить? При этом предполагалось, что речь идет об уже руинированном здании, в котором давно никто не живет, что все вопросы владения уже решены, что дом этот не только не является памятником, но и вообще не представляет никакой ценности – это первая половина обсуждения. А вторая – что вот на этом месте мы собираемся сделать то-то и то-то и это не будет нарушать ничьих прав, это будет соответствовать всем нормам и правилам, ландшафтно-визуальному анализу. Тогда, собственно, снос разрешался. Есть определенный порядок, и он правильный, город – вещь достаточно сложно устроенная, скрупулёзно аккуратно.

Каждый дом надо рассматривать отдельно. Ремонтировать в любом случае дешевле, чем ломать и снова строить. Дома стоят сотни лет. Все можно отреставрировать. Нет невозможности никакой. Это тоже манипуляция общественным мнением, причем есть же примеры в самой Москве надстроенных, отремонтированных пятиэтажек, которые намного убедительнее, чем заявления о полной негодности. Если за всем следить. Одно дело состояние сетей, другое – несущих конструкций».
 
 
Пятиэтажные блочные жилые дома, слева серии II-05, 1959 г., жители проголосовали против реновации; справа серии I-510, 1961 г., жители проголосовали за реновацию. Фотография © Юлия Тарабарина, Архи.ру

Евгений Асс,
ректор архитектурной школы «МАРШ»

«Во всей этой истории меня волнуют два сюжета, которые выходят в известном смысле за рамки архитектуры. Это механизм трансформации города и механизм принятия решений. Каким образом вообще изменяется город? Ну, казалось бы, существует утвержденный Московской городской думой в 2010 году генеральный план развития Москвы до 2025 года. Вдруг в 2012 году к Москве прирезается кусок, равный по площади, который в этом генплане вообще никак не записан. Мне этот генплан может тысячу раз нравиться или не нравиться, но в нем нет присоединения новой Москвы и никаких проектов тотальной реновации.

Это как если тебе предлагают бесплатно сделать пластическую операцию. Ты общем-то и так чувствуешь себя неплохо, а тебе говорят: «Нет, вот обязательно, сейчас вот с длинными носами вообще просто никак. Вот сейчас происходит общее укорочение носов. Москвичи должны быть с короткими носами». И что с этим теперь делать? Кто выигрывает от этого, кроме косметических хирургов?

Вот мне кажется, что здесь это первый вопрос – как происходит естественное развитие города? Ссылки на барона Османа меня не убеждают, потому что вообще подобных примеров в истории было не так много. Только в тоталитарных государствах, к каковым в известном смысле можно отнести и Францию того времени, ну и там, не знаю, Муссолини, Сталина, Гитлера, которые предпринимали такие решительные действия по отношению к городам, приспосабливая их для своих политических целей. Да и то Осман шесть лет пробивал свой проект.

Мне кажется город – это вообще ювелирное изделие, это предмет ювелирной работы. Нельзя города топором, например, обрабатывать, города обрабатываются тонким скальпелем, и это вообще такая вот ювелирная, мелкая работа – вот этот домик подвинуть, этот чуть так, этот чуть-чуть сюда, здесь можно надстроить, здесь прибавить. И вот так вот, что-то такое понемножку, так города и складываются, и тогда у них есть какой-то естественный прирост. Все, что мы любим в городах, это все делалось веками – только тогда они становятся какими-то полноценными, как живые организмы, как дерево, как куст, как, я не знаю, какой-то водоем, в котором возникает какая-то своя жизнь.
zooming

И проблема ветхости, на самом деле, тоже очень интересна. Если подумать, то дома, построенные в XVII веке в Амстердаме, дико неудобны по нынешним меркам, давно должны были бы уже быть снесены, но почему-то в них люди живут и радуются, и чинят их каждый год, и крыши латают, и стенки подправляют, и закрепляют перекрытия.

Рассказывают, что по телевизору часто выступают какие-то известные архитекторы, которые как-то пропагандируют, что: «Да, будет красота, наведем там порядок». Сейчас для архитекторов действительно может появиться вполне себе поляна больших заказов. Я тоже за красоту и улучшение города, но не по приказу, а вдумчиво и постепенно. И рад, что у Союза, сложились какие-то этические соображения. Мне кажется, что это очень хороший симптом, – значит есть архитекторы, которые стоят на защите прав жителей, а не хищных девелоперов или политических интриг власти».
 
 
zooming

Ольга Алексакова,
архитектор, основатель Buromoscow

«Все нормы никто не отменяет. Градостроительные нормы нужно пересмотреть, это огромная работа, которую ведет и Стрелка, и МКА, и НИиПИ генплана. По существующим нормам можно собрать только модель микрорайона, а возможностей должно быть больше.

В идеале качество жилой среды гарантируется с одной пространственной стратегией развития города с зонированием и ограничением плотности/высотности по каждому району. И качественными проектами, которые делают команды специалистов: градостроители, транспортники, экономисты, социологи, экологи. Механизмов организации ни того, ни другого пока нет, но они разрабатываются.

Есть разные модели собственности на землю. Право собственности прилегающей территории связано с типологией застройки: квартальной или микрорайонной. Инфраструктура должна принадлежать городу, город несет ответственность за ее состояние. Двор может быть частной территорией, но тогда его содержание ложится бременем на жильцов, это неоднозначная ситуация».


записала Настя Колчина
архитектор
 

 

04 Июля 2017

Беседовала:

Настя Колчина
comments powered by HyperComments
Похожие статьи
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
ADM 2006–2021
В новой книге-портфолио ADM architects, посвященной 15-летию бюро, 37 проектов, все реализованные или строящиеся. Публикуем интервью с главой бюро Андреем Романовым и сообщаем, что теперь книгу можно купить на ozon.
Видео-разговор об архитектурной атмосфере
В первые дни января 2021 года Елизавета Эбнер запустила @archmosphere.press – проект об архитектуре в Instagram, где она и другие архитекторы рассказывают в видео не длинней 1 минуты об 1 здании в своем городе, в том числе о своих собственных проектах. Мы поговорили с Елизаветой о ее замысле и о достоинствах видео для рассказа об архитектуре.
Сергей Чобан: «Я считаю очень важным сохранение города...
Задуманный нами разговор с Сергеем Чобаном о высотном строительстве превратился, процентов на 70, в рассуждение о способах регенерации исторического города и о роли городской ткани как самой объективной летописи. А в отношении башен, визуально проявляющих социальные контрасты и создающих много мусора, если их сносить, – о регламентации. Разговор проходил за день до объявления о проекте «Лахта-2», так что данная новость здесь не комментируется.
Энди Сноу: «Моя цель – соединить в архитектуре рациональное...
Английский архитектор Энди Сноу стал главным архитектором проектной компании GENPRO. Постройки Энди Сноу в Великобритании, выполненные в составе известных бюро, отмечены международными наградами. В России архитектор принимал участие в проектировании БЦ «Фабрика Станиславского», ЖК iLove и БЦ AFI2B на 2-й Брестской. Энди Сноу сравнил строительную ситуацию в России и Великобритании и поделился своим видением архитектурных перспектив России.
Бюро Никола-Ленивец: «Мы не решаем проблемы, а раскрываем...
Иван Полисский и Юлия Бычкова, управляющие партнеры Бюро Никола-Ленивец – о том, какие проблемы решает социокультурное проектирование, как развивать территории с помощью искусства и почему нельзя в каждом регионе создать свой Никола-Ленивец.
Сергей Скуратов: «Небоскреб это баланс технологий,...
В марте две башни Capital towers достроили до 300-метровой отметки. Говорим с автором самых эффектных небоскребов Москвы: о высотах и пропорциях, технологиях и экономике, лаконизме и красоте супертонких домов, и о самом смелом предложении недавних лет – башне в честь Ле Корбюзье над Центросоюзом.
«Коралловый цветок»
Foster + Partners и девелопер TRSDC разрабатывают масштабный курортный проект на побережье Красного моря в Саудовской Аравии. Об одном из его составляющих, комплексе Coral Bloom, нам рассказали Джерард Эвенден из Foster + Partners и генеральный директор TRSDC Джон Пагано.
Архитектура без истории и без теории?
На днях стало известно о планах радикальной реогранизации НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ) – единственного исследовательского института страны с таким профилем. Сотрудников, по слухам, планируют сократить в 7-8 раз. Мы поговорили с Дмитрием Швидковским, Андреем Боковым, Елизаветой Лихачевой, Андреем Баталовым – о том, чем ценен Институт и почему его все же надо сохранить.
Двадцатый год, нелегкий: что говорят архитекторы
Тридцать архитекторов – о прошедшем 2020 годе, перипетиях, плюсах и минусах «удаленки», новых проектах, постройках и других профессиональных событиях, выставках и результатах конкурсов. Также говорим о перспективах закона об архитектурной деятельности.
Григориос Гавалидис: «Запрос на качественную архитектуру...
Бюро, которое очень быстро, за 5-6 лет, выросло от 3 до 50 архитекторов и теперь работает с крупными ЖК и значительными мастер-планами «городов-спутников» Подмосковья. Основано греком из города Салоники. Григориос Гавалидис считает скучной работу с частными домами на островах, говорит по-русски как москвич и мечтает сделать московскую городскую среду комфортной, разнообразной и безопасной – как в Греции.
Владимир Григорьев: «Панельная застройка везде одинакова,...
В Санкт-Петербурге стартовал открытый конкурс «Ресурс периферии», участникам которого предлагается разработать концепцию повышения качества среды жилых кварталов 1970-1990-х годов. Выясняем подробности у главного архитектора города.
Андрей Асадов: «На концептуальном этапе надо сразу...
Исследуем главный витраж саратовского аэропорта «Гагарин», составленный из стеклопакетов, наклоненных под углом и образующих «воронку» над входом. Обсуждаем особенности витражных конструкций, а также поиск технологии, которая позволит реализовать красивое архитектурное решение, не пожертвовав надежностью и стоимостью объекта.
Виталий Лутц: «Работа над ЗИЛом была очень интересна...
Недавно Архсовет в неформальном режиме обсудил мастер-план территории ЗИЛ-Юг, разработанный на основе ППТ Института Генплана, утвержденного в 2016 году. Об истории и особенностях проектов 2011-2017 рассказывает их непосредственный участник и руководитель.
Архитектор в девелопменте
Девелоперские компании берут в команду архитекторов, а порой создают целые архитектурные подразделения внутри своей структуры: о роли, значении, возможностях архитектора в сфере девелопмента Архи.ру и Институт «Стрелка», изучающий эту непростую тему в течение года, поговорили с архитекторами, которые работают в девелопменте, и другими специалистами.
Новый опыт: истории четырех бюро
Беседуем с архитекторами, которые долгое время были заняты в сфере дизайна интерьеров, индивидуального жилого строительства и инсталляций, но недавно реализовали свой первый крупный объект: Faber Group с вокзалом в Иваново, Павел Стефанов и Ольга Яковлева с крематорием в Воронеже, Архатака с ТЦ Галерея SM в Петербурге и Хора с реконструкцией Национальной библиотеки Татарстана.
Москомархитектура: итоги года. Часть I
Шесть коротких интервью: с Никитой Токаревым, Кириллом Теслером, Сергеем Георгиевским, Николаем Переслегиным, Филиппом Якубчуком и основателями бюро ARCHSLON Татьяной Осецкой и Александром Саловым.
Амир Идиатулин: «Главное – объект должен быть тебе...
IND architects стали ньюсмейкерами завершающегося года: выиграли два иностранных конкурса, поучаствовали в трех международных консорциумах, завершили реконструкцию здания первого детского хосписа в Москве для фонда Нюты Федермессер. Основатель и руководитель бюро Амир Идиатулин – об основных принципах работы: самым важным архитекторы считают увлеченность темой, стремятся к универсальности, с жюри и заказчиками не заигрывают, стоимость работы рассчитывают по человеко-часам.
Юлий Борисов: «Мы должны быть гибкими, но не терять...
Особенность развития архитектурной компании UNK project – в постоянном поэтапном росте и спланированном изменении структуры. Это тяжело, но эффективно. Юлий Борисов рассказал нам о недавней трансформации компании, о ее сформулированных ценностях и миссии, а также – о пользе ТРИЗ для конкурсной практики, личностном росте и сложностях роста бюро, параллелизме рационального расчета и иррационального творчества, упорстве и осознанности.
ATRIUM: «Один довольный заказчик должен приносить тебе...
Вера Бутко и Антон Надточий, известные 20 лет назад смелыми проектами интерьеров и частных домов, сейчас строят большие жилые районы в Москве, участвуют в конкурсах наравне с западными «звездами», активно работают со значительными проектами не только в России, но и на постсоветском пространстве. Мы поговорили с архитекторами об их творческом пути, его этапах и истории успеха.
Константин Акатов: «Обновленная территория – увлекательное...
Интервью с победителем международного конкурса на мастер-план долины реки Степной Зай в Альметьевске, руководителем проекта, заместителем генерального директора «Обермайер Консульт» Константином Акатовым.
Сергей Труханов: «Главное – найти решение, как реализовать...
Как изменятся наши рабочие пространства? Можно ли подготовить свои офисы к подобным ситуациям в будущем? Что для современных офисов актуально в целом? Как работать с международными компаниями и какую архитектурную типологию нам всем еще только предстоит для себя открыть?
Технологии и материалы
Чувство города
Бизнес-парк «Ростех-Сити» построен на Северо-Западе Москвы. Разновысотная застройка, облицованная затейливым клинкерным кирпичом разнообразных миксов Hagemeister, придаёт архитектурному ансамблю гуманный масштаб традиционного города.
Великолепный дизайн каждой детали – Graphisoft выпускает...
Обновления версии отвечают пожеланиям пользователей и обеспечивают значительные улучшения при проектировании, визуализации, создании документации и совместной работе в Archicad, BIMx и BIMcloud, что делает Archicad 25 версией, как никогда прежде ориентированной на пользователя
Стильная сантехника для новой жизни шедевра русского...
Реставрация памятника авангарда – ответственная и трудоемкая задача. Однако не меньший вызов представляет необходимость приспособить экспериментальный жилой дом конца 1920-х годов к современному использованию, сочетая актуальные требования к качеству жизни с лаконичной эстетикой раннего модернизма. В этом авторам проекта реставрации помогла сантехника немецкого бренда Duravit.
Кирпич Terca из Эстонии – доступная европейская эстетика
Эстонский кирпич соединяет в себе местные традиции и высокотехнологичное производство мирового уровня под маркой Wienerberger. Технические преимущества облицовочного кирпича Terca особенно ценны в нашем северном климате – благодаря им фасады не потеряют своих эстетических качеств, а постройки будут долговечными.
Прочные основы декора. Методы Hilti для крепления стеклофибробетона
Методы HILTI позволяют украшать фасад сложными объемными формами, в том числе карнизами, капителями, кронштейнами и узорными панелями из стеклофибробетона, отлично имитируя массивные элементы из натурального камня и штукатурки при сравнительно меньшем весе и стоимости.
Дайте ванной право быть главной!
Mix&Match – простой и понятный инструмент для создания «журнального» дизайна ванной комнаты. Воспользуйтесь концепцией от Cersanit с десятками комбинаций плитки и керамогранита разного формата, цвета и фактуры для трендовых интерьеров в разных стилях. Идеально подобранные миксы гармонично дополнят вашу идею и помогут сократить время на создание проекта.
Современная архитектура управления освещением
В понимании большинства людей управлять освещением – это включать, выключать свет и менять яркость светильников с помощью настенных выключателей или дистанционных пультов. Но управление освещением гораздо глубже и масштабнее, чем вы могли себе представить.
Чистота по-австрийски
Самоочищающаяся штукатурка на силиконовой основе Baumit StarTop – новое поколение штукатурок, сохраняющих фасады чистыми.
Кто самый зеленый
14 небоскребов из разных частей света, которые достраиваются или планируются к реализации: уже не такие высокие, но непременно энергоэффективные и поражающие воображение.
Советы проектировщику: как выбрать плоттер в 2021 году
Совместно с компанией HP, лидером рынка широкоформатной печати, рассматриваем тенденции, новые программные и технические решения и формулируем современные рекомендации архитекторам и проектировщикам, которым требуется выбрать плоттер.
Energy Ice – стекло, прозрачное как лед
Energy Ice – новое мультифункциональное стекло, отличающееся максимальным светопропусканием. Попробуем разобраться, в чем преимущество новинки от компании AGC
Стать прозрачнее
Zabor modern предлагает ограждения европейского типа: из тонких металлических профилей, функциональные, эстетичные и в достаточной степени открытые.
Башня превращается
Совместно с нашими партнерами, компанией «АЛЮТЕХ», начинаем серию обзоров актуальных тенденций высотного строительства. В первой подборке – 11 реализованных высоток со всего мира, демонстрирующих завидную приспособляемость к характерной для нашего времени быстрой смене жизненных стандартов и ценностей.
Прочность без границ
Инновационный фибробетон Ductal®, превосходящий по прочности и долговечности большинство строительных материалов, позволяет создавать как тончайшие кружевные узоры перфорированных фасадов, так и бархатистые идеальные поверхности большеформатной облицовки.
Обновление коллекции декоров ALUCOBOND® Design
Коллекция декоров ALUCOBOND® Design от компании 3A Composites пополнилась несколькими новыми образцами – все они находятся в русле тренда на натуральность и отвечают самым актуальным тенденциям в дизайне.
Сейчас на главной
Поток и линии
Проекты вилл Степана Липгарта в стиле ар-деко демонстрируют технический символизм в сочетании с утонченной отсылкой к 1930-м. Один из проектов бумажный, остальные предназначены для конкретных заказчиков: топ-менеджера, коллекционера и девелопера.
Один раз увидеть
8 короткометражных документальных фильмов на околоархитектурные темы, в том числе: лондонская башня-кооператив 1970-х, японский скульптор Саграда-Фамилия, сборное жилье наших дней и подборка ярких архитектурных фрагментов из художественных лент последних 100 лет.
В Пермском Политехе обучили искусственный интеллект...
В Пермском Политехе разработали интеллектуальную систему обработки изображений зданий, которая может определять цветовые закономерности архитектурных объектов. Технология поможет застройщикам многоквартирных домов эффективнее встраивать проекты в городское пространство.
Проект для неопределенного будущего
Образовательный центр для детей с «органическим» садом и огородом в Мехико задуман как экономически самодостаточный и не просто ресурсоэффективный, а почти автономный. Кроме того, его можно разобрать и использовать все материалы повторно. Авторы проекта – бюро VERTEBRAL.
Лицо производства
«Тепличное хозяйство Ботаника» доверила архитекторам ту область, где они, как правило, востребованы наименьшим образом – территорию современного производственного комплекса, где обычно царят утилитарные, нормативные и недорогие решения.
Старые-новые арки
Напечатанный на 3D-принтере бетонный мост Striatus по проекту Zaha Hadid Architects и специалистов Высшей технической школы ETH Zürich благодаря своей традиционной сводчатой конструкции очень устойчив – в прямом и экологическом смысле.
Арт-трансформер
Art Barn, архив, хранилище работ и рисовальная студия британского скульптора Питера Рэндалла-Пейджа в холмах Девона, способен менять форму в зависимости от текущих нужд, а также сам себя обеспечивает электричеством. Автор проекта – Томас Рэндалл-Пейдж.
Тиана Плотникова: «Наша миссия – разработать user-friendly...
Говорим с основательницей стартапа Uflo – программы, помогающей конвертировать числовые данные в геометрию, о том, что побудило придумать проект, о карьере в крупных зарубежных компаниях и о страхах перед цифровыми технологиями
Связь с прошлым и будущим
Нидерландские мастерские Benthem Crouwel и West 8 выиграли конкурс на проект нового вокзала в Брно: этот архитектурный конкурс стал крупнейшим в истории Чехии.
Авторский надзор: мытьем да катаньем
Разговор на АрхПароходе 2021 со Стасом Горшуновым: о том, как ему удается добиваться качественной реализации проектов, какие проблемы приходится решать, когда жертвовать гонораром, а когда идти на компромиссы.
Образ прощания
Объект MAMA самарских архитекторов Дмитрия и Марии Храмовых стал единственным российским победителем конкурса фестиваля ландшафтных объектов SMACH2021, который проводится на северо-востоке Италии в Доломитовых Альпах.
Новое качество Личного
В Никола-Ленивце Калужской области в эти выходные проходит фестиваль Архстояние с темой «Личное». Главной постройкой фестиваля стал дом «Русское идеальное», спроектированный Сергеем Кузнецовым и реализованный компанией КРОСТ в короткие сроки. Рассматриваем дом и новые объекты Архстояния 2021.
«Место для всех»
Победителем международного конкурса на разработку концепции Приморской набережной в Сочи стал консорциум во главе с UNStudio.
Пресса: "Непостижимое решение". ЮНЕСКО отобрало у Ливерпуля...
ЮНЕСКО решило исключить Ливерпуль из своего Списка всемирного наследия, поскольку городские власти ведут активное строительство в районе доков и порта - архитектурного ансамбля, которое агентство ООН считало важнейшим памятником. В Ливерпуле такое решение называют "непостижимым" и надеются на его пересмотр.
Главный манифест конструктивизма
В Strelka Press выпущена основополагающая для отечественного авангарда книга Моисея Гинзбурга «Стиль и эпоха. Проблемы современной архитектуры» (1924): это совместный издательский проект Института «Стрелка» и Музея «Гараж». Публикуем главу «Конструкция и форма в архитектуре. Конструктивизм».
На берегу очень тихой реки
Проект благоустройства территории ЖК NOW в Нагатинской пойме выходит за рамки своих задач и напоминает скорее современный парк: с видовыми точками, набережной, разнообразными по настроению пространствами и продуманными сценариями «от 0 до 80».
Труд как добродетель
Вышла книга Леонтия Бенуа «Заметки о труде и о современной производительности вообще». Основная часть книги – дневниковые записи знаменитого петербургского архитектора Серебряного века, в которых автор без оглядки на коллег и заказчиков критикует современный ему архитектурно-строительный процесс. Написано – ну прямо как если бы сегодня. Книга – первое издание серии «Библиотека Диогена», затеянной главным редактором журнала «Проект Балтия» Владимиром Фроловым.
Стилисты села
Дизайн-код как способ привести небольшое поселение в порядок к юбилею или крупному событию: борьба с визуальным мусором, поиск духа места и унификация городских элементов.
Диалоги об образовании и карьере
Империалистический заказ и равнодушие к форме, необходимость доучить бывших студентов за свои деньги и скука формального обучения – дискуссия об архитектурном образовании на недавнем Архпароходе, как и многие разговоры на эту тему, местами была отмечена грустью, но не безнадежна и по-своему интересна. Публикуем выдержки из разговора, собранные одним из участников, архитектором и преподавателем Евгенией Репиной.
Плавная консоль
У здания банка в окрестностях ливанского города Сура нет привычных ограждений, а еще Domaine Public Architects удалось добавить в проект небольшую площадь.
Туман над Янцзы
В сети обсуждают новую ленд-арт-инсталляцию Григория Орехова Crossroads, «пешеходную зебру» проложенную художником по воде Москвы-реки 7 июля недалеко от Николиной горы. Рассматриваем несколько недавних работ Орехова – от «перекрестка» 2021 года на реке до «перекрестка» 2020 года в зеркалах «Черного куба», созданного в честь Казимира Малевича в Немчиновке.
Неоконюшня
На территории ВДНХ появится новый конноспортивный манеж: его авторы обращаются к традиционной для типологии форме и материалам, трактуя их как современный парковый павильон.
Еще один конструктор
В Мангейме началось строительство жилого комплекса по проекту MVRDV и производителя сборных домов Traumhaus. Он должен дать будущим обитателям максимум разнообразия и кастомизации по доступной цене, что в свою очередь позволит создать там живое сообщество соседей.