Высокая бесполезность

Этим текстом мы начинаем серию очерков архитектора-философа Александра Раппапорта. Итак, польза или бесполезность?

author pht

Автор текста:
Александр Раппапорт

15 Июля 2013
mainImg
Первой из категорий витрувианской триады идет «польза». С тех пор, то есть вот уже 2000 лет, все кому не лень, от великих зодчих и теоретиков до людей далеких от архитектуры твердят, что польза превыше всего. О красоте спорят, на прочность надеются, но польза, как жена Цезаря – вне подозрений. Между тем история архитектуры совершенно ясно показывает, что эта категория  более чем сомнительна.

Наилучшие, знаменитейшие, величайшие произведения архитектуры то ли вовсе бесполезны, то ли их польза имеет очень специфический и скорее символический, чем практический смысл.

Греки строили храмы, и мы, не поклоняясь ни Зевсу, ни Афине, ни Аретмиде –  поклоняемся этим храмам. Храм считался жилищем, домом бессмертных богов. Спрашивается, зачем Богу Дом? 

Не менее твердой репутацией пользуется вторая сомнительная идея – идея  происхождения архитектуры из хижины первобытного человека, которая по какой-то  причине была очень похожа на древнегреческий храм – у нее были вертикальные опоры и  двускатная крыша. Эта схема лежит в основе самых известных храмов.
Казалось бы, что храмы храмами, но дома обычных греческих граждан должны бы были быть такими вот хижинами или более скромными подобиями храмов. Но нет, дома простых горожан из Афин на эти хижины не были похожи. Так что из хижины выросла не вся архитектура и не вся строительная практика, а лишь архитектура бессмертных.

В середине прошлого столетия, когда советская архитектура отказалась от римской классики и сталинского ампира, сделалась популярной идея – что архитектура в какой-то мере принадлежит любой постройке. Поэтому идея И.Л. Маца о том, что строительство можно разделить на две части: на «простое» строительство и «архитектуру», была категорически отвергнута как идеалистическая, антиматериалистическая буржуазная теория.

С этим все немедленно согласились, и началась эпоха панельного типового строительства,  в которой к простому строительству прибавлялись уже не излишества в виде колонн и   карнизов, а одни лишь приятные пропорции.

Историю архитектуры, однако, преподавали по старинке. Студенты изучали Пропилеи Афинского Акрополя, Триумфальные архи римских цезарей и Триумфальные арки, возникшие уже сравнительно недавно, в войне 1812 года, в том числе Московские и Петербургские.

Бесполезность этих арок с  точки зрения городского плана или какого-то практического их использования остается вопиющим отклонением от витрувианской триады, хотя едва ли сам Витрувий, перечисляя через запятую пользу, прочность и красоту, возлагал на эти  категории слишком большие надежды. Но вот одно из очаровательнейших архитектурных произведений – колоннада Бернини у Собора Святого Петра в Риме, ну в чем ее польза? Не строилась же она для создания тени – площадь перед собором ею никак не затенялась.

Но что имел в виду сам Витрувий под пользой?

Надо заметить, что, хотя триада Витрувия обсуждается тысячами авторов, почти никто не  цитирует то место в Третьей главе книги Первой, где Сам Витрувий объясняет, что он понимает под этими тремя категориями: ППК – Прочность, Польза и Красота. Витрувий начинает с прочности, польза у него на втором месте, а красота последняя.
Теперь (внимание!), слово предоставляется тов. Витрувию, он пишет:
«Польза определяется «безошибочным и беспрепятственным для использования  расположением помещений и подходящим и удобным распределением их по странам света в зависимости от назначения каждого». (Витрувий. Десять книг об архитектуре. Том 1. Пер. Ф.А. Петровского. М., 1936. Стр. 28).

Стало быть, Пирамиды фараонов оказываются, быть может, наиболее «полезными», ибо для них «расположение помещений» по странам света, как выяснили археологи в XX веке,  проводилось наиболее безошибочно. Хотя покоились в этих помещениях покойники. Даже Стоунхендж при всей своей, казалось бы, бесполезности астрономическим  условиям витрувианской пользы соответствует.

Но оставим эту чистую пластику и перейдем к зданиям – прежде всего к храмам.
Видимо, не будет большим преувеличением сказать, что львиная доля архитектурных сооружений – это храмы. Но можно ли к храмам применять витрувианский критерий пользы? Скорее всего нельзя, или такое применение будет чистейшим формализмом.
Храмы тоже обладают канонической ориентацией, но едва ли эта ориентация исходит из соответствия помещений храма их назначениям. Если в средневековом соборе могли искать спасения от набега все жители города, то эта функция храма как убежища – все же не основная.

Основная  функция храма – быть местом молитвы. Но молитва не требует сооружений с фундаментом из камня, она требует фундамента иного типа – чистосердечной веры.
Если считать храм местом хранения священного предмета, то все равно не храм, а только сама реликвия соответствует назначению собрания и молитвы. Незаметный перенос чувств верующих с предметов чистого умозрения и веры на строительные сооружения и их декор – одна из загадок истории человечества.

Сакрализация храмового пространства как символическая операция, конечно, имеет место и не является секретом, но генетические корни этой сакрализации далеко не очевидны, хотя и воспринимаются сознанием как истина не требующая ни исследования, ни доказательства.

Здесь, прежде всего, заметна инверсия внешнего и внутреннего – священными некогда были места в природе: в священных рощах и родниках видели символ веры, в храме же некогда внешне пространство становится внутренним, а внешнее околохрамовое пространство относится к «миру», как пространству не-трансцендентному. Храм, становясь трансцендентным к миру, тем не менее, упрочивает само понимание мира как символического, а не прагматического пространства.

Подробный анализ становления храма и его пространств (внешнего и внутреннего) должен был бы стать одним из направлений исследования архитектуры в ее тысячелетних связях с культовой практикой, то скрывавших, то обнажавших автономию символики самой архитектуры.

Эта работа, видимо, предстоит архитекторам, которые привыкли к хрестоматийному изложению истории архитектуры, где слитность архитектурной и конфессиональной символики уже переросла все масштабы и стала своего рода новым кристаллическим амбивалентным предметом опыта.

Эта история, расширяя образ храма на город, или включая в свой  окоем аналогичный храму образ дворца, все время упускает из виду действительный прообраз – но не хижину, избушку или шалаш первобытного туриста по земле обетованной, а место существования семьи и племени, рода и  этноса.

Позднейшие альянсы архитектуры с промышленностью, властью, идеологией, наукой (в том числе, прежде всего, социологией и психологией), археологией и строительной техникой, индустриальной технологией, методологией, театром, фотографией и кино, рекламой, рынком и т.п., – никак не содействовали пониманию собственной природы архитектуры.

Функционализм  пытался внушить архитектуре, что для ее же блага беспрекословно подчиняться его условиям, бюрократия взяла архитектуру под опеку и начала снабжать ее бесчисленными нормами и правилами хорошего поведения, математика снова попыталась указать архитектуре на значение геометрии и пропорций, философия отставила архитектуру от современности, сохранив ей место в памяти, феноменология продемонстрировала архитектуре тонкость переживаний, на которую сама архитектура уже не способна – и так далее.

Все это я припоминаю не из профессиональной злопамятности и не от отчаяния, а лишь для того, чтобы свежесть ее бесполезности дохнула в лицо ветерком надежды.

Воистину бесполезное священно и не «красота» спасет мир (есть в пику Достоевскому и  иная интерпретация этой мысли – «мир спасут блондинки»), а бесполезность.

Не случайно «полезное» в кулинарии и фармацевтике уже крепко связалось с горечью или безвкусностью. 

Оправившись от социально-психологических  уроков, архитектура теперь ищет спасения в магии – Фен Шуй архитектуры скоро заменит СНИПы.

Нет, архитектура тем и близка народу, что позволяет забыть о пользе и о прочности, не говоря уж о красоте, от которой теперь нигде не скрыться.

И хочется быть в ее тени или под сенью ее доброжелательного безразличия, проснуться от угара пользы и вдохнуть полной грудью ветер, которым веет архитектура даже в самый знойный день практического экстаза.
Александр Раппапорт. Фотография Александра Бродского, 2013.


15 Июля 2013

author pht

Автор текста:

Александр Раппапорт
comments powered by HyperComments

Технологии и материалы

Измеряй и фиксируй
Лазерный сканер Leica BLK360 – самый компактный из существующих, но в то же время достаточно мощный: за короткое время с его помощью можно провести высокоточные обмеры и создать 3D-модель объекта. Как прибор, который легко помещается в рюкзак или сумку, ускоряет процесс проектирования, снижает риски и помогает экономить – в нашем материале.
Выйти в цвет
Рассказываем, как с помощью краски из новой линейки DULUX «Легко обновить» самостоятельно и за один день покрасить двери или окна.
Проектируя устойчивое будущее
Глава «Сен-Гобен» в России, Украине и странах СНГ, Антуан Пейрюд выступил на Дне инноваций в архитектуре и строительстве с докладом о подходах компании к устойчивому развитию. В интервью Archi.ru Антуан Пейрюд рассказал о роли инновационных материалов в иконических зданиях Фрэнка Гери, Жана Нувеля, Кенго Кумы и других известных архитекторов. Также состоялась презентация звукоизоляционных систем «Сен-Гобен» и общение специалистов BIM с архитекторами по поводу трансфера данных по строительным материалам и решениям.
«Сен-Гобен» приглашает студентов спроектировать...
Компания «Сен-Гобен» объявила о старте шестнадцатого по счету архитектурного конкурса «Мультикомфорт». Студентам архвузов предлагается разработать концепцию «устойчивого» развития территории бывшего завода в пригороде Парижа, Сен-Дени.
Теплоизоляция ПЕНОПЛЭКС® для подземного строительства
Освоение подземного пространства – общемировой тренд, в мегаполисах под землей растут целые города. По версии книги рекордов Гиннесса, крупнейший подземный торговый комплекс в мире – Path в Торонто. Для его создания проложено более 30 км тоннелей.
Камин как аттрактор, или чем привлечь покупателя элитной...
Вода и огонь – две удивительные природные субстанции – влекущие, завораживающие, приковывающие взгляд. В человеческом жилище они давно завоевали свое место, и, если вода выполняет сугубо техническую функцию, огонь в камине вместе с теплом дарит визуальное наслаждение.
Размером с 30 футбольных полей
«Зеленый квартал» – энергоэффективный, инновационный и самый дорогой градостроительный проект Казахстана, разработкой которого занималась международная команда: британское архитектурное бюро Aedas, американская инженерная компания AECOM и строительный холдинг из Казахстана BI Group.

Сейчас на главной

Кольцо на озере Сайсары
Здание филармонии и театра якутского эпоса на священном озере вписано в эпический круг и включает три объема, уподобленных традиционному жилищу. Кровля уподоблена аласу – якутской деревне вокруг озера. При столь интенсивной смысловой насыщенности проект сохраняет стереометрическую абстрактность и легкость формы, оперируя прозрачностью, многослойностью и отражениями.
Вертикальные татами
Фасады офисного здания Torre Patria-Hipódromo по проекту Карлоса Ферратера и его бюро OAB в Гвадалахаре на западе Мексики подчинены модульной конструктивной сетке, которая упорядочивает и окружающее пространство нового района.
Умер Александр Ларин
Автор академического хореографического училища на 2-й Фрунзенской и знаменитой аптеки в Орехово-Борисово, нескольких нетиповых детских садов типового времени, учитель и коллега многих известных сегодняшних архитекторов.
Идентичность в типовом
Архитекторы из бюро VISOTA ищут алгоритм приспособления типовых домов культуры, чтобы превратить их в общественные центры шаговой доступности: с устойчивой финансовой программой, актуальным наполнением и сохраненной самобытностью.
Век бетона
23 января исполнилось 100 лет Готфриду Бёму, первому немецкому лауреату Притцкеровской премии и создателю церквей и ратуш, напоминающих скульптуры из бетона. Он каждый день бывает в бюро и наставляет сыновей-архитекторов.
Архитектура эфемерности
На проспекте Вернадского поблизости от станции метро появилась высотная доминанта, давшая новое звучание округе: бизнес-центр «Академик» по проекту UNK project раскрыл в форме архитектуры смыслы местных топонимов.
Центр мега-выставок
Новый международный выставочный центр по проекту Valode & Pistre в «близнеце» Гонконга мегаполисе Шэньчжэнь может считаться крупнейшим в мире.
Театрально-музыкальный круг
Масштабный и амбициозный проект главного театрально-концертного комплекса Подмосковья, победитель конкурса, объединяет три зала, двор – общественную площадь, консерваторское училище, гостиницы. Он обещает стать заметным центром фестивалей классической музыки для всей страны.
Передышка на Манхэттене
Перестройка вестибюля небоскреба-«шкафа» Сони-билдинг Филипа Джонсона на Манхэттене: бюро Snøhetta запретили трогать фасад, который теперь получил статус памятника, зато им удалось устроить внутри большой зимний сад.
Дальше... дальше... дальше... В поиске нового поколения
Конкурс OPEN! на участие в национальном павильоне Джардини рассчитан на молодых архитекторов с максимально свежим взглядом на вещи, а его рамки так широки, что их почти не видно. Нужны смелые люди, которые совпадут с мировоззрением куратора Ипполито Лапарелли. Награда – работа в Венеции, дедлайн 31 января.
«Остров единорогов»
В Чэнду на западе Китая почти готов выставочный и конференц-центр Start-Up – первое здание на спроектированном Zaha Hadid Architects «Острове единорогов» для компаний-стартапов в сфере цифровых технологий.
Стирая границы
IND architects и китайское бюро DA! победили в конкурсе на проект музея в провинции Сычуань. Архитекторам удалось сделать музей частью ландшафта, а природу – полноправной участницей экспозиции.
Бетон и цвет
Школа с музыкальным уклоном имени Сервете Мачи в центре Тираны по проекту албанского бюро Studioarch4.
Фантастический роман
Рассматриваем выставку «Время Москвы-реки» в Музее Москвы, – креативную попытку актуализировать концепцию развития прибрежных пространств, победившую в конкурсе 2014 года и манифестировать вновь основанное общество Друзья Москвы-реки.
Все это – далеко не только форма
Российские архитекторы DNK ag участвовали в симпозиуме по естественному свету и устойчивому развитию, который компания Velux провела в Париже. Говорим с Натальей Сидоровой и Даниилом Лоренцем о затронутых на конференции исследованиях в области медицины, строительных технологий и здоровой среды.
Сахарные кристаллы
Бюро ODA превратило историческое здание сахарорафинадного завода на берегу Ист-ривер в Нью-Йорке в офисный комплекс с эффектным кристаллическим фасадом вместо утраченного.
Татами и роботы
Бюро BIG спроектировало для Toyota «город будущего» у подножия Фудзиямы: с почти нулевым углеродным следом, прогрессивной транспортной схемой, разными видами роботов, зданиями из дерева и модулем по размеру татами.
Тема треугольника
Бюро Lemay благоустроило парк Экспо 1967 года в Монреале – самой успешной Всемирной выставки XX века, сохраненной в наши дни как рекреационная зона.
Дерево среди стекла
Архитекторы Sheppard Robson придали «человеческое измерение» площади в новом деловом районе Манчестера с помощью деревянного павильона с озелененными фасадами и кровлей.
Линия отягощенного порыва
Жилой комплекс «Ренессанс» архитектора Степана Липгарта продолжает линию исторического центра Санкт-Петербурга и переосмысляет ленинградское ар деко и неоклассику 1930-50-х применительно к цивилизационным вызовам нашего века.
Декор без птичьих гнезд
Керамические ажурные фасады входа ТПУ в Пальма-де-Мальорка по проекту Joan Miquel Seguí Arquitectura точно рассчитаны так, что голубям в их отверстиях угнездиться не получится.
Кадашёвский опыт
У проекта ЖК «Меценат», занявшего квартал рядом с церковью Воскресения в Кадашах – длинная и сложная история, с протестами, победами и надеждами. Теперь он реализован: сохранены виды, масштаб и несколько исторических построек. Можно изучить, что получилось. Автор – Илья Уткин.
Градсовет 25.12.2019
На повестке в Петербурге: планировка для маленького городка и смелая гостиница, спроектированная под влиянием иностранцев.
Пресса: Диалоги о вечных ценностях: Степан Липгарт и Алексей...
В ноябре 2019 года в Калугу приехал архитектор Степан Липгарт — через месяц после торжественного открытия спроектированной им швейной фабрики Мануфактуры Bosco. Открывая цикл «ГЛАВАРХитектура», Липгарт прочитал на «Точке кипения» лекцию о профессиональном призвании и источниках вдохновения, о роли заказчика и о системе ценностей и убеждений, которая позволяет гордиться результатами своего труда. Главный архитектор Калуги Алексей Комов специально для Калугахауса поговорил со Степаном о вечном — и о том, как приспособить это вечное к жизни в нашем городе.
Зона комфорта
Рассматриваем интерьер общественного пространства «Мой социальный центр» – первый пример такого рода, реализованный в рамках новой программы московской мэрии по проекту бюро Хора.
Для испытаний на прочность
В Сколково открылось здание штаб-квартиры компании ТМК, выпускающей стальные трубы для нефтегазовой промышленности. Она совмещена с испытательным полигоном и исследовательскими лабораториями.
Возрождение Дворца
Архитекторы Archiproba Studios бережно восстановили образец позднего советского модернизма – Дворец культуры в городе-курорте Железноводске.
Оригами из лиственницы
Тренировочная байдарочная база в Августове на северо-востоке Польши по проекту бюро INOONI и PSBA получила фасады из сибирской лиственницы.
Как спасти мир, участвуя в архитектурном конкурсе
Международный конкурс LafargeHolcim Awards ставит в качестве главной цели поощрение идей и проектов в области устойчивого развития. Призовой фонд конкурса $ 2 000 000. Рассматриваем проекты победителей предыдущего цикла 2017-2018 годов по пяти критериям.
Террасы Хрустального мыса
Концепция музейно-образовательного и мемориального комплекса в Севастополе, предложенная Никитой Явейном, избегает прямолинейных акцентов и пафоса, интерпретируя историю места и специфику ландшафта, соединяя общественное пространство обитаемой лестницы и амфитеатров с монументальным монументом.
Десять часов роста
В кантоне Берн открылся новый кампус Swatch – Omega по проекту Сигэру Бана: объем древесины, использованный для каркаса трех зданий, «вырастет» в швейцарских лесах всего за 10 часов.