Высокая бесполезность

Этим текстом мы начинаем серию очерков архитектора-философа Александра Раппапорта. Итак, польза или бесполезность?

author pht

Автор текста:
Александр Раппапорт

15 Июля 2013
mainImg
Первой из категорий витрувианской триады идет «польза». С тех пор, то есть вот уже 2000 лет, все кому не лень, от великих зодчих и теоретиков до людей далеких от архитектуры твердят, что польза превыше всего. О красоте спорят, на прочность надеются, но польза, как жена Цезаря – вне подозрений. Между тем история архитектуры совершенно ясно показывает, что эта категория  более чем сомнительна.

Наилучшие, знаменитейшие, величайшие произведения архитектуры то ли вовсе бесполезны, то ли их польза имеет очень специфический и скорее символический, чем практический смысл.

Греки строили храмы, и мы, не поклоняясь ни Зевсу, ни Афине, ни Аретмиде –  поклоняемся этим храмам. Храм считался жилищем, домом бессмертных богов. Спрашивается, зачем Богу Дом? 

Не менее твердой репутацией пользуется вторая сомнительная идея – идея  происхождения архитектуры из хижины первобытного человека, которая по какой-то  причине была очень похожа на древнегреческий храм – у нее были вертикальные опоры и  двускатная крыша. Эта схема лежит в основе самых известных храмов.
Казалось бы, что храмы храмами, но дома обычных греческих граждан должны бы были быть такими вот хижинами или более скромными подобиями храмов. Но нет, дома простых горожан из Афин на эти хижины не были похожи. Так что из хижины выросла не вся архитектура и не вся строительная практика, а лишь архитектура бессмертных.

В середине прошлого столетия, когда советская архитектура отказалась от римской классики и сталинского ампира, сделалась популярной идея – что архитектура в какой-то мере принадлежит любой постройке. Поэтому идея И.Л. Маца о том, что строительство можно разделить на две части: на «простое» строительство и «архитектуру», была категорически отвергнута как идеалистическая, антиматериалистическая буржуазная теория.

С этим все немедленно согласились, и началась эпоха панельного типового строительства,  в которой к простому строительству прибавлялись уже не излишества в виде колонн и   карнизов, а одни лишь приятные пропорции.

Историю архитектуры, однако, преподавали по старинке. Студенты изучали Пропилеи Афинского Акрополя, Триумфальные архи римских цезарей и Триумфальные арки, возникшие уже сравнительно недавно, в войне 1812 года, в том числе Московские и Петербургские.

Бесполезность этих арок с  точки зрения городского плана или какого-то практического их использования остается вопиющим отклонением от витрувианской триады, хотя едва ли сам Витрувий, перечисляя через запятую пользу, прочность и красоту, возлагал на эти  категории слишком большие надежды. Но вот одно из очаровательнейших архитектурных произведений – колоннада Бернини у Собора Святого Петра в Риме, ну в чем ее польза? Не строилась же она для создания тени – площадь перед собором ею никак не затенялась.

Но что имел в виду сам Витрувий под пользой?

Надо заметить, что, хотя триада Витрувия обсуждается тысячами авторов, почти никто не  цитирует то место в Третьей главе книги Первой, где Сам Витрувий объясняет, что он понимает под этими тремя категориями: ППК – Прочность, Польза и Красота. Витрувий начинает с прочности, польза у него на втором месте, а красота последняя.
Теперь (внимание!), слово предоставляется тов. Витрувию, он пишет:
«Польза определяется «безошибочным и беспрепятственным для использования  расположением помещений и подходящим и удобным распределением их по странам света в зависимости от назначения каждого». (Витрувий. Десять книг об архитектуре. Том 1. Пер. Ф.А. Петровского. М., 1936. Стр. 28).

Стало быть, Пирамиды фараонов оказываются, быть может, наиболее «полезными», ибо для них «расположение помещений» по странам света, как выяснили археологи в XX веке,  проводилось наиболее безошибочно. Хотя покоились в этих помещениях покойники. Даже Стоунхендж при всей своей, казалось бы, бесполезности астрономическим  условиям витрувианской пользы соответствует.

Но оставим эту чистую пластику и перейдем к зданиям – прежде всего к храмам.
Видимо, не будет большим преувеличением сказать, что львиная доля архитектурных сооружений – это храмы. Но можно ли к храмам применять витрувианский критерий пользы? Скорее всего нельзя, или такое применение будет чистейшим формализмом.
Храмы тоже обладают канонической ориентацией, но едва ли эта ориентация исходит из соответствия помещений храма их назначениям. Если в средневековом соборе могли искать спасения от набега все жители города, то эта функция храма как убежища – все же не основная.

Основная  функция храма – быть местом молитвы. Но молитва не требует сооружений с фундаментом из камня, она требует фундамента иного типа – чистосердечной веры.
Если считать храм местом хранения священного предмета, то все равно не храм, а только сама реликвия соответствует назначению собрания и молитвы. Незаметный перенос чувств верующих с предметов чистого умозрения и веры на строительные сооружения и их декор – одна из загадок истории человечества.

Сакрализация храмового пространства как символическая операция, конечно, имеет место и не является секретом, но генетические корни этой сакрализации далеко не очевидны, хотя и воспринимаются сознанием как истина не требующая ни исследования, ни доказательства.

Здесь, прежде всего, заметна инверсия внешнего и внутреннего – священными некогда были места в природе: в священных рощах и родниках видели символ веры, в храме же некогда внешне пространство становится внутренним, а внешнее околохрамовое пространство относится к «миру», как пространству не-трансцендентному. Храм, становясь трансцендентным к миру, тем не менее, упрочивает само понимание мира как символического, а не прагматического пространства.

Подробный анализ становления храма и его пространств (внешнего и внутреннего) должен был бы стать одним из направлений исследования архитектуры в ее тысячелетних связях с культовой практикой, то скрывавших, то обнажавших автономию символики самой архитектуры.

Эта работа, видимо, предстоит архитекторам, которые привыкли к хрестоматийному изложению истории архитектуры, где слитность архитектурной и конфессиональной символики уже переросла все масштабы и стала своего рода новым кристаллическим амбивалентным предметом опыта.

Эта история, расширяя образ храма на город, или включая в свой  окоем аналогичный храму образ дворца, все время упускает из виду действительный прообраз – но не хижину, избушку или шалаш первобытного туриста по земле обетованной, а место существования семьи и племени, рода и  этноса.

Позднейшие альянсы архитектуры с промышленностью, властью, идеологией, наукой (в том числе, прежде всего, социологией и психологией), археологией и строительной техникой, индустриальной технологией, методологией, театром, фотографией и кино, рекламой, рынком и т.п., – никак не содействовали пониманию собственной природы архитектуры.

Функционализм  пытался внушить архитектуре, что для ее же блага беспрекословно подчиняться его условиям, бюрократия взяла архитектуру под опеку и начала снабжать ее бесчисленными нормами и правилами хорошего поведения, математика снова попыталась указать архитектуре на значение геометрии и пропорций, философия отставила архитектуру от современности, сохранив ей место в памяти, феноменология продемонстрировала архитектуре тонкость переживаний, на которую сама архитектура уже не способна – и так далее.

Все это я припоминаю не из профессиональной злопамятности и не от отчаяния, а лишь для того, чтобы свежесть ее бесполезности дохнула в лицо ветерком надежды.

Воистину бесполезное священно и не «красота» спасет мир (есть в пику Достоевскому и  иная интерпретация этой мысли – «мир спасут блондинки»), а бесполезность.

Не случайно «полезное» в кулинарии и фармацевтике уже крепко связалось с горечью или безвкусностью. 

Оправившись от социально-психологических  уроков, архитектура теперь ищет спасения в магии – Фен Шуй архитектуры скоро заменит СНИПы.

Нет, архитектура тем и близка народу, что позволяет забыть о пользе и о прочности, не говоря уж о красоте, от которой теперь нигде не скрыться.

И хочется быть в ее тени или под сенью ее доброжелательного безразличия, проснуться от угара пользы и вдохнуть полной грудью ветер, которым веет архитектура даже в самый знойный день практического экстаза.
Александр Раппапорт. Фотография Александра Бродского, 2013.


15 Июля 2013

author pht

Автор текста:

Александр Раппапорт
comments powered by HyperComments
Технологии и материалы
Тонкие и белые
Стальные ламели арены Match Point выполнены на высокотехнологичном производстве компании GRADAS.
Юбилей VitraHaus: 2010 – 2020
VitraHaus, который задумывался как шоу-рум для домашней коллекции Vitra, служит примером архитектурного разнообразия, отличающего кампус бренда в Вайле-на-Рейне. Эффектное здание, спроектированное архитектурным бюро из Базеля Herzog & de Meuron, одновременно является выставочной площадкой, экспериментальной лабораторией и флагманом швейцарского производителя мебели. По случаю десятой годовщины здания Vitra представляет совершенно новый интерьер VitraHaus, который объединяет в себе накопленный опыт, идеи и тенденции, которые определяли и продолжают задавать тон в индустрии дизайна с 2010-х по 2020-е годы.
Хрустальные колонны
Разбираемся в технических и технологических аспектах изготовления и монтажа стеклянных колонн дома «Кутузовский XII» – архитектурного решения, удивительного для прохожих, но во многом также и для профессионалов. Колонны можно мыть и менять лампочки.
Хай-тек палаццо: тонкости воплощения
Подробно рассказываем о фасадных системах и объектных решениях компании HILTI, примененных в клубном доме «Кутузовский, 12».
Проект дома – АБ «Цимайло Ляшенко и Партнеры».
Дмитрий Самылин: российский «авторский» кирпич и...
Глава фирмы «КИРИЛЛ» рассказал archi.ru о кирпичном производстве в России, новых российских заводах кирпича и клинкера ручной формовки, о новых коллекциях, разработанных с учетом пожеланий архитекторов, а также пригласил на семинар по клинкеру в «Руине» Музея архитектуры.
Эволюция офиса
Задача дизайнера актуальных офисных интерьеров – создать функциональную среду, приятную эстетически и комфортную во всех смыслах.
Сейчас на главной
Фриланс у реки
Коворкинг по проекту бюро «Евгений Герасимов и партнеры» завершает ансамбль Аптекарской набережной и предлагает комфортное рабочее пространство с видом на Большую Невку. В числе прочего показываем рабочие эскизы, которые помогли найти броскую форму, соответствующую духу места.
ЯГТУ 2020: «Если бы горы могли говорить»
Выпускные работы кафедры Архитектуры Ярославского государственного технического университета: регенерация альплагерей Грузии и традиционной сванской деревни, Музей хрусталя, а также горное укрытие, созданное при помощи алгоритмического проектирования.
Цельная оболочка
На острове Хайнань, на берегу Южно-Китайского моря строится павильон-библиотека по проекту пекинского бюро MAD.
Квартальный подход
Квартал актуальная тема, и архитекторы бюро Кашириных трактуют частный дом, состоящий из нескольких объемов на небольшой территории, как квартал с внутренним двором. И даже сопоставляют свой дом – типологически загородный, – с городской застройкой в микромасштабе.
Ганзейский молл
Торговый центр для малого города, в котором главным «якорем» выступает не сетевой арендатор, а зеленая кровля и «пряничные» фасады.
По принципам каллиграфии
Художественная галерея в уезде Шуян посвящена традиционно развитому там искусству каллиграфии. Авторы проекта – Архитектурный проектно-исследовательский институт Чжэцзянского университета.
Дизайн вычитания
Новый флагманский магазин Uniqlo Tokyo по проекту Herzog & de Meuron – реконструкция торгового центра 1980-х, где из-под навесных потолков и декора извлечена его элегантная бетонная конструкция.
Архсовет Москвы-67
Проект реконструкции советского здания АТС в начале Нового Арбата под гостиницу – от ТПО «Резерв», и жилой комплекс на Шелепихинской набережной – от АБ «Остоженка», были поддержаны архсоветом Москвы 5 августа.
Градсовет удаленно 5.08.2020
Члены градсовета нашли голландский проект центра сказок Пушкина оскорбительным, а высотный жилой массив без лоджий и балконов – отвечающим запросам времени.
Летящий
Проект кампуса High Park университета ИТМО, который в Петербурге запланирован как аналог московского Сколково, разработанный «Студией 44», очень масштабен и пассионарен. Его ядро – учебный центр, трактован как авангардная композиция на тему города с улицами и campo с ратушной башней, парк напоминает о лучах главных улиц Петербурга, а если посмотреть сверху, то весь комплекс похож на материнскую плату в четерьмя, как минимум, процессорами. В конструкции учебного корпуса обнаруживается даже воспоминание об СКК. В проекте много смыслов, аллюзий, и все они объединены пластической энергетикой, которой позавидовал бы адронный коллайдер.
Эффект диафрагмы
Для жилого комплекса в Пушкино бюро «Крупный план» придумало фасады, регулирующие поток света при помощи геометрии стены.
Лужайка взлетает
Так как онкологический центр Мэгги занял последний кусочек газона в больнице Лидса, его архитекторы Heatherwick Studio превратили крышу своего здания в роскошный сад: как будто прежняя лужайка поднялась над землей.
СПбГАСУ-2020. Часть II
Пять выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Константина Самоловова и Константина Трофимова: wow-эффекты для «Тучкова буяна», подробная программа для арт-кластера, остроумное приспособление руин, а также взгляд с Луны на нижегородскую Стрелку.
Летающий форум
Архитекторы MVRDV выиграли конкурс на мастерплан района в центре Карлсруэ: градостроительную ось дворца XVIII века замкнет «летающий» общественный форум с садом на крыше.
СПбГАСУ-2020. Часть I.
Семь выпускных работ кафедры Дизайна архитектурной среды, выполненных в условиях карантина под руководством Ирины Школьниковой и Дениса Романова: геймдев-студия и модный кластер на фабрике «Красное знамя», возобновляемые источники энергии для Крыма, а также альтернативный «Тучков буян» и экологичное пространство на месте заброшенного манежа в Пушкине.
Алюминиевые лепестки
Олимпийский и паралимпийский музей США в Колорадо-Спрингс по проекту Diller Scofidio + Renfro равно рассчитан на посетителей с любыми физическими возможностями.
Комфортный город в себе
Казалось бы, такое невозможно среди человейников, неритмично чередующихся со старыми дачами. И между тем жилой комплекс на территории бизнес-парка Comcity предлагает именно комфортную среду среднего города: не слишком высокую и умеренно-приватную, как вариант идеала современной урбанистики.
Форум на холме
Недалеко от Штутгарта по проекту бюро Дэвида Чипперфильда полностью завершен культурный центр Carmen Würth Forum: теперь там открылись музей и конференц-центр.
Градсовет удаленно 24.07.2020
В Петербурге обсудили торгово-офисный комплекс для одного из самых плотных районов города: с супрематическими фасадами, системой террас и головокружительными парковками.
Критика единомышленников
Foster + Partners, одни из инициаторов-подписантов экологического архитектурного манифеста Architects Declare, подверглись критике за два недавних проекта «курортных» аэропортов для Саудовской Аравии, так как авиасообщение считается самым разрушительным для окружающей среды видом транспорта.
Архитектура в объективе: 14 фотографов
Мы собирали эту коллекцию два месяца: о начале увлечения архитектурой как предметом фотографирования, об историях профессиональной карьеры и о недавних проектах, о пользе сетей для поиска заказчиков – но и о традиционном отношении к фотографии. Российские архитектурные фотографы рассказывают о себе и делятся опытом. Всё это в контексте обзора instagram-аккаунтов, но не ограничиваясь им.
Городок у старой казармы
Бюро melix воссоздает атмосферу старого Оренбурга в проекте жилого комплекса у Михайловских казарм – важного городского памятника, пришедшего в упадок. Проект победил в конкурсе, проведенном городской администрацией и теперь ищет инвестора.
Мозаика этажей
Жилой комплекс Etaget по проекту архитекторов Kjellander Sjöberg встроен в сложившуюся застройку центральной части Стокгольма, имитируя «город в городе».
Градсовет удаленно 17.07.2020
Щедрый на критику, рефлексию и решения градсовет, на котором обсуждался картельный сговор, потакание девелоперу и несовершенство законодательства.
Второе дыхание «революционного движения профсоюзов»
Архитекторы KCAP и Cityförster представили проект реконструкции в Братиславе конгресс-центра Дома профсоюзов и прилегающей территории: они планируют вернуть жизнь на историческую площадь, в начале 1980-х превращенную в позднемодернистский «плац» с транспортной развязкой.
Движение по краю
ЖК «Лица» на Ходынском поле – один из новых масштабных домов, дополнивший застройку вокруг Ходынского поля. Он умело работает с масштабом, подчиняя его силуэту и паттерну; творчески интерпретирует сочетание сложного участка с объемным метражом; упаковывает целый ряд функций в одном объеме, так что дом становится аналогом города. И еще он похож на семейство, защищающее самое дорогое – детей во дворе, от всего на свете.
Старые стены
Восьмиэтажный кирпичный склад на чугунном каркасе в Манчестере превращен архитекторами Archer Humphryes в самый большой британский апарт-отель.
Агент визуальной устойчивости
Сравнительно небольшой дом на границе фабрики «Большевик» сочетает два противоположных качества: дорогие материалы и декоративизм ар-деко и крупную, несколько даже брутальную сетку фасадов с акцентом на пластинчатом аттике.
Деревянный треугольник
У вокзала в Ассене на севере Нидерландов нет главного фасада: он соединяет части города, а не разделяет их. Авторы проекта – бюро Powerhouse Company и De Zwarte Hond.
Пресса: Рейтинг экспертов в сфере урбанистики
Центр политической конъюнктуры (ЦПК) по заказу Экспертного института социальных исследований (ЭИСИ) составил первый публичный рейтинг экспертов. Представляем вашему вниманию Топ-50 наиболее авторитетных и влиятельных экспертов в сфере урбанистики.
Новый двор
Термы, руины и городской лабиринт – предложения для Никольских рядов, разработанные в рамках форсайта, организованного журналом «Проект Балтия».
Белая площадь
Площадь Единства в центре Каунаса из парадной территории превратилась согласно проекту бюро 3deluxe во многофункциональное пространство, рассчитанное на самых разных горожан, от любителей скейтбординга до родителей с маленькими детьми.
Долгосрочная устойчивость
Архитекторы MVRDV представили проект реконструкции своей знаменитой постройки – павильона Нидерландов на Экспо в Ганновере, пустовавшего 20 лет.
Введение в параметрику
В нашей подборке: вдохновляющие ресурсы, книги, курсы и люди, которые помогут познакомиться с алгоритмической архитектурой и проектированием.