Историческая парадигматика архитектуры

Очерк архитектора-философа Александра Раппапорта: об архитектурных парадигмах прошлого и будущего.

Александр Раппапорт

Автор текста:
Александр Раппапорт

22 Августа 2013
mainImg
0 Обсуждая необходимость, возможность и средства построения новой парадигмы в теории архитектуры, небесполезно попытаться бросить взгляд в прошлое и посмотреть, какими парадигмами располагала архитектура. Прежде всего, следовало бы рассмотреть два этапа или две формации в архитектуре – допрофессиональную и профессиональную.

К допрофессиональной следует отнести так называемую «народную архитектуру», архитектурный фольклор. Туда же можно отнести и всякого рода самодеятельность, когда здания проектируют и строят любители. Таковых много и в наши дни, как среди «простого народа» – жителей села, плотников и пр., так и среди эрудитов, решивших обойтись без профессиональных услуг зодчего.

Встречаются, конечно, и сложные случаи. Куда, например, отнести Альберти? Профессиональной архитектурной подготовки он не получал, к народной архитектуре его отнести невозможно, но и любителем назвать трудно, хотя в эпоху Возрождения само любительство ценилось довольно высоко: «диллетанти» были не презираемы, а весьма почитаемы. Даже сам Ле Корбюзье был в большой мере самоучкой и архитектурной школы как таковой не окончил. В пору увлечения англичан палладианством таких любителей было немало среди состоятельных землевладельцев.

Что же характерно для народной и любительской архитектуры? Как правило, в былые времена (и часто по сей день) непрофессионал, строивший дом был одновременно его автором – архитектором (неважно, изобретал он или наследовал схему здания), строителем и заказчиком – то есть жильцом и хозяином. Это совмещение функций или ролей важно с той точки зрения, что в таком случае межпрофессиональные или межролевые коммуникации сходились в одном человеке, в одном сознании и интуиции.

Профессиональная архитектура, напротив, осуществляет свою деятельность в системе дистанцированных коммуникаций, где архитектор общается со строителями и с заказчиком, объясняя им возможности и правила построения здания и переводя их затруднения и запросы в свой собственный проектный или критико-теоретический, но профессиональный язык.

Говоря «дистанцированный», я имею в виду под дистанцией прежде всего то, что это дистанция между разными людьми и сознаниями, а порой и культурой, и образованием. Она может быть большей или меньшей, но она всегда присутствует. В самом понятии «дистанции» сочетаются несколько смыслов. Это и физическая дистанция: архитектор, заказчик и строитель – разные люди, живущие в разных местах. Это и культурная дистанция, то есть различие в сумме знаний навыков и способностей. Это, наконец, и социальная дистанция: кто-то из троих занимает высшие по отношению к другим социальные позиции.

Но в дистанциях мы должны различать как индивидуальные, так и социально-культурные моменты. К индивидуальным можно отнести темперамент, одаренность, талант и смекалку, инициативу и многое другое – при чем не всегда, например, архитектор обладает большей интуицией, чем заказчик или строитель. Бывает по-всякому.

Но есть еще социокультурная дистанция в различии подготовки, языков, профессиональных знаний и в идеологической компетентности. И вот тут профессиональная архитектура в последние тысячелетия оказывалась опосредованной определенными социальными институтами. Архитектор выполнял волю религиозной (церковной) иерархии или сословной иерархии (аристократии). И лишь в последние сто с небольшим лет архитектор начинает работать на заказчиков, не обладающих ни идеологическим, ни сословным превосходством, если не трансценденцией. Более того, архитектор в новых условиях понимает себя и свою роль часто как выше стоящую в системе социально-культурных институтов, чем заказчик (торговец, банкир) или потребитель (рабочие и служащие, жители поселений).

Социальное положение проектировщика теперь отчасти независимо от религии и сословных иерархий, а отчасти и превосходит институты других рангов, что позволяет архитектору поучать своих заказчиков – как им нужно строить свои здания и как вообще организовать свой быт и деятельность.

Архитектор попадает в мнимо возвышенный разряд учителей жизни.

Все это мы хорошо знаем по многочисленным программам и манифестам 20-х годов. Потом, когда началось массовое городское строительство, не обеспеченное опытом городской жизни, как утопающий за соломинку, сами архитекторы начали хвататься за социологию. Но если социология и существует (в чем можно сомневаться), то скорее всего как наука, И социолог – ученый, а не учитель. Он исследует жизнь, а не учит жизни.
 
Учат жизни пророки и вселенские соборы. Там же, где общество сбросило с себя груз религиозных предрассудков и установила новые предрассудки плановой партийной власти, учившей как строить «новую жизнь» и «новый мир», разрушив «старый мир» до основания. Те, кто склонен усматривать архитектурную парадигматику в науках, мог бы увидеть ее и в идеологических конструкциях новой партийной власти. Но от того, что эта власть и ее идеология пользовались такими «основательными» категориями как «фундамент» и «надстройка», сооружения, получавшиеся из этой идеологии, получались и непрочными и не слишком полезными, разве что «красивыми», хотя за красотой пришлось обращаться к рабовладельческому опыту Древнего Рима, и буржуазии – Флоренции и Венеции.

«Жизнестроительством» занялись архитекторы, экономисты и идеологические лидеры. Они строили жизнь на основе нового социального строя и новой социальной иерархии, где уже не было патриархов и пап, князей и королей, купцов, миллионеров и миллиардеров, но были министры, члены Политбюро, академики, лауреаты сталинских премий и герои социалистического труда – рационализаторы и инициаторы. Строя новую жизнь, они отвергали гнилую культуру капиталистических стран, но охотно перенимали из них все передовое, хотя объяснить, каким образом это «передовое» рождалось в условиях все более глубокого кризиса капитализма, не смогли.

Общий вектор надежд жизнестроительства указывал в XX веке, однако, не только на партийную или капиталистическую элиту, но и на науку. Однако научной дисциплины, которая бы учила жизни и давала образцы таковой, не было ни в СССР, ни в Америке, и не существует до сих пор, (химерическое образование под именем «научный коммунизм» ничуть не лучше какого-нибудь «научного капитализма»), но архитектура волею судеб оказалась втянута в то самое святое место, которое, как известно, пусто не бывает. Это незаметное изменение функций сопровождалось тем, что реальную школу жизни в СССР взяла на себя партийная номенклатура, а архитектор выполнял две функции – проводил решения этой номенклатуры в жизнь, (руководствуясь «передовым» опытом Древней Эллады и Рима или тех же США), а потом уже отвечал за ошибки этой партийной власти, как если бы действовал по собственной воле.

Можно было бы долго и в деталях описывать перипетии этой парадоксальной эпохи жизнестроительства, которая теперь стала историей, но суть дела ясна. Парадигматика архитектурной воли опиралась в прошлые эпохи на трансцендентную идеологию и волю социальной и сословной иерархии, и с помощью этой воли и идеологии, творческая сила которой оказалась потрясающей, были созданы величайшие шедевры мировой архитектуры. Конечно, архитекторы предпочли бы относить эти шедевры (пирамиды Гизе, храм Соломона, римский Пантеон, византийские храмы, мусульманские мечети и готические соборы) исключительно своей гениальности, но факт остается фактом, упадок трансцендентной воли сословной аристократии и церковной иерархии лишил архитектуру способности достигать таких же высот. Если, конечно, не считать соответствующими высотами проекты Дворца Советов или лучезарных городов Ле Корбюзье и Леонидова, сооружения вроде Бруклинского моста и Эйфелевой башни.

И если архитектуре суждено найти в будущем новую парадигму, которая обеспечила бы демократическому и свободомыслящему социуму не меньшие успехи, то вопрос о трансцендентной силе, лежащей в ее основе, не может быть исключен из сферы теоретического внимания.

Одними лозунгами, уповающими на всесилие новой власти уже не отделаться, и надеждами на социальные науки и даже философию, тоже.

Сложившееся в какой-то мере случайно (хотя, быть может, эта случайность есть всего лишь следствие нашего непонимания стоящих за ней причин) место архитектуры в развитии мировой культуры и социального порядка в будущем, скорее всего, останется в сфере иных духовных движений и исследовательских практик, включающих и самую архитектурную творческую интуицию. Но какова структура такого социального проектирования, в котором на архитектуру действительно были бы возложены функции смыслового обеспечения новой жизни и строительства Нового мира, мы до сих пор так и не знаем.

Я не думаю, что архитектура в одиночку справилась бы с такой грандиозной задачей, но не вижу в современных социально-культурных институтах ничего, что обеспечило бы ей необходимую поддержку в рамках новых ценностей социального равенства и справедливости. Даже если сохранить веру в эту поддержку за трансцендентным вмешательством Бога, представляющие его волю современные церковные институты к этому уже не способны (о чем свидетельствует не слишком успешный опыт строительства культовых сооружений последних ста лет). Остается вопрос о том, чем и как должна заниматься в этих условия теория архитектуры, волей неволей остающаяся, вопреки своей бесславной судьбе, представительницей профессии.

Не претендуя ни на какие пророчества, позволю себе высказать лишь одно, кажущееся мне достаточно очевидным предположение. Чего бы мы ни ждали от новых пророков в архитектуре, искусстве или политике, непредвзятое и всесторонне исследование самой ситуации в мире и роль архитектуры в этом мире не может не быть предметом ее собственных интересов и интенсивного постижения. Говоря «всестороннее», я имею в виду и признание ее современного кризиса, и необходимость новой парадигматики (прежде всего, нового категориально-понятийного аппарата) и рассмотрение всех тех условий, определяющих судьбу архитектуры, которые в предшествующих архитектурных инициативах оказались за бортом анализа в силу их кажущейся «несовременности», ретроградности, классовой реакционности, предрассудков мистицизма и идеализма, или национальной неполноценности. Всесторонность не ставит никаких заранее выбранных фильтров перед новейшими научно-техническими и идеологическими идеями, но, учитывая опыт прошлого столетия, должна, по-видимому, пытаться предотвратить их одностороннюю идеализацию и переоценку или, напротив, недооценку и исключение из поля зрения.

Опыт прошлого столетия весьма поучителен не только в своих реальных достижениях, но и в не менее очевидных утратах, которые в какой-то мере (разумеется, нет смысла сводить к ним все условия дальнейшего развития) мешали нам понять как природу архитектуры, так и природу мира, в котором архитектура играет столь жизненно необходимую роль. Конечно, возлагая эти исследования, прежде всего, на теорию архитектуры, я отдаю себе отчет в том, что ее успех окажется реальным только при поддержке иных интеллектуальных инициатив и духовных движений.

Вот почему связь теории архитектуры с науками, техникой, философией, искусством и культовыми сферами должна становится все более прозрачной и интенсивной.

Но в третьем тысячелетии все эти сферы духовной жизни оказываются уже в ситуации большего равноправия и ни одна из них не может считать себя исключительной законодательницей, требующей от иных сфер безусловного подчинения ее авторитету.

Распад синтетического состояния архитектуры, совмещавшей в одном лице все роли и все знания, и переход от профессиональной коммуникации Нового времени к какой-то новой парадигме предполагает, что в этой парадигме все участвующие в коммуникации сферы будут обладать равными правами, а дистанции между ними будут регулироваться не односторонним увлечением, а всесторонним согласием.
Александр Раппапорт. Фотография Александра Бродского, 2013.

22 Августа 2013

Александр Раппапорт

Автор текста:

Александр Раппапорт
Похожие статьи
Памяти Шехтеля
К 90-летию со дня смерти Федора Осиповича Шехтеля рассказ директора Музея архитектуры Ирины Коробьиной о знаменитом архитекторе модерна.
Una seconda vita per l′avanguardia
Директор Музея архитектуры – об экспозиции на тему истории русского авангарда на миланской триеннале «21 век. Дизайн после дизайна».
Музей как ликбез
Начинаем вести блог Ирины Коробьиной, директора музея архитектуры. Первый текст – об образовательных программах музея и о том, что дискредитация российской архитектуры это следствие плохого образования.
Лица физические и юридические
Начинаем вести блог Андрея Бокова, президента Союза архитекторов России. Первая публикация посвящена поправкам в закон «Об архитектурной деятельности», законопроекту, который недавно начал движение по инстанциям.
Лезь на забор!
Молодые архитекторы Петербурга, организовав персональную выставку, объявили о рождении движения «максимализма». Публикуем их манифест и статью о выставке.
Конкурсы для всех?
Наш постоянный читатель архитектор Виталий Ананченко – о том, как сделать конкурсы привлекательнее для архитекторов и как познакомить горожан с их результатами.
Высокая бесполезность
Этим текстом мы начинаем серию очерков архитектора-философа Александра Раппапорта. Итак, польза или бесполезность?
Итоги вне премии
Вика Абель слагает с себя полномочия куратора премии «Дом года» и озвучивает свою версию итогов проекта «20 лет архитектуры постсоветской России» и объявляет новую премию.
Технологии и материалы
Стоимостной инжиниринг – современная концепция управления...
В современных реалиях ключевое значение для успешной реализации проектов в сфере строительства имеет применение эффективных инструментов для оценки капитальных вложений и управления затратами на протяжении проектного жизненного цикла. Решить эти задачи позволяет использование услуг по стоимостному инжинирингу.
Материал на века
Лиственница и робиния – деревья, наиболее подходящие для производства малых архитектурных форм и детских площадок. Рассказываем о свойствах, благодаря которым они заслужили популярность.
Приморская эклектика
На месте дореволюционной здравницы в сосновых лесах Приморского шоссе под Петербургом строится отель, в облике которого отражены черты исторической застройки окрестностей северной столицы эпохи модерна. Сложные фасады выполнялись с использованием решений компании Unistem.
Натуральное дерево против древесных декоров HPL пластика
Вопрос о выборе натурального дерева или HPL пластика «под дерево» регулярно поднимается при составлении спецификаций коммерческих и жилых интерьеров. Хотя натуральное дерево может быть красивым и универсальным материалом для дизайна интерьера, есть несколько потенциальных проблем, которые следует учитывать.
Максимально продуманное остекление: какими будут...
Глубина, зеркальность и прозрачность: подробный рассказ о том, какие виды стекла, и почему именно они, используются в строящихся и уже завершенных зданиях кампуса МГТУ, – от одного из авторов проекта Елены Мызниковой.
Кирпичная палитра для архитектора
Свыше 300 видов лицевого кирпича уникального дизайна – 15 разных форматов, 4 типа лицевой поверхности и десятки цветовых вариаций – это то, что сегодня предлагает один из лидеров в отечественном производстве облицовочного кирпича, Кирово-Чепецкий кирпичный завод КС Керамик, который недавно отметил свой пятнадцатый день рождения.
​Панорамы РЕХАУ
Мир таков, каким мы его видим. Это и метафора, и факт, определивший один из трендов современной архитектуры, а именно увеличение площади остекления здания за счет его непрозрачной части. Компания РЕХАУ отразила его в широкоформатных системах с узкими изящными профилями.
Топ-15 МАФов уходящего года
Какие малые архитектурные формы лучше всего продавались в 2023 году? А какие новинки заинтересовали потребителей?
Спойлер: в тренды попали как умные скамейки, так и консервативная классика. Рассказываем обо всех.
​Металл с олимпийским характером
Алюминий – материал, сочетающий визуальную привлекательность и вариативность применения с выдающимися механико-техническими свойствами.
Рассказываем о 5 знаковых спорткомплексах, при реализации которых был использован фасадный алюминий компании Cladding Solutions.
Частная жизнь в кирпиче
Что происходит с обликом малоэтажной застройки в России? Архи.ру поговорил с экспертами и выяснил, какие тренды отмечают архитекторы в частном домостроении и почему кирпич остается самым популярным материалом для проектов загородных домов с очень разной экономикой.
Новая деталь: 10 лет реконструкции гостиницы «Москва»
В 2013 году был завершен третий этап строительства современной гостиницы «Москва» на Манежной площади, на месте разобранного здания Савельева, Стапрана и Щусева. В этом году исполняется ровно 10 лет одному из самых громких воссозданий 2010-х. Фасады нового здания выполнялись компанией «ОртОст-Фасад».
Уникальные системы КНАУФ для крупнейшего в мире хоккейного...
9 и 10 декабря 2023 года в новом ледовом дворце в Санкт-Петербурге состоялся «Матч звезд КХЛ». Двухдневным спортивным праздником официально открылась «СКА Арена» на проспекте Гагарина. Построенный на месте СКК комплекс – обладатель нескольких лестных титулов «самый-самый», в том числе в части уникальных строительных технологий. На создание сооружения ушло всего 36 месяцев.
Устойчивый малый
Сделать город зеленым и устойчивым – задача, выполнить которую можно только сообща, а в ее решении все средства хороши: и заложенный в стратегию развития зеленый каркас, и контейнер для сортировки мусора, и цветочная грядка на балконе. Рассказываем о малых архитектурных формах, которые помогают улучшить экоповестку.
Baumit: продлевая строительный сезон
Не случайно стройку считают сезонной работой: с приходом холодов часто встает вопрос – можно ли продолжать отделочные работы или надо ждать весны. Baumit разработал специальные штукатурки, которые позволяют отделывать фасад и при минусовых температурах.
Масштаб впечатляет: 7 проектов в Китае, построенных...
Китайские архитектурные объекты давно впечатляют весь мир масштабом и цельностеклянными фасадами. Вместе с менеджером по архитектурным проектам Larta Glass Петром Ивановским рассмотрим применение стекла на самых ярких из них.
Сейчас на главной
Действенная архитектура
Финалисты премии Мис ван дер Роэ-2024 – общественные сооружения, нацеленные на развитие периферийных районов крупных городов, а также деревень и городков.
На нулевом уровне
Кэнго Кума построил в префектуре Эхиме небольшой отель Itomachi 0 с нулевым уровнем потребления энергии из внешних источников. Это первый подобный объект на территории Японии.
Медь и глянец
Универмаг Hi-light в торговом центре Екатеринбурга объединяет несколько универсальных корнеров для брендов-арендаторов, а посетителей привлекает глянцевыми материалами отделки и акцентными объектами.
Опал Анны Монс
Проект небольшого бизнес-центра рядом с Туполев плаза и улицей Радио прокламирует необходимость современной архитектуры в отдельно взятом месте Немецкой слободы и доказывает свой тезис проработанностью деталей, множеством отвергнутых вариантов формы и даже – описанием района. Можно согласиться и интересно, что получится.
Всех накормить
На ВДНХ для выставки «Россия» силами Концерна КРОСТ был спроектирован и реализован «Дом российской кухни» – в рекордные сроки. Он умело выстроен с точки зрения современного общепита, помноженного на шумную культурную программу, – и столь же успешно интерпретирует разностилевой характер выставки достижений. В то же время значительная часть его интерьера восходит к прообразам 1960-х годов, хоть «про зайцев» тут пой.
Образовательные технологии
Бюро Vallet de Martinis architectes построило недалеко от Парижа корпус новой инженерной школы ESIEE-IT. Среда здесь стимулирует разноуровневую коммуникацию как неотъемлемую часть современного процесса обучения.
Кофе со сливками
Бистро в центре Белграда с дубовыми панелями, бордовым мрамором, патио и лестницей-диваном. Интерьером занималось московское бюро Static Aesthetic.
Пресса: Морфотипы как ключ к сохранению и развитию своеобразия...
Из чего состоит город? Этот вопрос, который на первый взгляд может показаться абстрактным, имел вполне конкретный смысл – понять, как устроена историческая городская застройка, с тем чтобы при реконструкции центра, с одной стороны, сохранить его своеобразие, а с другой – не игнорировать современные потребности.
Бетон и море
В Светлогорске в одном из помещений берегового лифта открылся гастрономический бар. Архитекторы line design studio сохранили брутальный характер места, добавив дихроичное стекло, металл и бетон, а главный акцент сделали на изменчивом пейзаже за окном.
Ширма для автомобиля
Микрорайон “New Питер” отличается от других новостроек Петербурга тем, что с ним работают разные архитекторы. Паркингами, например, занималось молодое бюро Bagratuni Brothers, которое предложило складчатые фасады из металлической сетки, превратившие утилитарную постройку в достойный красной линии объект.
5 утверждений Нормана Фостера: о «зеленом» строительстве,...
Журнал Dezeen опубликовал интервью с 88-летним основателем бюро Foster+Partners. Норман Фостер делится своими мыслями о «зеленом» строительстве, рассказывает о преимуществах бетона и пытается восстановить репутацию авиасообщения. Публикуем ключевые моменты этой беседы.
Поэт, скульптор и архитектор
Еще один вопрос, который рассматривал Градсовет Петербурга на прошлой неделе, – памятник Николаю Гумилеву в Кронштадте. Экспертам не понравился прецедент создания городской скульптуры без участия архитектора, но были и те, кто встал на защиту авторского видения.
Памяти Анатолия Столярчука
Автор многих зданий современного Петербурга, преподаватель Академии художеств, Член Градостроительного совета и человек, всегда готовый поддержать.
Вокзал в лесу
В основу проекта железнодорожного вокзала Цзясина, разработанного бюро MAD, легла концепция «вокзал в лесу».
Крестовый подход
Градостроительный совет Петербурга рассмотрел проект дома на Шпалерной, 51, подготовленный «Студией 44». Жилой комплекс располагается внутри квартала, идет на уступки соседям, но не оставляет сомнений в своем статусе. Эксперты отметили крестообразную композицию и суровую стилистику, тяготеющую к 1960-х годам.
Ансамбль у мечети
Бюро ОСА подготовило мастер-план микрорайона в южной части Дербента. Его задача – положить начало формированию современной комфортной среды в городе. Организация жилых кварталов подчинена духовному центру: в зависимости от расположения относительно соборной мечети дома отличаются фасадными и пластическими решениями. Программа также включает центр гостеприимства, административные здания, образовательный кластер и воздушный мост.
Дом на взморье
Перевоплощение кафе «Причал» на берегу залива в Комарово в ресторан Meat Coin отразило смену тенденций в оформлении загородных домов: на месте темная облицовка фасадов, открытые деревянные конструкции и бетон в интерьере, натуральные материалы, а также фокус на природном окружении.
«Зеленая» сладкая жизнь
Zaha Hadid Architects представили типовой проект заправочной станции для прогулочных судов на водородном топливе. Сначала станции планируется возводить в Средиземноморье, а затем и в других популярных у любителей катеров и яхт регионах мира.
Шоколад в шоколаде
Интерьер петербургского ресторана Theobroma, где все блюда готовятся с применением какао-бобов, выдержан в стиле Людовика XIV. Мебель и посуду в духе рококо балансирует фактура потертого бетона на стенах и обилие естественного света.
Домики в саду
Детский сад, спроектированный бюро WALL для нового района Казани, отвечает нормативам, но далеко уходит от типовых вариантов. Архитекторы предложили замкнутую на себе структуру с зеленым двором в центре, деревянными домиками-ячейками и галереей вместо забора. Получилось по-взрослому и уютно.
Парголовский протестантизм
В Петербурге по проекту бюро SLOI architects строится протестантская церковь. Одна из главных особенностей здания – деревянная кровля с 25-метровыми пролетами, которая в числе прочего формирует интерьер молельного зала. Но есть и другие любопытные детали – рассказываем о них подробнее.
Дом за колоннадой
Жилой дом Highnote по проекту бюро Studioninedots в Алмере включает полуобщественные пространства, которые должны оживить центр этого основанного в 1970-х нидерландского города.
Пресса: Вернуть человеческий масштаб: проекты реконструкции...
В 1978 году Отдел перспективных исследований и экспериментальных предложений был переименован в Отдел развития и реконструкции городской среды. Тема развития через реконструкцию, которая в 1970-е годы разрабатывалась отделом для районов сложившейся застройки в центре города, в 1980-е годы расширяет географию, ОПИ предлагает подходы для реконструкции периферийных районов, т.н. «спальных» районов - бескрайних массивов массового жилищного строительства. Цель этой работы - с одной стороны, рациональное использование городской среды, с другой - гуманизация жилой застройки, создание психологически комфортных пространств.
Спасти книжный
Бюро Wutopia Lab спроектировало в Шанхае книжный магазин для тех, кто не читает. Чтобы заставить потенциальных посетителей вынырнуть из своих смартфонов, для них создали целый вертикальный город и наполнили его жизнью.
Стрит-арт на стройке
Магазин уличной одежды в петербургском пространстве Seno Валентина Дукмас оформила граффити, заборами из профлиста, строительными лесами и пластиковыми стульями. Контраст им составляют старинные деревянные балки и кирпичные стены.